Хогвартс. Наследие древней магии

      Последняя неделя превратилась в сплошной туман. Каждый день Эмиль просыпался уставшим и вялым, сухо здоровался с Эдвином, препирался с Итаном — если тому, как обычно, дыхание соседа казалось слишком шумным прошлой ночью, — и быстро собирался на занятия. Вливался в поток студентов, не слыша их голосов, и поднимался по лестнице, думая о чём угодно, только не об учёбе.       «Древняя магия дана тебе для того, чтобы вести людей к светлому будущему пускай даже через страх. Вот твоя судьба.»       — Бред…       — Мистер Прауд!       Он вздрогнул и поднял глаза с учебника по нумерологии на преподавателя.       — Вы считаете взаимосвязь чисел и будущего бредом?       Все двадцать пар глаз обращены в его сторону. И только одна пара карих глаз смотрела него не с раздражением, а с беспокойством.       — Н-нет, профессор, — он отчаянно замотал головой. — Это не то, что вы…       — Ещё раз прервёте урок, — жёстко перебила его профессор, поправив сверкнувшие на солнце очки. — И я вычту у Слизерина десять очков.       — Но… — он не осмелился договорить: несколько слизеринцев многозначительно покосились на него. — Извините.       Профессор, с укоризной оглядев нерадивого ученика, продолжила свою лекцию. Он потёр двумя пальцами переносицу, устало вздыхая про себя.       Мало того, что мысли об испытаниях не давали покоя, так ещё и помимо занятий приходилось нагонять программу первых четырёх курсов. И подарок профессора Уизли пришёлся очень кстати: «Руководство» хоть и было здоровенным талмудом, читалось оно быстро, а главное всё было написано понятным языком. Только информации оказалось слишком много, чтобы освоить всё за неделю или даже за месяц. Поэтому об испытаниях и поиске информации о Ранроке пришлось на время забыть, с головой погрузившись в учёбу.       — Да подожди же ты! — крикнул кто-то и дернул Эмиля за локоть, заставив резко остановиться посреди коридора.       — Что происходит? — Себастьян нахмурил брови, но в его взгляде читалось волнение. — Ты всю неделю ходишь как в воду опущенный, не разговариваешь ни с кем… Меня избегаешь.       — Я просто…       Он действительно избегал Себастьяна и не только потому, что был слишком озадачен учёбой или поисками Ранрока. Но ещё из-за щемящего чувства в груди, когда видел непринуждённую улыбку Себастьяна, обращённую к симпатичным девушкам. Или когда видел, как Оминис привычно брал Себастьяна под руку и доверчиво следовал за ним в поисках нужного кабинета, по пути перекидываясь шутками, понятными только им двоим. И Эмиль ощущал себя где-то за пределами этого круга общения, так и не сумев вписаться в кипящую чужую жизнь.       — Пытаюсь нагнать материал предыдущих курсов, — вымученная улыбка натянулась сама собой. — Но на это уходит больше времени, чем я планировал.       Себастьян сделал шаг вперёд, и Эмиль невольно отклонился корпусом назад, стараясь казаться невозмутимым, однако растерянный вид выдавал его с потрохами.       — Настолько занят, что некогда даже парой слов с другом перекинуться? Не поверю.       Ну конечно же. Пытаться обмануть Себастьяна всё равно что идти на дракона голыми руками — бесполезно и глупо. Эмиль перевёл взгляд на арочное окно, за которым зеленели кроны деревьев.       — По правде сказать… Мне немного стыдно.       — За то, что, когда я пытался с тобой поговорить, а ты подскакивал с места и бладжером вылетал из класса, будто тебя дубинкой ударили? — Себастьян фыркнул, скрестив руки на груди. — Согласен, за такое должно быть ОЧЕНЬ стыдно.       — И за это тоже…       — А есть за что-то ещё?       Эмиль прикусил нижнюю губу с внутренней стороны. Сколько ещё он будет скрывать правду от Себастьяна? Правду о своём происхождении, о своём даре, о том, что вся его жизнь поставлена в режим выживания.       — Да, есть…       Себастьян смотрел выжидающе, почти замер — явно готовый узнать какой-то страшный секрет.       — За то, что… — но нужные слова никак не находились. — За то, что налетел на тебя тогда в гостиной… Когда вернулся поздно.       Но это было лишь малой частью правды, всё ещё не до конца понятной ему самому. Себастьян быстро опустил глаза в пол и потёр ладонью заднюю часть шеи, словно его заставили вспомнить что-то крайне смущающее. И, возможно, неприятное. Эмилю резко захотелось провалиться сквозь землю.       Почему вместо того, чтобы просто попросить прощения, он решил вспомнить именно тот до жути неловкий момент? Когда Себастьян был так близко… Крепкие объятия, в которых было спокойно и надёжно. От одного только воспоминания в груди стало мучительно тепло.       «И о чём я только думаю?» — Эмиль поспешил одёрнуть себя.       В тот вечер он едва выбрался из проклятого леса живым, но вспоминал отнюдь не страх и не погоню, а тёплые руки Себастьяна на своей спине, успокаивающие слова, сказанные тихим бархатным голосом.       Это было неправильно.       Мимо, как назло, проходили двое когтевранок-старшекурсниц, и, видимо, их так позабавил вид смущенных донельзя парней, что они заулыбались, шепнув друг другу что-то на ухо.       Эмиль решил прервать неловкое молчание, сухо кашлянув в кулак и сказав:       — В общем… прости меня. Из-за учёбы я сам не свой.       Себастьян вздохнул и продолжил уже более спокойным тоном:       — Слушай, мы оба знаем, что дело совершенно не в этом, — он осторожно сжал плечо Эмиля. — Я всегда готов тебя выслушать. И помочь.       От этих слов стало только хуже. Себастьян заслуживал правды, а Эмиль мог лишь в очередной раз натянуть улыбку и благодарно кивнуть, зная, что друг этой улыбке ни на секунду не поверит.       — Ну, будь по-твоему… — Себастьян убрал руку. — Тогда, думаю, ты не будешь против кое-что сделать для меня?       Хитрый блеск в карих глазах настораживал, но раз уж Себастьян просил, отказаться Эмиль не мог. Да и не хотел.       — И чем я могу тебе помочь?       — На этих выходных я уеду в свою деревню навестить сестру и помочь ей с домашним обучением.       На мгновение с его лица исчезла улыбка, а взгляд стал отстранённым, словно к нему закрались какие-то мрачные мысли. Но он тряхнул головой, отгоняя их от себя, и с привычной легкостью продолжил:       — Поэтому хотел попросить тебя: пока меня не будет, пригляди за Оминисом.       Просьба была странной, ведь отношения Эмиля и Оминиса невозможно назвать хотя бы приятельскими. А уж после того случая с палочкой Оминис каждый раз старался обходить его по большой дуге.       — Знаю, вы плохо ладите, — Себастьян сразу же заметил сомнение в глазах друга. — Но больше просить мне некого.       — Оминис совершенно не похож на человека, за которым нужен присмотр.       — Да, он вполне самостоятельный и терпеть не может, когда ему навязывают помощь, но… — он обессиленно вздохнул. — Как-то раз мы с Анной уехали на пару дней помочь дяде, а Оминис не смог с нами поехать. И по приезде видим: руки в синяках, губа рассечена, лицо расцарапано. Движущаяся лестница резко поменяла направление, а он не успел среагировать и кубарем скатился вниз, как мне потом рассказали. Хорошо хоть кости не переломал. Тогда мы еле уговорили его пойти к медсестре. Обычно он в такие ситуации никогда не попадал, и с реакцией у него всё хорошо. Но тогда Анна так испугалась, что потом приглядывала за ним почти каждый день, — он печально усмехнулся. — А теперь за неё это делаю я.       Невольно вспомнилось рассеянное лицо Оминиса, когда из его рук выпала палочка, и Эмиль снова почувствовал себя виноватым за те испуганные пустые глаза. Нет. Он явно был не тем человеком, которого стоило просить о таком.       — Тогда почему не предложишь ему поехать с тобой? Думаю, он был бы рад встретиться с Анной.       — Так-то оно так, но… — он прислонился плечом к холодной каменной стене, сунув руки в карманы мантии. — В последнее время Анна очень плохо себя чувствует и просила пока не приводить Оминиса. Она не хочет, чтобы он видел её в таком состоянии. По крайней мере, пока ей не станет лучше.       Себастьян на мгновение отвёл взгляд, нервно поджав губы. Когда он снова заговорил, голос звучал непривычно тихо, почти просительно:       — Прошу, сделай это для меня. Для нас с Анной. Я правда не хочу, чтобы с ним что-то случилось пока меня нет. Если ты откажешься — я пойму, но…       Редко, когда Себастьян говорил искренне, и сейчас это был как раз тот случай. С осторожной просьбой, с виноватым взглядом. Эмилю не нравилась эта затея, и скорее всего, Оминис тоже её не оценит. Но смотря в это умоляющее веснушчатое лицо, не нашёл в себе сил отказать. Вот только согласится ли Оминис подпустить его ближе расстояния пушечного выстрела?       — Что ж, давай попробую за ним присмотреть… — Эмиль тяжело вздохнул, абсолютно уверенный в том, что ничего хорошего из этого не получится.

***

      В субботу утром он стоял возле фонтана в гостиной и высматривал кого-то в немногочисленной толпе студентов: на выходных Хогвартс казался не таким загруженным, как в будние дни. Наконец показалась знакомая сонная фигура: глаза прикрыты в полудрёме, палочка в руке мигала красным свечением, как маяк, указывающий путь. Эмиль инстинктивно шагнул вперёд, когда увидел, как Оминис чуть не задел спинку кресла, но неспешно обошёл препятствие, подходя к фонтану.       — Доброе утро, Оминис.       — Доброе утро, Эмиль, — Оминис насторожился. — Ждёшь кого-то?       — Нет, я уже собирался подниматься, а тут вижу — ты идёшь. Подумал, уступлю сначала тебе дорогу.       — Что ж, очень благородно с твоей стороны… — он выдержал недолгую паузу, словно ожидал какого-то действия от Эмиля, но тот так и не догадался, что именно от него требовалось. Оминис прочистил горло и осторожно спросил: — Может, позволишь пройти?       — А? Да-да, конечно…       Эмиль быстро шагнул в сторону, освобождая проход к лестнице и наблюдая, как Оминис медленно поднимается по ступенькам и держится свободной рукой за каменные перила.       «С Себастьяном он ходил быстрее», — подметил про себя Эмиль и тихо поднялся следом.       Оминис шёл неспешно, как и подобает человеку благородных кровей: прямая спина, тихий уверенный шаг, держался у правой стены, чтобы ни с кем не столкнуться. Лишь время от времени сонно зевал, прикрывая рот ладонью, и тогда весь образ холодного аристократа на мгновение давал трещину. Хорошо, что сегодня было немноголюдно. Эмиль следовал за ним, соблюдая максимально безопасную для себя дистанцию — лишний раз гневить Оминиса совершенно не хотелось. Но тут объект слежки остановился и, чуть повернув голову, поинтересовался:       — Следишь за мной?       — Кто? Я? Я просто иду на завтрак.       — Ты можешь меня обогнать, зачем идти так медленно?       — Не хочу спешить. Всё-таки выходной, — неуверенно усмехнулся Эмиль, на что Оминис задумчиво промычал, и, решив больше ничего не говорить, продолжил свой неторопливый путь.       Столы ломились от изобилия еды и напитков, а немногочисленные голоса студентов ненавязчиво разносились тихим гомоном по Большому залу. Эмиль сел напротив Оминиса, отчего последний напрягся, но предпочёл сделать самый равнодушный вид. Палочкой он начал медленно водить над едой, ища что-то подходящее для себя. Красный огонёк замигал в сторону самого дальнего угла стола, до которого Оминис не дотягивался. Эмиль проследил взглядом за пульсирующим светом и увидел в конце стола тарелку с тостами.       — Тосты с джемом?       Палочка замигала сильнее. Чья-то рука потянулась к тарелке.       — Не в этот раз, — смиренно выдохнул Оминис, пододвигая к себе яичницу. Эмиль, немного подумав, стал озираться по сторонам и заметил за столом когтевранцев ещё одну такую же тарелку. Он повернулся и осторожно коснулся плеча девушки, сидевшей как раз позади него.       — Извини, можно тебя спросить?       Девушка с бодрой улыбкой повернулась, однако, встретившись взглядом с тем, кто её звал, заметно растерялась. На её лице промелькнуло до боли знакомое выражение. Будто его присутствие здесь было большой ошибкой. Горло неприятно сжалось, хотелось встать и уйти, как это обычно он делал в приюте, но нужно было довести дело до конца. Выдержать это. Он выпрямился и кивнул на тарелку.       — Тебе нужны эти тосты?       Девушка живо, можно сказать, с долей небрежности протянула ему тосты и тут же отвернулась. Соседка рядом с ней не сдержала язвительного смешка и, получив нехилый тычок локтем в бок, сдавленно ойкнула. Он непонимающе похлопал глазами, сухо поблагодарил её и повернулся обратно к Оминису, ставя перед ним тарелку.       — Ты… — на секунду показалось, что он был приятно удивлён, но тут же заговорил своим привычно холодным тоном. — Тебе не обязательно было этого делать.       — Если есть возможность, отчего бы не сделать? — пожал плечами Эмиль и подпёр щеку ладонью, ковыряя вилкой бекон в своей тарелке. Аппетит пропал безвозвратно.       — Спасибо.       Слова прозвучали так тихо, что Эмиль не сразу поверил, что действительно их услышал и удивлённо поднял глаза. Оминис осторожно надкусывал хлеб, старался не испачкаться в малиновом джеме. Даже за столом он держался ровно, локти прижаты к бокам, движения отточены до идеала. На его фоне Эмиль чувствовал себя простолюдином, которым, по сути, и являлся. Короткая усмешка невольно сорвалась с губ.       Внезапно послышался совиный крик, и десятки разнопёрых сов влетели в широкие окна Большого зала. Конверты сыпались на студентов бумажным дождём. Кто-то с радостью и нетерпением читал письма от родителей, а кто-то с ужасом смотрел на красный клочок бумаги, который как-то странно мялся сам собой, превращаясь в некое подобие рта. В любом случае, совиная почта сегодня никого не оставила равнодушным. Кроме Оминиса. Рядом с ним упал запечатанный конверт, когда он потянулся за чаем.       — Оминис, тебе письмо пришло. Оно по правую руку от тебя, — Эмиль прищурился, пытаясь прочесть написанные строки. — От Гилберта Мракса.       Оминис так и застыл с поднесённой к губам чашкой травяного чая. Пальцы дрогнули, на лице проступило напряжение. Он глубоко вздохнул, приводя себя в чувства, и сделал медленный глоток горячего чая. Затем беззвучно поставил кружку и поднялся из-за стола, оставив письмо нетронутым.       — Подожди, Оминис! — Эмиль встал следом, прихватив с собой конверт.       Оминис шёл так быстро, что едва не врезался в проходивших мимо студентов. Но те, завидев наследника древнего рода Мраксов, поспешно уступали ему дорогу.       — Оминис! — Эмилю удалось его обогнать и встать прямо перед ним, надеясь заставить остановиться. Не помогло. Оминис не успел вовремя затормозить и со всей силы впечатался лбом ему в подбородок.       — Ай!       — Мерлин...       Оба одновременно согнулись от боли.       Эмиль зажал ладонью челюсть, чувствуя, как по зубам прошла пронизывающая до мозга костей вибрация. Оминис же обеими руками держался за лоб, словно только что столкнулся не с человеком, а с каменной стеной.       — Решил на таран пойти? — простонал Эмиль.       — Я слепой, Прауд! — раздражённо процедил Оминис сквозь зубы. — Встать посреди дороги — твоё решение. Очень глупое решение.       — Так ты меня игнорировал. Что мне оставалось делать?       — Как минимум не стоять на пути, чтобы не получить по зубам!       Эмиль невольно прыснул смехом и поёжился от ещё не прошедшей боли.       — Да уж, давно мне так не прилетало, — он протянул конверт, коснувшись уголком бумаги тыльной стороны бледной ладони. — Ты письмо оставил.       — Можешь его сжечь, — невозмутимо отозвался Оминис, отодвинув руку Эмиля.       — Но почему? Это же от твоего родственника, разве нет?       — Лучше бы его вовсе не было, — он сказал тихо, но с такой откровенной злостью, что по спине Эмиля пробежались неприятные мурашки.       — Слушай, — выдохнул он. — Понимаю, родственников не выбирают. Но у тебя хотя бы есть семья. И все они живы…        Худые пальцы Оминиса сжались на рукояти палочки в попытке сдержать нахлынувшие жгучей волной эмоции.       — Эмиль… Порой семья, в которой ты рос, может оказаться хуже злейшего врага.       Он медленно поднял голову. Эмилю вдруг показалось, что пустые глаза безошибочно смотрят прямо ему в лицо. В них не было ни злости, ни ненависти. Только печаль и боль, о которых ему запретили говорить вслух.       — В этом письме нет ни одного доброго слова, — Оминис протянул руку и, почувствовав пальцами бумагу, осторожно забрал конверт. — Только упрёки. Укоры. Унижения.       Он коснулся кончиком палочки письма, и оно тут же воспламенилось, прахом осыпаясь на пол.       — И очередное напоминание о том, что на моём месте должен был родиться кто-то более подходящий на роль потомка Слизерина.       Эмиль промолчал. Он не знал, что пришлось пережить Оминису в своей семье, равно как и не знал, что ещё можно сказать. И сокурсник, заметив его замешательство, безрадостно усмехнулся, проходя мимо него.       С каждым неспешным шагом Оминис больше отдалялся, не давая и шанса хотя бы на малейшее взаимопонимание. Наверное, они были слишком разными. Но что-то внутри Эмиля не позволяло закончить этот разговор вот так. Он вновь догнал Оминиса, преграждая ему путь.       — В этой семье родился ты, а значит, с Мраксами ещё не всё потеряно.       Глаза Оминиса широко распахнулись. Он стоял в оцепенении, пытаясь подобрать какой-нибудь остроумный ответ. В язвительности он не уступал даже Себастьяну, но в этот раз болезненное и в то же время приятное чувство на мгновение коснулось его давно охладевшего к другим людям сердца, не позволив ни одной колкости сорваться с губ. Нет. Нельзя расслабляться.       — Это ты так пытаешься втереться ко мне в доверие?       — Нет! — он уверенно шагнул вперёд.       Оминис тут же отступил назад, словно между ними внезапно возникла опасная черта.       — Я лишь хочу сказать, что твои родственники ошибаются. Да, я плохо знаю тебя и твою семью. Но я видел, как ты изо всех сил стараешься защитить Себастьяна. И помню, как ты… Прикрыл меня.       Оминис настороженно вслушивался в каждое слово, пытаясь уловить хотя бы намёк на лживую лесть. И с неожиданным раздражением понял, что не слышит её.       — Наверное, тяжело, когда родные люди тебя не принимают. Зато у тебя есть надёжный друг, который несмотря ни на что будет рядом с тобой и поддержит. Мне кажется, это стоит дороже, чем быть наследником предка, чьи взгляды тебе не по душе.       Оминис отрицательно замотал головой. Он бы хотел возразить, хотел отбросить от себя эти слова. Но не мог. Как и не мог поверить в то, что услышал это от новичка, который ещё месяца в Хогвартсе не пробыл, а уже увидел так много. Слишком много.       — Не стоило мне говорить тебе это всё, — Оминис обошёл Эмиля и, немного не рассчитав расстояние, слегка задел его плечом.       Эмиль обернулся и уже хотел что-то сказать, но в последний момент остановился: навряд ли стоило раздражать Оминиса своим присутствием, особенно после таких разговоров.       «Всё равно хотел подготовиться к занятию профессора Ховин», — подумал он и уже направился в обратную сторону.       «В тот день Анна так за него испугалась, что потом приглядывала за ним почти каждый день. А теперь за неё это делаю я», — слова Себастьяна вспыли в голове очень не кстати. Совесть давила неподъёмной палицей, какой обычно размахивают тролли в попытке прибить пару тройку волшебников. Эмиль, запрокинув голову, обречённо простонал и развернулся.

***

      Оминис петлял по коридорам, спускался и поднимался по лестницам, заходил в один зал и выходил через другой, минуя строй блестящих доспехов, мраморные статуи исторических персон с сомнительной славой и возбуждённо переговаривающиеся живые портреты. Он шёл такими запутанными путями, в которых любой мог потеряться. Любой, но, видимо, не Оминис. Эмиль старался не отставать, смотрел в упор на удаляющуюся спину, боясь, что если моргнёт, то потеряется в этих лабиринтах навеки. Он прибавил шаг.       Фигура резко завернула за угол, прошла через арку и скрылась за очередным крутым поворотом. Эмиль не успел проследить путь и оказался посреди круглого коридора. Всюду незнакомые лица, смех, скучные разговоры о домашке по магловедению. Глаза лихорадочно искали худой невысокий силуэт с вытянутой палочкой в руке. Где-то послышался громкий скрип, и красный огонёк исчез за тяжёлыми дверями. Эмиль рванул за ним.       «Слишком уж шустрый для слепого».       Он сбежал вниз по ступенькам, неотрывно следя за палочкой впереди, и слишком поздно почувствовал, как последняя ступень под ногами дрогнула. Лестница резко ушла влево, будто пыталась сбросить его. Эмиль рефлекторно отступил назад, пытаясь ухватиться за перила, но пальцы лишь беспомощно соскользнули по гладкому камню.       — Он сейчас упадёт! — послышался крик. Сзади кто-то бежал на выручку, но было уже слишком поздно.       Испуганные незнакомые лица наверху стремительно отдалялись. Под потолком как ни в чём не бывало продолжалось движение лестниц. Время растянулось. Сердце замерло. Это было даже немного забавно — избежать участи стать закуской для дракона, пережить встречу с Ранроком, выйти из Запретного леса почти целым, но свернуть шею в школьном коридоре. Какой нелепый, до смешного абсурдный конец.       Возможно, кто-нибудь сделает в честь этого падения памятник и поставит на общее обозрение в Центральном зале с табличкой: «Не бегать по лестницам!».       Но падение остановилось, и его плавно понесло по воздуху навстречу к настолько рассерженному Оминису, что Эмиль невольно подумал, что распластаться красным пятном на полу было бы не таким уж и плохим способом распрощаться с жизнью.       — Как можно быть таким твердолобым и не понимать намёков? — Оминис взмахнул палочкой, и Эмиль благополучно коснулся ногами твёрдого пола.       Сердце бешено заколотилось в груди, словно осознание чуть не случившейся смерти пришло только сейчас.       — Я п-просто... — голос заикался от пережитого падения. Внутри всё дрожало. Из груди Оминиса вырвался тяжёлый вздох. И лишь тогда Эмиль заметил на его лице не только злость, но и... вину?       — Себастьян попросил следить за мной, да?       — Откуда ты...       — У меня нет зрения, а не рассудка.       Эмиль опустил голову и устало прикрыл глаза ладонью.       Какой позор. Собрался изучать древнюю магию? Противостоять гоблинам и тёмным волшебникам? Смех да и только! Он не смог присмотреть за СЛЕПЫМ, которому по итогу пришлось спасать самого Эмиля. Если уж он едва не разбился на школьной лестнице, страшно представить что с ним сделают Ранрок и Руквуд.       Дрожь постепенно отпускала, сердце уже не отдавалось болезненными ударами в висках. Но чувство собственной никчёмности продолжало грызть изнутри не хуже мантикоры, поймавшей зазевавшегося путника.       — Парень, ты как?! — к ним подбежал тот самый гриффиндорец-старшекурсник, который не успел с подмогой, и начал внимательно осматривать его: плечи щупал, голову трогал, побелевшее как мел лицо зачем-то взял за подбородок и заставил посмотреть на свет.       Сказать, что Эмиль опешил, значит, не сказать ничего. Незнакомец, похоже, не слишком беспокоился о личных границах других людей. А ещё было странным, что этот парень кого-то смутно напоминал. Будто они уже где-то встречались.       — Вроде бы цел, — улыбнулся гриффиндорец, убирая руки. — Надо будет сказать завхозу, что эта чёртова лестница снова резко начала менять направление.       — И как часто она это делает?       — Скажем так, ты далеко не первый, кто вот так чуть не расшибся на ней. Мы пытались её как-то «приручить», и пару раз она даже вела себя вполне приемлемо. Но в последнее время совсем отбилась от рук, — он обернулся на коридор с лестницами и громко крикнул: — Наверное, будем её разбирать по ступенькам, раз уж по-хорошему не доходит!       Повисла тишина. Движущиеся лестницы одна за другой замерли, наконец перестав бесконечно менять своё положение. Несколько студентов, застывших на ступенях, с явным облегчением выдохнули.       — Вот то-то же, — фыркнул старшекурсник и глянул искоса на Оминиса. — Вы двое, кстати, что забыли на территории Гриффиндора?       Оминис на мгновение замялся и собирался открыть рот, но Эмиль опередил его:       — Я в школе новенький и попросил устроить экскурсию по замку.       — Что? — ошарашено шепнул Оминис.       — Погоди, — гриффиндорец изучающе оглядел Эмиля. — А это не ты случайно в Хогсмиде тролля грохнул?       Эмиль неловко почесал затылок.       — Я бы не сказал, что «грохнул». Скорее, мне просто повезло...       — Что у вас тут творится? — послышался ещё один голос позади. — Оминис? Эмиль? Вы что тут делаете?       Леандер смотрел то на одного слизеринца, то на другого, но когда заметил ученика в красной форме, удивление на его лице сменилось обречённостью.       — Айдан…       — Кста-а-ати! — тот просиял, словно вспомнил что-то очень важное и приобнял за плечи озадаченного Леандера. — Братишка мне все уши про тебя прожужжал.       — Братишка? — переспросил Эмиль.       — Прекрати! — прошипел Леандер, заливаясь краской и вырываясь из цепких братских объятий. — Что ты несёшь?!       Эмиль пригляделся: такая же огненная шевелюра, конопатое лицо, разве что глаза были травянисто-зелёного цвета. Теперь понятно на кого этот двухметровый гриффиндорец был похож. Леандер, наконец, вырвался, поправляя взъерошенные волосы.       — Вот бы ты научил нашего Леандера паре приёмчиков против троллей, а то у него скоро комплекс мага-неудачника разовьётся, — захохотал Айдан, завидев, как цвет лица младшего брата слился с цветом волос. Эмиль невольно прыснул смехом.       — Айдан! — рявкнул на него Леандер. — Ты уже переходишь все границы!       — Не выдумывай. Какие ещё границы? Мы же семья, а не чужие люди, да, ребята? — он подмигнул Эмилю, а тот не нашёл что ответить и неловко улыбнулся. Оминис всё это время молчал, опустив голову и о чём-то крепко задумавшись.       — Я вас провожу до Центрального зала. Нечего вам тут разгуливать, — Леандер быстро схватил опешивших сверстников под руки и потянул за собой, что-то бурча себе под нос.       — Ты бы хоть чаю людям предложил! — кричал им вслед Айдан. — Твой друг чуть насмерть не разбился! Пусть он хотя бы у нас в гостиной передохнёт!       Плечи Леандера затряслись. Он резко обернулся и громогласно ответил:       — Разберусь без твоих советов!       — Но это не гостеприимно! Пруэтты всегда отличались радушным приёмом!       — Да замолчи ты! Я уже на другом конце коридора, а ты всё не уймёшься!       Если бы голоса можно было превратить в магию, эти два крикуна уже разнесли бы полбашни.       — Тебе бы не помешал чай с ромашкой, а то ты нервный какой-то, братишка!       — ЗАТКНИСЬ!       Под звонкий смех Айдена Леандер утащил двоих мальчишек за собой вниз по лестнице.       — Надо было поступать в Хогвартс на год позже, — ворчал он, отпуская их и идя впереди. — Чтобы не учиться с этим балбесом. Думает, раз стал старостой факультета, так теперь может меня позорить? Да ещё и при слизеринцах!       — Тебе стоит прислушаться к его совету по поводу ромашкового чая, — усмехнулся Эмиль.       — И ты туда же?!       — У тебя хорошая семья, — неожиданно заговорил Оминис. — Научись ценить это.       — Оминис прав. Я бы гордился таким старшим братом.       — Вы оба сейчас серьёзно?       — Радуйся, что тебе каждое утро не пытаются подбросить змей в кровать, — со слегка нервной усмешкой сказал Оминис. От сказанных слов Леандер скривился.       — Или не избивает толпа, зная, что за тебя некому заступиться, — добавил Эмиль с горькой улыбкой.       По ошалевшим глазам Леандера было видно, как «винтики» в его голове отчаянно пытались встать на место, и от его сосредоточенного молчания улыбки слизеринцев стали лишь шире. Мимо проходили уже не только студенты в красно-золотой форме.       — Пожалуй, дальше мы дойдём сами, верно, Оминис?       — Соглашусь, — кивнул он, и оба направились к широкой каменной лестнице.       — Погодите! — окликнул их Леандер и моментально залился краской, как спелая смоква в разгар сезона. — Вы это… будете мимо башни проходить заходите в гости что ли… Я тут большую часть времени провожу. Так что найти меня несложно будет.       Глаза обоих резко расширились.       — Так мы же слизеринцы. Уверен, что это хорошая идея? — приподнял бровь Эмиль.       — Вы же, гриффиндорцы, нас не особо перевариваете. Особенно Мраксов.       — Да всё мы перевариваем! — выпалил Леандер и тут же замялся, сунув руки в карманы брюк и отводя взгляд к окошку. — Ну Мракс и Мракс… будет кто что говорить, мы с Айденом быстро их заткнём.       Слизеринцы застыли на несколько секунд, а затем неожиданно рассмеялись, вгоняя Леандера в краску ещё больше и заставляя других студентов вздрогнуть от их звонкого смеха, отражавшегося от каменных стен.       — Чего вы ржёте-то?!       — Ты просто представить себе не можешь, как забавно сейчас выглядишь, — хохотал Эмиль.       — Да идите вы оба! — бросил Леандер, разворачиваясь в обратную сторону.       — Если Айдан будет пытаться насильно напоить тебя ромашковым чаем, дай знать!       Леандр ссутулился, не оборачиваясь, несмело поднял руку, помахал и ею же взъерошил свою рыжую шевелюру на затылке.       — Всё-таки неплохой он парень, — Эмиль с улыбкой проводил его взглядом.       — Его глупость порой бывает очаровательной, — усмехнулся Оминис и направился к каменной лестнице, ведущей в Центральный зал. Эмиль же предпочёл пойти в другую сторону, решив, что последствий сегодняшнего «присмотра» ему было вполне достаточно.       — Мне долго тебя ждать? — вдруг послышалось с лестницы.       Оминис стоял возле перил привычно холодный и отстранённый. Но черты его лица стали мягче, как показалось Эмилю, когда он подошёл ближе.       — Разве я тебе не помешаю?       — Пара зрячих глаз лишним не будет. К тому же… — Оминис опустил голову, едва слышно выдавливая из себя. — Прости.       — За что?       — Та лестница… Я специально по ней пошёл, зная, что ты следуешь за мной. И знал, что она способна такое сделать.       Эмиль удивился куда меньше, чем должен был: догадывался, что Оминис это сделал нарочно. Только признавать не хотелось. Он отвёл взгляд в сторону, чувствуя неприятную тяжесть на сердце.       — Мне стоило быть внимательнее, — признался Эмиль. — Но и с твоей стороны это было слишком.       — Не отрицаю. Но и быть объектом неприкрытой слежки напрягает, знаешь ли.       — Тоже правда…        Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга, не зная, что сказать дальше. Оминис поглаживал большим пальцем отполированную рукоять палочки, будто этот жест помогал ему не увязнуть в собственных мыслях. А Эмиль рассматривал каменные плиты под ногами. В конце концов, он глубоко вздохнул и сделал то, что показалось ему правильным: осторожно коснулся пальцами тыльной стороны ладони Оминиса, отчего последний коротко вздрогнул, но руку не отдёрнул.       — Давай на первый раз не будем устраивать из-за этого войну. Всё-таки нам вместе до самого выпуска учиться.       Тёплые пальцы слегка сжали холодную ладонь. Оминис застыл в полной растерянности. Губы чуть приоткрылись, а на лице впервые за всё время промелькнуло выражение искреннего недоумения. От осознания собственной глупости Эмилю захотелось превратиться в какого-нибудь слизня и тихо уползти в огород профессора Чесноук, питаясь листьями китайской жующей капусты до конца своих дней. Он уже собирался убрать руку, решив, что идея с примирением оказалась менее удачной, чем представлялось ему пару секунд назад, но в последний момент пальцы Оминиса дрогнули и осторожно сжались в ответ.       — Здравая мысль.       Кажется, неподъёмная гора рухнула с плеч.       — В следующий раз, когда Себастьян попросит меня приглядеть за тобой, я, пожалуй, откажусь.       — И правильно сделаешь. Хотя... Если понадобится экскурсовод, могу показать парочку интересных мест.       — Только чур без попыток скидывания с высоты и тому подобного.       — Тогда как насчёт коридора с вечной вонью?       — При условии, что ты будешь дышать этой вонью вместе со мной.       Губы Оминиса растянулись в загадочной ухмылке, и Эмилю на секунду показалось, будто перед ним стоял самый настоящий змей. Но страха и холодности уже не чувствовалось.

***

      Вечером гостиная почти опустела. Оминис сидел с закрытыми глазами в кресле возле камина, удобно откинувшись на мягкую кожаную спинку. На первый взгляд могло показаться, что он крепко спал, но на самом деле он внимательно прислушивался к каждому шороху вокруг: треск дров в камине, тихие разговоры слизеринцев где-то у дальнего окна, приближающиеся шаги. Лёгкие, быстрые и уверенные. Он улыбнулся.       — Я думал, ты вернёшься завтра.       — Дядя опять завёл старую шарманку, поэтому пришлось уехать раньше, — послышался усталый вздох и звук скрипнувшей кожи на диване. Оминис чуть повернул голову в сторону.       — Как Анна?       Напряжённое молчание затянулось. Затем в тишине сухо хрустнули костяшки пальцев — Себастьян всегда так делал, когда пытался скрыть волнение. Этот звук вызывал неприятные мурашки по спине, и обычно Оминис строго выговаривал за это. Но сейчас решил промолчать.       — Плохо… — голос прозвучал так глухо и устало, будто дементор понемногу высасывал из Себастьяна саму жизнь.       Сколько бы целителей ни пытались помочь Анне, сколько бы зелий ей ни давали, итог всегда оставался прежним. Ладони Оминиса, лежащие на подлокотниках, сжались в кулаки. Он тоже был бессилен. В своё время он даже пытался просить помощи у отца, но тот лишь зубоскалился и предлагал сотворить с Анной ужасные вещи, которые либо помогут ей исцелиться, либо окончательно добьют. Говорил ли отец тогда правду или же ему в очередной раз хотелось поиздеваться — Оминис не знал и потому не осмелился предложить такие отвратительные методы семье Сэллоу.       — Себастьян, может, пора…       — Даже не проси меня об этом.       Оминис понуро опустил голову.       — Ты же знаешь, я не перестану искать, — тихий шёпот был едва различим даже в смолкнувшей гостиной.       — А она сама этого хочет?       — Конечно хочет, Оминис, к чему такой вопрос?       — Нет, ты не понял, — он повернул голову в сторону Себастьяна. — Ты спрашивал её, хочет ли она дальше продолжать эти попытки? Или ты, как всегда, решил за неё сам?       Ответа не последовало. Неприятный хруст снова вызвал волну мурашек.       — Ты не задумывался, что все эти поиски причиняют ей только больше боли? Не задумывался, как она себя чувствует, видя, как родной брат вместо того, чтобы жить своей жизнью, страдает вместе с ней?       — Её боль — моя боль, так было всегда! — голос стал раздражённым, почти рычащим. — Тебе не понять, каково это — видеть страдания своего близнеца.       — Возможно, но мне достаточно видеть, как страдаешь ты.       Оминис услышал тяжёлый, полный бессилия вздох. Ему всё чаще казалось, что в глубине души Себастьян уже знает ответ, просто боится его произнести вслух. И вытащить этот ответ на поверхность было той ещё задачей, которую Оминис изо всех сил старался выполнить.       — Всё уже давно решено, Оминис. Не заставляй меня больше возвращаться к этому разговору.       Каждый раз эти слова произносились так спокойно, будто уже не имели для Себастьяна значения. И с каждым разом тревога Оминиса становилась всё сильнее.       — Лучше пойдём на ужин, пока там ещё осталось хоть что-то, — судя по звуку скрипнувшего дивана, Себастьян поднялся. — Я так голоден, что съел бы гиппогрифа.       Попытка достучаться до Себастьяна вновь с треском провалилась. Которая эта была по счёту? Сотая? Тысячная? Уже не важно. Оминис давно перестал считать, но сдаться было непозволительно. Ради самого Себастьяна.       Уперевшись в подлокотники, он медленно встал с кресла и направился с другом к журчащему фонтану. Себастьян, только пройдя половину ступенек, осознал, что за ним никто не следует, и обернулся на стоявшего внизу Оминиса.       — Ты чего?       — Надо дождаться кое-кого.       — Кого?       Послышались быстрые шаги со стороны коридора, ведущего в комнаты. Взъерошенный вид Эмиля, вылетевшего из арки, вызвал у Себастьяна сначала удивление, а потом невольную улыбку.       — Долго же ты собираешься, — фыркнул Оминис.       — Извини, я зачитался и в итоге уснул.       — Сам предложил пойти вместе в Большой зал, и сам же заставил себя ждать.       — Я же извинился.       Себастьян облокотился корпусом на перила и подпёр щёку рукой, заинтересованно наблюдая за перепалкой внизу.       — Думаешь от твоих извинений всё резко наладится? — не унимался Оминис. — Будь ты на званом ужине в доме какого-нибудь волшебника из знатного рода, тебя бы уже по кусочкам разнесли.       — Какое счастье, что я не из этого общества.       Сверху послышался короткий смешок. Эмиль поднял голову.       — Себастьян! С возвращением.       — Смотрю, Оминис решил всерьёз заняться твоим воспитанием.       — Я просто не люблю невежд, — выпрямился Оминис, ступая на лестницу.       — Да ладно, помнится, когда-то и ты мне так говорил. «Хочешь выжить на Слизерине, изучи сначала этикет».       — И это единственное, чего ты до сих пор придерживаешься.       Себастьян с демонстративным поклоном открыл дверь перед друзьями.       — Прошу вас, мистер Мракс, мистер Прауд.       — Переигрываешь, — хмыкнул Оминис, неспешно перешагивая порог.       — Вы такой галантный, мистер Сэллоу. Не удивительно, что вы пользуетесь популярностью у девушек, — подыграл Эмиль, но почему-то воспоминание о сегодняшнем завтраке неприятно царапнуло внутри. — Особенно у когтевранок.       — А, так ты уже познакомился с Констанцией?       — Познакомился? Скорее я вызвал у неё отвращение.       Себастьян ошеломлённо уставился на него.       — А вот теперь мне стало интересно.       Эмиль без особого удовольствия рассказал о встрече со студенткой Когтеврана, чем поверг Себастьяна в безудержный смех. Студенты, заслышав его, обходили стороной, опасаясь, что проклятие нескончаемого хихиканья ненароком падёт и на них.       — Может, уймёшься? — одёрнул его Оминис. — От нас люди в ужасе шарахаются, думая, что ты сумасшедший.       — Ой, не могу! — выдохнул Себастьян, положив руку на ноющий от приступа смеха живот. — Вы с ней точно могли бы стать отличной парой: один не может отличить смущение от ненависти, а вторая не умеет говорить с парнем, который ей симпатичен.       — Не понял… — нахмурился Эмиль.       — Чего тут непонятного? Помнишь, она подходила к нам возле фонтана? Так вот: тогда она просила меня познакомить с тобой, потому что сама подойти к тебе жутко стеснялась. Я только обернулся, а тебя уже след простыл. Пришлось мне ей соврать, что у тебя срочные дела, чтобы не расстраивать её.       В голове Эмиля что-то щёлкнуло. Значит, то было не презрение, а… смущение? Мысль казалась настолько нереальной, что он скорее поверил бы в существование мозгошмыгов, чем в то, что может кому-то быть симпатичен.       — Ты хочешь сказать, что я ей… понравился?       — А почему нет? Лицо у тебя довольно привлекательное.       — Ч-чего?! — сердце заколотилось по рёбрам с бешеной скоростью, а волна жара накрыла от макушки до пят.       Оминис, до этого не стремящийся вмешиваться в рутинную беседу, всё же повернул голову, когда услышал эмоциональный возглас позади, и слегка прищурился.       — Что тебя так удивляет? — усмехнулся Себастьян. — Симпатичные парни, окутанные тайнами и загадками, всегда привлекали девушек.       Кажется, это был контрольный выстрел в голову: внутри всё естество перевернулось, живот скрутило в морской узел, а в ещё способном здраво мыслить сознании отчаянно завопил внутренний голос:       «Он ведь шутит, да? Или нет? А что если…»       Он не решился продолжить эту мысль даже про себя, и резко тряхнул головой.       — Знаешь, — мечтательно вздохнул Себастьян и заломил руки за голову. — Я бы на твоём месте с ней познакомился.       — Не думаю, что это хорошая идея… Я ведь никогда сам не знакомился с девушками. Даже не знаю, как это происходит.       — Значит, пора начать. К тому же, ты меня очень выручишь.       — В каком смысле?       Себастьян расплылся в своей фирменной лисьей улыбке.       — Мы с ней договорились: если ты с ней познакомишься, она поможет нам с домашкой по истории магии и сделает парочку рефератов. Я считаю, это весьма выгодное вложение.       Ошеломлённый признанием друга, которому до этой секунды безоговорочно доверял, Эмиль остановился в полном недоумении.       — Так это что получается? Ты меня продал? За домашку и рефераты?       — Не продал, а грамотно инвестировал.       Впереди Оминис прыснул смехом:       — Звучит неплохо. Я бы на твоём месте хорошенько подумал прежде, чем отказывать.       — А если ещё и на свидание её пригласишь, считай, мы трое можем вообще забыть об истории магии до самых экзаменов!       — Может, ты меня ещё женишь на ней?! — вспыхнул Эмиль и, заметив нездоровый блеск в глазах Себастьяна, тут же выпалил: — Не смей даже думать об этом!       Себастьян вновь захохотал, хлопнув по плечу красного до кончиков ушей Эмиля. Впереди уже виднелись двери Большого зала, но Оминис замедлил шаг, пропуская вперёд увлёкшийся перепалкой дуэт.       Трудно было поверить, что обладатель этого звонкого смеха всего несколько минут назад звучал безжизненно и мрачно.       Себастьян всегда умел мастерски скрывать свои проблемы за широкой улыбкой и остроумными шутками. Но каждый раз, когда разговор заходил об Анне, искусно созданная маска беззаботного мальчишки рассыпалась, уступая место чему-то упрямому, непредсказуемому. Пугающему. От одной мысли, что однажды это упрямство заведет лучшего друга туда, откуда невозможно будет вернуться, к горлу Оминиса подступал болезненный ком.       Если бы я только был чуть сильнее…       — Оминис! — донёсся впереди голос Себастьяна. — Ты где там застрял?       Оминис моргнул и заставил себя ускорить шаг.       — Иду.       За окном поднялся порывистый ветер, сгоняя к замку тяжёлые серые облака. Кажется, в этом году холода наступят раньше, чем хотелось бы.