Свет в палате

Вечер прошёл молча, тишину резали только всхлипы и шмыгания. Джисон не стал сидеть в печальном кругу и пошёл курить. Сидя на окне он свесил ноги, пустым взглядом смотря вниз. Пепел летел наверх, словно указывая путь туда, куда унесло душу худого и несчастного мальчика. Почему? Хотя он не должен задавать таких вопросов, это был выбор Чан Бина. Возможно, он так в лучшем месте и счастлив. И всё же, жаль его. В таком юном возрасте он ушёл из жизни, ни записки, ни последних слов, только бездушное и холодное тело с петлёй на худой шее. Может медсёстры уже унесли тело в другую часть больницы, и теперь он лежит в ящике морга? Никто не знает, женщины в белом ничего не говорят, даже если спросить их сто раз. Стук в дверь, это был Феликс. — Джисонни, я войду? — его подавленный голос звучал так, будто он разревётся прямо за дверью. — Конечно, заходи. Филикс открыл дверь максимально тихо, медленно вход в пустую палату. Его голова была опущена, белок глаз был красным от слез, а уши, щеки и нос обрели персиковый оттенок от боли. Он сел рядом с Ханом, не осмеливаясь поднять голову. — Ты скучаешь по Чан Бину? — Да. — печально ответил блондин. — Он был самым ярким, даже ярче меня. Я не успел. На недавней прогулке он поцеловал меня. Я... Он замолк. Начиная всхлипывать и говорить ещё более прерывисто и тихо. — Я очень его полюбил. Он был с нами с прошлого года. — слёзы Феликса стали литься безостановочно, солёные реки были готовы заполнить палату, но они наполняли лишь его опечаленные глаза. Хан тихо вздохнул. — Это случается со всеми, мне тоже жаль, Ликс. — голова младшего легла на колено Хана и он всхлипнул. — Бан Чан много плакал, он был как папа для Чан Бина. Пять месяцев назад его родителей не стало в авиакатастрофе. Джисон не находил слов, он стал не так близок с Ли, но он чувствовал себя так, будто у него умер брат. — Феликс, это просто нужно принять и отпустить. Мы не знаем что будет завтра, не знаем что будет через год, давай просто будем жить дальше. — Хан погладил его по голове, утешая и стараясь успокоить. Сегодня Хан спал рядом с Чаном и Феликсом, ведь они не могли успокоиться после ситуации с Бини. Хёнджин спал один, а Минхо решил лечь на пол. Сынмин и Чонин остались вместе. Эта ночь была самая неспокойная для семерки. Утром всё было как обычно, но все молчали. За столом тоже. Хёнджин и Минхо пытались всех разговорить, но почти все пятеро молчали кроме Хана. Сегодня день ингаляции и капельницы, Хо должен был уйти почти на весь день на процедуры. Четверо сидели рядом и смотрели "Тома Сойера", пока Сынмин и Чонин отсыпались на койке, свернувшись калачиком. Вечер проходил тихо и тревожно, раньше было слышно хруст печенья, скрип кровати, бубнёж и счастливый смех, сейчас лишь гул телевизора и сопение слепых мальчиков.