Моя Фаворитка

Над Сеулом никогда не видно звёзд – их навсегда выжег ядовитый смог неона и выхлопных газов автомобильных артерий. Но здесь, в запертом привате, их дуэт превращался в аннигиляцию падающих комет. Сон Джэ – иссиня-чёрная галактика, затягивающая в себя чужую кровь. Лисоль – нестабильная Туманность Андромеды, истекающая космической пылью на потеху толпе. Их столкновение порождало астрономическое явление, ломающее законы физики: они горели изнутри, разгораясь царапинами, страстью и жаром, которые этот мёртвый город не видел на своём затянутым световым шумом небе уже целую вечность. Отрицание, страх показаться уязвимыми и желание обладать друг другом скрутились в узел переплетающихся созвездий. Будучи на взводе, Сон Джэ задрал голову и вылил на себя бутылку воды. Минералка стекала по ключицам, по напряжённой линии груди, задерживалась в рельефе и огибала косые мышцы, уходила ниже, к пряжке ремня, оставляя на коже мокрые дорожки. Он встряхнулся резким кивком, пытаясь вернуть себе контроль над телом. Её просьба не сработала так, как он, возможно, рассчитывал. Гым опёрся руками на столешницу перед зеркалом, опустил голову. Сквозь отражение витражного стекла выжидающе смотрел на девушку. — Клянусь, это не подводка к перепихону, — фраза прозвучала грубее, чем он, возможно, хотел, но в ней отчётливо читалась попытка удержать ситуацию в руках, которые уже начинали дрожать от перегруза эмоций. Да конечно. — Тормози, дикарь. А как же прелюдия? — Кан медленно отвела руку от своего лица, перехватывая его запястье. — Нахер резину тянуть. Я могу сразу, — он провёл носом по её щеке, жадно вдыхая аромат духов, прикусил мочку её уха, до боли, до резкого выдоха, а затем снова улыбнулся. — В этом и проблема, — она иронично вскинула бровь, не отрывая взгляда от его бешеных глаз, — Доведи меня. — До двери? — Сон Джэ выдавил хриплый смешок, не разжимая хватки, — Кончай трахать мне мозг. Тебе за это не доплачивают. — До момента, когда я сама начну умолять тебя оттрахать меня. ​— Умолять? И так уже вывернула меня наизнанку. — Считай, что я тебя разогреваю. — Ты всегда так мастерски включаешь сучку с парнями, которые тебе нравятся, а потом сваливаешь в туман? — на вытянутой руке, упёртой в обивку рядом с её головой, выступила вена. Тело не справлялось с тем, что сдерживает внутри. — Вы сами намертво прилипаете, — Лисоль слегка наклонила голову, ​— Ты сходишь с ума, потому что всего лишь часть моего скучного расписания. Смирись. Он мотнул головой, когда она провела пальцами по его шее. Цепь на его груди коротко звякнула, когда она наклонилась ближе, поймав зубами грубые звенья. Зажатый металл на мгновение задержался между ними, прежде чем она отпустила его так же спокойно, как взяла. — Ну так давай я тебя развеселю, нуна, — он прижал большой палец к её нижней губе, — И когда завтра ты не сможешь встать, напомни мне ещё раз про своё «расписание». Ускользнувший контроль трещал по швам. Оставшееся недосказанностью просилось наружу через действия. Она провокационно кидала искры взглядом. Сон Джэ подобрал чёрный маркер и навис над ней. Разгорячённое дыхание прерывисто опалило шею. Чувствовалось, что он никогда не умел оставаться в тех рамках, которые сам себе пытался задать. Уведя голову в сторону от поцелуя, она слегка приподняла ткань и оголила живот. Он со щелчком открыл маркер зубами. Колпачок отлетел в сторону, и чернила коснулись кожи. Практически линии белья. Медленно вывел. Буква за буквой. 성제의 최애 "Seong-je's favorite" Прямое заявление собственничества. Термин принадлежности. Ему. Она вздрогнула, стоило влажному языку с нажимом пройтись по линии живота. Пальцы жёстко впились в кружевные чулки. Губы скользнули по шее. Он в спешке выдохнул рядом с ухом. Секунда невесомости – мир вокруг смазался и перевернулся. Лисоль даже не успела перехватить дыхание, как её ноги сомкнулись на его торсе, лопатки рассекли душный полумрак, а поясница впечаталась в деревянный борт стола. Он перекидывает вихрь её волос через плечо, ладонями обхватывает талию, запуская пальцы под шнуровку платья. — Хочешь ещё вина? — она чуть было не потянулась рукой в сторону, нащупывая пальцами ножку бокала, оставленного у края лаунж-зоны. Дотянуться не дала его рука, сползающая к бедру. — Нет, — выдыхает он, не обращая внимания на её тихий вздох протеста. — Тогда чего ещё ты хочешь? — она пытается бросить вызов, но губы против воли поплыли в пьяной улыбке, — Слов наружу поднакопилось? Или просто кошелёк жмёт? Шалость, да и только. Сон Джэ по инерции скидывает куртку с плеч. Настойчивый взгляд прямо выжигал. Он наклоняется к её уху, цепляет зубами увесистые серьги, и скользнув под низ предрассветного платья, шепчет: — Трахнуть тебя. Лисоль усмехается, и слегка отстранившись, поворачивается к нему, сомкнув руки в замок на его взмокшей шее. Сетчатые колготки зацепились за его пряжку, каблук врезался в ножку бильярдного стола. Она опирается ладонями на стол, не выскальзывая из кольца его рук, проверяя, насколько он готов играть по её правилам. — Хочу, чтобы ты знал: чувства у меня есть, — Кан втягивает воздух сквозь сжатые зубы, чувствуя, как его рука пробирается сквозь подклад платья, — Иногда. После второго бокала полусладкого. — Уточни... — просунув пальцы под бретельки на плечах, он ловко стянул их вниз, — Ты сейчас на каком бокале? Точнее, на какой бутылке. На той, чьё содержимое превращает явные психические отклонения в «невероятную мужскую харизму»? Или на той, что спасала её рассудок от трезвого анализа собственных жизненных выборов. Или той, которой она прямо сейчас планировала оформить ему закрытую черепно-мозговую? Сон Джэ пробирается ниже, заставляя радвинуть ноги, зубы снова цепляют кожу на шее, и она шипит от боли. Раньше она думала, что ей и в самом деле нравится, когда её касаются слишком сильно, потому что только так она чувствует оглушающую волну в самом низу живота. Все запланированные встречи, свидания и образцово-показательные ухаживания существовали лишь ради побега от одиночества. Но сейчас всё иначе. С ним. И он улавливает это сразу, сменяя жестокость лаской, усыпая каждый дюйм вытянутой шеи горячими, как сеульское лето, поцелуями. — Так лучше? — шепчет он, касаясь губами её пульсирующего виска. — Оставишь ещё один след – убью, — Кан прижимается щекой к его лбу. И сразу ощущает укус, стоило ей расстегнуть его брюки. Новая доверительная нота в их фальшивой мелодии. Череда профессиональных промахов смешалась в один. Вот только собственный разум насмехается над ней, спрашивая: где вся смелость сейчас? Он жадно оглядывает её, и пусть черты смазаны рваными бликами красного, у него всё равно есть мгновение, чтобы вобрать в себя образ лихорадочной похоти. Взгляд его сияет в темноте тлеющими искрами городских огней. Оставляя чистое предвкушение от контакта кожи к коже. Стон так и не срывается с губ и растворяется точкой, грозящей взорваться от любого движения; и когда он кладёт ладонь между её ног, Лисоль издаёт скулящий тонкий звук, задыхаясь от совершенно новых для неё ощущений. Она готова поклясться, что слышала довольную усмешку. Тело дёргается и дрожит, пряди прилипли к мокрому лбу, колени бесстыдно разведены в стороны. Кан повисает на мужских руках, плавится под его напором, часто и рвано ловя ртом воздух, стонет в его шею, впивается зубами в плечо, пытаясь заглушить собственный крик. Контроль безоговорочно и бесстыдно утрачен, голос срывается на всхлип. Вселенная сужается до раскалённых нервов, острое удовольствие отзывается в каждом сантиметре, чёрным туманом накрывает сознание. Сон Джэ целует пульс, едва касаясь губами вязи голубых линий, рисует бесконечность, и в глазах темнеет от чувства её ритма, биения крови о поверхность кожи. Он оставляет поцелуй на сгибе её локтя, ощущая жар под чужой кожей. Его ведёт от вида алых щёк и ощущения узости вокруг его пальцев. Вязкость. Податливость. Торжество. Её ладони вслепую скользили назад по столу, до боли в пальцах сминая и продавливая натянутое зелёное сукно игрового поля. Сон Джэ, сжав тонкие запястья, мечтает, чтобы это не заканчивалось никогда, но следом слышит своё имя, и Лисоль, выгнувшись в пояснице, наотмашь сносит собранную треугольником пирамиду шаров. Оглушительный грохот разлетевшихся сфер разорвал тайны приватной комнаты. Тяжёлые шары бились о борты, рикошетили и проваливались в лузы, но этот звук сработал как триггер. Ловушка разомкнулась. ​И магия рассыпалась. Пользуясь тем, что парень на секунду ослабил хватку, Лисоль спрыгнула с бильярдного стола. Одёрнула подол платья, возвращая себе статус недосягаемого идеала, пока Сон Джэ оставался стоять, тяжело дыша и пытаясь поймать уходящее тепло. Неподходящие моменты – её олицетворение. Так ведь? ​Она не стала тратить время на зеркало. Наклонившись к полу, схватила его брошенную куртку, пропитанную дымом. Запустив пальцы во внутренний карман, уверенно выудила оттуда полупустую пачку сигарет. Почувствовала холодный металл зажигалки. У дверного проёма, Лисоль остановилась, зажав губами смятую сигарету. — Потенциал неплохой, Гым. Но много суетишься, — синий огонёк вспыхнул, озаряя пространство между ними, — А это вместо чаевых. Толкнув металлическую створку, Лисоль исчезла в ночном тумане Сеула так же стремительно, как и появилась, оставив Сон Джэ одного в багровом полумраке под монотонный стук последнего шара. В груди полыхало так, будто ему под кожу залили жидкий свинец. ​«Много суетишься» ​Эти слова оседали на языке горьким вкусом её помады. ​Сука. Лощёная, расчётливая, чертовски умная сука. Она раскатала его контроль в мелкую крошку, обокрала на глазах и свалила с гордо поднятой головой, оставив ему роль послушного дурачка из её личного расписания. Оставила его захлёбываться собственным голодом посреди разгромленного стола. Торопиться на улицу больше не было никакого смысла. Вместо глупой погони он решил устроить себе куда более извращённое развлечение. Экран мобильника полыхнул холодным светом, выхватив его хищный прищур. Несколько быстрых, заученных свайпов по стеклу, и на дисплее открылся зашифрованный интерфейс – закрытый счёт Союза. Те самые тёмные дела, где крутились неподъёмные суммы и ломались людские судьбы. ​Сон Джэ вбил в строку поиска женское имя. Система выдала нескончаемую цифру с кучей нулей. Её персональная петля. Большой палец на секунду завис над сенсором. Перед тем как нажать «Оплатить», он хладнокровно выставил галочку в графе конфиденциальности: «Скрыть данные отправителя». Эти советы не в кассу, от цинизма нет лекарства. Никаких имён, никаких хвостов. Полная анонимность. Для Союза это будет просто безликий приход со скрытого офшора. Для Лисоль – внезапное чудо от неизвестного благодетеля, который невидимой рукой держит её за горло. Дисплей на мгновение мигнул, подтверждая транзакцию, и строка с её долгом обнулилась наполовину. Окончательно и безвозвратно. Гаджет проехал по диагонали, остановился точно встык с матовой поверхностью чёрного шара-восьмёрки. Финальный, решающий шар всей партии.