♔ Я принадлежу королю ♔

Новости.

Утро началось с общего завтрака. Мы сидели за длинным столом с местными жителями и повстанцами. Воздух пахнул свежим чаем и какой-то пряной кашей. Я размешивала сахар в кружке, когда на старом телевизоре в углу столовой вдруг сменилась картинка. На экране появилась столица — величественный город в высокогорной долине. Над тесно стоящими домами с характерными наклонными крышами и возвышался огромный дзонг с белыми стенами и золотыми навершиями. Молитвенные флажки яркими лентами развевались на ветру, а центральная площадь была заполнена людьми. Я замерла с ложкой в руке. Все затихли, тоже уставившись в экран. На помосте стоял человек в красной форме. Рядом с ним — коленопреклонённый мужчина в синей повстанческой куртке, со связанными руками. Камера показала его лицо крупным планом: разбитое, в крови. — Сегодня, — произнёс диктор торжественно, — Его Величество лично покарает предателя, который продавал нашу страну иностранным наймитам. В столовой стало мертвенно тихо. Кто-то из повстанцев тихо, но яростно выругался на тибетском. Женщина рядом закрыла рот ладонью. А потом на экране появился он. Тензин Мин. Мужчина уверенно вышел на помост. Он был в светлом костюме с золотыми вставками. Ветер трепал его необычную светлую причёску — единственный блондин в этой стране, как и я. Только он крашеный, а я нет. Он выглядел… неправдоподобно притягательным для человека, который убивал денно и нощно. И как неорганично он смотрелся на фоне своих подданных и военных. Как будто страница современного журнала, которую вырвали и вклеили в старинный фолиант. Король остановился перед камерой и улыбнулся, но в улыбке чувствовалась абсолютная власть. — Дорогие мои соотечественники, — начал он спокойным, бархатным голосом, который сразу заполнил всю столовую. — Сегодня мы снова доказали, что Лхарон не сломается. Этот человек предал не только меня. Он предал вас. Ваших детей. Ваши монастыри и ваши традиции. Пока мы строим сильную и независимую страну, такие, как он, готовы продать нас за иностранные деньги и пустые обещания свободы. Он сделал паузу. Ветер на площади шевелил флаги за его спиной. — Я не тиран. Я — щит. Я тот, кто стоит между вами и хаосом. И пока я жив, никто не посмеет отнять у вас вашу землю, вашу веру и ваше будущее. Пусть все, кто задумал предательство, запомнят сегодняшний день. Он был харизматичен. До дрожи. До тошноты. В нём было что-то завораживающее — как у красивой, но смертельно ядовитой змеи. Он кивнул. Повстанца застрелили. Толпа на площади взорвалась одобрительными криками. У меня в животе появилась неприятная дрожь. Это он. Тиран. Убийца. Тот, кого мы приехали свергнуть. Почему он прислал мне цветы? Это было неправильно. И почему-то… волнующе. Зачем королю, который только что публично казнил человека, присылать засушенный букет и записку именно мне — простой американской переводчице из вражеской команды? И какой встречи он со мной ждёт? Надеюсь, меня не постигнет такая же участь, как этого бедолагу из телека.

***

После завтрака ко мне подсел Норбу — молодой мужчина с покрытым шрамами лицом, который приходил вчера. Он был предводителем повстанцев. Я решила поделиться переживаниями и, заодно, потренировать свой тибетский: — То, что Тензин сделал, ужасно! Ещё и на глазах у всей страны. — Это в его стиле, — кивнул Норбу, отпивая свой чай. — Десять лет мы теряем людей. Друзей, братьев, сыновей. Тензин держит страну страхом и деньгами из Индии, продаёт им опий и другие наркотики. Армия ему предана, потому что он хорошо платит. А тех, кто против — либо покупает, либо уничтожает. — Мы сделаем всё возможное, чтобы вам помочь. — Мне не даёт покоя, что он прислал тебе цветы, — сказал Норбу. Я кивнула. — Мне тоже. Как он вообще обо мне узнал? Как смог осуществить доставку? — У него везде есть глаза и уши. И наверняка копии ваших паспортов оказались у него на столе сразу же, как вы пересекли границу. Вполне вероятно, что он тобой заинтересовался. — Это жутко… — вздохнула я. — А как он передал тот свёрток? — Через одного из своих людей, который подкараулил местного и заставил передать его, — эти новости мне не понравились. При желании, к нам в поселении может попасть что угодно. — Если это правда, и ты ему приглянулась, мы можем использовать это против него. Надо только всё обдумать.

***

Джек стал настраивать радио-вышку на ондом из зданий — хотел поймать местные частоты и, по возможности, подготовить нашу собственную трансляцию. Я осталась относительно свободной и увязалась с ним, а его пёс — за мной. Пока мужчина потел с оборудованием, я взяла таксу под мышку и взобралась на крышу второго этажа. Оттуда открывался превосходный вид на красоты Лхарона и наше поселение. Небо медленно наливалось оранжевым и фиолетовым. Появлялись первые звёзды. Я сидела, завернувшись в куртку, и смотрела на далёкие горные пики. Джек-младший улёгся рядом. Здесь, наверху, было удивительно тихо. На секунду даже показалось, что вся эта безумная миссия просто странный сон. И вдруг воздух задрожал от низкого гула. Над базой на небольшой высоте пролетел военный вертолёт. Тёмный, тяжёлый. Я успела заметить несколько силуэтов внутри кабины. Один из них… мне показалось, был одет в белую куртку. Или это просто игра света на закате? Внизу мгновенно началась паника. Люди кричали, занимали позиции у окон и заборов, хватали оружие. Джек-младший прижался ко мне, озираясь. Сердце колотилось где-то в горле. Я замерла, ожидая выстрелов или того, что вертолёт повернёт и начнёт снижаться. Но он просто пролетел дальше и через минуту скрылся за горным хребтом. Постепенно крики стихли. Люди начали расходиться, но всеобщее напряжение осталось. Я спустилась с крыши вместе с собакой. К нам вышел Джек, который как раз закончил с оборудованием. — Ты его видела?! — Трудно не заметить громадный вертолёт, — отвеила я с иронией. Мужчина вытаращил глаза. — Я про короля! Там же был Мин! Я удивлённо раскрыла рот. — Тензин Мин только что пролетал над нашей базой? Почему повстанцы не сбили его вертолёт? — Ты меня спрашиваешь? — Джек неприязненно повёл плечами. — Меня в дрожь бросает! Поверить не могу, что мы в такой опасности! Перестрелки, публичные казни, тираны с манией величия… Что дальше? — Не знаю… Пошли уже. Холодает. И вправду, ночной холод уже пробирал до костей. Мы поспешили в штаб, чтобы обсудить случившееся с командой.

***

Утром следующего дня меня разбудил стук в дверь. Я спустилась вниз, чтобы проверить, кто там. Один из местных мальчишек, совсем юный, протянул мне небольшой свёрток из тёмно-красной ткани. — Опять?! — ужаснулась я, уже догадываясь, от кого он. — Это для вас, госпожа, — сказал он и быстро убежал. Я развернула ткань. Внутри небольшая мягкая игрушка — чёрная такса, копия Джека-младшего: те же длинные уши, та же глупая мордочка. К игрушке приколота маленькая записка. Я развернула её дрожащими пальцами. Почерк был тот же, что и в первый раз. «Я подозреваю, что ты любишь собак больше, чем сухие цветы. Надеюсь, мои скромные подарки немного скрасят первое впечатление обо мне, которое могло у тебя сложиться. До скорой встречи, Ава». Я долго в ужасе смотрела на игрушку, как будто в ней была бомба. Мне срочно нужно поговорить с командой! Судя по звукам наверху, Пол и Джек тоже проснулись. Тем лучше, я не могу больше ждать.