Pacific Rim

  Пять лет спустя. Великая стена. Остров Кадьяк, Аляска. 2025 год. Дождь на Аляске не прекращался неделями. Он въедался в поры, разъедал стыки металлических лесов и пах ледяной солью, ржавчиной и дешёвым цементом. Строительная площадка Оборонительной Стены напоминала разорённый муравейник: тысячи рабочих в грязных жёлтых касках, грохот гусеничных кранов и бесконечный, давящий на уши вой штормового ветра. Эндрю стоял на строительных лесах на высоте восьмидесяти метров над беснующимся серым океаном. Его лицо закрывала тяжёлая маска для дуговой сварки с закопчённым стеклом. В руках, затянутых в грубые брезентовые рукавицы, подрагивал держатель электродов. Яркие, шипящие ядовито-синие искры веером летели вниз, мгновенно гаснув в пене прибоя.  Человечество больше не верило в стальных богов. Программу «Егерь» закрыли, лишив финансирования и списав гигантских роботов на свалку. Мировые правительства посчитали, что надёжнее отгородиться от Разлома бетоном. Великая Стена. Памятник человеческому страху. — Эй, Миньярд! Заканчивай махать электродом, обед! — крикнул сквозь рёв ветра прораб, проходя мимо по деревянному настилу. — Спускайся, пока похлёбка в баке не превратилась в ледяную кашу! Эндрю ничего не ответил, но выключил сварочный аппарат. Гул трансформатора за его спиной затих, оставив его наедине со свистом ветра. Он поднял маску, подставляя лицо колючим каплям дождя. Его лицо осунулось, под глазами залегли тяжёлые тени. На правой щеке остался блёклый шрам от ожога — память о взорвавшемся стекле «Бродяги». Пять лет он не входил в дрифт. Пять лет в его голове стояла глухая, звенящая пустота, которую он пытался заглушить изнурительным физическим трудом.  Он молча спустился по скользким обледенелым лестницам и направился в рабочую столовую. В тесной, сколоченной из дешёвых плит столовой было нечем дышать. Пахло мокрой спецовкой, табачным дымом и дешёвой тушёной капустой. Эндрю взял свою порцию серой жижи в алюминиевой миске и сел за свободный стол в углу. Рабочие толпились у старого, подвешенного под потолком телевизора, который отчаянно шипел, ловя сигнал. На экране сквозь полосы помех шла экстренная трансляция из Австралии. — ...Кайдзю четвертой категории пробил береговую Оборонительную Стену в Сиднее менее чем за час! — надрывался диктор на фоне полуразрушенных бетонных блоков, которые раньше считались неприступными. — Повторяю, Стена разрушена! Тварь просто прошла сквозь нее! Программа «Егерь» была нашей единственной защитой... — Ну надо же, какая неожиданность, — сплюнул на грязный пол пожилой сварщик, сидевший напротив Эндрю. — Столько триллионов вбухали в эти бетонные куличи, а эта хреновина наступила на них и даже не заметила. Нам конец, парни. Нам всем конец. Эндрю молча смотрел на экран, лениво помешивая ложкой серую жижу в миске. Ему было плевать. Если мир решил сдохнуть — пусть дохнет быстрее. В этот момент в дверях столовой показался прораб. Он оглядел толпу рабочих и, заметив Эндрю, крикнул через весь зал: — Миньярд! К тебе пришли. Из Командования. Иди в свой жилой блок. Эндрю медленно отложил ложку. Он не торопясь поднялся из-за стола и вышел в холодный, сырой коридор, ведомый лишь глухим предчувствием. Он пришёл к своей «каморке» — крошечной серой комнате три на два метра, больше похожей на тюремную камеру. Здесь помещались только узкая железная койка, один стул и пара полок с ржавыми деталями. На стене висели старые чертежи гидравлических узлов «Бродяги», пожелтевшие от сырости. Внутри его уже ждали.  За столом, занимая собой почти всё свободное пространство каморки, сидел маршал Дэвид Ваймак. Он сильно постарел. Волосы на висках полностью побелели, лицо прорезали глубокие морщины, но спина оставалась прямой, а взгляд — тяжёлым. На нём была простая тёмная куртка с полустёртой эмблемой Корпуса Обороны. Эндрю зашёл, закрыл за собой хлипкую дверь и прислонился к косяку, засунув руки в карманы рабочей куртки. — Что вам нужно? — Мне нужен пилот, Эндрю, — без предисловий начал Ваймак. — За полгода я вернул всех Егерей, которых смог найти, и одного старичка третьей серии. Вы с ним знакомы. Ему нужен пилот. — Я для вас не лучший кандидат.— Эндрю сел на край койки, сложив руки на груди. — Лучше вас никого нет. Все остальные пилоты третьей серии мертвы. Правительства закрывают программу. Нам дали восемь месяцев, после чего финансирование прекратится полностью. Мы стягиваем все силы в Гонконг. Последний действующий Шаттердом. У нас осталось четыре Егеря. И один из них — твой. Эндрю почувствовал, как в правом виске фантомно кольнуло. Острая, удушливая волна воспоминаний на мгновение перекрыла воздух. — Слушайте, я не хочу, чтобы кто-то лез ко мне в голову. Хватит. Я был в связке с братом, когда он погиб. Второй раз я такое не потяну. — Разве вы не слышали, мистер Миньярд, что миру скоро придёт конец?— Ваймак медленно поднялся со стула, глядя на Эндрю сверху вниз. В его глазах не было жалости — только суровая, непреклонная решимость солдата. — Человечество проигрывает эту войну, Миньярд. И у тебя есть выбор. Ты можешь сдохнуть здесь, на этой Стене, сжимая в руках сварочный электрод. Или ты можешь умереть в кабине Егеря, держа пальцы на рычагах управления и сражаясь до последнего вздоха. Где бы ты предпочёл встретить конец? Эндрю молчал. Он смотрел на свои ладони, покрытые шрамами и въевшейся мазутной гарью. Тишина в его голове вдруг показалась ему невыносимо громкой. — Самолёт ждёт на полосе, — тихо добавил Ваймак, направляясь к выходу. — У тебя пять минут. Гонконгский Шаттердом. Три дня спустя. Транспортный самолёт заходил на посадку под проливным тропическим дождём. Небо над Гонконгом было свинцово-серым, а внизу, сквозь плотную пелену водяной пыли, горели ядовито-зелёные и красные неоновые огни — последний свет угасающего мира. Когда тяжёлые шасси коснулись залитого водой бетона посадочной полосы на крыше гигантского скального бункера, Эндрю первым вышел на трап. Сильный шквальный ветер мгновенно швырнул струи воды ему в лицо. У кромки полосы, прямо под дождём, стоял парень. В его руке был зажат большой чёрный зонт, который он держал над головой, но ветер всё равно безжалостно трепал полы его безразмерной лётной куртки. Из-под накинутого капюшона выбивались пряди ярко-рыжих волос. На его лице, усыпанном веснушками, выделялись глубокие, рваные шрамы. Увидев спускающихся Ваймака и Эндрю, парень шагнул навстречу. Он протянул зонт над головой Маршала, полностью игнорируя то, что сам мокнет под ледяными струями. Он посмотрел на Ваймака и заговорил на быстром, безупречном немецком языке: — Herr Marschall. Im Dom ist alles bereit. Die Wissenschaftler werden ungeduldig, und die anderen Piloten sind bereits eingetroffen.  Ваймак кивнул, стряхивая воду с воротника, и ответил на том же языке, плавно и без запинки: — Gut, Josten. Wie steht es um die „Gipsy“? Ist sie stabil?  — Ja, Herr Marschall. Der Kern läuft auf Hochtouren. Aber der Kandidat... — Нил замялся, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Эндрю через мокрое плечо Ваймака. — Er sieht instabil aus. Sind Sie sicher mit ihm?  Эндрю остановился на нижней ступени трапа. Дождь стекал по его волосам, заливая воротник куртки, но его глаза оставались сухими и опасно сощуренными.  — Ich brauche keinen Dolmetscher, Josten, — ледяным тоном произнёс Эндрю по-немецки, заставив рыжего мгновенно замолчать от неожиданности. — Und ich verstehe dich verdammt gut. Behalt deine Zweifel für dich.  Нил замер. Его ледяные голубые глаза на мгновение расширились от неожиданности. На его изуродованном шрамами лице промелькнуло удивление, которое он тут же поспешно скрыл, вернув лицу маску безразличия. — Ясно, — тихо произнёс Нил уже по-английски, опуская взгляд. — Прошу за мной. Лифт на нижние ярусы готов. Лифт с тяжёлым металлическим скрежетом пополз вниз, унося их вглубь скалы. Эндрю стоял у задней стенки кабины, засунув руки в карманы и молча наблюдая за Нилом через зеркальное отражение. Рыжий стоял прямо, не шевелясь, но его пальцы на ручке зонта были сжаты до белизны костяшек. Лифт остановился с глухим, вибрирующим ударом. Тяжёлые бронированные двери разошлись, и перед ними открылся колоссальный ангар Гонконгского Шаттердома. Масштаб бункера поражал. Это был целый подземный город, высеченный в монолитной скале. Тысячи рабочих в касках, грохот отбойных молотков, веера искр от сварки, тяжелые мостовые краны, таскающие многотонные бронеплиты. Но главное — посреди этого техногенного хаоса возвышались они. Последние Егеря человечества. Слева стоял массивный, угловатый, похожий на зелёную стальную крепость «Черно Альфа». Этот гигант первого поколения не имел сложной электроники, но его броня была самой толстой в мире. На подвесной платформе у его гигантского шлема-реактора возились пилоты.  Высокий, плечистый Мэтт Бойд в тяжелом пилотажном жилете настраивал клапан давления, пока Дэн Уайлдс, его сопилот и по совместительству лидер их дуэта, что-то громко объясняла технику. Заметив Ваймака, Дэн стащила с головы шлем, взмахнула рукой и крикнула сверху: — Рада видеть вас в строю, Маршал!  Мэтт широко улыбнулся и приветливо помахал Эндрю рукой. Их ментальная связь была легендарной — они дрифтовали вместе четыре года, понимая друг друга без единого слова, превращая неповоротливого «Черно» в непреодолимую стену. Чуть дальше, в багровых лучах прожекторов, высился изящный, стремительный «Багровый Тайфун» — единственный трёхрукий Егерь Марк-4. На его мостике запуска царила мёртвая, удушающая тишина.  Там стояли они. Наследники криминальной империи Морияма, финансирующей половину Шаттердома — Ичиро и Рико. На них были одинаковые чёрные доспехи с золотой гравировкой. Чуть позади них, бледный, с затравленным взглядом и опущенной головой, стоял Жан Моро — их третий пилот, чьё присутствие было необходимо для удержания уникального тройного нейролинка. Рико, заметив вошедших, скользнул по Нилу ядовитым взглядом и презрительно усмехнулся, что-то шепнув брату. Ичиро даже не повернул головы, оставаясь холодным и безучастным. И в самом конце дока, окутанный лесами и силовыми кабелями, стоял он. «Бродяга». Эндрю непроизвольно остановился. Сердце в груди пропустило удар, а в висках на мгновение фантомно закололо. Сине-стальная броня сияла новизной, вихревое кольцо ядерного реактора на груди тускло поблёскивало в полумраке ангара. Он выглядел точно так же, как в день их последнего запуска в Анкоридже. Только на правом борту конн-пода больше не было имени Аарона. — Эй! Смотрите, кого притащил Маршал! Живая легенда! — раздался громкий, восторженный голос откуда-то сверху. С подвесного мостика, едва не спотыкаясь о толстые кабели связи, к ним бежал парень в помятом лабораторном халате и съехавших набок круглых очках. Это был Ники Хэммик — ведущий биолог Шаттердома, одержимый изучением органов Кайдзю. Его пальцы были испачканы в какой-то светящейся синей слизи. — Эндрю! Боже мой, это действительно ты! — Ники подбежал ближе, порываясь обнять Эндрю, но тот сделал едва заметный шаг назад, и Ники вовремя остановился, неловко замахав руками. — Маршал, это просто чудо! Если Эндрю снова сядет за руль «Бродяги», у нас появится шанс! Я как раз препарировал свежий мозг Кайдзю из Сиднея, и его лобная доля... — Ники, ради всего святого, заткнись со своими склизкими мозгами, — раздался холодный, резкий голос. К ним подошла высокая, безупречно выглядящая девушка в строгом сером костюме и на высоких каблуках, которые громко цокали по металлическому настилу. Эллисон Рейнольдс, главный математик и аналитик Шаттердома. Она брезгливо посмотрела на испачканный халат Ники. — Твои биологические бредни не имеют значения, Хэммик. Цифры говорят яснее. Интервал между появлениями Кайдзю сократился до четырёх дней. Скоро они будут выходить парами. Нам нужны дееспособные пилоты, а не призраки прошлого. Эллисон повернулась к Эндрю, смерив его высокомерным взглядом с ног до головы. — Надеюсь, твои рефлексы не заржавели на той помойке, Миньярд. Потому что у нас нет времени на твою адаптацию.  — Мои рефлексы в порядке, Рейнольдс, — лениво отозвался Эндрю. — Беспокойся лучше о своих формулах. Если они ошибутся хоть на сотую долю процента, нам все пизда. — Мои формулы идеальны, — отрезала она. — Эндрю Миньярд. Реликт из Анкориджа. Рад, что ты соизволил выползти из своей норы, — раздался новый голос, полный холодного пренебрежения. От «Страйкера Эврики» — ультрасовременного серого Егеря Марк-5 — к ним шли двое.  Впереди шел молодой парень. На нем был чёрный пилотажный жилет новейшего образца. Высокий, атлетически сложенный, с идеально уложенными тёмными волосами и татуировкой в виде двойки под левым глазом. Кевин Дэй. Рядом с ним, заложив руки за спину, шел мужчина постарше. Его лицо казалось высеченным из камня, а на лбу и щеках темнели шрамы от синаптических перегрузок прошлых лет. Тэцудзи Морияма. Легендарный пилот первого поколения, который теперь управлял «Страйкером» вместе с Кевином, держа своего приемного сына в ежовых рукавицах. Тэцудзи остановился в паре шагов, оперевшись на трость с набалдашником в виде головы дракона. Его холодные узкие глаза скользнули по Эндрю. — Твой Егерь — это устаревший хлам третьего поколения, Миньярд, — высокомерно процедил Кевин Дэй, скрестив руки на груди. — Ему место на свалке, как и тебе. Пилотирование в одно лицо разрушило твой мозг. Ты балласт. Шаттердому не нужны смертники. — Кевин, заткнись, — не оборачиваясь, ледяным тоном бросил Тэцудзи. — Не трать время на этого никчемного ублюдка. Кевин мгновенно закрыл рот, вытянувшись по струнке. Тэцудзи перевёл взгляд на Ваймака.  — Маршал, вы тратите драгоценное время и ресурсы на этого калеку. Он потерял брата в дрифте. Он никогда не сможет дрифтовать снова. Понс-канал просто выжжет остатки его нервной системы. — Это моё дело, Тэцудзи, — жестко ответил Ваймак, делая шаг вперед и закрывая собой Эндрю. — Мои ресурсы, мои люди. Занимайтесь своим «Страйкером». Эндрю медленно обошел Ваймака. Он был ниже Кевина почти на голову, но в его карих глазах загорелся тот самый опасный, безумный огонек, который заставил Тэцудзи на секунду нахмуриться. — Этот «устаревший хлам» защищал берег, пока ты еще пешком под стол ходил, Дэй, — тихо, но отчетливо произнес Эндрю, глядя прямо на Кевина. — Если ваш распиаренный Марк-5 заклинит от первой же водяной вспышки Кайдзю, не приползайте ко мне с просьбой спасти ваши шкуры. Я просто перешагну через вас. — Мой «Страйкер» убьет любую тварь до того, как она приблизится к гавани, — огрызнулся Кевин, но под тяжелым взглядом Тэцудзи снова замолчал. — Хватит! — рявкнул Ваймак. — Кевин, Тэцудзи — марш на палубу обслуживания. Ваше стартовое окно через шесть часов. Эндрю, Нил — за мной в командный центр. Нам нужно решить, кто станет твоим сопилотом, Миньярд. И видит бог, у нас мало времени. Кевин и Тэцудзи развернулись и пошагали обратно к своему сверкающему титану. Эндрю проводил их холодным взглядом, а затем обернулся. Нил, стоявший чуть поодаль, едва заметно усмехнулся, глядя на это шоу.  — Охуенное начало, — прошептал он сам себе под нос, наблюдая, как Ваймак краснеет от ярости, пытаясь растащить их в разные стороны.