Тени Сеула. Что же я о тебе не знаю?

Чимин отсиживал последние дни в больнице, и врачи сообщали, что его скоро выпустят домой. Данная новость не могла не радовать непоседливого омегу. «Благо заживает как на собаке» - подумал он. Выходя из палаты в сторону процедурного кабинета, он увидел открытую дверь в кабинет Ким Намджуна, уже потягиваясь к двери, чтобы зайти, он услышал еще один голос, который он мог узнать из тысячи: - И как тебя угораздило? – Ворчал Намджун, обрабатывая синяк на боку у Мина. - Ну, как тебе сказать, порт меня встретил в фанфарами… Ай… - Не успев договорить, воскликнул альфа, недовольно смотря на врача. - Что «ай»? Тебе напомнить о том, что это не самая опасная травма в твоей жизни? - Ой, не начинай, обработай пожалуйста, и я поеду. Мне еще нужно зайти к Чимину, а с тобой можно и до ночи застрять – Улыбнулся Мин, принюхиваясь. И молниеносно повернул голову в нужном направлении. – Уголек, ты спалился, заходи раз пришел.  Чимин замер на пороге, не решаясь зайти. Его сердце забилось быстрее, когда он услышал голос Мина. Он не ожидал встретить их обоих здесь, особенно после того, как услышал, как Мин называет его «Уголек». Это прозвище всегда вызывало у него смешанные чувства — и тепло, и смущение одновременно. Он осторожно шагнул в кабинет, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Привет, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Я просто проходил мимо и... — И решил заглянуть, — закончил за него Мин, улыбаясь. — Не переживай, мы тут не кусаемся. Ну, почти. Чимин почувствовал, как его щеки начинают краснеть. Он старался не смотреть на Намджуна, который, как всегда, выглядел слишком сосредоточенным и серьезным. Врач продолжал обрабатывать синяк на боку у Мина, но время от времени бросал взгляды в сторону Чимина. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Мин, явно пытаясь разрядить обстановку. — Намджун говорит, что тебя скоро выпишут. — Да, — кивнул Чимин, чувствуя, как его голос слегка дрожит. — Врачи говорят, что все заживает хорошо. Наверное, это благодаря... — Он замялся, не зная, как закончить фразу. — Благодаря тому, что ты не даешь им покоя, — беззлобно улыбнулся Намджун, не поднимая глаз от работы. — Ты, кажется, уже готов вернуться к занятиям, довольно быстро у тебя зажило все, даже удивительно. Чимин почувствовал, как его щеки становятся еще горячее. Он знал, что Намджун всегда говорит прямо, но его слова все равно задевали. Однако Мин, похоже, не собирался оставлять это без ответа. — Эй, не будь таким строгим, — сказал он, слегка толкнув Намджуна локтем. — Чимин и так уже достаточно натерпелся. - А ты как себя чувствуешь? - спросил он, стараясь говорить, как можно более нейтрально. - Нормально, - ответил Мин, слегка морщась, когда Намджун закончил обработку. - Просто очередной «подарок» от работы. Но ничего, заживет. Чимин кивнул. За некоторое время, проведенное вместе, он понял, что Мин не любит жаловаться. Омега знал, что тот всегда старается выглядеть сильным и независимым, даже когда ему больно. Это было одной из тех черт, которые он уважал в нем, но в то же время это заставляло его чувствовать себя немного беспомощным. - Ну что ж, - сказал он, вставая с кушетки. - Пойду, наверное. Намджун, спасибо за помощь. Намджун лишь кивнул, продолжая записывать что-то в карту. - Береги себя, - сказал Мин, протягивая руку Чимину. Чимин пожал его руку, чувствуя, как тепло его ладони передается ему. Он хотел сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто улыбнулся и кивнул. - До встречи, - сказал он, выходя из кабинета. Мин смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась за ним. В его глазах было что-то, что Чимин не мог понять, но что заставляло его сердце биться быстрее. Пройдя очередную порцию осмотров и перевязок, Чимин вернулся в свою больничную палату. Все тело ныло от усталости, но мысли его были заняты совсем другим. Несмотря на физическую боль, его беспокоила одна мысль: как скорее вернуться в строй. Но, признавая правду самому себе, он понимал, что волнует его гораздо сильнее. За тот короткий период, проведённый в больнице, Чимин успел привязаться к Мину. Его забота, поддержка, нежность — всё это стало неотъемлемой частью жизни омеги. Каждое утро начиналось с тёплой улыбки Мина, каждое вечернее посещение приносило радость. Чимин ловил себя на том, что ждёт эти встречи, надеялся услышать его голос. Но вместе с этими чувствами пришла неуверенность. Ощущая эту неожиданную связь, омега задавался вопросом: взаимны ли его чувства? Ведь казалось невозможным, чтобы кто-то мог испытывать такие же эмоции к нему. Возможно, это всего лишь благодарность за помощь? Или простая вежливость? Эти сомнения терзали его душу, заставляя сомневаться в собственных ощущениях. Вернувшись в палату, Чимин сел на кровать и задумчиво посмотрел в окно. Снаружи солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-розовые оттенки. Это зрелище напомнило ему о том, как важен каждый миг, каждая встреча. Может быть, стоит рискнуть и узнать правду? Тем временем темные и заблудшие мысли альфы дали трещину. Изнывая от безысходности, он метался по квартире, не находя себе места. Внутри бушевала буря эмоций, которую он не мог контролировать. Юноша с пепельными волосами не выходил из головы, его образ преследовал Юнги повсюду. Казалось, будто этот маленький хрупкий омега поселился в его сознании навсегда. Засев в глубоком кожаном кресле своей студии, Юнги глубоко задумался. Вопрос, который он задавал себе снова и снова, казался простым, но ответ на него ускользал, как вода сквозь пальцы. «Зачем я ему помогаю?» — шептал он себе под нос, глядя в пустоту перед собой. Казалось бы, для многих есть очевидный ответ: потому что это правильно, потому что нужно. «Почему «Я» это делаю?» - поднимая взор к потолку, добавился еще один вопрос не имеющий ответа. Почему сердце сжимается каждый раз, когда он видит этого парня? Почему его мысли постоянно возвращаются к нему? Ворох мыслей и ощущений захлестывал Юнги, заставляя его чувствовать себя уязвимым и растерянным. Он не понимал, что происходит с ним, но в далеких границах подсознания догадывался, что дело не только в жалости или сострадании. Что-то большее связывало его с этим омегой, что-то, что он еще не мог осознать или принять. В тишине студии раздавались лишь звуки его тяжелого дыхания и биение сердца. Юнги чувствовал, как внутри него разгорается неизвестное пламя, которое не знал, как потушить.