Генезис. Том 2.

4 октября 1986 года. Детройт. Фабрика «Форд-Парк». После обеда. Фабрика обнаружилась в самом тупике длинной, напрочь разбитой дороги. Огромная, мрачная туша из потемневшего от сырости красного кирпича встретила их выбитыми стёклами и частично провалившейся крышей. Когда-то здесь вовсю шумело производство — гудели конвейеры, ворочались тяжелые станки, сновали сотни рабочих. Теперь вокруг стояла мёртвая тишина, пахло ржавчиной и полным запустением. Кирпичные стены пошли глубокими трещинами и местами густо поросли бархатистым зелёным мхом. В воздухе мешался запах гари и какой-то странной, приторной сладости — той самой, которую они уже караулили в особняке «Генезис». Только здесь этот аромат был послабее, изрядно разбавленный городскими выхлопами и застарелой заводской гнилью. Вокруг не было ни души. Полная пустота, даже птицы почему-то облетали дырявую крышу стороной. — Чисто кладбище, — Макс поправил воротник и покрутил головой, оглядывая пустырь. — Оно и есть кладбище, — тихо отозвалась Эмма, не сбавляя шага. — Только тут людей в землю не зарывают. Они сюда сами приходят и пропадают. У самого входа она резко затормозила. Прямо на потрескавшемся асфальте перед воротами кто-то набросал кусками мела странные символы: жирные круги, ломаные линии, пересекающиеся друг с другом дуги. Рисовали явно в спешке, небрежно, но во всём этом угадывался чёткий порядок. Кое-где виднелись смазанные следы от пальцев и белая меловая пыль. — Кто-то очень пытался запереть этот вход, — Лиза тут же присела на корточки, едва не касаясь коленями земли, и повела пальцем по контуру рисунка. — Похоже на те знаки, что мы чертили у бабушки в подвале. Помните? Ну, против теней. — Думаешь, Маркус постарался? — Артур прищурился, разглядывая каракули. — На него не похоже, — Макс дёрнул плечом. — У него руки под карандаш не заточены, да и мел он с собой вряд ли таскал. — Может, другие жертвы, — Дженни обхватила себя руками, спасаясь от набежавшего сквозняка. — Те, кто топтался тут до него. Или те, кто вообще назад не выбрался. Эмма решительно перешагнула через белые черты и осмотрелась. Главные ворота были намертво стянуты толстой ржавой цепью, но чуть сбоку в кирпичной кладке темнела неприметная железная дверь с массивным навесным замком. Артур молча полез в карман, выудил тяжелый ключ Маркуса и вставил его в замочную скважину. Замок коротко и сухо щёлкнул. Дверь поддалась, открываясь с таким визгливым, надрывным скрипом, будто старые петли изо всех сил протестовали против незваных гостей. Внутри цеха царил глубокий сумрак. Редкие лучи дневного света пробивались сквозь серые от грязи, разбитые окна, косо разрезая густой пыльный воздух. На сто метров вокруг пахло плесенью, протухшим солидолом и всё той же приторной сладостью. Вдоль стен длинными рядами выстроились замершие станки, сплошь затянутые плотной серой паутиной. Под ногами с противным хрустом ломались осколки стекла, валялись ржавые штыри арматуры и какие-то истлевшие масляные тряпки. — Из поля зрения друг друга не выпускаем, — негромко скомандовал Артур, оглядывая темноту. — Лиза, набрасывай план, где сможешь. Макс, давай вперёд, только под ноги смотри внимательно. Макс молча вытащил нож, коротко перехватил рукоять и первым шагнул вглубь цеха. Остальные потянулись следом. Лиза на ходу открыла блокнот и принялась быстро набрасывать карандашом схему помещения: массивные несущие колонны, проходы между механизмами, очертания крупных станков. Каждые полминуты она вскидывала голову, сверялась с темнотой и снова быстро чиркала грифелем по бумаге. — Слушайте, чертовщина какая-то, — Лиза резко остановилась через пару десятков шагов. — Снаружи этот цех казался куда меньше. А внутри места как будто в два раза прибавилось. — Обычный оптический обман, стены давят, вот и кажется, — буркнул Артур, хотя сам тоже оглядывался с явным подозрением. — Ну да, конечно, обман, — скептически бросила Эмма. Они прошли ещё немного вперед. Где-то в самом темном углу фабрики мерно и глухо капала вода. Звук этот — кап… кап… кап — работал как дурацкий метроном. Гулкое эхо разносило его по всему огромному помещению, из-за чего каждый шлепок капли о бетон казался в разы громче, чем был на самом деле. Макс двигался максимально осторожно, стараясь не производить лишнего шума, но всё-таки не уберёгся: подошва ботинка зацепилась за корявый кусок арматуры, торчащий прямо из пола. Грохот вышел знатный. Железяка с противным звоном ударилась о бетонное основание, звук волной покатился под сводами цеха. Макс сквозь зубы выдавил сочное ругательство и замер. — Да тише ты, придурок! — яростно зашипела на него Эмма. — Я стараюсь, блин. — Паршиво стараешься. Все застыли на месте, прислушиваясь. Сначала вокруг воцарилась совсем мёртвая, звенящая тишина. Но буквально через пару секунд из самого дальнего конца фабрики донёсся новый звук. Далёкий, но чертовски отчётливый скрежет. Будто кто-то с силой тёр кусок железа о шершавый цемент. Или лениво волок по полу что-то нереально тяжёлое. Шшшх… шшшх… — Она в курсе, что мы припёрлись, — прошептал Макс, сильнее сжимая пальцами рукоять ножа. — Заткнись со своими фразочками из ужастиков, — огрызнулась Эмма, но её собственный голос заметно дал петуха. Звук скрежета медленно, но верно приближался. Тварь не торопилась — двигалась неспешно, словно невидимый хищник аккуратно крался между станками, проверяя, кто именно нарушил его покой. Артур резко вскинул руку, приказывая всем замереть. Дженни вдруг глухо ойкнула: красная нитка на её запястье в один миг налилась сумасшедшим, обжигающим теплом, будто на кожу плеснули кипятком. — Она совсем рядом, — едва слышно проговорила она, прижимая руку к куртке. — Вижу, — отозвался Артур. На самом деле он ни черна не видел, но кожей чувствовал — воздух вокруг них внезапно стал неестественно плотным и тяжёлым, дышать сделалось трудно. Даже скудный свет из разбитых окон как-то разом изменился, став грязно-серым, точь-в-точь как в комнатах проклятого особняка. Эмма воровато обернулась назад, прикидывая на глаз расстояние до спасительного выхода. — Если начнётся замес — рвём к двери без оглядки, — выдохнула она. — Никакого «рвём», — отрезал Артур. — Пока стоим на месте. Надо понять, с чем мы вообще имеем дело. Скрежет так же внезапно стих. Навалилась такая густая, осязаемая тишина, что стало слышно, как тяжело и неровно дышит каждый из них. Лиза застыла на месте с занесённым над блокнотом карандашом. Макс от напряжения переступил с ноги на ногу, и хруст мелкого щебня под его подошвой грохнул в этой тишине не хуже пистолетного выстрела. — Чего она ждёт? — прошептал Макс. — Может, чтобы мы сами к ней шагнули, — Артур медленно выдохнул и сделал один короткий шаг вперёд. Потом ещё один. Ничего не произошло. Он прошёл аккурат между двумя массивными фрезерными станками и внимательно вгляделся во мрак. Там, в самом тупике прохода, колыхалась странная, неясная тень. Воздух в том месте мелко дрожал и пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом в середине июля. — Кажется, вижу её, — негромко сказал Артур. — И что там? Что она делает? — Лиза попыталась заглянуть через его плечо. — Да просто стоит. Или висит в воздухе… Хрен разберёшь в такой темноте. Дженни осторожно сделала пару шагов к Артуру и положила ладонь ему на плечо. Её запястье сейчас горело так, словно под кожу продели раскалённую добела проволоку. — Не подходи ближе, — попросила она, и голос её дрогнул от боли. — Не надо. Пусть сама. Они замерли каменными изваяниями. Тень в конце прохода покачивалась из стороны в сторону, а затем очень медленно, тягуче двинулась прямо на них. Она шла не по полу — она плыла напролом сквозь чугунные станки и кирпичные колонны, будто их вообще не существовало. Чёткой формы у этой дряни не было, но она занимала собой всё пространство вокруг, напоминая плотный, клубящийся туман или волну удушливого горячего воздуха. — Отходим, — скомандовал Артур, не сводя глаз с приближающегося марева. — Только без паники, медленно, — добавила Эмма, пятясь первой. Они начали аккуратно пятиться к выходу, стараясь не зацепить разбросанный хлам. Тень не ускорялась, чётко держала дистанцию, но в цеху становилось всё жарче с каждым метром, а сладковатый запах сделался невыносимо приторным, до тошноты. Лиза на ходу, почти не глядя в блокнот, принялась судорожно чертить по бумаге — какие-то круги, рваные линии, прерывистые штрихи. Она сама не понимала, зачем это делает, просто нужно было хоть как-то занять дрожащие руки, чтобы не взвыть от страха. Вдруг тень замерла. На какую-то долю секунды Артуру показалось, что в этом колышущемся тумане отчетливо проступили очертания человеческого лица — страшного, смазанного, с абсолютно пустыми, чёрными глазницами. Но образ тут же распался. — Она нас рассматривает, — тихо сказал он. — Или пробует на вкус, как Маркус говорил, — Макс покрепче перехватил нож. — Всё, валим отсюда, — скомандовал Артур. Они спина к спине преодолели последние метры и упёрлись в железную дверь. Макс с силой навалился на неё плечом — створка с грохотом распахнулась наружу. С улицы сразу пахнуло резким холодным ветром и бензиновыми выхлопами. Этот привычный, грязный городской запах сейчас показался им самым лучшим ароматом на свете. Ребята один за другим выскочили на разбитый асфальт. Артур выходил последним, пятясь лицом к темноте цеха. Тень замерла у самого порога, не пытаясь пересечь невидимую границу, но серое марево вокруг неё буквально кипело и шло пузырями от жара. И тут у всех в головах — не в ушах, а именно внутри черепной коробки — раздался странный, тяжёлый толчок. Будто чья-то чужая мысль бесцеремонно вклинилась в их собственные рассуждения: «Не ваше место». Артур, сам не зная зачем, упрямо выкрикнул прямо в пустой проём двери: — Завтра! Мы всё равно вернёмся сюда завтра! Тень на пороге на секунду застыла, а потом медленно, беззвучно растворилась в глубокой черноте заброшенного цеха. Удушливый сладкий запах тут же испарился, уступив место обычному сырому воздуху. Температура вокруг мгновенно упала до нормальной. Артур с силой захлопнул железную дверь и дважды провернул ключ в замке. — Что это за херня сейчас была? — Макс опёрся руками о колени, тяжело и хрипло дыша, со лба у него градом катился пот. — Пустота, — Дженни устало опустилась на какой-то бетонный обломок у стены. — Ну, или то, что свило себе гнездо внутри неё. И она нас знает. Точно знает, кто мы такие. — Да откуда, блин?! — По запаху определила. По крови, — Дженни подняла свои дрожащие ладони и посмотрела на бледную кожу. — Бруксы для этой твари — старые знакомые. Она их помнит. — Так, хорош, погнали отсюда, — Эмма нервно дернула замок, проверяя, плотно ли закрыта дверь. — В мотеле всё перетрем. Здесь вообще не место для разговоров. Они быстрым шагом двинулись обратно по разбитой дороге. Лиза плелась в самом хвосте группы, судорожно прижимая к груди свой альбом. На чистом листе, сама того не заметив в угаре страха, она набросала карандашом чёткий рисунок: абсолютно пустое человеческое лицо. Без единого намека на глаза, нос или рот. Она быстро перевернула страницу, спрятав рисунок подальше, чтобы никто из ребят его случайно не увидел.