Гром, что принесет надежду

Глава 2. Наш парень и первый гром Прошла неделя после того рокового дня. Неделя, за которую Лексус успел привыкнуть к густому запаху старого дерева, хмеля и пыли, вечно витавшему в здании гильдии. Воспоминания о том, что произошло в подвале, всё ещё отдавались глухой болью в груди, но теперь она была скорее ноющей, тренировочной, чем острой. Мать, Елена, сняла уютную комнатку в трактире прямо напротив и каждый день приходила проведать сына, принося домашнюю выпечку. Макаров же, хоть и был по уши загружен делами гильдии и разборками с Советом магов, каждый вечер неизменно находил час, чтобы посидеть с внуком на веранде за чашкой крепкого травяного чая. В один из таких вечеров, когда лучи заходящего солнца окрашивали черепичные крыши Магнолии в глубокий золотистый цвет, Макаров отложил кружку и посмотрел на Лексуса. Взгляд старого мастера был серьёзным, но в уголках глаз пряталась тёплая, горделивая искорка. — Завтра, Лексус, ты официально вступишь в гильдию, — сказал он, мерно постукивая пальцами по столу. — Я уже подготовил все бумаги, Елена дала своё согласие. Лексус оторвал взгляд от пляшущих в луче света пылинок и удивлённо приподнял брови. — Вступлю? Но дедушка, я же ещё ребёнок… И я не сдавал никаких экзаменов, не выполнял поручений. — А ты как думал, внучек? — Макаров коротко усмехнулся, поглаживая густую седую бороду. — Магический Совет может придумывать сколько угодно дурацких правил, но в «Хвосте Феи» закон один: ты уже чувствуешь ману, а твоя воля способна подчинить лакриму. Это важнее любых бумажек и тестов. Остальное — дело практики, пота и времени. Но сначала — церемония. Перед лицом всей нашей семьи. Лексус молча кивнул, ощущая, как к горлу подступает странный ком. В своей прошлой жизни он десятки раз видел подобные сцены на экране, сопереживая нарисованным героям. И вот теперь он сам становился частью этого огромного, живого мира — не сторонним зрителем с приставкой, а полноправным участником. — Хорошо, — тихо, но твёрдо ответил он. — Я готов. Следующее утро выдалось на редкость ясным. Магнолия просыпалась под мерный плеск городских фонтанов и крики чаек, прилетавших с реки. Лексус стоял перед массивными двухстворчатыми дверями «Хвоста Феи» в новой одежде — аккуратной белой рубашке и плотных тёмных брюках, которые мать со слезами на глазах купила ему накануне в местной лавке. Лёгкий утренний ветер шевелил его отросшие светлые волосы, а под грудной клеткой, прямо над сердцем, пульсировала знакомая электрическая вибрация. Его сила. Его личная маленькая буря. Макаров уже ждал внутри. Как только Лексус переступил порог, старый мастер, нацепив свой парадный клетчатый плащ, поднялся на деревянную трибуну в дальнем конце зала. Вокруг столов собралось несколько десятков человек — костяк гильдии. В первых рядах стояла Елена, сжимая в руках кружевной платок, с гордостью и щемящей тревогой глядя на сына. Чуть поодаль, оперевшись локтями о барную стойку, замер Макао Конбалт, недоверчиво хмуря брови. Рядом с ним крутил пустую трубку Вакаба Мине — внутри гильдии он её из уважения к мастеру не зажигал, но за ухо уже заложил пару свежих спичек. А у самой дальней несущей колонны, скрестив на груди мощные руки, замер Гилдартс Клайв. Высокий, мускулистый, с трёхдневной щетиной и проницательным взглядом, он казался скалой среди бушующего моря магов. — Сегодня! — голос Макарова, усиленный лёгкой магией, эхом раскатился под высокими сводами, заставив умолкнуть даже самых пьяных завсегдатаев. — В нашу семью официально вступает новый член. Мой внук — Лексус Дреяр. На его долю выпало испытание, которое сломало бы многих взрослых, но он выстоял. И я верю, что он станет достойным магом гильдии «Хвост Феи»! Мастер сошёл с трибуны и неторопливо приблизился к внуку. В его руках была старинная шкатулка из тёмного дерева. Откинув крышку, Макаров достал плотную тканевую повязку, на которой золотыми нитями была вышита эмблема — гордое крылатое существо. — Прими этот знак, Лексус. Носи его с честью и помни: гильдия — это не просто место работы. Это щит, который укроет тебя от любых невзгод, и дом, куда ты всегда сможешь вернуться. Готов ли ты делить с нами и радость, и горе? Лексус глубоко вздохнул, расправляя детские плечи. — Да, дедушка. Готов. Макаров бережно, стараясь не задеть свежую метку на груди, повязал ткань на правое плечо мальчика. И в то же мгновение Лексус почувствовал, как мана гильдии — древняя, могучая, веками впитывавшаяся в эти стены — словно узнала его. Она хлынула навстречу, обнимая плотной, невероятно тёплой волной. По коже побежали мурашки, а лакрима внутри глухо и одобрительно отозвалась. Зал взорвался. Маги свистели, топали ногами, грохотали тяжёлыми деревянными кружками по столам. Макао что-то восторженно заорал, Вакаба победно вскинул руку, а Гилдартс у колонны просто коротко, понимающе кивнул Лексусу, и в этой скупой улыбке великого мага было больше признания, чем во всех криках толпы. Когда первый шквал поздравлений утих, Макаров подвёл Лексуса к барной стойке. Макао лениво щёлкал старой зажигалкой, высечая крошечные фиолетовые искры, а Вакаба судорожно набивал трубку табаком, явно собираясь подымить на радостях. При виде мальчика оба притихли, обдав его сложным коктейлем из запахов табака, жжёного металла и дешёвого одеколона. — Так вот ты какой, громовержец, — Макао шумно выдохнул, опершись локтями о тяжёлое дубовое дерево стойки. Взгляд его колючих глаз смягчился, скользнув по новенькой повязке на плече мальчика. — Мелкий ещё. Совсем зелёный. Слушай сюда, пацан: если решишь спалить гильдию своими молмиями — сначала предупреди. Мой пурпурный огонь слишком дорого обходится в тушении, а Совет магов за каждую подпалину нам счета выставляет такие, будто мы дворец короля разнесли. Вакаба хохотнул, пуская из трубки аккуратное дымное кольцо, которое зависло прямо над головой Лексуса, превратившись в крошечную, дразнящую фею: — Макао, захлопни пасть, не пугай малого. У него и так дед — чудовище, так ещё и ты со своей обгорелой рожей лезешь. — Вакаба наклонился чуть вперёд, подмигнув Лексусу. — Привет, я Вакаба. Если старик заставит тебя учить наизусть устав гильдии — сразу иди ко мне. Я знаю, где у мастера заначена лучшая коллекция журналов и заграничная выпивка. Мы быстро сторгуемся, устав сам себя не скурит. Лексус посмотрел на них — молодых, дерзких, ещё не знающих, какие потери и семейные драмы ждут их в будущем. В его глазах, к удивлению мужчин, не было детского испуга или робости. — Я не собираюсь ничего палить, — спокойно ответил Лексус, глядя прямо в глаза Макао. Статическая искра сорвалась с его воротника и с тихим щелчком развеяла дымную фею Вакабы. — И устав я уже знаю. Дедушка читал его мне вместо сказок на ночь. Все сто сорок четыре статьи. Хотите процитировать статью о запрете драк внутри гильдии в присутствии мирных граждан? Макао и Вакаба замерли. Зажигалка в руках Макао остановилась. Они переглянулись, и на лицах обоих медленно расплылись широкие, хищные ухмылки. Макао протянул тяжёлую руку и с силой взъерошил светлые волосы мальчика: — Дерзкий. Наш парень! Всяко лучше, чем если бы ты вырос занудой вроде отца. — Он резко посерьезнел, опустив голос до доверительного баса. — Знаешь, пацан… я не буду говорить, что всё будет легко. Но здесь тебя никто не обидит. А если кто попробует из городских — скажи мне, я им штаны подпалю. Вакаба согласно закивал, выбивая пепел из трубки: — Точно-точно. Добро пожаловать в дурдом, мелкий. Тренировки начались на следующий же день, и они оказались бесконечно далеки от привычных представлений Алекса о физкультуре. Макаров увёл внука на лесную поляну за чертой города, усадил на поваленное грозой бревно и сел напротив. — Лексус, ты теперь не просто маг. Ты — Убийца Драконов, пусть и искусственный, — старик говорил непривычно тихо, без своей обычной шутливости. — Твоё тело перестроено. Твои чувства обострены до предела, а лакрима внутри производит колоссальное количество энергии. Если мы будем просто гонять тебя по кругу, ты измотаешь мышцы, но мана прожжёт тебя изнутри. Молния — это не хаотичный взрыв. Это абсолютный порядок, стремящийся к заземлению. Мастер достал из сумки старую медную тарелку и высыпал на неё горсть мелких железных подшипников. — Первое упражнение. Разложи эти шарики по идеальным концентрическим кругам. Руками не трогать. Используй только статическое поле своей маны. Если хоть один шарик выскочит за край или прилипнет к соседу — начинаем сначала. Лексус растерялся, но послушно закрыл глаза. Взрослое сознание интуитивно понимало законы магнетизма и физики, но детские каналы маны отчаянно бунтовали. Он попытался направить тонкий импульс в ладонь — шарики с жутким треском рванули в стороны, один из них со свистом улетел в кусты, а тарелка покрылась чёрной гарью. — Не торопись, — спокойно осадил его Макаров. — Не пытайся бить. Представь, что воздух между твоими пальцами и металлом становится плотным, как кисель. Управляй давлением, а не силой. Потребовалось три часа, прежде чем Лексус, взмокший от напряжения и тяжело дышащий, смог выстроить шарики в три безупречных кольца. Но когда это произошло, он впервые ощутил, что лакрима в груди перестала жечь — она подчинилась его воле, укрощённая ментальным приказом. Второе упражнение было направлено на чувства. Макаров завязывал внуку глаза плотной чёрной тканью. — Убийцы Драконов видят мир ушами и носом, — объяснял мастер, расхаживая вокруг. — Слушай лес. Отделяй шум листвы от биения птичьих крыльев. Чувствуй ветер. Поначалу в ушах Лексуса стоял сплошной, оглушительный гул. Обострившийся слух превращал каждый шорох в удар молота. Но день за днём он учился фильтровать звуки. — На старом дубе сидят птицы, — шептал Лексус спустя неделю тренировок, не снимая повязки. — Шесть штук. Две сороки и четыре воробья. А ветер дует с запада... он влажный, пахнет тиной с дальнего озера. — Хорошо, — одобрял Макаров. — А теперь самое важное для тебя: учись заземляться. Лакрима то и дело переполнялась статикой. Стоило Лексусу оступиться или разозлиться, как с пальцев срывались голубые искры, оставляя подпалины на одежде. По приказу деда он часами стоял босиком на мокрой лесной траве, мысленно заставляя бушующий в венах ток уходить через подошвы глубоко в почву. Трава вокруг его ступней мгновенно желтела и обугливалась, но Лексус учился быть не запертой батареей, а проводником. Рекой, которая сбрасывает излишки в бездонный океан земли. В один из таких дней на поляну, с треском ломая кусты, вышел Гилдартс. Он возвращался с какой-то мелкой охоты, неся на плече тушу дикого кабана. Его собственная мана — чудовищная, сокрушительная, пахнущая расколотым гранитом и озоном — шла впереди него, как штормовой фронт. Уловив этот запах и удушающее давление, Лексус инстинктивно вскинулся. Лакрима в груди испугалась этой колоссальной силы и выбросила защитный разряд — мощная голубая дуга с грохотом ударила в землю всего в метре от ног Гилдартса. Маг разрушения даже не вздрогнул. Он остановился, окинул Лексуса оценивающим взглядом и вдруг открыто, широко улыбнулся, мгновенно свернув свою ауру так, что мальчику сразу стало легче дышать. — Ого, а у мелкого хорошие зубы, мастер! — Гилдартс сбросил тушу на траву и подмигнул Макарову. — Твой внук реагирует на скрытую угрозу быстрее, чем половина наших старших магов. Но контроль хромает. Малыш, когда ты пугаешься, твоя молния слишком громко кричит о твоём страхе. Сделай так, чтобы она молчала до самого момента удара. Пусть враг узнает о буре только тогда, когда в него ударит гром. Этот короткий совет от сильнейшего человека гильдии дал Лексусу больше, чем дни размышлений. Он понял: магия Убийц Драконов — это продолжение его характера. Если его разум спокоен, то и молния разит без промаха и лишнего шума. К третьей неделе Лексус научился безошибочно определять настроение любого мага в гильдии по едва заметным изменениям в запахе их маны: у Макарова она пахла старой бумагой и дубовой корой, у Вакабы — табачным дымом и сладковатой иллюзией, а у Макао — сухим, горячим жжёным металлом. Однажды утром, когда Лексус зашёл в зал после пробежки, Макао окликнул его от стойки: — Эй, громовержец! Говорят, ты уже по запаху маны определяешь, кто что пьёт? Ну-ка, угадай, какой заказ я сейчас сделаю? Лексус прищурился, втягивая носом воздух, в котором мешались ароматы еды. — Ты хочешь заказать двойной эль, — спокойно ответил мальчик, — но Вакаба минуту назад шепнул тебе, что твоя заначка пуста, а мастер не запишет в долг. Так что ты сейчас возьмёшь яблочный сок и сделаешь вид, что на диете. Макао поперхнулся воздухом, а Вакаба, сидевший рядом, с размаху хлопнул ладонью по столу и оглушительно расхохотался: — Я же говорил! Мелкий — чёртов гений! Наш парень! Ещё через несколько дней, выбежав на очередную утреннюю разминку к центральной площади, Лексус замедлил шаг у большого каменного фонтана. На его бортике сидела маленькая девочка. На вид ей было не больше шести-семи лет. Худенькие плечи, бледная кожа, простенькое, явно поношенное платьице, испачканное дорожной пылью. Она не плакала, но в её позе было столько одиночества, что Лексус невольно остановился. В руках девочка судорожно сжимала потрёпанную колоду гадальных карт и клочок бумаги. Она смотрела на массивное здание «Хвоста Феи» с таким диким, отчаянным коктейлем из детской надежды и парализующего страха, что у Лексуса внутри всё перевернулось. Он осторожно подошёл ближе, стараясь не шуметь. Его обострившееся обоняние тут же уловило сложную смесь запахов: дешёвое мыло, придорожная трава, старая бумага и… едва заметный, тонкий, но абсолютно узнаваемый шлейф магии Разрушения. Точно такой же, как у Гилдартса, только совсем крошечный, спящий глубоко в крови. Генетика магов была упрямой вещью. — Привет, — сказал он максимально мягко, присаживаясь на корточки рядом с бортиком. — Ты что-то ищешь? Или кого-то? Девочка вздрогнула, карты выскользнули из её пальцев, рассыпавшись по влажному камню. Одна из карт — с изображением Шута — едва не улетела в бурлящую воду фонтана, но Лексус перехватил её в воздухе. Из-за его усталости после бега по пальцам пробежала слабая статическая искра. Карта в его руке вдруг коротко вспыхнула мягким фиолетовым светом, бесследно поглотив электрический разряд. Магия Карт девочки инстинктивно среагировала на его ману, защищая свой носитель. — Ой, извини! — испугалась она, протягивая тонкую ручку. — Они... они иногда сами так делают, когда я нервничаю. — Ничего страшного, — Лексус улыбнулся и протянул ей карту рубашкой вверх. — Наоборот, это было очень круто. Ты маг? Меня зовут Лексус. Девочка подняла на него глаза цвета тёмного янтаря. В них была такая глубинная, совсем не детская тоска, что у Лексуса — мужчины, запертого в теле ребёнка, — сжалось сердце. Перед ним сидела Кана Альберона. — Я… я Кана, — проговорила она, торопливо пряча колоду в карман платья. — Я ищу человека. Он сильный маг. Моя мама… перед тем как уйти, написала на этой бумажке, что он здесь, в этой гильдии. Я проделала долгий путь, чтобы просто посмотреть на него. Всего один раз. Лексус аккуратно присел на бортик рядом с ней, глядя на падающие капли воды. Он знал всю её историю. Знал, как умерла Корнелия, как Кана шла в Магнолию пешком, и как годами будет молчать, боясь, что великий Гилдартс Клайв откажется от неё, посчитав обузой или ошибкой прошлого. Ему безумно хотелось пойти, схватить Гилдартса за шкирку и заставить включить мозги, но Лексус понимал: канон суров. Если Гилдартс узнает прямо сейчас, он может запаниковать, наделать глупостей или уйти на очередную столетнюю миссию, оставив девочку ни с чем. Кане нужно было сначала обрести здесь дом. Обрести семью, которая не даст её в обиду. — Как его зовут? — тихо спросил он, сделав вид, что ничего не знает. Она замялась, судорожно затеребила край платья и опустила взгляд: — Гилдартс. Гилдартс Клайв. Я знаю, что он знаменит на всё королевство. И… мне очень страшно. Я заглянула в окно гильдии, а там все такие громкие, пьют, швыряются столами, дерутся. А он сам… он такой огромный, суровый. Если я просто подойду, он решит, что я попрошайка. Или врунья, которая хочет его денег. Лексус вздохнул, а затем тепло улыбнулся и протянул ей руку. На кончиках его пальцев, подчиняясь ментальному приказу, зажглись маленькие, абсолютно безопасные золотистые искорки. Они кружились над ладонью, напоминая послушных домашних светлячков. Кана заворожённо уставилась на этот маленький фокус. — Знаешь, Кана… Давай сделаем так. Я сам вступил в эту гильдию всего пару недель назад. Там, на втором этаже, есть отличный столик у самого окна. Оттуда видно абсолютно весь зал, но снизу тебя никто не заметит. Ты сможешь сидеть там, сколько захочешь, пить сладкий сок и просто смотреть на своего… на Гилдартса. А я буду рядом. И если кто-то внизу попробует тебя обидеть или прогнать — я обещаю, что лично поджарю ему задницу. Договорились? Кана удивлённо заморгала, переводя взгляд с искрящихся пальцев на его уверенное, спокойное лицо. — Ты… ты правда не прогонишь меня? Даже если я ему ничего не скажу? — В «Хвосте Феи» никого не прогонят, Кана. Особенно тех, у кого в кармане волшебные карты. Пойдём. Она нерешительно, самыми кончиками пальцев, коснулась его тёплой ладони. Лексус аккуратно сжал её маленькую руку, и они вместе направились к гильдии, поднимаясь по каменным ступеням навстречу привычному весёлому шуму. С того дня Кана Альберона стала постоянной, хоть и негласной гостьей «Хвоста Феи». Макаров, заметив маленькую девочку за дальним столиком второго этажа, не задал внуку ни одного лишнего вопроса — старый мастер лишь понимающе прищурился, велел за счёт гильдии приносить ей сок и сладости и выделил этот угол в их личное распоряжение. Каждый день после изнурительных лесных тренировок Лексус неизменно поднимался наверх. Он показывал ей новые фокусы со статикой, учил концентрировать ману (у Каны пока получалось плохо, но её карты то и дело отзывались на её эмоции), рассказывал забавные слухи о магах. Они стали лучшими друзьями — без лишних расспросов, без выпытывания тайн. Просто два одиноких ребёнка, которые нашли друг друга в этом огромном, запутанном и порой пугающем мире. Вставка: Первое приключение Шёл второй месяц пребывания Лексуса в гильдии. В один из душных послеполуденных дней, когда большая часть магов разбрелась по заданиям, Лексус сидел на втором этаже рядом с Каной. Девочка лениво тасовала свою колоду, как вдруг одна из карт — с изображением треснувшей Луны — с тихим щелчком выпала из её пальцев, перевернувшись на столе рубашкой вниз. Рисунок на ней внезапно потемнел, покрывшись едва заметными фиолетовыми разводами. — Ой… — Кана нахмурилась, коснувшись карты пальцем. — Лексус, смотри. Она никогда так не делала. Это карта «Искажения». Мама говорила, она выпадает, когда где-то рядом нарушается естественный порядок вещей. Лексус прищурился. В ту же секунду его драконий слух уловил внизу, у доски объявлений, приглушённый разговор Макарова со старым виноделом из пригорода Магнолии. — Мастер Макаров, богом клянусь, там чертовщина творится! — взмолился старик, обмахиваясь соломенной шляпой. — На южном холме, где наши лучшие виноградники. Уже три дня рабочие боятся туда соваться. По ночам из чистой земли бьют молнии! Да не простые, а зеленоватые, жуткие. И ладно бы просто били — они вещи воруют! Мой лучший серебряный котелок и кучу железных обручей для бочек словно корова языком слизала. И воздух там… тяжёлый, дышать трудно, аж зубы сводит. Макаров задумчиво почесал затылок: — Хм, странно. На громовых паразитов не похоже, они железо не таскают. Ладно, Гилдартс вернётся к вечеру, я отправлю его раз... — Не надо Гилдартса, дедушка, — раздался звонкий голос со второго этажа. Лексус уже спускался по деревянной лестнице, на ходу поправляя свою тканевую повязку на плече. Его глаза азартно блестели. Зелёные молнии? Тяжёлый воздух, от которого «зубы сводит»? Да это же чистая электромагнитная аномалия! Его драконья лакрима внутри буквально задрожала от предвкушения — она требовала свежей, дикой энергии. — Я пойду и разберусь. Это отличная тренировка для моих чувств. Макаров строго нахмурился, собираясь осадить внука, но Лексус опередил его: — Я буду осторожен. К тому же, со мной пойдёт Кана. Её карты чувствуют магические искажения. Мы просто разведаем обстановку. Если там что-то опасное — мы сразу вернёмся, обещаю. Кана, которая спустилась следом, сначала испуганно округлила глаза, но, встретившись с уверенным взглядом Лексуса, упрямо сжала кулачки и кивнула мастеру: — Да, мастер! Мои карты выведут нас, если что. Макаров долго смотрел на детей, переводя взгляд с серьёзного лица внука на решительную девочку. Наконец, старик тяжело вздохнул, улыбнувшись в усы: — Ладно. Официально регистрировать задание не буду, Совета на вас нет. Но если через три часа не вернётесь — я лично переверну этот холм вверх дном. Вперед. Южный холм встретил их непривычной, зловещей тишиной. Виноградные лозы, которые должны были сочно зеленеть под солнцем, стояли поникшими, а их листья по краям подёрнулись желтизной. Чем дальше дети поднимались по склону, тем отчетливее Лексус ощущал, как волоски на его руках встают дыбом от избытка статического электричества. — Фу, ну и запах, — Кана поморщилась, прикрывая нос ладошкой. — Пахнет... тухлыми яйцами и гарью. — Сера и озон, — поправил её Лексус, обоняние которого сейчас работало на пределе. — Это не монстр, Кана. Монстры пахнут кровью, шерстью или гнилью. А здесь пахнет... как в старой лаборатории моего отца. Смотри под ноги. На заросшей травой тропинке начали попадаться странные следы — земля местами была спёкшейся, превратившись в хрупкие стеклянные корки. Вдруг Кана вскрикнула, выронив колоду: — Лексус! Карта «Башня»… она горит! Из её кармана вылетела карта, объятая призрачным фиолетовым пламенем, и стрелой полетела вперёд, в сторону заброшенного каменного колодца на вершине холма. Лексус среагировал мгновенно. — За мной! Они ворвались на небольшую старую площадку. В центре стоял древний громоотвод — тяжёлый железный шпиль, установленный здесь, судя по всему, ещё во времена основания города для защиты виноградников. Но сейчас шпиль выглядел кошмарно: он был обвешан украденными железными обручами, котелками и кусками цепей. Весь этот металл сплавился в уродливое подобие механического гнезда, внутри которого пульсировал нестабильный сгусток зелёной энергии. Вокруг гнезда с тихим шипением ползали мерзкие, похожие на полупрозрачных слизней твари, полностью состоящие из чистой электрической маны. — Электро-паразиты, — Лексус моментально проанализировал ситуацию своими взрослыми мозгами. — Старый громоотвод был забит чужой маной, а когда в него ударила природная молния, железные руны замкнуло. Он превратился в примитивный накопитель, который сосет силу из земли и штампует этих тварей. Они ищут металл, чтобы расширить свое гнездо. Один из слизней, уловив присутствие живых существ, резко распрямился и с треском выстрелил в Кану зелёной искрой. — Кана, карту «Щит» или «Вода»! Быстро! — крикнул Лексус, прыгая наперерез. Девочка, преодолевая панику, выхватила из колоды нужную карту: — Карта Воды! Аква-Волна! Небольшой, но плотный поток воды сорвался с карты, врезавшись в летящий разряд. Раздалось жуткое шипение, поднялось облако пара. Вода — отличный проводник, и зелёный ток мгновенно рассеялся, но оставшиеся слизни, почуяв угрозу, начали стягиваться к детям, угрожающе заискрившись. — Отлично, ты выиграла мне время, — Лексус хищно улыбнулся. Его лакрима внутри бешено колотилась, требуя действия. Совет Гилдартса эхом отозвался в его голове: «Сделай так, чтобы молния молчала до самого удара». Лексус закрыл глаза на долю секунды. Никакого страха. Никакой паники. Он заземлил левую ногу, чувствуя, как лишнее напряжение уходит в почву, оставив в его теле только чистый, концентрированный заряд. Воздух вокруг него перестал гудеть. Искры исчезли. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Паразиты ринулись вперёд. Лексус распахнул глаза, которые теперь светились чистым золотом, и резко выбросил вперёд правую руку, сложив пальцы в щепоть: — Гром Убийцы Драконов! Без единого предварительного треска, бесшумно, из его ладони вырвался ослепительный золотой луч. Он двигался со скоростью света. Удар был настолько точным и мощным, что механическое «гнездо» на вершине громоотвода разлетелось на тысячи мелких брызг расплавленного металла. Лишившись источника подпитки, электрические слизни жалобно пискнули и мгновенно растаяли в воздухе, превратившись в безвредные искорки. Лексус тяжело дышал, его правая рука слегка дымилась, но на лице блуждала торжествующая улыбка. Он сделал это. Он подчинил бурю своей воле. Кана, стоящая позади с раскрытым ротом, медленно опустила свои карты. Она посмотрела на разрушенную аномалию, затем на Лексуса, и её глаза засияли от искреннего, детского восторга. — Лексус… это было… это было невероятно! Ты просто сдул их! — Мы сдули, — поправил её мальчик, устало садясь прямо на траву и подмигивая ей. — Без твоей воды меня бы поджарило рикошетом. Отличная работа, напарница. Кана густо покраснела, но гордо вскинула подбородок, аккуратно складывая свою колоду в карман. Напряжение, которое мучило холм три дня, исчезло. Воздух снова стал чистым, пахнущим сладким виноградом и прогретой землей. Вечером в гильдии их ждал настоящий триумф. Старый винодел в слезах благодарности выкатил магам бочку своего лучшего прошлогоднего сока, а Макаров, выслушав краткий (и сильно приукрашенный Каной) отчёт о битве, лишь горделиво хохотал, похлопывая детей по плечам. — Ну надо же, неофициальное задание, а выполнено по всем канонам «Хвоста Феи» — с разрушением городского имущества! — шутил Вакаба, пуская дымные кольца. Лексус сидел за своим привычным столиком на втором этаже, лениво потягивая сок. Кана сидела напротив, усердно перерисовывая на одну из своих пустых карт изображение маленькой золотой молнии — на память об их первом общем приключении. Лексус провожал взглядом заходящее за горизонт солнце. Он чувствовал, как его новое тело крепнет, как магия становится послушной, и как этот мир, когда-то бывший лишь картинкой на экране, окончательно становится его настоящим, единственным домом. Он знал, что впереди ещё много трудностей, но теперь он был уверен: канон этого мира уже начал трещать по швам. И трещал он под звуки его собственного грома. Продолжение следует... * В оригинально истории Кане на момент Х771( начало истории фанфика) около 5-6 лет как и Эльзе, Мираджейн, Грейю. Я решил сделать их не много старше ( где-то на три года)