Гром, что принесет надежду

Глава 7 День рождения

Лексус проснулся рано утром от приглушённых, но отчётливых голосов, доносившихся из главного зала. Обладая слухом Громового Убийцы Драконов, он мог различать даже шуршание бумаги на первом этаже. Спустившись по лестнице, он застал масштабную подготовку. Его мать, Елена, вместе с Миражанной и малышкой Лисанной развешивали под потолком разноцветные ленты и бумажные фонарики. Макаров с загадочным видом сидел за барной стойкой, потягивая утренний чай, а Макао и Вакаба, балансируя на шатких стульях, пытались прибить к балке огромный, слегка кривоватый транспарант с нарисованными картами и яркой надписью: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, КАНА!» Лексус удивлённо приподнял бровь, подходя к стойке: — Дедушка, ты что, всё это устроил? Макаров довольно погладил бороду, жуя свежее печенье: — А то! Кана с нами уже почти полтора года. Напарница твоя, как-никак! А в гильдии никто ни разу не праздновал её день рождения. Я тут на днях перебирал документы, которые она подала при вступлении, и заметил дату. Сегодня нашей Кане исполняется десять лет! Первый круглый юбилей. И я решил, что это должно быть особенное торжество. Лексус посмотрел на суету в зале, и в груди разлилось приятное тепло. В своей прошлой жизни, на экране, он не раз видел, как «Хвост Феи» закатывает пиры по любому поводу. Но сейчас, в свои двенадцать лет, он сам был частью этой шумной семьи. — Только, чур, никому ни слова, — подмигнул Макаров, поднимая указательный палец. — Сюрприз должен остаться сюрпризом. Лексус, давай к полудню веди именинницу сюда. Мы как раз всё закончим. Лексус коротко кивнул и улыбнулся. Он знал, что Кана — из тех детей, кто привык быть невидимкой. Она никогда не загадывала желания, потому что была уверена, что о ней никто не вспомнит. Сегодня он докажет ей, что она ошибалась. Кана сидела на краю своей кровати в маленькой уютной комнатке, которую ей выделили в общежитии гильдии. В её руках привычно порхала колода карт — она проверяла, не потрепались ли края после недавних тренировок. За окном вовсю сияло солнце, с реки доносились крики чаек, но девочке казалось, что этот день будет самым обычным и ничем не примечательным. Она невольно вспомнила, как ровно год назад, в этот же самый день, она сидела на окраине чужого города, прячась под навесом от проливного дождя, и жевала чёрствый горбушечный хлеб, выпрошенный у пекарни. Тогда никто не сказал ей «С днём рождения». Никто не обнял. Никто не подарил даже копеечной безделушки. — Не надо об этом думать, — тихо шепнула Кана, тряхнув головой, чтобы прогнать нахлынувшую грусть. — Всё изменилось. Теперь у меня есть друзья. Лексус, Мира, Лисанна, Эльфман… И Гилдартс. Ну, он пока не знает, кто я, но это ничего. Я обязательно стану магом S-ранга, докажу ему свою силу, и тогда всё ему скажу. Она улыбнулась, пряча колоду в карман платья. Но в её улыбке всё равно сквозила застарелая тоска — Кана слишком долго была одна, чтобы сразу привыкнуть к мысли, что её жизнь может быть кому-то важна. Ровно в полдень Лексус привёл Кану к главному зданию. Она шла чуть позади двенадцатилетнего напарника, увлечённо размахивая руками и рассказывая, как планирует комбинировать карты «Ветра» и «Земли» на следующей тренировке. Лексус молча слушал, а затем уверенно толкнул тяжёлые дубовые двери. И Кану оглушил яростный, многоголосый рёв: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, КАНА! — закричали все маги «Хвоста Феи» в едином порыве. Девочка так и застыла на пороге, испуганно распахнув глаза. Она увидела летящий серпантин, покачивающиеся фонарики, огромный праздничный торт в руках Миражанны, на котором ровным кругом горели десять свечей. Рядом прыгала счастливая Лисанна с бутылкой виноградного сока, а чуть позади стоял смущённый Эльфман, неловко удерживая в руках коробку, перевязанную кривым праздничным бантом. Вакаба, сидючи за крайним столом, уже наяривал на гитаре весёлую мелодию, а Макао вовсю пытался поджечь фейерверк прямо в помещении, пока Макаров не поймал его за шиворот. — Это… это всё для меня? — голос Каны сорвался, а к горлу подступил тяжёлый ком. — Но откуда?.. Я же никогда не говорила, когда родилась… — Мастер Макаров у нас очень дотошный, — с мягкой улыбкой произнёс Лексус, сделав шаг вперёд и слегка приобняв её за плечи. — Он проверяет документы всех, кто вступает в гильдию. Особенно тех, кто становится частью нашей семьи. А «Хвост Феи» своих не забывает. Ты заслужила этот праздник, Кана. Девочка обернулась, посмотрела на Лексуса, и её глаза подозрительно заблестели. Она отчаянно пыталась сдержать слёзы — Кана терпеть не могла казаться слабой перед другими, — но эти горячие, обжигающие капли побежали по щекам сами собой. — Лексус… спасибо… я… — Даже не думай реветь, — усмехнулся он, ободряюще похлопав её по спине. — Иди задувай свечи, пока кое-кто их не утилизировал. И Лексус как в воду глядел. Пока Кана принимала поздравления и объятия от Миры и Лисанны, Нацу, который до этого сидел в углу и с глубоким подозрением разглядывал транспарант, вдруг бесшумно подкрался к столу. Огненный Убийца Драконов заворожённо уставился на пляшущие огоньки свечей. — О, а это что за штука? Огоньки? Их можно потрогать? — пробормотал он. И прежде чем Лексус успел среагировать, Нацу молниеносно сцапал одну горящую свечу и… засунул её прямо в рот. — Нацу, НЕТ, выплюнь! — рявкнул Лексус, но было поздно. Розоволосый мальчишка вовсю жевал свечу с блаженным выражением лица: — М-м-м, горячо и сладко! Только внутри какая-то невкусная нитка. — Это фитиль, балда! — Лексус приложил ладонь к лицу, быстрым движением отбирая у него остальные свечи. — Торт едят, а не свечи! Парафин — это не еда для Убийц Драконов! — А-а-а, — протянул Нацу, ничуть не расстроившись. — Ну тогда дайте нормальной жратвы. Я голодный! Его взгляд тут же упал на огромный поднос с запечённым мясом, который Макао только что принёс из кухни. Нацу коршуном бросился туда и схватил самый большой кусок. — Эй, мелкий, это вообще-то моё! — возмутился Макао. — Твоё? Я вижу, оно лежит на столе, значит — общее! — Нацу ловко увернулся от летящей в него вилки, ухмыльнулся, и в зале мгновенно вспыхнула привычная для гильдии потасовка. Через секунду в воздух полетели стулья, кухонная утварь, полыхнуло пламя, и повалил густой дым. Макаров тяжело вздохнул, закрывая глаза рукой: — В день рождения драки запрещены! У нас есть правила, в конце концов! — Ты сам утром говорил, что мы не следуем правилам! — прокричал Макао, в этот же миг пролетая спиной через весь зал и с грохотом снося барную стойку. Когда Лексусу и Макарову совместными усилиями удалось растащить дерущихся и утихомирить Нацу, выдав ему персональное ведро с мясом, Миражанна подошла к Кане. За время подготовки к празднику её замкнутость немного отступила, уступив место искренней радости за подругу. Она протянула Кане небольшую, обтянутую тёмным бархатом коробочку. — Кана, это просили передать тебе. От Гилдартса, — тихо сказала Мира. Кана буквально окаменела, а её сердце пропустило удар: — От… от Гилдартса? Но он же уехал на долгое задание три дня назад. Он не мог знать… Тут со своего места подала голос Елена, ласково улыбаясь: — Ну конечно, сам бы этот растяпа ни за что не вспомнил! Мастер шепнул мне про твой юбилей, а я устроила Гилдартсу знатный нагоняй прямо у ворот перед его уходом. Сказала, что если он не оставит подарок для своей самой преданной юной фанатки, которая вечно ждёт его у лестницы, я его по возвращении в гильдию вообще не пущу. Вот он в панике и прибежал к мастеру перед самым отправлением. Кана приняла коробочку дрожащими руками. Медленно открыв крышку, она увидела внутри потрясающей красоты карту, отлитую из тончайшей серебряной фольги. На ней магическим тиснением была изображена ночная Магнолия, мягко мерцающая в темноте. Девочка перевернула её и увидела размашистую, слегка небрежную надпись, выведенную рукой сильнейшего мага: «Малышка, я вижу, как упорно ты тренируешься каждый день. Из тебя вырастет потрясающий маг. Никогда не сдавайся! — Г. К.» Кана крепко прижала серебряную карту к груди, и её плечи мелко задрожали. На этот раз она не сдержалась и разрыдалась в голос — но это были слёзы абсолютного, безграничного счастья. Она больше не была невидимкой. Её замечали. Её ценили. — Я стану S-рангом, — сквозь слёзы, но с несгибаемой решимостью прошептала Кана, вытирая лицо рукавом. — Обязательно стану. И тогда я всё ему скажу. Всё! Лексус, стоявший чуть поодаль, довольно усмехнулся. Изменение канона шло полным ходом, и эта маленькая победа стоила всех усилий. Праздник с новой силой зашумел до самого вечера. Маги пели, шутили и пили сок. В какой-то момент Вакаба снова заиграл на гитаре, и Миражанна, немного стесняясь и поглядывая на Лексуса, тихо запела. Её голос — чистый, невероятно мелодичный и нежный — заставил весь зал постепенно замолкнуть. Даже буйный Нацу затих, прислушиваясь к песне. К концу вечера маленькая Лисанна, утомлённая танцами и весельем, крепко уснула прямо на коленях у Лексуса. Эльфман сидел рядом с сестрой, сжимая в руке недоеденный кусок торта. Лексус перевёл на него взгляд и заметил, как сильно напряжён мальчик. — Эльфман, — негромко позвал Лексус, чтобы не разбудить Лисанну. — Что с тобой? Семилетний мальчик вздрогнул, его бледные пальцы судорожно сжали тарелку. Он посмотрел на Лексуса с вежливым страхом и благоговением: — Лексус-брат… я просто подумал… Сегодня такой хороший день. Все такие счастливые и сильные. А я… если вдруг что-то случится, если на гильдию нападут или на девчонок… я ведь ничем не смогу помочь. Мои кулаки даже камни с трудом бьют. Я боюсь, Лексус. Боюсь, что моя слабость кого-нибудь погубит. Лексус осторожно переложил спящую Лисанну на диванчик и положил тяжёлую руку на плечо Эльфмана, заглядывая ему прямо в глаза: — Страх — это нормально, Эльфман. Страх за близких делает нас людьми. Но ты пойдёшь со мной на тренировки, и мы превратим этот страх в силу. Ты станешь защитником для своих сестёр, я тебе обещаю. Ты будешь настоящим мужчиной. В глазах Эльфмана зажглась робкая, но безумно благодарная искра. Он упрямо кивнул, сжимая кулаки. Лексус выпрямился и направился к доске объявлений, чтобы проверить доступные задания. Оказавшись у деревянного щита, он нахмурился. Доска была практически пуста, но кое-что привлекло его внимание: с самого верха, где обычно висели самые свежие или проблемные миссии, бумажка была грубо, с мясом сорвана. — Дедушка, — позвал Лексус, подзывая Макарова. — На доске ведь утром висело задание из шахтёрского городка Монтина? Насчёт «огненного дракона»? Кто его забрал? Макаров поправил очки, недовольно наморщив нос: — А, эта глупая листовка… Местные шахтёры жаловались на какую-то крупную ящерицу, завывающую в пещерах и плюющуюся огнём. Обычный монстр С-ранга, ничего серьёзного. Я думал, его возьмёт кто-то из старших ребят завтра, но… — Это Нацу, — хмуро перебил подошедший Вакаба, пустив дымное кольцо. — Я видел, как этот розоволосый чертёнок крутился у доски, пока Мира пела. Как только он прочитал заголовок со словом «Дракон», у него аж глаза загорелись. Дикий какой-то взгляд стал, отчаянный. Он схватил бумагу и сиганул через чёрный ход, пока все отвлеклись. — Что?! — Лексус почувствовал, как сердце пропустило удар, а внутри похолодело. — Он ушёл один? Без подготовки, без снаряжения? — Лексус, остынь, — спокойно осадил его Макаров. — Нацу, конечно, ребёнок, но он Убийца Драконов. С обычной огнедышащей ящерицей он… — Нет, дедушка, ты не понимаешь! — Лексус резко перебил мастера, хватая свою куртку. — Он побежал туда не ради награды и не ради драки. Он думает, что этот «огненный дракон» — Игнил! Он ждёт встречи с отцом! Нацу бросится к этой твари с открытыми объятиями, а не с кулаками! И если этот монстр окажется хоть немного сильнее, чем думают шахтёры… Лексус резко развернулся к залу. Его взгляд пересёкся с Каной, которая уже сжимала в руке рабочую колоду карт, и Миражанной, решительно вставшей из-за стола. — Кана, Мира. Вы со мной? — Всегда, — в один голос ответили девочки. Эльфман тоже поднялся со своего места. Его колени заметно дрожали, лицо побледнело от страха перед настоящим боевым заданием, но он упрямо выпятил грудь: — Я… я тоже пойду! Я должен помочь! Я буду выполнять все приказы, Лексус-брат! Лексус посмотрел на испуганного, но готового к действию мальчика. «Рискованно, — пронеслось в голове попаданца. — Он ещё слишком слаб. Но если я оставлю его здесь, он упустит шанс переступить через свой страх. Пока я рядом, моя молния защитит их всех». — Хорошо, Эльфман. Ты в команде. Держись позади меня и делай только то, что я скажу. Выдвигаемся! Перед самым выходом Макаров догнал внука и сунул ему в ладонь небольшой костяной амулет: — Это древний оберег скрытности. Он блокирует любое магическое отслеживание и гасит лишние выплески энергии. Возьми на всякий случай. Если там будет что-то опаснее ящерицы… уводи детей. Возвращайтесь живыми. Лексус сжал амулет, кивнул деду и выбежал в ночную прохладу. За ним тенью следовали Кана, Мира и тяжело дышащий от волнения Эльфман. В груди Лексуса Громовая лакрима за занавесом канона гудела как сумасшедшая. Интуиция и знания попаданца кричали об одном: сюжет сломан, временные рамки сдвинулись, а значит, обычный квест С-ранга прямо сейчас превращался во что-то смертоносное. Они бежали через ночной лес, ориентируясь по едва заметным следам Нацу и запаху гари, который тот оставлял за собой. Вскоре деревья расступились, открывая вид на темный зев заброшенной шахты на склоне горы. И в этот момент Лексус резко замер, выставив руку назад и приказав команде остановиться. Его драконий слух и обострённое обоняние уловили то, что обычный человек никогда бы не заметил. Воздух вокруг шахты не просто пах серой — он буквально вибрировал от колоссального, удушающего давления маны. Земля под их ногами мелко, едва ощутимо дрожала в такт какому-то жуткому, тяжелому ритму. Это было глубокое, рокочущее дыхание. Лексус почувствовал, как волоски на его теле встали дыбом от статического электричества, а лакрима внутри него испуганно сжалась, признавая чудовищное превосходство противника. Из глубины пещеры донёсся звук. Это была не просто ящерица. И даже не монстр С-ранга. Это был чистый, первобытный, оглушительный драконий рёв, от которого вековые деревья вокруг поляны жалобно заскрипели, а каменный свод шахты пошёл трещинами. Мощная волна жара вырвалась из пещеры, мгновенно высушив траву у их ног. Лексус сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как внутри всё леденеет. Макаров жестоко ошибся. Шахтёры ошиблись. Канон не просто трещал по швам — он летел в бездну. Там, внутри, Нацу ждал отца. Но судя по той убойной, тёмной и яростной магии, что сейчас выплескивалась наружу, в пещере их ждал вовсе не добрый Игнил. Там было нечто, способное уничтожить их всех за одну секунду. Продолжение следует…