Гром, что принесет надежду

Глава 9. Шаг вперёд

В лазарете «Хвоста Феи» стояла та особенная, гнетущая тишина, которая бывает только в доме, где кто-то тяжело болен. Даже вечно шумный первый этаж гильдии сегодня казался приглушённым — маги говорили вполголоса, кружки ставили на стойку бесшумимо, а Макаров, сидящий внизу, в тысячный раз перечитывал измятый листок с резким, неровным почерком Полюшки, присланный её почтовым голубем, хотя уже знал каждую строчку наизусть. Лексус лежал на узкой койке, укрытый до подбородка шерстяным одеялом. Его руки, от пальцев до самых плеч, были плотно замотаны магическими бинтами, пропитанными целебными травами, и даже во сне его лицо иногда искажала гримаса боли. В груди, под слоями ткани, глухо и неровно пульсировала лакрима — она всё ещё восстанавливалась после той чудовищной перегрузки. Миражанна сидела на стуле у самой двери, сжавшись в комок. Она пришла сюда на рассвете и теперь просто смотрела на свои руки. Обычные, человеческие руки без единой чешуйки. И ненавидела их. «Он лежит там, израненный, потому что я была слаба, — думала Мира, и внутри неё, глубоко в груди, ворочалось что-то тёмное и горячее. — Я стояла и смотрела, как он принимает удар на себя. Я просто стояла. Моя рука... моя сила... я даже не смогла помочь ему. Я боялась своей же магии, пока он умирал ради нас». Она сжала пальцы в кулаки, и под кожей едва заметно пробежала тёмная рябь. Демон внутри откликнулся на её эмоции — он чувствовал её гнев, её стыд, её отчаянное желание стать сильнее. Миражанна подняла голову и посмотрела на спящего Лексуса. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а дыхание — прерывистым. Воспоминания о той битве с Древним Дрейком всё ещё стояли перед глазами: ослепительный луч плазмы, крик Лексуса, его тело, падающее на камни. «В следующий раз... — прошептала Мира, и голос её дрогнул, но в нём появилась сталь, которой раньше не было. — В следующий раз я не позволю тебе умереть. Я встану перед тобой. Я защищу тебя. Я должна стать сильнее. Ради тебя. Ради Эльфмана. Ради Лисанны. Я больше не буду прятаться от своей силы». Она поднялась, бесшумно, как кошка, и на цыпочках вышла из лазарета. Ей нужно было место. Место, где её никто не увидит. Где она сможет выпустить на волю ту тьму, которую так долго сдерживала.

POV Миражанны

Лес за Магнолией встретил её прохладой и густым запахом мокрой земли. Мира углубилась в чащу, туда, где деревья росли так плотно, что солнечный свет почти не пробивался сквозь кроны. Здесь, в этой дикой, нетронутой глуши, она могла быть собой. Она остановилась на небольшой поляне, поросшей мхом и папоротником. Вокруг ни души — только птицы, щебечущие где-то высоко, и шум ветра в листве. Мира закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Почему я боюсь? — спросила она себя. — Лексус не боится своей молнии. Нацу не боится своего огня. Почему я должна бояться демона внутри себя?» Она вытянула правую руку перед собой. Кожа на ней была гладкой, бледной, без единой царапины. Мира сосредоточилась, вызывая в памяти тот самый страх — страх, который она чувствовала в амбаре, когда крестьяне с факелами окружили их. И вместе со страхом пришла ярость. Ярость на тех, кто хотел сжечь её брата и сестру. Ярость на собственное бессилие. Ярость на то, что она позволила Лексусу умереть за неё. — Я хочу быть сильной, — прошептала она, и её голос сорвался на крик. — Я ХОЧУ БЫТЬ СИЛЬНОЙ! Тьма внутри неё отозвалась мгновенно. Правая рука вспыхнула тёмно-бордовым светом, чешуя проступила на коже, когти удлинились, мышцы взбугрились. Но Мира не остановилась. Этого было мало. Ей было мало одной трансформированной руки. — Я хочу больше! — закричала она, чувствуя, как слезы смешиваются с потом на её щеках. — Я хочу всю силу! Дай мне всё! Прямо сейчас! Демон внутри неё зарычал. Он чувствовал её отчаяние, её ярость, её готовность принять его. Тьма вырвалась из груди Миры, окутывая её тело фиолетовым сиянием. Боль пронзила позвоночник — там, между лопаток, кожа начала натягиваться, разрываться, и из неё, словно из кокона, показались маленькие, ещё слабые, но уже настоящие демонические крылья. Кожа Миры покрылась частичной чешуёй, глаза засветились багровым, а на лбу проступили едва заметные рожки. Она чувствовала, как мана бурлит в её венах, как мышцы наполняются чудовищной силой. Но тело её было ещё слишком юным — ей было всего двенадцать лет, и эта форма была для неё непосильной ношей. На мгновение её охватил первобытный ужас: «Если я впущу его до конца, я стану чудовищем? Из-за этого нас гнали?» Но взгляд наткнулся на воспоминание о бледном лице Лексуса в бинтах. «Пусть! Пусть я буду чудовищем! Пусть меня ненавидят! Но если это чудовище сможет защитить мою семью и Лексуса — я стану им!» — Держись... — прохрипела Мира, шатаясь. — Я... я не отступлю... Она рванулась вперёд и наотмашь ударила демонической рукой по старому дубу. Толстый ствол с громким треском разлетелся в щепки, деревья вокруг содрогнулись от ударной волны. Мира закричала — от боли, от восторга, от освобождения. Сила была в ней. Она всегда была в ней. Лексус был прав — она не была чудовищем. Она была магом. И теперь она знала: в следующий раз, когда враг поднимет руку на её друзей, она встретит его во всеоружии. Мира упала на колени, тяжело дыша. Демонические крылья исчезли, чешуя втянулась под кожу, и она снова стала обычной девочкой — бледной, заплаканной, но с горящими решимостью глазами. — Я сделао это, — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. — Я стану сильной. Я защищу их. Всех. Я клянусь.

POV Каны

Кана стояла на тренировочной поляне за городом, сжимая в руках колоду карт. Пальцы её были исцарапаны, костяшки сбиты, а одежда пропиталась потом. Она тренировалась уже три часа, и каждая минута давалась с трудом. «Если я хочу помочь Лексусу, мои карты должны летать быстрее молнии, — думала она, вытирая лоб рукавом. — Он двигается со скоростью молнии. Я не могу тянуться за ним. Я должна быть на шаг впереди. Должна предвидеть его движения, прикрывать его спину, пока он атакует». Кана вытащила карту с изображением камня и с силой метнула её в мишень. Карта врезалась в дерево, но камень, который должен был материализоваться, появился с задержкой — слишком медленно, слишком неэффективно. — Нет! — крикнула Кана, сжимая кулаки. — Слишком медленно! Он бы увернулся от такого удара! Я должна быстрее! Она вытащила следующую карту — «Железная наковальня». Сконцентрировалась, вливая в неё ману, и швырнула в мишень. На этот раз объект появился чуть быстрее, но всё равно недостаточно. Карта сгорела от перегрузки, оставляя на пальцах Каны новые ожоги. — Чёрт... — прошипела она, сдувая дым с пальцев. — Что я делаю не так? Лексус говорил, что магия — это не просто сила, это контроль. Я слишком много вкладываю в призыв. Нужно действовать тоньше. Она закрыла глаза, вспоминая его слова: «Представь, что воздух между твоими пальцами и объектом становится плотным, как кисель. Управляй давлением, а не силой». Кана глубоко вздохнула и попробовала снова. На этот раз карта «Каменный валун» активировалась почти мгновенно. Тяжёлый камень материализовался в воздухе, и Кана, не теряя времени, ударила по нему ногой, отправляя в мишень. Мишень разлетелась в щепки. Кана замерла, тяжело дыша, и на её лице расплылась торжествующая улыбка. — Да! — выкрикнула она, подпрыгнув от радости. — Я сделала это! Я смогла! Но радость длилась недолго. Кана устало опустилась на землю, чувствуя, как мана иссякает. Она сидела на коленях, глядя на обгоревшие карты в руке, и вдруг в её голове промелькнула мысль, которая показалась ей безумной. «А что, если... переносить не объект к себе, а себя к объекту? Что, если связать две точки пространства карманным переходом?» Она вспомнила, как Лексус однажды рассказывал ей о физике пространства — о том, как молния ищет путь наименьшего сопротивления, проходя сквозь материю. «Молния не ломает преграды, — говорил он тогда. — Она находит путь через них. Она течёт, как вода. Пространство тоже можно обмануть — сложить, как лист бумаги, чтобы две его точки встретились». Кана задумалась. А что, если она может сделать то же самое с картами? Если она сможет связать две точки пространства, то сможет перемещаться мгновенно. Как Лексус. Как молния. Она вытащила пустую карту и посмотрела на неё. Затем, поколебавшись, прикусила палец до крови и провела по краю карты, оставляя алый след. Смешав кровь с магической пылью, которая всегда лежала у неё в кармане, она начала чертить руну — сложный узор, в котором переплетались линии пространства и времени. — Пожалуйста... — прошептала она, вливая в карту последние остатки маны. — Пожалуйста, сработай... Карта вспыхнула ярким фиолетовым светом, ослепив Кану. А затем — резкий, болезненный рывок, будто её тело протиснули сквозь игольное ушко. Мир вокруг неё смазался, и через мгновение она уже стояла на три метра вперёд, там, где секунду назад была пустота. Магический откат ударил мгновенно. Воздух вокруг зазвенел, а фиолетовая карта в её руке пошла глубокими трещинами и прямо на глазах рассыпалась в пепел. Кана обернулась, глядя на то место, где только что стояла. Её сердце колотилось как бешеное. На лбу выступил холодный пот, а руки затряслись от истощения каналов, но она сделала это. Она переместилась в пространстве. — Я... я сделала это, — прошептала она, падая на колени от изнеможения. — Я смогла. Это... это невероятно. Она улыбалась сквозь слёзы усталости и восторга. Карта Переноса. Её собственное изобретение. Техника была сырой, сжигала карты и требовала слишком много сил, но начало было положено. Она стала на шаг ближе к своей цели. Она сможет быть рядом, когда Лексус будет в опасности. Миражанна и Кана встретились у дверей лазарета почти одновременно. Обе были измотаны, исцарапаны, обе дышали тяжело. Мира опустила глаза и увидела обожжённые пальцы Каны. Кана заметила разорванную рубашку Миры, сквозь прорехи которой виднелась свежая, только что заживающая чешуя. — Ты тоже... — начала Мира. — Ты тоже, — закончила Кана, и на её губах появилась усталая, но довольная улыбка. Они помолчали, глядя друг на друга. Их разделяла тишина лазарета, но между ними больше не было неловкости или страха. Они обе знали, что произошло сегодня. Обе прошли через свой личный ад и вышли из него сильнее. — Я... я больше не буду прятаться, — тихо сказала Мира. — Я видела, как он падает. Видела, как он умирает за нас. Я больше не позволю этому случиться. Я буду защищать его. Как он защитил меня. — И я, — ответила Кана, сжимая в кулаке остатки магической пыли. — Я должна быть рядом с ним. Должна прикрывать его спину. Он всегда был для меня опорой. Теперь моя очередь. Они вошли в лазарет вместе. Лексус лежал на койке, его глаза были закрыты, дыхание слабое. Но он всё ещё дышал. Мира и Кана сели по обе стороны от его кровати, взяв его за руки. Пальцы Лексуса дрогнули. Он открыл глаза. Усталые, но живые золотые глаза. Он посмотрел на Миру, затем на Кану, и его губы слабо дрогнули в улыбке. Драконий слух и обоняние уловили знакомые, но изменившиеся маркеры: густой запах обгоревших карт, крупицы магической пыли и едкую, острую демоническую серу. Его магия чувствовала, как изменилась мана его подруг — она стала плотнее, сильнее, увереннее. — Вы... тренировались, — прохрипел он, и его голос был едва слышен. — Заткнись, — мягко сказала Кана, сжимая его ладонь, — и отдыхай. Мы теперь рядом. Мы не дадим тебе умерет — Никогда, — добавила Мира, и в её голосе прозвучала сталь, которой раньше не было. Лексус улыбнулся шире. Он смотрел на них — на двух девочек, которые ещё недавно были напуганными, сломленными детьми. А теперь они сидели рядом с ним, и их глаза горели решимостью. Канон менялся. И он менялся в правильную сторону. — Хорошо, — прошептал Лексус, закрывая глаза. — Тогда я... посплю немного. А вы... вы пока подежурите рядом. — Мы будем здесь, — в один голос ответили Мира и Кана. Снаружи, за окном лазарета, заходящее солнце окрашивало небо в золотисто-алый цвет. Где-то в лесу слышался шум ветра, а в главном зале гильдии снова начинал нарастать привычный шум. «Хвост Феи» возвращался к жизни. И в этой жизни, с каждым днём, происходило всё больше перемен. Лексус Дреяр, Громовой Убийца Драконов, Бог Молний из другого мира, изменял судьбы тех, кто был рядом с ним. И теперь рядом с ним были те, кто готов был изменить свои судьбы ради него. Продолжения следует…