Гром, что принесет надежду

Глава 14. Тактика отчаяния

Южный выход лабиринта встретил их мягким, сероватым светом, просачивающимся сквозь многочисленные трещины в каменном своде. Воздух здесь был сухим и тёплым, пахло старой пылью и — неожиданно — травяным чаем с мёдом. Где-то вдалеке слышался мерный звон капель, падающих со сталактитов, создавая успокаивающую, почти гипнотическую мелодию. Макаров сидел на плоском валуне, скрестив ноги, и неторопливо потягивал из глиняной кружки, расписанной затейливым узором. Рядом с ним дымилась небольшая жаровня, на которой грелся закопчённый чайник, источающий аромат лесных трав. Старый мастер выглядел абсолютно расслабленным, будто пришёл на пикник, а не на экзамен. Его клетчатый плащ был аккуратно сложен рядом, а на коленях лежала раскрытая книга — он явно коротал время за чтением. Стена туннеля за спиной трио взорвалась фонтаном каменных осколков. Грохот разнёсся по залу эхом, заставляя содрогнуться сталактиты на потолке. Макао, Мира и Кана вывалились наружу, тяжело дыша, покрытые пылью, потом и мелкими ссадинами. Мира всё ещё держала трансформированную руку, на которой пульсировали багровые прожилки, а на лбу выступили капельки пота. Макао опирался на колено, пытаясь отдышаться — его фиолетовое пламя почти погасло, оставляя лишь слабые искорки на кончиках пальцев. Кана, бледная как полотно, судорожно сжимала колоду, и её пальцы мелко дрожали от перенапряжения. Макаров медленно опустил кружку на камень. Его глаза, старые и мудрые, но острые как лезвие, пробежали по их измученным лицам. Он заметил, как тяжело дышит Мира, как дрожат руки Каны, как Макао едва держится на ногах. Но больше всего его внимание привлёк пролом в стене — идеально круглое отверстие, пробитое совместным ударом демонической силы и фиолетового пламени. — Ну и ну... — голос мастера был обманчиво спокоен, но в нём прорезались жёсткие, стальные нотки. Он медленно поднялся с валуна, и в этом простом движении чувствовалась такая мощь, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее, тяжелее. — Разрушить барьеры лабиринта и прийти толпой? Экзамен на S-класс — это индивидуальное испытание. Я отчётливо говорил об этом в самом начале. Ну и чья это была гениальная идея? Он спустился с камня и неторопливо, но с хищной грацией шагнул вперёд. Его руки скрестились на груди, и даже без боевой трансформации от него исходило давление, от которого у Каны подкосились колени. Мана Макарова, древняя и могущественная, заструилась в воздухе, заставляя мелкие камешки подпрыгивать и дрожать в такт его сердцебиению. Мира шагнула вперёд, заслоняя собой подругу. Её демоническая рука всё ещё пульсировала, но голос звучал твёрдо, почти вызывающе: — Обстоятельства изменились, Мастер. Мы просто оптимизировали процесс. Лабиринт был слишком сложен для одиночного прохождения, и мы решили, что командная работа — это тоже проявление силы. Лексус научил нас, что вместе мы сильнее. Макаров приподнял бровь. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение, но голос остался суровым, как наждачная бумага: — Командная работа, значит? А ты не думаешь, что в реальном бою у тебя не всегда будет команда? Что однажды ты останешься одна против целой армии, и никто не придёт тебе на помощь? Что, если твои друзья погибнут, и ты останешься одна смотреть в глаза смерти? Мира открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она вспомнила тот день в амбаре, когда была одна против целой деревни. Она вспомнила страх, который парализовал её. И она поняла, что Макаров прав — она не всегда будет в безопасности. — Нет, — продолжил Макаров, и его голос стал ещё жёстче. — Ты не думаешь. Вы все не думаете. Вы просто решили, что правила можно нарушать, потому что вам так удобно. — Он перевёл взгляд на Кану, стоящую позади. — И ты, Альберона. Мой внук говорил, что ты умнее всех. Неужели ты не поняла, что этот экзамен — не про поиск лазеек? Не про то, как обойти систему? Кана подняла голову, и в её влажных от усталости, но не сломленных глазах вспыхнула искра вызова. Она сжала колоду так, что костяшки побелели, и сделала шаг вперёд, становясь рядом с Мирой: — Я поняла, Мастер. Я поняла, что этот экзамен — про то, чтобы выжить. И если я могу выжить, используя свой ум, а не только силу — значит, я достойна S-ранга. Лексус научил меня, что иногда нужно думать не как маг, а как стратег. Что победа — это не всегда грубая сила. Макаров замер. Его взгляд стал тяжёлым, почти пронизывающим. Он посмотрел на Кану так, будто видел её впервые — не как девчонку с картами, а как мага, который готова бороться до конца. В тишине зала слышно было только тяжёлое дыхание троицы и мерный звон капель где-то вдалеке. А затем, после долгой паузы, его лицо расслабилось, и на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Хорошо, — сказал он, и его голос стал спокойнее, но не менее твёрдым. — Ты сказала достаточно. Если ты так уверена в своей правоте — докажи это в бою. Прямо сейчас. Все трое против меня. Макао, который до этого стоял молча и восстанавливал дыхание, выпрямился и усмехнулся, хотя в его усмешке слышалась горечь: — Мастер, ты серьёзно? Трое против Богоизбранного мага? Это даже не смешно. Ты в одиночку можешь разнести половину гильдии. — Именно, — ответил Макаров, и его мана начала подниматься, заполняя собой всё пространство. Воздух задрожал, загудел, и старый мастер, казалось, вырос на целую голову. Его глаза засветились золотым светом, а по телу пробежали искры древней магии. — Поэтому я даю вам один шанс. Если вы сможете хотя бы коснуться меня — я пропущу всех троих. Если нет — вы провалили экзамен. Покажите мне, на что вы способны. Я даю вам ровно пять минут. Мира рванула первой — без колебаний, без страха. За месяцы тренировок она научилась доверять своему телу, своей магии, своему демону. Её правая рука покрылась плотной чешуёй Сатанинской Души, когти удлинились, мышцы взбугрились. За спиной распахнулись тёмные, кожистые крылья, а в глазах зажглись багровые огни. В воздухе запахло серой и озоном. — Демонический Рывок! — крикнула она, и её тело превратилось в тёмную молнию. Она метнулась вперёд со скоростью, которой не было у неё ещё месяц назад, оставляя за собой шлейф багровой энергии. Её когти, заточенные как бритвы, нацелились прямо в грудь Макарова. Макаров даже не шелохнулся. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за её приближением с лёгкой, почти скучающей улыбкой. Когда демонические когти Миры должны были вонзиться в его плоть, он просто поднял левую руку — и вся атака рассыпалась в пустоту, словно наткнулась на невидимую стену. — Слишком прямолинейно, Миражанна, — сказал он спокойно. — Ты полагаешься на грубую силу и скорость. Но твоя скорость против меня — как детский лепет. Его ладонь сомкнулась на запястье Миры, и она почувствовала, как её мана начинает утекать. Магия Богоизбранного не только разрушала, но и мгновенно подавляла чужие потоки. Он легонько оттолкнул её, и Мира кубарем покатилась по каменному полу. Пока Макаров отвлекался на Миру, Кана решила реализовать их первый, самый очевидный план. Их целью было не победить, а просто коснуться мастера. Выхватив из колоды редкую пространственную Карту Телепортации, Кана метнулась с фланга. Если бы ей удалось активировать карту на теле Макарова, его бы просто унесло в другой конец лабиринта, открывая им проход. — Макао, отвлеки! — крикнула она. Конболт тут же вскинул руки: — Огненный Дождь! — сотни фиолетовых копий полетели в мастера. Макаров лишь щёлкнул пальцами, мгновенно развеяв фиолетовый огонь без следа. Но в эту же секунду Кана, подгадав момент, прыгнула вперед, выставляя светящуюся Карту Телепортации прямо к его плечу. Оставался миллиметр. — Наивно, девочка, — раздался сухой голос. Макаров даже не обернулся. Плотность его золотой маны вокруг тела была настолько чудовищной, что пространственное заклинание Каны просто «схлопнулось», не сумев пробить его барьер. Карту в её пальцах разорвало от обратной отдачи маны. Кану отбросило назад. — Ты слишком много думаешь о мощи, Конболт, — сказал Макаров, за долю секунды оказавшись рядом с Макао и жестко припечатав его ладонью в стену. Макао медленно сполз на пол, его пламя окончательно погасло. — А твои пространственные фокусы, Кана, не сработают против того, кто держит под контролем каждый сантиметр этого зала. Телепортировать меня не выйдет. Кана стояла в стороне, тяжело дыша. Макаров был слишком быстрым. Их план с телепортацией провалился в первые же две минуты боя. «Но я знала, что так может быть, — подумала Кана, и в её глазах зажглась холодная, расчётливая решимость. — Я готовилась к худшему. Лексус учил меня: если враг слишком силен, заставь его смотреть туда, куда тебе нужно. Нам нужен план Б». Она вытащила веер карт и швырнула их в воздух. — Карты Ветра! — крикнула она, создавая слепящую завесу из пыли. — Мира, Макао! Сейчас! Мне нужно время! Мира и Макао, превозмогая боль, поднялись. Они поняли всё без слов. Они стали живым щитом. Мира активировала «Сатанинское Сокрушение», выплескивая всю темную энергию, а Макао выжег остатки резерва на фиолетовый барьер, сдерживая мастера. Макаров был вынужден остановиться, принимая эти отчаянные удары на себя и методично сокрушая их одного за другим. В это время Кана начала действовать как безумный спамер. Она безостановочно швыряла карты. Десятки, сотни — они хаотично разлетались по всей арене, покрывая пол и стены плотным, светящимся ковром. Красные, синие, зеленые... Макаров, отбиваясь от Миры и Макао, лишь хмурился, наблюдая за этим карточным хаосом. — Ты думаешь, что сможешь запутать меня иллюзиями или обманками, девочка? Твои карты — лишь пустая бумага, они не отвлекут моего внимания от вас. Кана улыбнулась — слабо, но с вызовом: — Знаю. Поэтому это не иллюзии. Мира и Макао окончательно пали. Полностью обессиленные, они лежали на камнях. Время их экзамена истекало. К моменту, когда туннель Лексуса и Гилдартса соединился с этой ареной, всё поле боя уже напоминало безумное светящееся казино — сотни карт усеивали каждый метр гранита вокруг Мастера. Макаров стоял в центре поля. Его одежда была слегка помятой от ударов Миры, но он выглядел монументально. — Всё кончено, Кана, — сказал он спокойно, почти отечески. Он сделал шаг вперёд, и карты под его ногами зашуршали. — Твой карточный фокус не сработал. Телепортировать меня не вышло, а твои друзья побиты. Победа за мной. Кана едва держалась на ногах. В груди саднило, мана была на абсолютном нуле. Она вспомнила уроки Лексуса: «Молния не бьёт в цель наобум — она находит путь наименьшего сопротивления. Создай условия, где у врага не будет выбора». — Вы правы, Мастер, — тихо сказала она. — Карта телепортации действительно была лишь блефом. Чтобы вы следили за моими руками... и не додумались посмотреть под ноги. Макаров замер. Он опустил глаза и увидел, что все карты вокруг него — сотни карт-обманок, которые он посчитал пустой паникой — синхронно налились бешеной, дикой энергией. Это были не иллюзии. Это были накопительные стихийные мины. Кана собирала свою ману по каплям весь бой и вливала её в пол. Она намеренно заставила его стоять в самом центре этой геометрической ловушки. Кана сложила пальцы в замок, держа последнюю, активационную карту. На её лице, покрытом грязью, играла торжествующая улыбка: — Все эти карты — это огонь, вода, молния и земля. Активация! Мир взорвался. Сотни карт детонировали одновременно. Стихии смешались в один колоссальный, ослепительный столб чистой сырой энергии, который с оглушительным ревом ударил снизу вверх, полностью поглотив Макарова. Отзвук этого страшного взрыва долетел до соседних пещер. Кана обессиленно рухнула на колени. Слёзы покатились по её щекам. Взрыв стих. Дым начал медленно рассеиваться. Макаров стоял. Он остался на ногах. Его одежда обгорела, плащ превратился в лохмотья, на лице и руках были свежие ссадины и копоть. Атака Каны нанесла Богоизбранному реальный, видимый урон, чего никто не ожидал. Его глаза горели золотым светом, но на губах играла гордая улыбка. Кана почувствовала, как сердце рухнуло вниз. — Я... я провалилась... — прошептала она. Макаров медленно подошёл к ней и тяжело, но тепло положил руку ей на голову: — Ты не провалилась, девочка. Ты показала мне то, чего я не видел десятилетиями. Твой план был безупречен. Ты заставила меня поверить в свою победу, чтобы заманить в капкан. Если бы я был обычным магом, меня бы разорвало на куски. Это чистая сила S-ранга. Поздравляю, Кана Альберона. Ты прошла. Кана подняла на него глаза, полные слез радости и неверия. Макаров повернулся к Мире и Макао, которые с трудом приподнялись, опираясь друг на друга. — Вы тоже показали себя достойно. Но условием было коснуться меня. Кана сделала это своей магией. Вы же в этот момент уже лежали без сил, полностью переложив ответственность на её плечи. Настоящий маг S-класса не может позволить себе быть обузой в финальный момент. Командный дух — это прекрасно, но для высшего ранга вам не хватило личной автономии. Вы не прошли. Макао тяжело вздохнул, но улыбнулся: — Мы знали, Мастер. Мы просто хотели помочь ей. Она заслужила. В этот момент из северного туннеля на разгромленную арену наконец вышли Гилдартс и Лексус. Они замерли, оценивая масштаб карточного погрома и обгоревший вид Мастера. Лексус посмотрел на Кану, на её дрожащие руки, и на его лице появилась гордая, уверенная улыбка попаданца, который знал, что его уроки не прошли даром. — Похоже, вам пришлось нелегко, — громко сказал Лексус. — Но вы справились. Гилдартс хмыкнул, оглядывая черные следы от взрыва стихий: — Старик, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку. Это что, твоих рук дело, мелкая? — он с уважением посмотрел на Кану. Макаров усмехнулся, отряхивая обгоревшую бороду: — Не моих. Её. Эта девчонка только что превратила мой экзамен в карточное казино и знатно подпалила мне шкуру. Я не ожидал от неё такой тактики. Это было... чертовски впечатляюще. Лексус подошел к Кане и протянул руку, помогая ей подняться на ноги. — Я знал, что ты сможешь, — тихо шепнул он ей. — Ты всегда была сильнее, чем думала. Кана крепко сжала его ладонь, чувствуя, как внутри неё навсегда исчезает страх перед прошлым: — Спасибо, Лексус. За всё. Они стояли вместе на разгромленной арене, под взглядами двух сильнейших магов гильдии. Кана Альберона больше не была трусливой девочкой, прячущейся по углам. Отныне она — легитимный маг S-класса «Хвоста Феи». Продолжение следует...