База крепких отношений

      — Ты такой странный, Феликс, не только весь зажатый, но и не учишься на своём горьком опыте. Не побоялся и притащился в квартиру к парню на свидание… Снова.              Феликс немного потерял дар речи. Столкнувшись с идеальным лицом Хёнджина без единого слоя косметики. Тот был в простой поношенной белой футболке с надписью «Махагрид», в серых спортивных штанах и с хвостиком, а на чёлке розовая заколка.              Всё же в гостях у Минхо тот не выглядел таким расслабленным, как дома. Ликси подозревал, что из-за неосознанной конкуренции с Джисоном даже в образе, ведь тот тоже, когда у них гостил конкурент, не носил никаких арбузных потрёпанных трусов и из своей комнаты выходил в ослепительном образе. Собственно, как и Хёнджин, не снимал, а только подправлял свой макияж в течение времени, которое они вынужденно проводили вместе. Пока Феликс удивлялся придурковатости этих айдолов, Минхо с них обоих явно веселился и даже не ругался. Хотя в обычные дни следил, чтобы Джисон ложился спать с чистым лицом и дома не стеснялся носить удобную домашнюю одежду.              Если бы Феликс уже не был по уши очарован в первую встречу, он бы второй раз почувствовал это. Хёнджин был такой домашний и уютный, захотелось обнять и прижаться к нему. Ещё и пах не дорогой туалетной водой, а фруктовой смесью шампуня и геля для душа.              — Мы встречаемся! — очнувшись, пробормотал Ликси.              Ему действительно было некомфортно в квартире айдола, но это, походу, единственное приватное место без опекающего брата. Как вообще люди умудряются уединяться без своей жилплощади? Не то чтобы Феликсу было неудобно на глазах у Минхо что-то такое романтичное вытворять с Хёнджином, но он переживал за нервы того. Странно, что айдол ещё, можно сказать, пошёл навстречу и выделил своё личное время в расписании. Поэтому у Феликса не было выбора, про предыдущий раз он отлично помнил, ведь другие не давали забыть провальное свидание бесконечными шутками в его адрес.              Хёнджин вздохнул.              — И какая это база?              — До поцелуев, всё ещё первая, дай пройти!              — Мы будем просто смотреть кино? — смирился Хёнджин, пропуская Феликса в просторную гостиную.              — Да. Потому что в кинотеатр тебе нельзя, а двум парням в принципе странно что-то такое…              — Какое?..              — Романтичное смотреть.              — Ещё и романтичное?              Из Хёнджина, конечно, хозяин не очень, тот развалился на диване перед телевизором, и похлопал рядом замершему и сомневающемуся Феликсу.              — Мне Джисон посоветовал, — Ликси решился и уселся рядом почти с растёкшимся по дивану айдолом. Непривычно без брата и его парня. Они раньше столько раз оставались наедине, что Феликс и сам не понимал, почему так занервничал. Хёнджин ворчливо вручил ему пульт.              — Ещё и Джисон!              — Ты такой вредный. Неси поп-корн, чего развалился, — пихнул айдола Ликси, беря себя в руки. Это просто дурацкий Хёнджин, от которого дико бьётся его сердце, они уже и спали вместе, и постоянно трогали друг друга. И вообще, аура Минхо не даст Хёнджину накосячить. — Надеюсь, ты приготовил ужин.              — Ужин после первой базы? — усмехнулся айдол, но всё же поднялся и направился к кухне. — Когда на ночь останешься, принесу кофе в постель.              — Это будет четвёртая! — на всякий случай напомнил Феликс.              — Я закажу доставку, — донеслось в ответ.              — Я не ем слишком острое! — снова прокричал Ликси.              — Отлично, а я баклажаны. Но кого это ебёт? — даже по тону голоса, Феликс догадался и представил, как Хёнджин закатывает глаза.              — Почему кино? — вручив тарелку, буркнул вернувшийся айдол. — После свидания с гонками, кажется унылым.              — Потому что можно просто молчать!              — Пиздец, я не хочу с тобой встречаться!              — Я с тобой тоже!              — Мило, — Хёнджин плюхнулся к нему вплотную и странно посмотрел. — Так когда можно будет поцеловать?..              — Ты можешь выбрать романтичный момент?..              — Что?..              Судя по высоко поднятым бровям Хёнджина, тот понятия не имел о подходящих романтичных моментах, как в кино.              — Ничего, забудь.              Феликс решил сразу сорвать этот пластырь, в конце концов, понятно зачем парочки «смотрят кино» или «едят рамен» на свиданиях, чего ждать. Он и так… Заждался. До третьей базы можно и не дойти с такой скоростью.              — Если ты будешь так на меня смотреть… — напряжённо брякнул наклонившийся над ним Хёнджин.              — Ладно, не хочу первый поцелуй на втором свидании, в следующий раз, — легко отпихнул его снова немного запаниковавший Ликси. Он сам найдёт подходящий момент и поцелует.              Айдол закатил глаза.              — Может, тебе не надо было нависать надо мной, я испугался, — пробормотал Феликс.              — Да ладно! Отшил, а я ещё виноват, — фыркнул Хёнджин, но, кажется, совершенно не расстроенный или разозлённый, как Сынмин. Фу, нафиг эти сравнения и мысли.              — Боюсь поцеловать мужчину. Для меня это как преодолеть себя, понимаешь?              Может быть они посмотрят фильм, расслабятся, пообнимаются и Феликсу чего-нибудь захочется. Пока страх нарушить внутренние установки побороть не удавалось, даже ради самого красивого парня на свете.              — Нет.              — Ну, я и не ждал!              Хёнджин снова вздохнул и включил фильм.              — Ты ослепнешь, если ещё раз закатишь глаза!              Фильм был и правда невероятно слезливым и романтично слащавым, совершенно неправдоподобным и откровенно кринжовым. Зато изобиловал плохо снятыми постельными сценами, на которые Феликс закрывал глаза, не знал, куда себя девать, и определённо не возбуждался для поцелуев. Джисон опять над Хёнджином через него прикололся, а вечно страдающий от этого, как и его брат, Ликси, осознал всё слишком поздно. Но терять лицо не собирался и сделал замечание.              — Мы договорились молчать. Почему ты вечно лапал меня и не стеснялся, а тут нервничаешь? — поинтересовался Хёнджин, который забавлялся и во время фильма пытался поймать в свои объятия внезапно активно мигрирующего по дивану Феликса.              — Понятия не имею, — буркнул Ликси «и почему моё сердце так сильно бьётся и кажется, что романтичный момент не так и важен».              Но айдолу всё же удалось поймать и прижать к себе. Ликси немного поёрзал, в очередной раз проклял своё слабое романтичное сердце и, немного удобнее устраиваясь, замер.              Феликсу снилось, что его целуют мягкие губы нежно и сладко, глаза открывать не хотелось, наоборот, притянуть к себе поближе…              — Хёнджин?! Какого чёрта ты творишь!              Но айдол, очевидно, подло подкравшийся к заснувшему во время кино Ликси, даже не изобразил раскаяния, что без разрешения целовал спящего человека.              — Ты же трусил, вот я…              — Чё совсем что ли?              Феликсу было обидно до слёз, как же он ошибался.              — Да ладно тебе! — неожиданно громко психанул Хёнджин. — Что за драма на пустом месте? Я ж тебя не трахнул! Думаешь, твоя принципиальность и занудность – это сексуально? Я и так, считай делаю одолжение и ничего с этого не поимею. У меня нет времени, чтобы терпеть твои заскоки!              — Ты же согласился подождать!              — Я понятия не имел, что ты будешь психовать из-за банального чмока! А когда увидишь мой член в обморок плюхнешься?              — Я же не из-за поцелуя… Ты не знаешь, что такое личные границы!              Больше Феликс не нашёл слов, хорошо, что этап — ошибочно прятаться в туалет и плакать — он преодолел, тоже опыт. Никто не спасёт его от самого себя. Поэтому, не обращая внимания на сердившегося и сложившего руки на груди Хёнджина, проскочил мимо него из квартиры на свежий воздух. Но плакать в такси оказалось тоже стрёмно, а не красиво, как обычно описывают в фильмах. И водитель постоянно на него недобро косился.              

***

             — Я просто идиот, Минхо! Это моё наказание за глупость. Я же собирался прожить свою жизнь без неправильных отношений, раз таким уродился, так какого хера я изменил всем установкам и погнался за этим дерьмом?              — Что он, блядь, сделал?!              Дома оказался любящий брат, и заплаканный Феликс без раздумий упал в его объятия с порога.              — Поцеловал меня спящего, а потом ещё наорал, что я его заебал со своими заскоками…              Ликси стало стыдно, как только его слова покинули рот, он пожалел об этом. Думал, что Минхо рассмеётся или нахмурится в недоумении, ведь это банальный глупый первый поцелуй. Но Минхо разозлился ещё больше.              — Сделал что?.. Вот же гондон!              — Ага, — Феликсу стало легче дышать, может, Минхо его не понимал, он и сам себя не понимал, но поддерживал. — Как мне пришло в голову, что я смогу довериться такому человеку? Ты был во всём прав. Я лишь раздражаю его. Думал, ему всё равно на мою невинность… Думал, у нас есть договорённости. Думал, может хоть немного ему симпатичен. Но он просто хочет побыстрее избавиться от меня. Мне так больно. Мне надо скорее прекращать это всё, не буду я ломаться, подстраиваясь под отношения, вернусь в свою привычную жизнь.              — Ликси!               — Но я очень надеюсь, что вы с Джисоном останетесь в ней. По крайней мере, я нашёл друзей.              — Феликс, я думаю, на тебя повлияла вечеринка. То есть то, что ты увидел, немного оттолкнуло, но вызвало интерес, потом ещё Хёнджин… Но ты прав. Вернись к своим наивным мечтам.              — Ты ведь это говоришь не потому, что, ну, так проще будет всем, если я снова превращусь в добрую бесполую фею?              — Нет, конечно, нет, Ликси. Я люблю тебя и желаю счастья, мне очень хочется, чтобы о тебе заботились в отношениях. Но может просто ещё не время? За пару месяцев твой мир, мягко говоря, перевернулся, столько знакомств, открытий, новых отношений… Ты имеешь право взять небольшую паузу и переосмыслить всё. Принимать решения более взвешенно. Что касается… Хёнджина? Мне, как и тебе, хочется его оправдать даже сейчас. В смысле, многие пары ссорятся, устанавливая границы. Особенно, в начале пути.              — И вы с Джисоном?..              — Конечно, он очень старался, а я был терпелив. Возможно, мы больше говорили, друг с другом, чем ругались. Но этап притирки тоже не прошёл мимо нас.              Феликс вздохнул, немного успокоился в объятиях брата, хотя бы перестал всхлипывать. Минхо осторожно гладил его по голове и периодически целовал в макушку.              — Я психанул, он отреагировал… Думаешь, это просто банальная ссора?..              — Я не хочу давать тебе надежду, ладно? Ведь моя постоянно ломается о поступки Хёнджина. Может быть, мы с тобой очень лояльны и пытаемся его бесконечно выгораживать. Подумай об этом с разных сторон. Хочешь ли ты поговорить с ним и возможно продолжать? Чтобы там ни было. Или действительно, забить хуй и вернуться в свой мир ещё ненадолго? В любом случае, у тебя есть мы с Джисоном, ты больше не один. И пусть это наивно прозвучит, но любовь стоит того, чтобы её немножко подождать.              — Или бороться за неё? — тихо шепнул Феликс.              — Ох, детка, как же ты вляпался. — пробормотал в ответ Минхо.              — Понравилось целоваться с ним?.. — в гостиной появился Джисон.              — Хани!              — Прости-прости, просто интересно! Я пропустил часть ваших разговоров, пока переодевался после работы. Вдруг вы этот момент ещё не обсуждали.              — Ты просто невыносим, у нас тут драма вообще-то! — хмыкнул Минхо, но порадовался, что Феликс немного оживился, пусть и покраснел.              — Понравилось, я, ну, не против, просто растерялся, а он…              — Разорался, потому что гондон! Кстати, меня никогда Минхо не целовал спящего, может нам стоит исследовать кинк на сомнофилию? Кажется, полезно с нашим графиком!              Феликс сильнее покраснел и спрятал своё лицо в ладошки.              — Мы можем не упоминать в разговорах ваши возможные кинки?..              — Нет, точно не наше, ты разве не помнишь, как однажды чуть не вырубился прямо в процессе на моём…              — Фу, точно, не наше, вспомнил, — поморщился Джисон и пояснил Феликсу их странную игру в КНБ по вечерам, — так появилось наше правило, на степень определения заёбанности перед сном, дабы избежать подобных инцидентов. Но просыпаться от поцелуев я точно не против.              — Если почистишь зубы и снова заснёшь, так и быть, чмокну тебя с утра, — закатил глаза Минхо, принимаясь за ужин.              — Ты такой зануда! Нет, чтобы согласиться романтично будить меня поцелуями, а не пинками.              — И меня не вздумай так разбудить своим утренним дыханием, если чудо произойдёт и встанешь первым.              — Видишь, Феликс, романтика ушла из наших отношений из-за брезгливости твоего брата, — драматично посетовал Джисон, но в противоречие себе, потянулся поцеловать Минхо. — Я тут уже двадцать минут, а ты меня не поцеловал! Зубы чистые!              Минхо усмехнулся в поцелуй и вручил Джисону нож, доску и баклажан.              — Займись делом, а!              

***

             Не то чтобы Феликс чего-то ждал от Хёнджина после их ссоры. Ведь он утешился объятиями брата и был доволен обсуждением, какой Хван гондон, с Джисоном. Но внутри у него мешались «послать всё нахрен» и «глупая надежда». Ну, они ж с Хёнджином только начали, не бывает сразу идеальный сложившийся паззл. Все притираются поначалу. Да и парочки же постоянно ссорятся, лишь одна деталь смущала, о которой он старался не думать — они не парочка.              Как оказалось, Ликси просто глупый маленький наивный дурачок, как и считают все вокруг. Поэтому ему всегда так больно разочаровываться. Может быть, он ждал банального уважения или извинений, ну, в общем, они с братом просто идиоты, которым по надежде в сердце постоянно больно бьют.              У Феликса не было выбора, кроме как утром приехать в компанию на занятие. Время уходило практически сквозь пальцы, неделя моды приближалась, а Ликси… Хреновый из него профессионал.              Минхо и Джисон активно его отговаривали, но ему надоело трусить. Ну поцеловали его, что такого… Похоже, он, как и брат, будет оправдывать Хёнджина вечно.              Но стоило приблизиться к гримёрке и увидеть Хёнджина, как его затошнило и почти вырвало. Ведь он слишком впечатлительный и чувствительный.              Айдол выглядел очень помятым, тот даже Феликса не заметил. Тёр виски́, стонал и ныл стилистам о своём плохом самочувствии. Но, разумеется, не от этого стало больно. Ярко-красный засос едва проглядывался под воротником футболки, но отпечатался на сетчатке глаза Феликса дикой болью в груди.              «Хёнджин ничего не обещал… не обещал… не обещал. Мы не пара. Ему плевать на меня и на выдуманные отношения», — словно мантру повторял Феликс в кабинке туалета, где по воле случая оказался… Не брат или его парень.              — Ликси?! Что?! — Сынмин присел рядом с плачущим парнем на колени.              — Я просто… Глупо так…              Но слёзы не останавливались.              — Ох, милый.              Сынмин неожиданно крепко прижал его к себе.              — Он же явно не стоит твоих слёз.              — Тогда почему мне так больно?              — Ну, мудаки сильно привлекают хороших мальчиков, а потом делают им больно, это же нормально.              Феликсу захотелось биться о стенку в туалете и истерически смеяться. Как же нелепо всё сложилось. Сынмин казалось, совсем не парился, тот помог подняться, умыться, вытер его лицо полотенцем и улыбнулся.              — Феликс, первый мудак — частый этап. Как бы ты не берёг себя от этого.              — Прости, что тогда так отреагировал и не помирился потом, — всхлипнул Ликси. Сынмин вздохнул и снова потянулся к нему с салфеткой.              — Да забей, это свидание, о котором я буду рассказывать внукам!              — Сынмин!              — Ну что? И в нашей компании все повеселись! — расхохотался тот.              — Серьёзно?!              — Да шучу я.              Феликс с благодарностью посмотрел на исполнителя баллад.              — Спасибо тебе!              — Пфф. Видишь, как хорошо я умею утешать невинных плачущих мальчиков по туалетам, а ты сбежал!              — Сынмин! — со вздохом улыбнулся Феликс и спросил, — вы не помирились?              — Нет.              — Почему? Прости, если лезу не в своё…              — Да я смирился. Пойдём угощу тебя кофе и поболтаем. Целовать не буду, обещаю, — подмигнул окончательно успокоившемуся Феликсу Сынмин.              Ликси решил всё же не лезть не в своё дело, а наслаждаться своим кофе и любоваться, как за соседним столиком Чан что-то вещает Чонину, а тот восхищённо пялится и всё записывает, не перебивая, рядом с никого не замечающими вокруг, сидит ухмыляющийся Джисон и… Уставившийся на их столик Чанбин. Правда, заметив взгляд Феликса на себе и бросив короткий на Сынмина, тот резко от них отвернулся. А парень, сидящий напротив него, неожиданно разоткровенничался.              — Чанбин не хочет и не умеет разговаривать. Когда вы ушли, мы просто снова переспали, и он довольный отвалился, считая, что мир у нас. Потом вот его опять поймали, выдвинули штраф, он взбесился, наорал, и… В качестве протеста, что у нас стабильные отношения — снова ходит на вечеринки. А я пока боюсь отпустить. Если мне нужно время, то ему, очевидно, нет.              — Ужасно.              — Эксклюзивный секс не ужасно, — рассмеялся Сынмин.              — Я о ситуации!              — Ну, я сам виноват. Мне Чанбин постоянно говорил, что максимум, который я с ним получу, это эксклюзивные отношения. Я сам влюбился, и не могу контролировать своё желание большего от него.              — Почему тогда ты так сильно расстроен? Люди не меняются.              — Наверное, от того, что мои фантазии разбиваются. Два года мы типа встречались, и я подумал, ну, подтолкнуть его как-то, ведь Чанбин упрямый баран. Надеюсь, ты не повторишь моих ошибок с Хёнджином.              — С Хёнджином… Думаю всё, потому что я не могу его не ревновать, что бы я себе не внушал, — горько признался не только Сынмину, но и себе Феликс. Может быть, ему стоит попробовать пообщаться с кем-то не из круга знакомых брата, окунуться в реальность, где его так сильно не опекают, может и получится преодолеть себя, там, где его чувства беречь не будут, он всё-таки взрослый уже. — Как тебе не мерзко Чанбина на вечеринки отпускать?              — Мерзко? Просто я стараюсь не думать, что он с кем-то там спит. Ведь формально у нас были эксклюзивные отношения в плане секса. Мы их не разорвали. Он взрослый человек, я не могу ему указывать, как жить.              — Зачем тогда они туда ходят? — вздохнул Феликс. — Особенно, если им есть, ну, с кем спать.              — Ну, расслабляются, может. Утешают себя, что крутые и независимые, что им побоку отношения. Самоутверждаются. Запреты компании игнорируют и тем самым чувствуют себя счастливыми, как маленькие дети, не пойманные на шалости. Алкоголь, гонки… Не знаю, меня не привлекает такое.              — Но мы же были на свидании? А ты говорил об эксклюзивности.              — Я иногда пытаюсь заставить его… Отреагировать? Может быть, даже не ревновать, а просто показать, что мне тоже больно.              — Да, я понимаю. Почему вот я не могу, ну, знаешь, тоже попробовать…              — Потому что это против нашей воли, чувства же, их нельзя контролировать, пусть глупые люди и стараются.              — Ты простил бы Чанбина?..              — Что? Нет, Ликси, я бы не простил. Пусть я и не могу его послать, когда он приползает обратно с глазами побитой собаки, но у меня есть лимит. Да и в принципе, наши отношения уже всё, закончились, мне осталось это принять и признать.              — Горько.              — Ага.              — Пожалуйста, не говори ничего Минхо.              — Он не дурак. Но я не скажу. Ого, Чанбин то реально взбешён ахаха, — ухмыльнулся Сынмин, заглянув в свой телефон, где, видимо, отражались сообщения от упомянутого парня, и послал воздушный поцелуй в адрес зло смотревшего на них Чанбина. Пойманный, тот снова быстро отвернулся от их столика. Феликсу хотелось бы заразиться дзеном от потрясающей выдержки Сынмина. Тот отложил телефон, не отвечая Чанбину, и снова улыбнулся вздохнувшему Ликси. Они ещё немного поболтали уже не о дурацких причиняющих им боль парнях, а обо всём на свете, нашли кучу общих интересов, и даже договорились встретиться вечером, чтобы приготовить, что-то вкусное, развеяться и успокоиться.              

***

             — Какого хера Минхо, где Феликс? Моё расписание не резиновое. Почему он опаздывает на урок? — несмотря на браваду, с которой Хёнджин пытался отчитывать Минхо, тот явно нервничал. Ведь менеджер не произнёс ни слова с тех пор как, спустя полчаса не состоявшегося урока, вошёл в гримерку и открыл телефон, даже не глядя на подопечного.              — Позвонил и отказался от общения с тобой, — буркнул Минхо, не поднимая головы от экрана.              — Какие мы нежные, — проворчал Хёнджин. — Ну и похер на него. Ты не нашёл замену?              — Не будет замены, Хёнджин.              — Это как?              Хёнджин недоумённо смотрел на нахмурившегося менеджера, оторвавшегося от телефона и крепко сжимающего зубы.              — А ты не охуел, Хёнджин, прийти в таком виде? И предъявлять ещё что-то мне?              — Банальное похмелье, мне станет легче! — несколько испуганно поморщился айдол. — Сам страдаю!              Минхо не повышал голос, но смотрел безумно разочарованно.              — Ты – мой менеджер, — совсем другим тоном попробовал Хёнджин. — Я прошу тебя найти замену, буду учить английский, как ты мечтал, просто не с… Феликсом.              — Ищи сам себе учителя, — фыркнул Минхо.              — Будешь мстить за своего нежного братика? — разозлился Хёнджин.              — Да.              — Да? Как непрофессионально.              — Забавно слышать такое от тебя. По идее это не моя проблема, — устало вздохнул Минхо, он отложил свой телефон и посмотрел на, честно говоря, выглядевшего очень измученным айдола. — Моё дело — вставить этот показ в твоё расписание. Но я не пойду с тобой нянькой. Возможно, английский тебе не понадобится, у тебя же свой язык, переговоришь как-нибудь на нём.              Минхо брезгливо намекающе бросил взгляд на злополучный засос на шее Хёнджина.              — Ты забываешься! — сквозь зубы выпалил айдол.              — Я не твой нянька, Хёнджин. И больше не твой… Друг. Я твой менеджер. У тебя через две недели Париж, потом Милан. Расписание готово, все встречи я подтвердил, билеты на самолет, отель, питание, кому надо улыбаться, кому нет, тоже составил. Я лечу с тобой, но на саму встречу пойти не могу. Хочешь подтянуть английский? У нас есть штатный препод, договаривайся с ним в свободное от работы время. Ибо английский ты должен был выучить ещё стажёром. Позорься там сам. Какое мне дело?              — Дело есть, раз такая длинная речь, думаешь, не справлюсь без тебя? Кем ты себя воображаешь? Героем? Спасителем? Мучеником? Терплю этого придурка столько лет и никакой благодарности?              — Так уволь меня, ты же не подписал…              — Подпишу! Тащи бумаги!              Хёнджин выглядел таким же шокированным своими словами, как и Минхо. Но менеджер не растерялся, достаточно быстро вышел из гримерки и осторожно прикрыл дверь.              

***

             — Ты проебался!              — Я знаю, — пробормотал Хёнджин. Пытаясь прийти в себя. Минхо не заставил себя долго ждать, притащил бумаги, и даже протянул ручку, смотрел так спокойно, как будто для него это ничего не значило. Айдол отвернулся, чтобы подписать, не дал… Бывшему другу заметить его трясущиеся не от похмелья руки.              — Зачем? — Чанбин, не стесняясь, развернул стул на колесиках Хёнджина к себе.              — Сам не знаю, — сдулся айдол, обхватывая голову руками. — Блядь, как хуево. Никогда ещё так сильно не было.              — Да и стилисты не особо помогли, — заметил Чанбин вглядываясь в чужие синяки под глазами, — Может, что-то лишнее?..              — Может. Нихуя не помню. Даже откуда это, — Хёнджин оттопырил края футболки и продемонстрировал пару беспорядочных засосов на плечах. — Неужели я кого-то трахнул? Не собирался и проснулся дома один.              — Доигрался?              — Вместо Минхо будешь нотации читать? — вспыхнул Хёнджин, но быстро успокоился, снова опуская голову на ладони. — Прости, ладно? Я проснулся дома и вроде сильно помятый, но чистый. Где-то на вечеринке? По дороге домой? Блядь, когда я успел?!              — Что будешь делать? — вздохнул Чанбин.              — Справки, блядь, буду обновлять.              — Я не об этом.              — Не знаю. Я поцеловал Феликса, ему не понравилось, и я психанул… Мне стало не по себе, и я вот заскочил на вечеринку. Там не собирался так сильно бухать. И тем более трахаться, мы ж с Феликсом, типа…              — Встречаетесь?              — Нет, конечно, — опомнился айдол. — Почему я вообще должен оправдываться?              — Осторожность… Думать надо о последствиях. У тебя, кажется, не похмелье, а настоящая ломка. Пойдём, анализы сдадим анонимно, хоть узнаем, какой дрянью тебя накачали.              — Угу, и найду себя в таблоидах. Как же хуёво.              — Так зачем надо было?..              — Я ничего не хотел! Поехал развеяться, помню, как приехал, пил что-то слабоалкогольное, потом придурок этот, с которым мы месяц назад потрахались, и мне не нравилось, подсел ко мне, а дальше…              Чанбин задумчиво на него смотрел, но потом всё же сжалился.              — Не то чтобы я наслаждался твоими мучениями… Но ладно уж, я тебя привёз домой, тебе повезло, никого ты не трахнул.              — Спасибо, блядь, — ошарашенно буркнул Хёнджин, ему сразу полегчало. — Сразу нельзя было сказать?!              — Нет. Пусть время, которое ты потратил на переживания, станет для тебя уроком.              — Нашёлся, учитель, — поморщился Хёнджин, но, от накатившего на него облегчения, не смог разозлиться по-настоящему. — А сам чего там забыл?              — Мне тоже было грустно, — не сразу нашёлся с ответом Чанбин. — Но я, в отличие от тебя, не забываю об осторожности и правилах.              — Минхо ушёл… Что мне делать?              Чанбин развёл руками.              — Блядь. Мне надо с ним поговорить!              — Думаю, начни с Феликса.              — Ты прав. Всё из-за него!              — Ну да, конечно, что за внешнеобвиняющая позиция? — хмыкнул Чанбин. — И забирай его от Сынмина, мне не нравится… Их сближение.              — Ого, а я-то думал, чего ты так активизировался? — проворчал Хёнджин. — Из них получилась бы…              — Я бы на твоём месте ещё опасался Джисона, мне кажется, у вас скоро съёмка, и он тебя точно придушит за Минхо, — не остался в долгу Чанбин.              — Блядь!              

***

             — Ты молодец!              — Правда что ли? — выдохнул Чанбин, который не смог себя перебороть и притащился к Сынмину после работы. Он ненавидел разговоры после секса, но в кои-то веки его похвалили, а не пилили мозги отношениями.              — Ага, не дал Хёнджину наделать глупостей.              — Ахах, я думаю, он бы ничего не сделал, просто ему что-то явно подмешали.              — Почему нельзя на это заявить?              — Где вы такие наивные берётесь? И что он скажет в своё оправдание, почему сам был на вечеринке с наркотиками? Там поэтому дерьмо постоянно происходит. Где есть тайна и все повязаны…              — И вам с Хёнджином всё равно нравится.              — Мы обычно осторожны.              — Да, интересно, а вчера что было?              — Думаю, Хёнджин, ну, сейчас в растерянности, что бы он не мутил с Феликсом, его это явно выбивает из колеи, вот и попался.              — Простое решение – не связываться с этим, вам в голову не приходит? — не выдержал Сынмин, оборачиваясь в сторону Чанбина, отчего-то не пытающегося сразу сбежать из их кровати.              Чанбин пожал плечами и промолчал.              — Не лез бы уж тогда к Феликсу, если не контролирует себя.              — А тебе вообще какое дело? Это их отношения. Ещё один моралист, как и Минхо, — фыркнул Чанбин, но быстро опомнился, глядя на злое лицо, осознавая за три секунды, что его сейчас просто выкинут из кровати, совсем другим тоном продолжил, — Хёнджин не плохой парень. Не понимаю, почему вы на него злитесь, он просто не хочет отношений, и это нормально.              — Вот и путается пусть с теми, кто тоже не хочет. Зачем тебе… В смысле, ему, Феликс?              — Контролировать чувства не так легко, сам же знаешь. Я, то есть, он же не виноват, что втрескался.              — Тогда пусть меняется! — фыркнул Сынмин, неожиданно вскакивая с кровати и начиная одеваться, Чанбин тоже неохотно потянулся за своей одеждой.              — Это постепенный процесс, я… В смысле, Хёнджин боится, что отношения разрушат его карьеру!              — Да с чего ты, то есть, он это взял?! — зло прошипел Сынмин, отворачиваясь.              — Минхо отказался от неё вообще ради Джисона! Да и мы… Не лучший пример!              — Но разве Минхо пожалел об этом?              — Откуда мы знаем? О таком, молчат! — буркнул Чанбин.              — Его карьера ещё и не начиналась, так о чём жалеть?              — О возможностях можно, например. Давай закроем тему. Точно не хочешь ещё раунд, что-то ты быстро собрался?              А обычно, любил ещё поваляться и пообниматься, не сказал Чанбин.              — Можешь валить!              — Я же был молодцом?! — неуверенно пробормотал Чанбин.              — Ага, но у меня свидание.              Сынмин полностью оделся и уставился на вяло собирающегося Чанбина.              — Что?!              — Что? Не собираюсь пока спать ни с кем, помню про наши эксклюзивные отношения, не парься. Но я уже говорил хочу большего и попробую.              — А я буду типа ждать сложится у вас или нет?!              — Можешь и не ждать, — пожал плечами Сынмин и встал на пороге спальни, намекая, что кому-то пора на выход.              — Сынмин…              — Лучше о себе подумай – вдруг и тебе подмешают что-то? Случайно трахнешь кого-нибудь и принесёшь мне гадость какую-нибудь.              — Я осторожен!              — И Хёнджин тоже был. Ах, да у него же чувства, а у тебя нет, раз не теряешься? Всё, проваливай, мне надо подготовиться.              

***

             — Блин, он делает это на эмоциях! — неожиданно принялся оправдывать Хёнджина Джисон. Но Минхо находился в каком-то ступоре и почти никак не отреагировал. Они сидели только вдвоём на кухне, он лишь крепко сжимал палочки в руках, а к приготовленному Джисоном ужину не прикоснулся, пересказывая ситуацию. Минхо же был готов к этому, весь последний год их постепенно разрушавшихся отношений вёл к данному событию. Он прекрасно это осознавал. Но всё равно, ситуация так сильно выбивала его из колеи.              — Я… Может, он прав.              — Что?              — Я заигрался, он взрослый, — Минхо отпустил палочки и, сдавшись, тоскливо посмотрел на Джисона. — Почему я реально считаю, что мне надо его спасать, наставлять на путь истинный? Есть ли вообще этот путь? Ему нравится лёгкий и беззаботный образ жизни. Мы просто разные.              — Минхо, иди сюда, я знаю, как тебе больно, — Джисон быстро соскочил со стула, оказавшись перед Минхо и крепко его обнял.              — Я не хотел его потерять!              — Я знаю, не плачь, детка.              — Может, я правда больше от снисходительности? Мол, вот какой я был всепрощающий, оберегающий, а меня не оценили?              — Нет, Минхо, ты просто его любил и заботился о нём так, как тебе казалось правильным.              — Казалось? Но ему было нужно другое, а я не увидел, не понял. Я плохой друг.              — Ты самый лучший. Когда, вместо того, чтобы обсуждать, какой Хёнджин гондон, мы переключились на тебя?              — Потому что это не он, а я…              Минхо осторожно вытер слёзы и сопли о подставленный живот и немножко подсобрался, легко отталкивая Джисона от себя, тот намёк быстро понял и просто подставил стул поближе к Минхо, присаживаясь максимально близко. Они снова попытались приступить к еде. Минхо ненавидел плакать и показывать свою слабость, Джисон прекрасно это понимал. Поэтому просто ему неуверенно улыбнулся и вздохнул.              — Расслабься, сладкий, даже если мы возьмём ту чушь, которую ты несёшь, вы просто разные, и значит, совершенно нормально, что ваши пути разошлись.              — Почему так больно?              — Потому что ты хороший человек.              — Какое же глупое слово «хороший», кто это измеряет? — буркнул Минхо. — Ликси тоже вон и добрый, и правильный, вот только это не делает его счастливым.              — Он ещё не встретил своего человека. Я бы никогда не влюбился в гондона. Если бы ты был другим, нас бы не было. Твоё доброе сердце обогрело меня и сделало счастливым. Позволило не сбиться с пути. Понимаешь? Из-за своей неуверенности, я бы легко поддался искушению…              — И закончил… Счастливым и беззаботным.              — Избалованным наркоманом, который попал в скандал и в тюрьму или растратил свой талант, а не раскрыл его, — проворчал Джисон.              — Пытаешься маскировать будущую участь Хёнджина? — немного расслабился и даже усмехнулся Минхо, наконец, приступая по-настоящему к еде.              — Он сам туда катится и причиняет тебе столько боли. Мне его не жалко. Не понимаю, как это ещё не произошло.              — Это связи, тот айдольский мир, в который ты не лезешь.              — Ну и пофиг на него, пусть сам схлопнется. Мне достаточно нашего.              — Спасибо тебе, Джисон, я знаю, что оставаться чистым среди них… Сложно.              — Не так сложно, Минхо, посмотри на моё окружение.              — Почему Хёнджин влип в это?              — Он искал и нашёл, — пожал плечами Джисон. — Что ты будешь дальше делать? Мы и так уделили разговору о нём больше, чем требуется.              — Не знаю, — вздохнул Минхо, — глава компании, конечно же, не отпустил и ничего не подписал, сказал пока заниматься стажёрами, которых они недавно понабрали. Мол, мне это нравится, а потом я могу подумать и выбрать в его компании любого, кого захочу. Он не Хёнджин, разбрасываться ценными кадрами не собирается. Поднял зарплату, дал отпуск, оплатил курсы английского…              — Зачем?              — Ну, он же сплетни все слушает, вот решил, что проблема в этом.              — Так может… Трирача?              — Разобьём команду Чонина и Чана?..              — Ты прав, — буркнул Джисон, — их жалко. Но что тогда?..              — Подумаю, я пришёл в компанию из-за Хёнджина, остался там и стал менеджером из-за Хёнджина, стал самым лучшим из-за… Мне нужно время подумать, чем я по-настоящему хочу заниматься… Без него.              — А с Феликсом всё хорошо? — осторожно спросил Джисон.              — Да, он у Сынмина. Остался до утра, после того, как они сожгли кухню и играли весь вечер в приставку, — повеселел Минхо. — Чанбин в таком бешенстве! Пять раз мне позвонил и просил забрать моего невинного, но искушающего Сынмина, брата домой спать.              — Ты его послал?              — Конечно, Феликс и Сынмин не игрушки, а живые люди, нельзя с ними поиграть и выбросить, — буркнул Минхо.