Formula Adrenaline

Мотор выл на пределе возможностей, заглушая шум ветра. Неоновая подсветка трассы «Хельсинки-Норд» размазывалась в сплошные линии, отражаясь в полированном кузове черного болида. Ли Минхо не моргнул. Он вообще редко моргал за рулем — только на прямых, когда можно было на долю секунды прикрыть веки, чтобы смазать сухость в глазах.      

Первый поворот. Ключевой. Минхо нажал на педаль тормоза ровно на 0.3 секунды позже, чем это было безопасно. Задняя ось скользнула, но он был готов — встречным рулем поймал занос, выходя на апекс под острым углом. В зеркале заднего вида мелькнула оранжевая вспышка. «Феникс». Опять этот самоубийца. Хан Джисон. Даже имя этого парня звучало как насмешка над физикой. Он не тормозил там, где нужно. Он не сбрасывал скорость на мокрой трассе. Он просто визжал шинами и молился, чтобы сработало. Минхо ненавидел таких. Профессионализм — это расчет, это холодный ум. А Джисон был воплощением хаоса. — Минхо, он дышит в задницу, — голос Чанбина в наушнике звучал встревоженно. — Сбрось ему на вираж. — Не учи меня водить, — отрезал Минхо, сжимая руль. Он знал, что делал. Джисон был быстрее на прямых, но Минхо виртуозно проходил связки поворотов. Его стиль был отточен до миллиметра. Он закроет угол, заставит оранжевого дурака сбросить скорость, а на финишной прямой уйдет в отрыв благодаря лучшей аэродинамике. Он ошибся. Джисон не сбросил. Вместо этого он нырнул во внутренний радиус там, где места было ровно на полкорпуса. Минхо увидел это в последнюю секунду — дикий оскал за тонированным стеклом шлема. Джисон улыбался. Он реально улыбался перед смертельным маневром. — Ты с ума сошел?! — заорал Минхо, выворачивая руль вправо. Их колеса соприкоснулись. Пронзительный визг металла, искры, взметнувшиеся в ночное небо, и мир перевернулся. Минхо почувствовал, как его болид отрывается от асфальта. Он летел. Тишина, нарушаемая лишь стуком собственного сердца, казалась бесконечной. А затем — удар. Жесткий, сокрушительный удар о барьер отбойника. Минхо вырубился на секунду, но когда очнулся, первое, что увидел — оранжевый болид, врезавшийся в него кормой. Джисон лежал рядом, его машина была искорежена, но пилот шевелился. Минхо выбрался из обломков, сдирая перчатки. Шлем он сорвал на ходу. Адреналин кипел в крови, превращаясь в ярость. Он подбежал к машине Джисона, нагнулся и вытащил парня за комбинезон, швырнув на асфальт, как тряпичную куклу. — Ты идиот! — прорычал Минхо, нависая над ним. — Ты чуть не убил нас обоих! Джисон медленно стянул шлем. Его глаза сияли лихорадочным блеском, и на губах играла дерзкая, почти безумная улыбка. Он сплюнул кровь на асфальт. — Но не убил же, — выдохнул он, тяжело дыша. — Считай, что мы квиты за прошлый сезон. Минхо занес кулак. Ему хотелось стереть эту улыбку с лица. Но Джисон перехватил его взгляд. Не удар, а взгляд. Он смотрел на Минхо с вызовом, и в этих глазах, черных как бездна, Минхо увидел нечто большее, чем ненависть. Он увидел отражение собственной одержимости. — Однажды, — прошептал Минхо так тихо, чтобы никто не слышал, — я тебя уничтожу. — Мечтай, — ответил Джисон. Он встал, пошатываясь, и пошел к своей команде. Минхо остался стоять посреди разбитого трека, сжимая в руке разбитый шлем, и чувствовал, как внутри разрастается странное, жгучее чувство, которое он отказывался называть интересом.