Смертельное очарование

В комнате, которую Мортис любезно предоставил отдельно в этом отеле для Эдгара, всё ещё пахло чужим парфюмом и свежевыглаженными рубашками. Запах такой странный, когда по одежде проводят утюгом с высокой температурой, чтобы разгладить эти противные образовавшиеся складки, и начинает пахнут горячей хлопчатобумажной тканью. Эдгар сидел на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу уже пол вечера. Он осматривал город в том радиусе, котором позволял вид из окна. Болливуд жил своей шумной, суетливой жизнью. Внизу гудели машины, мигали вывески, кто-то на кого-то кричал - и всё это смешивалось в один сплошной гул, от которого через час начинала болеть голова. По правде говоря, заболела она начала ещё и из-за того, что Эд пришёл к такому огорчающему его выводу, что ему никогда не поспеть за этим бешенным городским ритмом. Ездить на пару тройку дней в город - это одно, а жить в нём на постоянной основе - совершенно другое. Он крутил у себя в руках свой любимый шарф. Ткань была мягкой, потёртой на сгибах — там, где он сжимал её пальцами тысячи раз. Края начали распускаться, но он не замечал этого. Ему нужен был этот родной запах, от которого внутри становилось чуть спокойнее. Шарф был единственным, что осталось от прежней жизни. От той, где не было всего этого. От той, где можно было просто сидеть на крыше и смотреть на закат, не думая о том, как и что. Дверь распахнулась с грохотом, и в комнату влетела Эмз. Мокрый плащ, мокрые волосы, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы. Она скинула плащ на стул, даже не глядя, попала или нет, и сразу уставилась на своего любимейшего друга, души в котором она не чаяла. — Ты опять сидишь один, — сказала она, и в голосе послышалась та самая знакомая укоризна, которую он слышал с детства. Девушка смешно затрясла головой туда-сюда, подражая собаке, которая тщательно пытается высохнуть, стряхивая капли воды в разные стороны. — Я не один, — ответил он, не поднимая головы. — Я с шарфом сижу. Она фыркнула, подошла ближе и села рядом на подоконник, локтем отодвигая шарфик в сторону. На подоконнике стало тесно - их плечи касались друг друга, словно пытаясь вытеснить, но Эдгар не возражал. Он просто перестал нервно крутить шарф и замер, ожидая, что же такого подруга скажет на этот раз. — Это не считается, — сказала она, заглядывая ему в лицо. — Шарф - не человек. — Именно. Он лучше человека. — Ладно, спорить не буду. Некоторые люди - полное дерьмо. — Она усмехнулась, но улыбка эта была грустной. Она появлялась у неё, когда девушка видела, что ему плохо, но не знала, как помочь. — Что на этот раз? — спросила она. — Опять думаешь о прошлом? — Нет, — сказал он, и голос дрогнул. Она наклонила голову, прищурилась - тот самый взгляд, от которого невозможно было спрятаться. Бирюзовые глаза, которые знали его лучше, чем он сам себя. Или видели чуть больше чем остальные. — Врёшь, — сказала она. — Вру, — выдохнул он, даже не начиная бессмысленный спор. Зачем с ней спорить? Она же сама и так всё понимает без слов. Эмз ничего не ответила. Просто ждала, так же, как и в детстве, когда парень забирался на забор у её дома и говорил, что всё хорошо, а она не верила. И он всегда сдавался. Всегда. — Я не знаю, что делать, — тихо сказал он. — Мортис сказал, что хочет видеть меня в качестве модели. А я не хочу быть моделью. Я хочу… — он замолчал, подбирая слова. — Я хочу, чтобы всё было по-старому. Чтобы не нужно было ничего менять. Хочу стабильности. — На последних словах он зарылся в шарф, словно надеясь, что этот потрёпанный комочек ниток защитит его от этого жестокого и изменчивого мира. — Всё меняется, Эд. И это нормально. Погода меняется, курс доллара меняется, меняется наше окружение, не меняется только разве что то, что я хочу каждый день пить пиво и не пьянеть. Он поднял голову, посмотрел на неё и издал смешок, а потом и вовсе прыснул заливистым смехом. — Меня похитили. Я две недели сидел в комнате с людьми, которые торгуют другими людьми. А теперь я сижу и слушаю о том, как ты активно ищешь предлог сходить со мной выпить. Вот тут реально единственная вещь, которая всегда будет стабильна. — Эд, подиум по расписанию, диэта расписана по граммам, а эсса ждёт и манит! — Эмз положила руку ему на плечо, произнося слова с такой гордостью, с какой никогда ни о чём и ни о ком не говорила. — Ха-ха-ха, м-да, пытаешься споить несовершеннолетнего, ай-яй-яй. — А ты не делай вид, словно тебе не нравится, забыл как тебя пьяного с последнего звонка уносили на руках или как мы с тобой отмечали твоё последнее др? — Риторический вопрос - не более. — Ты просто живи. Ради твоего любимого старого мельника. День за днём. — Эмз шутливо подняла кулак вверх, словно сейчас будет судьбоносный бой, а она - главнокомандующая, которая мотивирует бойцов. — Мортис не любит слово «нет». — Парень пренебрежительно фыркнул. — Мортис не твой отец. Он твой работодатель, разница есть. Эдгар усмехнулся на такое сравнение. — Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы подбодрить. — Потому что я твоя подруга, — ответила она. — И я не дам тебе грустить. Даже если придётся сидеть с тобой на подоконнике до старости. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у него сжалось сердце. Дверь открылась и в номер влетели без стука.Мортис вошёл в комнату, и его тень скользнула по стене, удлиняясь в тусклом свете настольной лампы. Он остановился прямо напротив подоконника, поправил свой идеально сидящий, дорогой галстук, а начищенные туфли блеснули слабой искоркой. Эдгар заметил на одной из них мелкую царапину. Удивительно, что на таких идеальных вещах вообще могут быть царапины. — Эмз, — сказал Мортис ровным голосом, — мне нужно поговорить с Эдгаром. Эмз неохотно встала, но бросила взгляд на друга, и в этом взгляде было обещание: «Мы ещё договорим». Она вышла, притворив дверь за собой. Её шаги стихли в коридоре, и в комнате стало очень тихо. Мортис стоял неподвижно, разглядывая Эдгара так, будто тот был товаром, который подлежит немедленной оценки эксперта. Взгляд задержался на шарфе. — Напоминаю, что с завтрашнего дня у тебя есть работа, — немного вяло парировал Мортис. — Я не хочу быть моделью, — ответил Эдгар, не поднимая головы. Голос звучал сухо, он не хотел грубить или дерзить, но если в этом мире никак иначе не отстоять свою точку зрения, то увы по-другому и не получится. — А что ты хочешь? Эдгар открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Он не знал, чего хотел. Рисовать? Не получалось. Сидеть дома? Надоело. Он просто существовал, как пылинка, которая плывёт по течению, не прилагая усилий. — Не знаю, — наконец признался эмо. Мортис шагнул ближе. Протянул руку и коснулся шарфа - провёл пальцем по краю, где ткань начала распускаться. Его лицо оставалось бесстрастным, но в этом движении читалось лёгкое презрение. — Такая безвкусица, — выдвинул вердикт мужчина. — Завтра купим тебе новые вещи. А это… — он слегка дёрнул край, — останется здесь, если конечно, не планировал выкинуть. Эдгар отдёрнул руку, будто обжёгся о раскаленную сковородку. Шарф соскользнул с колен и упал на пол, мягко шлёпнувшись о ковёр и растянувшись во всём своём величии, на которое было способно. — Это мой шарф, — сказал он, слегка повысив тон, и голос его дрогнул на выдохе. Он ненавидел себя за эту особенность - начинать нервничать при малейшем намёке на спор или ссору. Так же само он и в детстве пытался отстаивать свои интересы перед матерью, что в конечном итоге к результатам не приводило. — Он твой, — легко согласился Мортис, не став спорить с собеседником. — И он будет ждать тебя здесь, но на работе я, чтобы его не видел. Мужчина развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл. Эдгар остался сидеть на подоконнике. Шарф лежал на полу, у его ног, и он смотрел на него, не в силах поднять. Внутри закипали злость, страх и обида. Слова Эмз всё ещё звучали в голове: «Ты всегда можешь сказать "нет"». Нет, не может. Он так и не сказал. Всю жизнь так и будет прикрываться, что скажет обязательно в следующий раз. Но это так не работает. Парень просто сидел и смотрел, как за окном медленно зажигаются огни чужого дня него города. — Новая жизнь, — прошептал он в пустоту. — Звучит так, словно я умер и переродился. Эмо всё-таки наклонился, поднял шарф и прижал к лицу. Вдох-выдох. Пыль. Дом. Воспоминания… Да что же Эд себя продолжает то обманывать, он и дома чувствовал себя плохо и неуютно. Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что шарф останется с ним, даже при том раскладе, если ткань полностью скатается в катышки, а ниток ничего не остаётся и материал весь выцветет. Только благодаря этому шарфику Эдгар чувствует некую стабильность в своей жизни.

***

На следующее утро Эмз ждала его у себя в комнате. Она сидела за столом с чашкой кофе и смотрела в окно, когда парень заглянул к ней. — Ну что, модель? — спросила она, не оборачиваясь. — Готов покорять подиум? — Не смешно, — ответил парень, садясь напротив. — Я не шучу. — Девушка повернулась и посмотрела на него сквозь пышные ресницы. — Мортис сказал, что ты согласился. — Он не оставил мне другого выбора. Для него не существует слова "нет". — Выбор есть всегда. Ты просто боишься его сделать. Эдгар хотел возразить, но не нашёл нужных слов. — Иди, — сказала она. — У тебя сегодня первый день. А вечером мы позависвем в баре, как в старые добрые. — Ты хотела сказать: как в недавние весёлые? Она улыбнулась, и Эдгар почувствовал, как внутри гнетущее волнение немного отпускает. Парень встал и пошёл к выходу. У двери он внезапно остановился. — Эмз. — М? — Спасибо. Она ничего не ответила. Но он знал, что она поняла за что именно он поблагодарил её. Девушка самодовольно улыбнулась. В агентстве как всегда было душно, даже не смотря на достаточное количество вентиляторов и кондиционер. Эдгар стоял перед зеркалом в примерочной и смотрел на своё отражение так, словно перед ним совершенно другой человек. Белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, чёрные брюки, которые сидели так плотно, что дышать было тяжеловато - всё это не шло в образ, к которому изо дня в день привык эмо. Волосы убрали с лица, открыв глаза и острые скулы. Он не узнавал себя. Чужой человек смотрел на него из зеркала, более взрослый, более уверенный что ли. Но внутри этот образ никакие чувства не побуждал. Как будто он надел чужую кожу и теперь не знал, как её снять, а все как на зло на него смотрят. Фотограф оказался высоким худым мужчиной средних лет с длинными и ловкими пальцами, которые он держал над камерой, как паук над паутиной. Сразу было понятно - мастер своего дела и за качество фотографий можно было не переживать. — Сядь на этот стул, — сказал он. — Повернись в профиль. Нет, немного ниже плечо. Да, вот так. Не шевелись. Эдгар подчинялся, слушая короткие и четкие указания: он садился, поворачивался, смотрел в камеру. Каждое движение было чужим и непривычным, каждое слово, которое доходило до его слуха - неправильным. Парень не знал, как быть красивым на заказ. Своё же прусуствие здесь он назвал бы просто существованием в пустоте под яркий свет прожектора. — Улыбнись, — сказал фотограф. Эдгар улыбнулся и получилась настолько кривая и фальшивая улыбка, что фотограф на миг остановился, но потом как ни в чём не бывало кивнул и продолжил: — Отлично. Через час всё закончилось и эдгар, переодевшись, вышел на улицу. Дождь моросил противными мелкими каплями, вынуждая, накинуть капюшон. Его путь был целоноправленым - надо было всего лишь дойти до ближайшего бара, в котором они с Эмз договорились встретится к тому времени, как Эдгар освободится. Он почти дошёл до нужного места, как увидел его. В руках зазвонил телефон. На дисплее высветилось "принять / отклонить вызов " и имя: Эм-3. Парень провел по зеленой кнопке принятия вызова и быстро, почти невнятно протараторил, что придёт минут через пять. Старый знакомый сидел за столиком у окна в соседнем кафе. На нём была простая чёрная футболка с неброским принтом и та самая приковывающая внимание красная кепка. Синие волосы выбивались из-под неё, и парень держал в руках чашку, но не спешил пить. Просто смотрел в окно, на улицу и любовался видами. Их взгляды встретились на мгновение. Эдгар замер. Он узнал, это тот самый, из команды.

Фэнг

Он думал, что больше никогда не увидит его. Уже даже успел подзабыть как тот выглядит. Но вот он тут сидит здесь, в кафе, пьёт кофе, и смотрит на Эдгара так, будто знал, что эмо придёт. Эдгар хотел пройти мимо, но Фэнг уже помазал ему в знак приветствия, игнорируя тот факт, что между ними десот метров и стекло. — Привет, — поздоровался он, когда Эдгар подошёл к его столику. — Что ты здесь делаешь? — спросил Эдгар, и голос его дрогнул. — Довольно странный вопрос и вполне логичный ответ - пью кофе. — Фэнг пожал плечами. — Это вроде бы разрешено. — Ты… ты следишь за мной? — Всё-таки решился спросить Эд. — Нет, — ответил тот. — Просто знал, что ты будешь здесь. — Откуда? - Парень скептически прищурился. Подозрительно это как-то. — Многое знаю, — усмехнулся Фэнг. — Присаживайся, посидим, поговорим. Эдгар хотел сказать «нет», но ноги сами понесли его к дивану у столика. Эмо сел напротив, и Фэнг пододвинул к нему меню. — Я не голоден, — сказал Эдгар. — Погоди. Я предлагаю тебе поговорить. И мне хотелось бы тебя угостить. — О чём? — Поинтересовался младший старательно игнорируя фразу про "угостить". — О том, что ты думаешь о своей новой жизни. — Фэнг откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Модель. Дорогие вещи. Успешный успех и бла-бла-бла. — Он усмехнулся на свою же шутку. — Ты меня плохо знаешь. Как ты можешь такое говорить, когда мы знакомы где-то неделю? — сказал Эдгар, но голос снова предательски дрогнул. — Знаю, — ответил Фэнг. — И я вижу, что ты пытаешься быть кем-то другим. А это тебе не идёт. Кстати, а где твой шарф? Вот он тебе подходит. Старший встал, бросил на стол несколько монет за кофе и посмотрел на Эдгара. — Ладно, вижу разговор у нас не клеится. Давай тогда сходим как-нибудь в парк. Мне есть что тебе показать. Бывай. Фэнг развернулся и ушёл, оставляя Эдгара в одиночестве и построении догадок, что такого этот самонадеянный парень собрался ему показывать. Фантазия вырисовывала до неприличия пошлые картины с участием его и главы бывших "Три Х". Скотство.

***

Ночью Эдгар не спал. Он сидел в полной темноте на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в экран телефона, иногда то и дело бросая взгляд на свой когда-то горячо любимый шарф, который лежал на подушке рядом. Пальцы сами потянулись к нему, коснулись мягкой ткани и слегка оттянули уже вытянутые петли. Слова Фэнга звучали в голове снова и снова: «Давай как-нибудь погуляем на этой неделе?». «Кое-что тебе покажу». Он не знал, что это значит. Но внутри, где-то глубоко, появилось чувство, желающее узнать по скорее что же он задумал. Эмо встал, подошёл к окну и снова посмотрел на город. Иногда из-за отсутствия каких-либо попыток вернуть старые интересы и начать заниматься тем, что нравилось, Эд сравнивал свою новую жизнь с жизнью животного или заключённого в тюрьме. Вывески мигали, отражаясь в лужах на мокром асфальте. Теперь парень думал уже о другой фразе Фэнга: «Я знаю, что внутри ты всё тот же». И в этом была доля правда. Он был тем же Эдгаром, который боялся, сомневался и не стремился выходить с кем-то на контакт, не важно работа это или дружба. А на что-то новое он банально не рассчитывал из-за свой же нелюдимости. Парень вернулся на кровать. Не долго думая он принял горизонтальное положение, сжал уголок подушки в руках, и закрыл глаза в попытках поскорее уснуть. Утром он встал в половину пятого. Приснился то ли кошмар, то ли просто бредовый сон. Обычная утренняя рутина начала приводить в чувства. Пока Эмо заваривал себе кофе, сон неожиданно обрывками начал всплывать в голове. «— Ты помнишь Честера? — спросил он. — Помню. Мы с ним вместе учились. — Знаю.» «— Что это? — Фотография, на ней ты в восьмом классе. — Откуда она у тебя?!». Он взял телефон, и прийдя в себя, в спешке открыл новости и замер. Заголовок одной из первых было: «На окраине города обнаружено тело». Эдгар прочитал статью дважды. Трижды. Четыре раза. И в каждом абзаце было одно и то же. Честер мёртв.