Нить Ариадны

— Как ты поняла, что я ответил неискренне? — О, это было несложно. Есть множество показателей неискренности. Вы собрали семьдесят маркеров лжи. В ряде случаев такое случается из-за перехода на горизонт, но обычно отметка не выше десяти процентов. Ваше “Я” не хочет говорить правду, поэтому мы запустили физическую симуляцию суда. — По-вашему я обманываю сам себя? Пауза. От сферы исходили всполохи фиолетового света, но Ариадна молчала. — Я ваш проводник и лишь озвучиваю факты. Вы готовы к третьему вопросу? Если хотите отказаться… — Нет, я готов. *** Он в третий раз проверял одну и ту же строчку кода, но не понимал, в чем ошибка. Руки дрожали. Общая трансляция работала, вот только вместо картинки был черный экран. — А такое раньше бывало, чтобы Ариадна отключала трансляцию? — коллега зевнул и потянулся. — Нет. — Странно всё это. Алгоритм взбесился? Он не ответил. Отредактировал три строчки наугад, нажал ввод. Ошибки не было. В кабинет без стука вошел глава охраны. — Нара, — посмотрел на него пронизывающе. — Идемте. *** Потом он вспоминал, что всё равно бы не успел. Даже если бы он поддался порыву. Он был слишком далеко. В отличие от Хинаты. На похоронах, стоя рядом с Хиаши, он прокручивал в голове ту секунду раз за разом: как она бросается вперед, как заслоняет собой Наруто, как обмякает и падает, — и пытался подавить чувство вины. Он должен был защитить её, но не смог, и теперь её нет. Дни теперь ощущались иначе. Наверное, так всегда происходит после крупных битв, когда ты вдруг замираешь, глядя на падающие из окна солнечные лучи или прислушиваешься к беззаботным голосам на улице, чувствуешь запах выпечки и мяса на углях, смех — жизнь идет дальше. Ты делаешь, что должно, но как будто что-то потеряно, и дело не только в тех, кто ушел навсегда. Постепенно Неджи смирялся, больше времени уделял Ханаби, тренировался сам, выполнял поручения клана, миссии деревни, но внутри подтачивало что-то едва выразимое. Ощущение бессмысленности. И если поначалу это проявлялось как мимолетное желание подольше полежать в кровати утром или отказаться от похода в горячие источники с друзьями, то со временем оно превратилось во внутреннее сопротивление. Появились мигрени, и пусть Неджи пытался сделать вид, что не понимает этого, они начинались каждый раз, когда он заставлял себя что-то делать. Физическая немощь — вопрос дисциплины. Если всё делать правильно, не лениться, прикладывать усилия, то жизнь наладится. Если отрицать чувства, отсекать незваные мысли, они не успеют прорасти и просто исчезнут. Увы, он поздно осознал, что ошибается — ростки на поверхности уходят корнями вглубь. Это было в один из дней, когда мигрень застала Неджи во время тренировки с Ханаби. Был чертов солнечный день. Казалось, кто-то вводил раскаленный винт от правого глаза до затылка, но он не позволял себе уйти. Пусть перед глазами появилась мутная пелена и накатывала тошнота — он знал эти упражнения наизусть, чтобы парировать удары и давать замечания. Но вот он сделал одно неточное движение, он даже не понял, что его повело, он просто терпел боль и старался делать всё как надо, и вдруг Ханаби резко выдохнула и упала. Неджи растерянно уставился на девочку, затем встал на колени рядом, перевернул — изо рта шла кровь, дыхание короткое, быстрое. У него затряслись руки. Он понимал, что нужно срочно нажать на заблокированные тенкецу, но не мог, он ничего не видел. *** В то утро Тен Тен помогала маме на кухне. Родители отмечали двадцать пять лет совместной жизни, и по этому поводу устраивался праздник. А праздник это много гостей, выпивки, музыка и веселье, которое требует чудовищного количества еды, и её нужно готовить заранее, превращая дом в обсыпанный мукой, забрызганный маслом и посыпанный очистками кошмар. Поэтому, когда только появилась возможность, Тен Тен улизнула, прихватив несколько свежих булочек. Ей ведь нужно угостить товарищей по команде! И отдохнуть от дурдома. Ли попросил оставить булочки на скамейке — впереди ещё несколько сот кругов “подходов на ноги”, поэтому она со спокойной совестью ушла в поместье Хьюга, где и застала оцепеневшего Неджи возле Ханаби. Так булочки спасли жизнь…и не одну. Как простить себе слабость и несовершенство, если ты Неджи Хьюга? Для начала признать, что ты слаб и несовершенен. Принять помощь клана, который не обвиняет тебя, но проявляет заботу. Перестать заставлять себя (вообще, чтобы ты ни заставлял — прекратить это) и насладиться булочкой. Тен Тен повторяла это не так часто, как могла бы — она знала раздражительность Неджи, и его особенную чуткость в моменты слабости, поэтому чаще всего говорила что-то вроде: “Пойдём на озеро” или “А ты пробовал новый сезонный рамен?”. Неджи фыркал, закатывал глаза, пытался отказаться, но в итоге поддавался на уговоры и шел купаться в озере — вода прозрачная, солнечные блики скользят по дну, шумят листья деревьев. Или пробовать рамен — над крепким бульоном поднимается ароматный пар, среди лапши и мяса плавает мелко нарубленный зеленый лук. Или шёл гулять — ветер закручивает листья у земли и поднимает вверх. Забирался на крышу (“Да, Неджи, полезно иногда посмотреть на мир с другой точки зрения”), и наблюдал, как солнце прячется за домами, как ослепляет луч, упавший на вдруг открывшееся окно, как женщина в белом платке вытряхивает коврик, как кошка сидит на балконе и машет хвостом, а внизу идут люди… Оказалось, есть мороженое в парке и слушать рассказ Тен Тен о том, как Ли снова потянул мышцу, но стоически продолжает тренировки, это приятно. День за днем, постепенно, доверившись Тен Тен, Неджи заполнял пустоты в своем сердце, добавляя больше пустых строк в расписании. Со временем это вошло в привычку, и уже он говорил ей “Может, погуляем?” или “Видел новый десерт в кондитерской. Попробуем?”. Он хотел разделить обретенное чувство полноты жизни, и когда однажды Тен Тен заболела и не смогла пойти с ним, понял, что это чувство рождается в том числе благодаря ей. Он сомневался. Быть частью побочной ветви клана Хьюга — бремя, а не честь. Предопределенность с самого начала. Он никого не хотел обрекать на подобное, но чувствовал, что даже если очень постарается, если приложит все усилия и заставит себя отказаться от Тен Тен, она от него не откажется. Может, её взгляд или то, как она взяла его за руку, или запах кожи у виска и мягкость волос, или просто то, что она была рядом, рассеяло сомнения. Не до конца, но достаточно, чтобы он нашел в себе смелость, наверное, впервые за всю жизнь выразить уязвимость в словах. И она улыбнулась. С того дня прошли недели, месяцы, годы, их “вместе” согревало, а пройденные трудности сближали. Иногда казалось, что сердце не вместит больше, но потом Неджи возвращался домой, где его ждали, и среди звона посуды, кипения воды на плите, детского смеха, запаха постиранного белья на балконе и разговоров о прошедшем дне, он понимал, что может. Ежедневное и будничное всегда было немного разным, и неизменно дарило тепло. А потом всё разрушилось.