Компаньон

      Люмин бесстрастно смотрит вниз, ощущая одновременно тяжесть собственного выбора. Прямо как и в прошлый раз: она видит лицо брата, его удивлённые глаза, наполненные непониманием. Снова в окружении Богов, что не в силах ничего предпринять, несмотря на всю смелость решения восстать против Небесного порядка. Девушка улыбается, думая о том, что о главной, насущной проблеме, никто и не думал рассуждать всерьёз. И при этом финал, что настиг героиню вместе с орденом, всё это не несло в себе того, чего она в полной мере хотела.        В принципе, так было в прошлый раз, до него тоже, и ещё далеко-далеко в прошлом, совершенно похожем на этот цикл. Сюжет разворачивался тот же самый, и все попытки достичь другого финала всё равно оборачивались крахом. Но принцесса не планировала сдаваться, хотя идей у неё оставалось всё меньше, прямо как и сил переживать один и тот же промежуток времени, слышать заученные разговоры, пытаться поменять подход и на подкорке осознавать, что это бесполезно.        Итэр хочет что-то сказать, он жаждет ответов, прямо как и сама Люмин. И пока она не найдёт то, не достигнет желанного, смысла объясняться перед близнецом нет никакого. Девушка отвернулась, оставив брата и всё прожитое позади, готовясь запустить петлю заново. Боги даже не собираются ничего предпринимать – до чего прелестна эта картина, если взглянуть на неё впервые! Но чем больше времени принцесса тратила в прошлые разы на то, чтобы разглядеть их лица, тем больше питала ненависть к каждому – именно за то, что они слишком верят в будущее и даже не пытаются играть со временем. Что все пробы и эксперименты оставались на её совести. С каждым циклом в этой петле Тейват в глазах путешественницы становился всё уродливее, падение Каэнри’ах – всё более жестоким, а его правители – мерзкими и бесполезными.       «Как лицемерны Боги этого мира…» – снова подумала Люмин и нахмурилась. Стоило ей сделать взмах рукой, как земля под ногами содрогнулась, а в глазах начало плыть. Прямо как и у Итэра, что не мог достигнуть сестру, прикоснуться, увидеть её лица. Все силы парня добраться до близнеца постепенно иссякали, в груди неприятно кололо, а память как будто начала постепенно растворяться. Обеспокоенная Паймон, поджав к себе кулачки, смотрела по сторонам. Она была не менее напугана, пускай видела эту картину не впервые – и какое удивление, что именно сейчас девочка осознала своё положение. И то, что если не попытаться, то вряд ли этот кошмар когда-нибудь закончится…        В тот самый момент, когда Паймон поймала микро-трещину во времени, она оторвалась от Итэра и устремилась ввысь – сквозь воздух, пространство и время. Проводник прекрасно догадывалась, что ей оставалось меньше одного вдоха, и несмотря на это была удивительно счастлива. Все те силы, что она накопила за каждый прожитый цикл, наконец могли помочь путешественнику. Маленькое тело начало сиять, мерцать, как будто бы его окружили сотни светлячков. Девочка смотрит на свои пальцы и понимает – это конец. Они становятся прозрачными, постепенно сливаются со временем и растворяются в нём. Люмин, которая была готова запустить очередной цикл, почувствовала что-то неладное. Впервые за долгое время она испытала удивление и чего хуже – растерянность. Девушка ощутила, что не даёт завершить начатое сила, что была гораздо сильнее неё.        Прожитые раз за разом циклы отзывались в воспоминаниях Паймон. Мимо неё проносились все уроки нового языка вместе с путешественником, их ночи под открытым небом, новые регионы и опасности, друзья, прозвища, много смеха и тихие разговоры по душам о том, что будет ждать их обоих в далёком будущем. Девочка даже не могла представить, что всё-таки решится на такой отчаянный шаг, и что в конечном итоге лишится очередной истории плечом к плечу с Итэром. Она оборачивается, видя, что парень вот-вот начнёт сходить с ума от абсурда всего происходящего. Его глаза бегают с проводника на сестру, а голос, пытающийся докричаться до обоих, уже охрип. Паймон решила, что как бы это ни было больно, она разорвёт временную петлю – и всё ради того, чтобы путешественник воссоединился с сестрой и решил, что будет делать дальше. И пускай гид не узнает совсем ничего из того, что произойдёт с путешественником…!       «Пусть!» – Решительно подумала Паймон и улыбнулась, пока в её глазах застыли последние слёзы. Она понимала, что не успеет передумать. И пускай в её маленьком сердце продолжали агрессивно колотиться страхи и переживания, проводник решила попробовать, ведь эта жертва ждала её уже бесконечно долго. Даже если не будет Паймон, самого лучшего компаньона во всём Тейвате, найдётся, обязательно найдётся тот, кто позаботится об Итэре и его приключениях!.. Она хочет, нет, она верит в это!        Вот эта трещина, с которой всё должно начаться. И маленькое тело, накопившее в себе столько энергии, сил, воспоминаний и снов. Всё это в конечном итоге было готово к великой жертве. То, что не могли и даже не подозревали о возможности Боги Тейвата, принцесса Бездны, что перестала контролировать пространство, и чьи руки словно ошпарило горячей водой, её брат, заливающийся слезами – всё это происходило впервые, здесь и сейчас. Идеальный момент, и вот, Паймон чувствует, что теряет сознание, способность говорить и всё, что её наполняло. Пока маленькие ладошки ещё не растворились в свете золотистых частиц, она сняла с себя заколку, единственную вещь, что осталась осязаемой и видимой.       «Как это всё странно!..» – Шмыгнула гид, стараясь не показывать того, что ей жаль. Жаль, что она не осмелилась сделать этого раньше, и конечно же жаль, что она так зацепилась, привязалась к их с Итэром бесконечному приключению, не хотела отпускать каждое мгновение и каждый вдох чего-то нового в Тейватском воздухе. Паймон прижала к груди заколку и сделала глубокий вдох. Их взгляды с путешественником встретились, но не так, как обычно. Глаза у обоих блестели, но не из-за фонариков на празднике в Ли Юэ или фейерверков в Натлане. Кажется, что юноша уже понял и осознал, что ему не выйдет остановить лучшую подругу, и что у него не получиться вмешаться. Прямо как и Люмин, которая на удивление для себя начинала закрывать глаза. Она почувствовала, как петля, туго затянутый узел, постепенно развязывается в её руках. И вместо того, чтобы попытаться вернуть власть в свои руки, приложить ещё немного усилий для противостояния закрытию цикла… Девушка сама для себя решила, что пора остановиться. «Хватит», – шепнула она и мягко улыбнулась, зная, что её брат будет в порядке. 

   Эта история обещала стать новой для всех, кто пожелает.

      Паймон широко улыбается и бросает свою заколку Итэру. И вместе с тем, как она преодолевала расстояние в воздухе, кончалась история двух смелых искателей приключений. Вместе со всеми надеждами, секретами, идеями о троице путешественников сквозь Тейват и многие другие миры. Эта вещица была последним, что могло бы напомнить о её существовании, если та не пропадёт временем позже. Но сама девочка об этом не узнает – прямо как и то, кто станет «летающей консервой» вместо неё. Пространство начало дрожать и рассыпаться, как песчаная постройка. Последнее, что могла сказать проводник, покрывшись светом:

   «Это не конец!..»

      Заколка блеснула в воздухе и оказалась прямо в руках путешественника. Если бы он не поймал её, не ощутил её острые зубцы у себя в кулаке, то вряд ли бы смог себя простить. В этой вещице было заложено гораздо больше, чем кто-либо мог бы представить. И она сама была не более чем частью, которая никогда не заменит саму Паймон. Только заколка оказалась в руках парня, как земля под его ногами дрогнула и исчезла. Итэр ощутил, что падает, и вместе с тем пытался найти сестру, которая уже давно закрыла глаза. Проводник осталась лишь смотреть на парня и улыбаться, чтобы он не запомнил ту печаль и то горе, тяжесть, с которым она решилась на такой отчаянный шаг. Итэра поразила головная боль, из-за которой всё вокруг начало плыть. Парень не хотел закрывать глаза, хотя бы не в эту секунду, пока не узнает, что станет с Паймон и Люмин, и со всем миром…       Ласковый поток ветра окружил тело путешественника. «Поймал!» – прозвучал неестественно озорной голос. Итэр поднял взгляд и увидел лицо барда с натянутой улыбкой, который вытер пальцами чужие слёзы. Он сам выглядел неимоверно напуганным и уставшим, при этом, старался подбодрить друга. Несмотря на то, что сейчас они падают и не знают, что случится при столкновении с землёй, если она вообще где-то ждёт их внизу. Венти, пользуясь остатками своих элементальных сил, подлетел к юноше и прижал его к себе. Чтобы в этом падении, в далёкую неизвестность, Итэр мог почувствовать хоть немного уверенности. Ведь тот, кто обещал, что его элемент всегда будет оберегать путешественника, не может оставить его в такой важный момент. Они оба, как и другие Боги, и вся прожитая ими история, летели вниз. Парень хотел в последний раз увидеть лицо Паймон, озарённое улыбкой. Но усталость, которая хлынула в его голову, не позволила и повернуть шеей. Барбатос аккуратно положил свою ладонь на чужую макушку, словно убаюкивая младенца шуршанием листочков в грозу. Бог ветра проводил взглядом малышку, превратившуюся в ослепительный свет. И до его ушей вместе с последними потоками ветра донеслась просьба, последнее желание Паймон. Когда она увидела, что бард обнял путешественника, девочка поняла, что переживать ей не нужно, но не могла ничего с собой поделать. Венти пообещал, что во что бы то ни стало присмотрит за Итэром.   

***

      Где-то между густой листвой доносились прекраснейшие звуки лиры. Молодой на вид бард, закрыв глаза, перебирал пальцами по струнам. Он легонько переступал с носка на носок и кружился, наступая на сухие ветки и разгоняя кузнечиков в траве. В какой-то момент юноша остановился и взглянул наверх, в последние просветы неба, которые обещали скрыть толстые ветки. Золотая звезда озарила берег неподалёку и упала. Время пришло, вот что подумал Венти, кивнув самому себе. «Выходит… Получилось. Кто-то решил переписать историю, внося такие… Масштабные изменения», – пронеслось в его голове и на лице мелькнула немного грустная улыбка. Собравшись с духом, Барбатос начал искать тропу, с которой недавно сошёл, чтобы набраться вдохновения в лесистой тени Мондштадта.

***

      Тот же песчаный берег, на котором просыпается путешественник. По коже пробегает приятный холод из-за морского бриза. Юноша хлопает светлыми ресницами, в глазах по-прежнему всё размыто. Он с тяжестью переворачивается на спину и вдыхает полную грудь воздуха, чтобы окончательно взбодриться. Прикрыв лицо предплечьем, Итэр готовился к новому приключению, даже не представляя, к какому по счёту. Каждый куст на территории этой страны, каждая статуя, каждая птица, пролетевшая мимо – он всё это уже видел, и давно бы выучил каждую реплику, если бы помнил. Но люди, и даже скиталец из другого мира, они все возвращаются в прошлое. Проживают всё как в первый раз – в этом плане им даже повезло. Боги всё помнят, и при этом, многие даже смирились. Зная, что как бы они не поступали, всё закончится ровно также, как и в прошлый раз. Поэтому из цикла в цикл они наслаждаются утренними беседами за чашкой чая, музыкой. Они бесстрастно воюют друг с другом, не считая кого-либо за врага. И всё равно, то, что случилось в последних их цикл, который разорвала маленькая Паймон… Предвещало что-то новое: скорее всего, долгожданный конец всей этой запутанной истории с близнецами.        Но пока Итэр об этом не знает. Он смотрит на небо, чьи облака выглядели как размазанные пятна белой краски, дышит свежим воздухом и считает до пяти, чтобы окончательно подняться после долгого и крепкого сна. Спросонья в его голове царила привычная пустота, но чем больше парень рассматривал собственные руки и берег, на котором очутился, тем больше находил в них что-то необъяснимо родное… Как будто он видел это всё раньше, в своём глубоком сне, который пронёс его через пять столетий.  Путешественник поджал к себе колени и встряхнул головой. Он мало что помнит, кроме как то, что его сестра была похищена неизвестным Божеством этого мира…       «Значит… Я должен её найти», – мелькнуло в голове юноши. Кивнув, Итэр собирался подняться на ноги, пройтись по тому же пути, что и множество раз в прошлом. Встретить девушку-скаута, которая проведёт его в столицу Свободы и научит летать. Положив руку на песок, чтобы встать, парня словно что-то вдруг осенило. Он разжал свой кулак, и с удивлением уставился на маленькую тёмную заколку в виде удлинённой звезды. Странно, вроде как, Люмин носила белые цветы… Вряд ли эта заурядная вещица могла бы принадлежать ей. Но теперь у Итэра было что-то, что могло помочь ему в этом путешествии. Не так, как лучший проводник, что пересекала с ним границы стран и крепко обнимала всё это путешествие, а в свободное время, в каком-нибудь выделенном герое домике, она проводила уроки местного языка. Как амулет или талисман удачи. Вместе с гидом, в другой истории, путешественник обсудил много всего: и мельницы, и людей, что им повстречались, и праздники, которые они застали за время пребывания в городах и деревнях. Одна только заколка хранила в себе много воспоминаний. Но ни Итэр, ни кто-либо из его будущих друзей и союзников…  Никто не вспомнит ту, кому она принадлежала. И не услышит её писклявый, озорной, иногда даже очень злой голос.        Путешественник слышит порыв ветра за спиной. Он оборачивается, щурясь. Светлые прядки мешают его глазам, развидеть того, кто появился вместе с этой силой. Сжав руки в кулаки, юноша в первую очередь пытался сберечь то, что было его единственной зацепкой о прошлом и о том, что его может ждать впереди. Но заколка несла в себе воспоминания о совсем другом прошлом, таком насыщенном и эмоциональном, что он даже не сможет себе это представить. Когда ветер стих, Итэр увидел перед собой юношу. Тот аккуратно приземлился на песок, легко, как семечко одуванчика. В его руках был деревянный инструмент с натянутыми на него струнами. Он улыбался, так мягко, словно путешественник где-то его раньше уже встречал и их связывало что-то очень серьёзное… Поправив на себе берет с белым бутоном, что отдалённо напоминал цветы в волосах сестры, юноша поклонился и провёл пальцами по струнам.       — Доброе утро, путешественник, – сказал он с теплом в голосе. И при всём этом Итэр не смог разобрать ни единого слова на неизвестном ему языке. Склонив голову вбок, парень даже не знал, как и главное что ему ответить. Криво улыбнувшись, скиталец лишь кивнул ему в знак того, что услышал. Незнакомец удивлённо поморгал глазами и не прошло и минуты, как залился озорным смехом. И сам путешественник хмыкнул, посчитав, что это довольно смешно.       Появившийся парень подошёл к нему ближе и присел рядом. Он отложил лиру в сторону и указал на себя аккуратным, почти девичьим пальцем.       — Венти, – с энтузиазмом продолжил незнакомец, — меня зовут Венти. Я – бродяжка… – И указал на парня.       — И… – Напрягся путешественник, о чём-то задумавшись. И тогда Венти понял, что услышит его настоящее имя. Не как тогда, когда в последний момент он встретился с обоими близнецами и между ними возникла битва. Именно сейчас, когда юноша заводит своё первое знакомство на неизвестной ему планете, Барбатос может узнать его настоящим, — Итэр, – на выдохе ответил тот и улыбнулся. 

   Итэр…

   Теперь он не носит псевдоним, к которому дальше будут крепиться разного рода титулы. Всё, что пройдёт этот герой из другого мира – в конечном итоге заберёт с собой, вместе со своим настоящим именем. 

      Венти словно почувствовал его пробуждение. Когда долго бродил в лесу и пытался найти своего старого друга, играя успокаивающие ноты на своей лире. Он знал, что вот-вот в этот момент подлетит Двалин, которого неожиданно спугнёт энергетика путешественника и его верного компаньона. Это была мелочь, без которой весь сюжет заиграл новыми красками. Юноша обернулся в ту сторону, где впервые должен был услышать голос Паймон. Вместо её удивлённого возгласа испытал головную боль. Образ лучшего проводника в Тейвате, о котором сейчас вспомнят только единицы. Боги, которым есть с чем сравнивать новый сюжет в отличие от сотни предыдущих, прямо как спектакль. Наверное, Чжун Ли будет в восторге от такого расклада, капли свежести в заученную назубок историю. И тем не менее, кто бы мог подумать, что она несла на себе такой тяжкий груз. В конечном итоге именно Паймон дала Итэру шанс закончить это всё. Больше никогда не видеть сестру, отвернувшуюся от него и запускающую цикл. Начинающую всё сначала. Венти более чем благодарен Паймон, прозвавшей его бродяжкой. Потому что он хотел бы ещё раз прожить эту историю и получить себе это прозвище. И в то же время, Барбатос, появившийся благодаря времени, жалеет, что не прознал обо всём раньше – что не смог разделить бремя девочки, которая потратила все силы, чтобы положить этому конец. Которая из цикла в цикл верила, что всё можно исправить. 

   И которая до последнего не хотела бросать путешественника… 

      Юноша просто не может её подвести. Ветер хранил путешественника все его приключения, но не сохранил проводника, без которого это всё было бы невероятно сложно или даже невозможно. Именно поэтому Паймон обратилась к Венти. К тому, кто поймал Итэра и прижал к себе. И тому, кто пообещал не только никогда её не забывать, но и сопроводить парня из другого мира, помочь ему найти Люмин, погрязшую в Бездне.        И сейчас, сидя на берегу, путешественник выводит пальцем аккуратные рисунки. Два небольших шарика с глазами и улыбками, один в один похожие на него с сестрой. Звёзды, летящие куда-то далеко, и наконец красные кубы, запечатавшие девушку. Итэр рисует себя со стекающей по щеке слезой и хихикает. Венти внимательно наблюдает за тем, как человек, что не знает языка этого мира, пытается наладить контакт со своим первым другом. Всё уже шло не по сценарию того безумного цикла, с которым бард почти смирился. Это дало его плечам расслабленно опуститься, ощутив свободу. И то, что сейчас они все, люди и другие разумные существа, вольны действительно иначе. 

   Не по заданному временем темпу. 

      Итэр продолжает рисовать пальцем на песке символы. Он улыбается, иногда пожимает плечами, чтобы показать своё недоумение, активно жестикулирует. Парень рассказывает Венти свою историю в маленьких иллюстрациях, и барду оставалось лишь делать вид, словно для него это нечто новое и удивительное. На его лице тянулась широкая, счастливая улыбка. Потому что встреча с путешественником новая, совершенно другая. И пускай активных реплик Паймон не хватало, ведь за весь запущенный сестрою цикл, иноземец с гидом стали неразлучны даже в глазах Богов. Тем не менее, Барбатос был рад. Был искренне рад тому, что она доверила эту звёздочку, упавшую с неба в страну Ветров, ему. Тому, кто готов также благословить путешественника на его приключения как в прошлые разы и почувствовать почти родительское беспокойство за судьбу этого парня. Хотя… Сейчас вся ответственность за Итэра была на плечах Венти. И пускай это всё не было подкреплено никакой подписью на документах, контрактом, юноша знал, что Паймон за ним наблюдает. Вся её сила, что ушла на разрыв цикла. Она всё также рядом и в ушах вместо звона бард слышит её возмущения.       Путешественник медленно чертит удлинённый крестик, благодаря которому получается ровная звёздочка. Он разнимает свой кулак и показывает чёрную заколку, лежащую на ладони. Указав на неё подбородком, юноша всем своим видом говорил о том, что не знает, откуда эта вещица у него появилась. И тогда у Венти в сердце что-то резко потеплело, так, ещё с примесью радостной печали. Удивлённо округлив глаза, бард минуту-две разглядывал глянцевую поверхность тёмной звезды и поджал губы. Как теперь объяснить Итэру, не умаляя достоинства, силы, что хранит в себе эта вещь? Память о той, кто сделала больше, чем Боги, и кто позволила лучшему другу начать и закончить эту историю раз и навсегда, при этом полностью растворившись в воспоминаниях этого мира. Барбатос положил свою ладонь поверх заколки и посмотрел на путешественника, который, казалось, ждал ответов. Юноша кивнул своему златовласому приятелю и тихонько пробормотал:        — Это подарок… Он твой, – аккуратно, взяв того за предплечье, Венти прижал кулак Итэра к его груди и продолжил, — от самого лучшего проводника во всё-ё-ём Тейвате, – бард взмахнул рукой над головой, тем самым, пытаясь охватить все просторы этого мира. Путешественник рядом посмеялся, и тогда Архонт понял, что контакт у них установлен. И их новое начало уже проложено, — тогда… – продолжил тот, — мы можем продолжить.       Венти поднялся на ноги и протянул руку Итэру, помогая встать. Отряхнув длинную косу от песка, путешественник с детским блеском и интересом в глазах показал всю свою решительность, готовность идти вперёд, навстречу к новым приключениям. Он нацепил таинственную заколку себе на чёлку и как-то долго не мог убрать с неё пальцев. Бард, которому предстояло стать новым проводником, вздохнул. Теперь юноша в полной мере сможет оправдать звание бродяжки, как его когда-то с воплями называла Паймон. И прежде чем уйти с берега в зелёные леса Мондштадта, Архонт свободы, словно вспомнив что-то важное, присел на корточки. Рядом с рисунками, оставленными путешественником, где он изобразил себя и свою сестру, Венти аккуратно пририсовал мизинцем облик Паймон, пока ещё его воспоминания были чёткими. Итэр посмотрел на пририсованное третье лицо и мягко улыбнулся. Пускай оно ничего ему не говорило о той, кто пожертвовал своими силами ради его приключения, всё равно вышло очень даже смешно и мило. Бард подмигнул парню и тот подумал, что он решил пририсовать рядом себя – пускай не очень-то и похоже.        Вспорхнув, прям как бабочка, Венти вооружился лирой и сыграл на ней пару очень славных нот. Они успокаивали Итэра и словно давали наставление на новом, неизвестном ему языке в чужом мире, и благословляли, говоря, что всё будет более чем хорошо. Затем, взяв парня за руку, бард легонько потянул того на себя и вприпрыжку повёл его песку, между скалами. Пускай путешественник пару раз обернулся назад, вспоминая об оставленных рисунках на берегу, он чувствовал лёгкость и совсем не боялся. Даже не представляя, что приключение, поиски сестры затянутся на долгие годы странствия по Тейвату. Его ждали новые друзья, праздники, совсем другой мир, не похожий ни на один из тех, что он посетил вместе с близняшкой. И только рисунок на песке напоминал о Паймон, даже когда огромная волна разбилась и растеклась, смывая историю Итэра и его сестры. Осталась только она. 

   „Паймон – самый лучший компаньон!”, – как говорила она однажды…

      Теперь, после обещания, данного Паймон, Венти и Итэр были связаны с самого начала. Сильнее, чем во все предыдущие циклы, когда Барбатос направлял ветер и неосознанно помогал всем носителям его элемента защищать парня. Бард сжал руку путешественника, крепко, боясь обернуться и не увидеть его. Но сейчас всё было более чем хорошо. И обещает быть только лучше… Ведь Бог Свободы наконец освобождён от временной петли, прямо как и весь Тейват. Но тем не менее, бард взял на себя огромную ответственность. В этом не было ничего противоречивого: свобода Венти заключалась в том, чтобы взять на себя ношу, по собственному на то выбору. Эта история станет последней и самой насыщенной в жизни Итэра. По крайней мере, в это очень хочет верить рисунок, оставшийся на берегу. Песчинки вокруг которого дрожат, боясь испортить его контуры.