Лебедь

Реджина сжала кулаки. Имя отца прозвучало в этом холодном зале, как выстрел в закрытом пространстве. — Ты говоришь, он знал, — медленно произнесла она. — Но если он действительно что-то нашёл... где это теперь? Ингрид на секунду задумалась, а затем покачала головой: — Я не знаю точно, где находятся его записи. Но есть вероятность, что часть из них могла попасть в архивы полиции Нью-Йорка. Он не был наивным. Понимал, с кем имеет дело. И если хотел защитить информацию, мог передать копии официальным органам — или хотя бы намекнуть на это. — Ты думаешь, они всё ещё там? — Возможно. Особенно если он не указал прямо, о чём речь. В таких архивах много «спящих» дел — недоработанных, неопознанных, забытых. Но я могу помочь. Реджина приподняла брови. — У тебя есть связи? — Люди, — уточнила Ингрид. — Те, кто умеет искать в закрытых базах, обходить системы, не оставляя следов. Они не работают за идею, но... у них есть долги передо мной. Я могу связаться с ними. Она выдержала паузу и добавила: — Но будь готова к тому, что не всё, что ты найдёшь, будет приятно читать. Иногда правда хуже молчания. Реджина медленно кивнула, в голосе её прорезалась сталь: — Я не ищу приятного. Я ищу правду. Ингрид взглянула на неё внимательнее. Словно только сейчас увидела в ней то, чего раньше не замечала — холодную решимость. — Тогда начнём с Нью-Йорка. Но будь осторожна. Если твоя мать действительно хотела скрыть это, она могла оставить... защиту. — Или ловушку, — мрачно добавила Реджина. Ингрид слегка улыбнулась — печально и прозрачно: — Ты всё больше становишься собой, Реджина.

***

Когда Реджина уже собиралась уходить, Ингрид окликнула её: — Ещё кое-что. Реджина обернулась. — Что? — Всё, что ты узнаешь... все пути, что приведут тебя к правде — держи это подальше от людских глаз. Реджина нахмурилась, но Ингрид продолжила спокойно: — Магия — это не миф. Но люди всё ещё так думают. И пусть думают. Потому что если узнают о порталах, о реликвиях, об артефактах… слишком многие захотят власти. А власть в магии редко идёт без последствий. — Я знаю, — кивнула Реджина. — Не все знают, — мягко, но жёстко поправила её Ингрид. — Некоторые решат, что могут использовать магию, чтобы изменить мир. А на деле... они разрушат его. Или себя. Или тех, кто рядом. Повисла тишина. Лёд в стенах зала будто треснул от чужого эха. — Магия может исцелить, — тихо сказала Реджина. — Но она и убивает. — Именно. Поэтому ты должна помнить: то, что ты ищешь, касается не только тебя. Реджина кивнула. — Я буду осторожна. Ингрид кивнула в ответ. — Тогда иди.

***

Сторибрук утопал в полумраке. Ветер кружил листву у входа в склеп, где старая каменная дверь была покрыта глифами, почти незаметными при обычном свете. Реджина стояла перед ней, неподвижная, как статуя. — Думал ты уже не появишься здесь. — раздался позади голос. Она узнала его сразу, без всяких сомнений. — Я не склонна оставлять дела незавершёнными. Голд вышел из тени. Всё такой же — чёрное пальто, точный взгляд, трость в руке. Только молчание между ними было иным: оно говорило о долгах, о памяти, о взаимном недоверии, которое и удерживало, и связывало. — Почему ты здесь на самом деле? Он чуть склонил голову. — Потому что я тоже кое-что ищу. Правда, расплату... или ответы. В конце концов, иногда всё это одно и то же. — Как удобно. Он усмехнулся, но не спорил. Просто посмотрел в сторону двери. — Ты ведь знаешь, что за ней ничего не будет таким, как прежде. — А что, по-твоему, осталось от прежнего? — Только выбор, — тихо сказал Голд. — И цена за него. Молчание снова легло между ними, но в этот раз — как острый клинок. Она шагнула ближе к двери. Глифы дрогнули, будто узнавая магию, вплетённую в её суть. — Я пойду. Генри там один. — До встречи мисс Миллс. Генри привет. И тут он замер на пару секунд. — И ещё кое-что, — добавил он, когда она уже почти шагнула в него. — Не доверяй зеркалам. Они слишком честны. Она не ответила. Только посмотрела на него в последний раз — не с ненавистью и не с доверием. С пониманием. А потом исчезла в свете. А Голд остался — как всегда. В тени, с тростью и планом, о котором никто, кроме него, не должен был знать.