Sizin bu tereddüdünüzü anlayamıyorum — Anlamayacak ne var ki?

Ещё и всё настолько когда собралось над их головами. Рождение прекрасной Каи почти совпало со смертью её брата с сестрой и валиде, а она сама... с первой же минуты стала чем-то большим для Валиде Султан. Из ярости падишах не увидел того, но ощутить должен был. Кесем Султан давно так не трепетала над малышами, никто не получал от неё столько трепета. Кроме него, хоть и помнил то султан Мурад смутно. - Подними глаза, когда слушаешь меня. - Сердцем слушаю, попробуй его поднять на крылья, которые понемногу так и выскуб. - ответила тогда слишком дерзко, ведь с темницы приказал идти ей сюда. Простить много чего мог, лишь захотел бы. С каждым шагом всё ещё чувствовал как между ними стоит Касым, не принимал своего столь явного падения в глазах единственной настоящей любимицы. Ведь не потому ли его смогла сокрушить смерть Санавбер, оказавшейся предательницей? Не из-за ли особенностей красоты, напоминающей скулы Валиде? - Девушки, принесите мне Каю. Когда она не с падишахом, разумеется. - приказала, вновь словив себя на нехорошем ощущении полного одиночества без плача малышки рядом. Сокрушимого одиночества, на которое каждый раз обрекал самый любимый и дорогой человек. И она смирялась, лишь не опускала головы. Не заслуживал того, что всё безустанно доказывал новыми жестокими словами или взглядами на родную валиде. Вся беда в том и была - кровь гуще воды. Проходили минуты, часы, выли ветра за стеной и качалось дерево. Когда её принесли подбежала и поцеловала в лобик. Эта девочка притягивала к себе как родная дочь, но такой не чувствовалась. В ней было что-то другое. К рассвету ещё оставалось несколько часов, потому госпожа задремала с малышкой на руках. Мурад это и увидел, когда побрёл искать своё маленькое сокровище около валиде - Тебе бы совсем других детей в эти жадные руки. - протянул, но думал об их тайной семье, которая смогла бы исцелить. В этом совсем не сомневался. Её любовь смогла бы многое. Лишь не было никакого ответа, даже надежды не оставила, начав убегать от его взглядов. Неужто они настолько отдалились? Неужели так сильно ранили друг друга одним только убийством? Братоубийством, правда, но всё же. - Мур-рад... она улыбалась. - сквозь дремоту прошептала, не желая разрушать некое спокойствие этих секунд. - Моя девочка становится счастливее? - указательным пальцем провёл по щеке малышки повелитель. - Мой государственный. - почему-то молвила будто в ответ на обращение, что уже не пренадлежало только им. Потому и не прозвучало это с прошлой изящностью некой неправильности - ноткой черноморского говора. Буква словно сама себя исправила, а султанша отдала честь своему мучителю. Именно им являлся сын в последние недели. Тысячи слезинок маленькой господи был готов увидеть, ведь та неожиданно открыла глаза. Но девочка только протянула ручки, словно желала поиграть с волосами женщины, заменяющей ей валиде. Убранными в строгую причёску из-за короны, без которой госпожа ни за что больше не появится перед Мурадом. Даже если он придёт неожиданно как сейчас. Кесем Султан потянулась к ней, поправляя и указывая повелителю на свою ценность таким образом. Вместе с тем была и угроза: забудешь, напомнит уже не лёгкое движение, а ферман. Так как он далеко не всегда о смерти. А сделать с султаном Мурадом что-то уже давно следовало. Непослушный ребёнок вырос, ужасно притягательный мужчина занял его место, но отталкивал от себя поступками. Как только осознавала своё желание, он не позволял ему ужаснуться или прожить спокойно хоть какую-то из шаловливых мыслей. Настолько же непростых, как и тот шаг от него, когда увидел слёзы. Шаг, перед которым даже не потрудилась подняться на ноги. - Я ненавижу тебя. - Слишком жарко, отойди. - его дыхание начало на самом деле опалять чувствительную кожу, познавшую холод темницы. От слов совершенно отличались действия. От этого всё вмиг теряло яркость, цвета становились оттенками чёрного и белого. Нечасто так было, а ощущалось как что-то уже напоминающее друг о друге. Не спешил отпускать из такого плена, так продолжал мучения после возвращения наверх, в покои с самыми золотыми решётками у окон. В комнаты его Хасеки, не единственной, но самой главной женщины в жизни. Как бы он не сопротивлялся тому после всего пережитого. - Мурад... Знаешь, я никогда не полыхала ненавистью к тебе. И когда казалось, что вот уже точно она перед собой сознание склонила и на коленях любовь к тебе, всего лишь злостью оказывалось это. Проходящей злостью, даже если и отказываться от еды не прекращала. - Потому что она горит в глазах, нужно лишь мне принять новое решение без детского ожидания одобрения. Валиде не спешила говорить после него, дала время обдумать сказанное недавно. Мурад часто спешил ответить, не поняв всей сути того, что к нему обращалось. Да и Махпейкер он понимал крайне редко, ещё и дабы полностью... должна была луна перевернуться. Не освещающая его гарем, а отравляющая его. Как самый стойкий аромат, от которого неприятно внутри, но он красив. Потому и остаётся выбором тех, кому полагается по статусу. - Глаза горят тобой, лев мой. И слёзы тоже от тебя, в жизни нет ничего будто другого, никого более. - она встала, подходя к закрытой двери на террасу. Малышка не проснулась, что немного обеспокоило. Но её тихий всхлип подарил облегчение. Исмихан Кая Султан была важна, так как осталась лишь она. Ни одного ребёнка более, ни одних искренне радостных ему глаз. Невинных радостных глаз, не увидеть света в материнских в последние минуты не мог. Пускай и бежал от понимания. - Это не волнительно, Вы так не говорили. - вновь появилось расстояние. Холодом веяло от которого, хоть и было оно всего лишь приемлемым для мужчины и женщины. В их дворце, в высшем обществе, в изысканном мире из чёрных кружев. Только их мире, который так редко останавливался. Для поцелуя, что не становился правдой, когда уста тянулись друг к другу. - А ты так не смотрел. - заметила, убегая глазами от тёмных, что смущали. Немного, ведь скучать привыкли вовсе не невинно. Если в её волосах скрывалась осень, то в его сердце был ливень. Всю жизнь нужны были общие минуты для понимания, что жизнь ещё билась в них как сердце где-то в глубине тела. И смотрел мужчина так неспроста. Думал о возможности, которую так старался создать при каждой их встрече наедине. Такой тихой встрече. До ужаса тихой, и боли забывались как только глаза не спешили отводить друг от друга. И часто так было за последние волнительные месяцы. Не могли оттянуть взор от губ напротив, ведь останавливался он надольше именно на них. Дыхание немного сбивалось, а свечи переставали гореть одна за другой. Кровавый султан был и вправду мучителем, но стать его жертвой - сладкая мечта каждой мудрой женщины, на которую он имел влияние. Какое-либо влияние. Кесем Султан поцеловала малютку и отдала сыну, одним движением отпуская их. Самой нужен был отдых. Ненадолго хотелось остаться одной и выдохнуть после такой пытки. Настоящей пытки, за которой стоял всего лишь его интерес. В этом уверенности не оставалось почти, а хотелось её сохранить. - Выгонять нас опасно, забыли? - Но и спать с вами недопустимо. - женщина хмыкнула, касаясь пальцами короны. Хотелось её уже снять, но до его ухода не позволяла себе и приподнять массивное украшение. Данное себе слово была намерена сдержать, чего бы то ни стояло. Ему нельзя подчиняться, увидит возможностью для нового удара. Так случилось с Касыммом, что в походе будто бы сильно нравился. Когда же страх брата поутих... глаз сипнулся от понимания. Султан Мурад совсем не тот, к которому началась такая тяга.