One To Fall Of Piece

– И что это должно значить? – спросил Михоук, всё ещё разглядывая розы перед собой. Ох как же они его увлекли. Багги почти с открытым ртом смотрел на него, наслаждаясь каждой секундой пребывания в этом месте и радуясь тому, что они одни. Любой человек, даже тот, которого Багги мог бы терпеть и чьей компанией в лучшем случае наслаждаться, явно бы помешал им. Багги не знал чему конкретно, но чему-то точно. – Что именно? – заворожённо спросил Багги. – Зачем ты два раза это повторил? Ещё и таким странным голосом. – Я, э, что? У меня был странный голос? – Он всегда у тебя странный, – хмыкнул Михоук. – Эй! Нормальный он у меня! Ты просто выдумываешь себе! – Ещё чего, – Михоук обернулся к стене, которая ближе к земле была раскрашена мелками и жёлто-красными красками. – Похоже на два бревна, – сказал тот, указывая на рисунок внизу. Багги подошёл ближе и пригляделся, пытаясь разгадать, что было нарисовано на этом изображении, зачем-то привставая на носки и опираясь на Михоука, чтобы не упасть из-за этого. Мечник на удивление никак не отреагировал на такую вольность. – Это не два бревна, Михоук, – кажется, Багги впервые назвал его по имени. До этого он избегал вообще обращаться к парню, а после избегал в открытую обращаться к нему, но сейчас он был слишком сосредоточен на стене перед ним. – Это не бревна, о боже, Михоук, это возлюбленные. Михоук ожидаемо скривился, резко недовольно глядя на Багги широко раскрытыми глазами. – Как ты увидел здесь возлюбленных? – ворчал он. – Это две палки с кругами... – Не знаю, – Багги пожал плечами. – Такое просто... чувствуешь... – Слишком сопливо звучит, чтобы быть правдой. – Но это не мешает им быть правдой. Их любовь запечатлена не только в двух криво нарисованных палках, но и во всём этом месте. Боже, я бы даже взял на себя смелость сказать – во всём этом острове. Посмотри на эти розы в форме сердец, посмотри на эти всегда пылающие факела страсти, Михоук, любовь живёт в каждой частичке этого места. – Факела страсти... Мне кажется, кто-то просто пудрит мне мозги. Ты бы слышал, как звучишь со стороны. – Я слышу. Я слышу, как это глупо, и всё ещё не сомневаюсь в своих словах. Ни капли, – уверенно заявил Багги, наслаждаясь каждым рисунком, словно он относился лично к нему. – Боже мой, почему мы не убили тебя в тот... – Это... было обидно. – Я на это надеюсь. – А ну! – вновь закричал Багги. – Ты не можешь так злиться на меня из-за кучи рисунков! – Правда? – Михоук наигранно поднял брови. – А что мне ещё нельзя, Великий Звёздный Клоун Багги? Не поделишься, о мой король? Багги резко замолчал. – Вау, мне понравилось. – Да кто бы сомневался! – урезонил его Михоук, раздражённо складывая руки на груди. Но Багги лишь шире улыбнулся, смотря на его профиль. Наверное, дольше, чем это было принято в обществе. Потому что Михоук повернул на него голову и странно вглядывался ему в глаза, нахмурившись. Раньше он не пытался, но сейчас, разделяя один откровенный диалог, пускай сырой и без деталей, между друг другом он чувствовал себя лучше. Было в этом мире что-то, что имели только они двое, и при этом никто не смог бы это забрать. Это было их. Их личное. – Ты всё ещё мне не веришь? – спросил он. – Мне не нужно тебе верить, ведь мы смотрим на одну странность и видим в ней разные вещи. Это нормально. – Нет, прости, что я это скажу, но это же совершенно очевидно, – честно говорил Багги, вновь оглядывая пещеру. – Да, ты бы лучше придержал язык, – угрожал ему Михоук. Ох точно, у него же был с собой меч. И сейчас, сейчас почему-то Багги это не пугало. Впрочем, совсем наоборот. Михоук с мечом выглядел так круто – воплощение слова круто. Крутецки. Багги хотел бы увидеть его, сжимающего рукоять меча и принимающего определённую позицию. Багги усмехнулся собственным мыслям, давая себе задание запомнить их и развить чуть позже, когда у него будет на это время, потому что сейчас Михоук всё ещё был злой и всё ещё смотрел на него. Багги это только радовало. – Хорошо, – согласился он, смягчая напряжение. Странное напряжение. – Ты достаточно убедителен. – Рад стараться. – Это славно. – Очень. – Даже. Михоук хмыкнул и закинул ногу на ногу, пытаясь увидеть в рисунках то, что видел Багги, который перенес весь свой вес на локти, уперев их в колени. То чувство, которое расцветало у него в груди, кажется, уже не могло становиться больше, но оно становилось, причём с космической скоростью. Багги переполняло солнце изнутри, заливая своим светом. Благодать, распространившаяся по его венам, следовательно текущая к сердцу, благословляла его. Багги ещё раз посмотрел на Михоука. Ему казалось, он никогда не сможет заставить себя перестать пялиться. Он же замечал раньше, как прекрасен тот был? Эти коротко стриженные волосы, а шляпа... Идеально подходила ему во всех отношениях, но эта щетина с такой интересной формой. Она хорошо подчеркивала его лицо. Глаза – да, глаза были потрясающими до глубины души. Багги заметно смотрел на него? Оно того стоило в любом случае. – Почему жёлтый цвет? – вдруг спросил он. – Что? – Почему ты сменил красный на жёлтый? – Багги указал на пальто мечника. Ему нравился жёлтый. Да и красный тоже. – Я тоже иногда переодеваюсь, знаешь ли. – Эй, я не намекал ни на что подобное! – обиженно сказал Багги, но не смог сдержать смешка. – Мне правда интересно, почему вы с Крокодайлом подражаете друг другу. – Мы не... что? Откуда ты это взял? – Михоук ещё больше отвернулся от него. – Да ладно, ты должен был заметить! У вас у обоих есть фиолетовый, чёрный и жёлтый цвет в одежде! – засмеялся Багги. – Не понимаю, что здесь смешного. Да и тем более это просто одежда, – пробурчал Михоук. – Да, конечно. – Я блять НЕ копирую Крокодайла. Багги поднял руки. – Я этого и не говорил, – сказал он. – Может быть, это Крокодайл повторяет за тобой. – Почему «может быть»? – устало спросил Михоук, потирая переносицу. – Ну, я всё ещё не знаю наверняка. – Ты знаешь наверняка. Достаточно слушать меня и вникать. – Не-е-е-е-т, мода ведь это неоднозначная штука, в целом, как и Крокодайл. Ты не знаешь, что на уме у этого парня. – Я думаю, я могу хотя бы догадываться. – Ну вот как и я, но не знать точно, – улыбнулся Багги. – Я действительно не могу понять: шутишь ты сейчас или нет, – хмыкнул Михоук. – Ох, добро пожаловать в клуб. Это секрет моей славы, – он ударил себя кулаком в грудь. – Я и сам не всегда знаю, шучу я или нет. – Кто же, если не ты? – Кто-то выше меня, – с иронией тихо пробормотал Багги, указывая в небо. – Значит, я? – залился гордым оскалом Михоук. – Ты не выше меня. – Багги, я выше тебя, это факт. – С каких это пор? – Багги использовал свою способность и растянулся на максимальную длину, на которую был способен его костюм. Он стукнулся головой об потолок, а Михоук... рассмеялся. Яркий счастливый смех залил всю пещеру, отбиваясь эхом от стен и проходя сквозь тело Багги. Михоук смеялся и, соответственно, улыбался. Это была не ухмылка, не холодная усмешка, а настоящая чёртова улыбка, с прищуренными из-за неё глазами и сопровождающим это дело смехом. Бабочки в животе Багги грозились съесть его до последнего куска, пока сердце мечтало выпрыгнуть из груди и добраться до этого мужчины с прекрасной внешностью и острым мечом. Когда-то он был его ночным кошмаром. Когда-то Багги просыпался в холодном поту просто от мысли, что Михоук всё же решит его убить и довести дело до конца. Сейчас он чувствовал дрожь и трепет по всему телу, начиная задумываться, не слишком ли неправильно он дышал и как это выглядело со стороны, и как же прекрасно выглядел Михоук. Смеющийся и нет. Ох. Потрясающее чувство. Окрыляющее. Багги не знал, что с ним делать.

***

– Эй! Ты совсем уже страх потерял?! – Крокодайл пыхтел сигаретой и уже целился своим крюком в Багги. – Что ты хотел? – ответил Багги, спокойно продолжая лежать на своей кровати и наблюдать за летящим к его лицу оружием. Оно остановилось в сантиметре от него. – Как мы осмелели, ты погляди. Я вижу, ты не зря общаешься с Михоуком, – сказал Крокодайл. О. Он намекал на то, что знает их планы (которых не было) и предательство (которого не было), чтобы напугать. – Михоук... Михоук, ты разговаривал с ним? Как он? – нервно спросил Багги, думая о мечнике. В последние недели его прямо разрывало на части. В буквальном и не буквальном смысле. Хотелось перестать мудрить, вскочить с кровати, подбежать к Михоуку и продолжить их ежедневные прогулки под звёздным небом, при этом ему не хотелось видеть Михоука вообще. Смотреть в багровые глаза и видеть своё отражение, разговаривать на общие темы, спорить из-за мелочей. Просто сидеть рядом. Просто быть рядом. Этого ему будет достаточно. Должно быть. – Что значит «как он»? – хмурился Крокодайл. – Тебе ли не знать? – Я с ним почти не разговаривал, – Багги легко пожал плечами, возвращаясь мысленно к смеху Михоука. К его радости. – Конечно, ты же свалил с острова со своими людьми по надуманной причине. – Это была не надуманная причина, а необходимая вылазка для подготовки к Черновцу, – томно объяснил ему Багги, почти на пальцах разъясняя все причины. Крокодайла это только бесило. – Когда вы начали теснее общаться, меня это смутило, но сейчас я вижу всё снова как прежде, – хмыкнул Крокодайл, и почему-то от его слов сердце Багги только сильнее сжалось. Даже не желая причинить ему боль, он каким-то образом это делал. – Я не думаю, что на это вообще стоит обращать внимание, – пробормотал Багги, закрывая глаза. – Я могу только сказать, что если мы действительно начнём что-то замышлять, ты поймёшь это. Сразу. Крокодайл злостно улыбнулся. – Я никому не доверяю, а тебе особенно. Не забывай, что Михоук ещё хуже меня в этом плане. – Правда? – переспросил Багги, но на имени Михоук его разум опять пошёл набекрень, набирая обороты с каждым разом. – Напоминание, – выдохнул Крокодайл. Багги не хотел быть близко к нему, потому что всё ещё боялся этого парня. Возможно, потому что большая часть его мыслей была забита Михоуком, он не до конца отработал информацию о том, что Крокодайл вообще зашёл к нему в комнату. Это было к лучшему. – Ты готов к новому острову? – Багги наконец-то повернулся к нему. – Дерьмовый вопрос, – зло пробурчал Крокодайл. – Я всегда готов. – Роджер говорил, что никогда нельзя быть слишком уверенным в своей самоуверенности. – Что? – Однажды один из его старейших офицеров умер во время одной из вылазок, потому что забыл про маленького ребёнка, хотя тот был посреди корабля, да ещё и на виду. Ребёнок прострелил ему голову, пока этот пират кричал о том, что он один из сильнейших мечников моря и что он готов доказывать всем свою уверенность в самом себе, – медленно говорил Багги. – С тех пор Роджер только раз повторил эту фразу. – Я не самоуверен, мне хватает мозгов, чтобы посмотреть, что я могу, а что нет, – отчеканил Крокодайл, сверкая глазами. – Может быть, так и есть, – Багги не стал с ним спорить, понимая, что это ни во что не выльется. – А может, ты повторишь его судьбу. Что смысл гадать? – Ты действительно нарываешься, знаешь ли. – Правда? Я просто проговаривал свои мысли. Разве для тебя это не должно быть полезно, как для человека, который никому не доверяет? Наоборот, радовался бы. – Поверить не могу, – Крокодайл подался вперёд и выпустил ещё поток дыма от сигары, выкидывая окурок на голубую, словно небо, кровать, оставляя в ней гореть дыру. – Ты стал слишком смелым. Мне это не нравится. – Я не стал храбрее, чем был, – усмехнулся Багги. – Как думаешь, Михоук ненавидит розы? – Я что? – задохнулся своими же возмущениями Крокодайл. – Какого чёрта я должен думать об этом?! – Откуда мне знать? Возможно, ты задумывался об этом когда-то, – недовольно пробурчал Багги, складывая руки на груди. – Я не думаю о таком, но меня начинает смущать, что ты думаешь о таком. – Кому-то же нужно. – Вообще-то нет. – Да брось, наверняка в мире есть человек, который думает о том, ненавидишь ли ты розы. Представь, как тебе было бы плохо без этого человека. – Мне было бы плевать. Мне плевать. Такого человека нет, а ты, как всегда, занимаешься чушью вместо того, чтобы работать. Багги мог думать только о Михоуке. – Работать на работе? Фу, идиотизм, – саркастично протянул он. Багги был готов поклясться, что уголки губ Крокодайла дёрнулись вверх, но тот сдержался, оставаясь серьёзным. Он хотел избить его? Ну, что Багги мог сделать. Бывает. Будет пытать его, чтобы добиться абсолютного подчинения? Да кому оно нужно. Крокодайл не займётся этим, он был уверен, а если и займётся, то пусть блять поторопится, чтобы Багги мог вернуться ближе к ночи к фонтану и возможно провести остаток вечера в пещере, рассказывая глупые анекдоты и заливаясь смехом из-за хмурой реакции Михоука на них. Но когда Крокодайл сжал кулак, вся уверенность Багги резко покинула его тело, оставив после себя так много пространства, быстро заполняющегося страхом и неприятным ожиданием того, что собирался делать мужчина со шрамом. – У меня есть одно дело в городе. Как только я вернусь обратно, мы тут же начнём подготовку к вылазке и отправимся на Черновец. Ты меня понял? – спросил Крокодайл, поправляя свой крюк. Багги мог только тупо смотреть на него. – Кивни, если понял, – и он схватил Багги за волосы, дёргая его голову вверх-вниз. – Я понял, понял! – Багги вырывался из рук Крокодайла, отскакивая в другую часть комнаты, медленно переводя дух. – Я и сам не против побыстрее посетить тот остров, поверь мне. Тем более это приблизит нас к цели! Крокодайл уже вышел из комнаты, перестав его слушать на середине предложения.

***

– Чёрт возьми, нет, – жаловался Багги, таская покупки Альвиды. – Что с тобой случилось? – спросила девушка, выгнув одну бровь и оглядываясь на него со спины, идя чуть впереди. – Мне казалось, ты будешь пищать от восторга, что я соизволила взять тебя с собой на прогулку. – Альвида, я таскаю твои пакеты с новой одеждой. Это не круто. – Раньше даже это тебя радовало до полусмерти. – Мне кажется, кто-то преувеличивает, – хмыкнул Багги. – Я никогда бы не радовался подобной подхалимской работе. – Ты кипятком ссался от неё, – Альвида опустилась на скамью, стоящую возле небольшого магазина с мороженым, которое не таяло даже летом, и велела ему притащить им два шоколадных рожка. Багги и сам подумывал об этом, поэтому без возмущений сделал, что она попросила. – Видишь? – победно сказала она, облизывая своё мороженое и издавая довольные звуки. – Я тоже хотел мороженое, это ничего не доказывает, – фыркнул Багги и постарался облизать своё мороженое самым мерзким способом из возможных. Альвида отстранилась от него с выражением отвращения на лице. – Фу, фу, фу, фу. – Опять кто-то драматизирует. – Ты просто не видел себя со стороны. Боже, ты бы мне посочувствовал. – Ещё чего! Оставляй свои мечты при себе. Они смеялись, продолжая есть своё мороженое, сидя под большим зонтом, закрывающим их от солнца. Багги думал о чёрных волосах Михоука, торчащих вверх. Почему-то они привлекли его. Почему-то ему хотелось запустить руку ему в волосы и провести по ним, чтобы понять, какие они на ощупь, какую имеют структуру, что он почувствует, если всё-таки сделает это. Будут ли они мягкими? Наверное, да. Ветер всегда так красиво развевал их, когда он был не в своей шляпе с пером. О, она тоже чудесная. Он уже думал о том, как она подходила к его внешнему виду? Стоп. А Михоук думал когда-то о волосах Багги? Нет, это вряд ли, но... о чём вообще думает этот парень? Ему есть о ком переживать? Погодите, случалось ли у них что-то в Перекрёстной Гильдии, что могло бы причинить ему проблемы? Боль? И если не случалось у Михоука, то точно случалось у его подчинённых, потому что на ум сразу же (почти сразу же) пришёл Кабаджи и его опущенное на колени лицо в коридоре. А за ним и Альвида, скорбь которой отразилась на её лице, потому что она впервые дала себе расколоться при нём. Впервые её стены дали трещину, позволив Багги узнать хоть что-то. Это оказалось таким приятным открытием – знать, что человеку стало чуть меньше насрать на тебя. И тебе на него. Знать, что вы достаточно постарались, чтобы признаться в том, что вас гложило. – Что случилось с неразберихой внутри тебя? – тихо спросил он, всё ещё стараясь не смотреть на девушку, чтобы дать ей пространство. Альвида высоко подняла брови, вглядываясь в него, но не хмурясь. Она выбросила салфетку, которой вытирала лицо, и отклонилась на спинку скамьи. – Всё по-прежнему, но сейчас она стала чуть больше, потому что, Багги, ты решил идти по опасной дорожке, да? Багги поперхнулся. – Что? Что ты имеешь в виду? Я всегда шёл по опасной дорожке, к твоему сведению! О чём ты говоришь?! – Ты любишь кого-то, – честно и уверенно сказала Альвида, уставившись на него. Багги громко фыркнул, пытаясь показать этим, как глупо звучали её слова. – Чушь. – Так и есть. – Нет, – Багги закатил глаза. Потому нет, он никого не любил. Он знал это. – Я в этом уверен. – Да, в этом, видимо, и проблема, – рассудительно сказала Альвида, пробегаясь глазами с его макушки и до самых ног. – Ты убедил себя, что так и есть, и больше не хочешь ничего принимать. – А может быть, я просто никого не люблю? Да и тем более, Альвида, тебе ли не знать? – Багги скорчил милое лицо, пододвигаясь к ней ближе, но она лишь закатила глаза на его слова. – Нет, ты не любил меня. По крайней мере, любовь ко мне не меняла тебя, – протянула она. – Не меняла так, как меняет сейчас. Мне интересно, кто она? Ты вроде бы начал всё больше разговаривать с той девушкой из четвёртого отряда, да? Боже, никогда бы на неё не подумала. – И правильно, я даже не понимаю, о ком ты сейчас говоришь. – Но ты точно задумался. Избегал ли Багги мыслей насчёт того, любит ли он Михоука? Прошло ведь так мало времени с тех пор, как они начали общаться, так что если это и было чем-то, то точно обычной влюблённостью, если бы не один простой факт в том, что они оба мужчины, а значит, по определению любить друг друга не могли. Так к чему вообще задумываться на этот счёт? Ему было комфортно и хорошо рядом с Михоуком, они так часто беседовали, и это приносило множество положительных эмоций в его жизнь и новых впечатлений. Михоук же, скорее всего, просто терпел его. Багги тешил себя надеждами, что мечник хотел бы начать проникаться его компанией, но пока не было и одного повода думать как-то иначе, так что Багги просто радовался каждому дню, с нетерпением ожидая всего, что ждало его ночью. Кто ждал его ночью. Вампир, которому придётся терпеть его смех. Потому что Багги смеялся. И делал это часто, боже как же часто он делал это в присутствии Михоука. И не потому что тот был смешным, а из-за своей идиотской натуры. Багги смеялся со своих же слов и шуток, пока Михоук смотрел на него с задолбанным видом. Но он ничего не мог с собой поделать. Закономерно: в присутствии других людей он так не делал. – Нет, это не любовь, – ответил он, продолжая есть своё уже растаявшее мороженое. Альвида не выглядела убеждённой. Скорее наоборот. – Да, конечно. И как в самых грустных романах, словно по клише, на них начал капать дождь. Багги ненавидел море, потому что боялся его до чёртиков, но вот к дождю он был равнодушен. Иногда ему даже нравилось стоять под каплями и думать о своём, но сегодня его душа к этому не располагала и убеждала его как можно скорее вернуться в свою комнату, которая находилась в здании, напоминающем своим внешним видом многие замки, выстроенные из серого кирпича, но замки не бывают такими маленькими. Как Михоук относился к дождю? Наверное, ему было всё равно, как и на большинство вещей в мире, тем более что он никак не влиял на него. Хотя, дождь ни на кого не влиял негативно. Он не снимал действий дьявольских плодов и в худшем случае портил причёску. А после Багги на ум пришёл Крокодайл. Нет. Всё-таки был человек, который испытывал от дождя дурные чувства. Песок и воду не совмещают. Их всегда лучше держать по отдельности, ведь в обратном случае это приносило бы только дерьмовые последствия. Песок размокал и превращался в кашу, становясь грязным на вид и теряя свою красоту и эффект. Я никому не доверяю, а особенно тебе. Без способности своего дьявольского плода он наверняка чувствовал себя уязвимым. Багги считал, что это было не его проблемой. Он не знал, был ли Крокодайл вообще на улице или с мрачным видом поглядывал на погоду из окна, договариваясь со своими знакомыми и выстраивая схемы, которыми мог бы в случае чего навредить Кросс Гильдии, если что-то пойдёт не так. Ох, он по любому это делал. Багги в этом не сомневался. Но даже так, он встал со скамьи и размял руки. – Что делаешь? – спросила Альвида, подозрительно прищуриваясь. – Эм, небольшую кражу? Да брось, это наше самое слабое преступление, которое мы когда-либо совершали. Не делай такое удивлённое лицо. – Багги, блять, поставь зонт на место. – Прости, тут дождь, мне плохо слышно, что ты говоришь. – Придурок тупорылый. Багги прикупил язык, хоть и прекрасно слышал, что она сказала. Что ж, сейчас он промолчит.

***

– Дерьмо, – жаловался Крокодайл себе под нос, пока его сигарета неизбежно затухала из-за проливного дождя, заливающего своей тоской любую доступную поверхность, вынуждая десятки людей на улицах, поджав хвосты, бежать под навесы ларьков и прилавков. Его самого это ничуть не радовало, а все органы чувств обострились до предела, поддерживая его в режиме выживания и максимального слежения за всеми вокруг, учитывая, как двигались его глаза. Багги видел, как Крокодайл выронил изо рта сигарету, смотря на него, бегущего к нему по большим плитам с пляжным зонтом в руках, сверкая улыбкой на лице и посмеиваясь. – Не очень приятно, наверное, да? – Багги рассмеялся ещё громче, на ходу раскрывая зонт и передавая его в руки Крокодайлу, который только и мог, что ошарашенно стоять посреди улицы. – Какого чёрта ты здесь делаешь?! – заорал Крокодайл, выхватывая зонт и с осторожностью проверяя его. Если честно, Багги стало немного обидно. – Здесь – это рядом с тобой или в принципе в городе? – хмыкнул Багги, упирая руки в бока. – Мы с Альвидой решили пройтись по магазинам. – Вы решили? – усмехнулся Крокодайл, возвращая себе своё обычное лицо высокомерного придурка. – Она решила, да, – Багги закатил глаза. – Это не важно. Главное, что я оказался в нужном месте в нужное время. – Эта женщина такая, – пробормотал Крокодайл. – Но вот ты – нет. Зачем ты здесь? Думаешь, тебе это поможет? Багги нахмурился, чувствуя, что в этих словах есть что-то большее, чем ему казалось. – Поможет? – тупо переспросил он, не понимая, к чему клонил Крокодайл. – Я, конечно, согласился пойти за покупками, но это не было частью тяжёлой схемы, и в основе этого решения не лежало что-то действительно важное для меня. – Я не об этом... – Крокодайл отвёл взгляд. – Ладно. Пускай. – Ты, кстати, не видел Михоука? – Нет. Хватит спрашивать о нём, чёрт возьми. – Чего ты злишься? Это просто вопрос! – ныл Багги. – Я не хочу больше слышать, как ты постоянно говоришь о Соколином глазе. – Я не могу вообще не говорить о нём, ты же понимаешь... Или он будет сидеть под дверью во время наших собраний, чтобы я мог не затрагивать его? – С каких пор ты решил, что будешь у нас на собраниях? – бушевал Крокодайл. – То, что мы пустили тебя недавно на стену в качестве предмета декора, было разовой акцией. Тем более мы так ничего и не обсудили и не собирались делать этого в твоём присутствии. Ты же нас и прервал. – Да, я помню, ох, прекрасно помню: на моих руках, которые ты проткнул насквозь, всё ещё есть незаживающие раны, – скривился Багги, потирая руки. Он помнил сырую комнату для переговоров и разговоры, которые в ней велись. Помнил холодные глаза Михоука, смотрящие на него с осторожностью, а на Крокодайла – с ещё большей осторожностью. Багги полностью промокал под дождём, ощущая, как одежда и волосы неприятно прилипают к его коже, создавая дискомфорт и в очередной раз напоминая о том дне, когда он чуть не захлебнулся в море, будучи обездвиженным действием своего же дьявольского плода и умирая от крика своего подсознания, что ему нужно делать хоть что-то. Шанкс не раздумывая прыгнул в воду и вытащил его обратно на корабль. Это же был день, когда он возненавидел его, разве нет? Когда имя Шанкс стало проклятым в его мире. Это произошло так давно. Шанкс отобрал у Багги мечту продать фрукт и стать богатым! Вот идиот! Багги ненавидел его за это, и нечего было лишний раз думать о нём. Они всегда не ладили, всегда ссорились и кричали, их едва ли с натяжкой сокомандниками можно было назвать! Шанкс ублюдок! – Ты сам в этом виноват, – выдохнул Крокодайл. – Неужели сделать нормальный корабль было таким тяжёлым поручением? Ты сам вызвался на него. – Я хотел заняться хоть чем-нибудь, – заныл Багги. – Если ты не смог даже это, то что тебе вообще можно доверить? – Ты никому не доверяешь. – Угадаешь, почему? – Крокодайл выразительно поднял брови. – Хммм, даже не знаю, – Багги театрально задумался. – Хватит этого цирка, – Крокодайл чуть ли не пинками стал выгонять Багги. Это был его каламбур, вообще-то. – Эй, что случилось? Почему ты вообще стоишь здесь посреди улицы? – Я. Сказал. Убираться. – Крокодайл толкнул его ногой в спину, выбрасывая на соседнюю улицу.

***

Багги опять вернулся к фонтану, а Михоук, как ни странно, сидел на выступе, перебирая в руках вырванные розы и разглядывая их. Багги стало дурно от того, как тот обошёлся с такими прекрасными цветами, неосторожно сминая их всё больше и больше. – Я вижу, ты настолько их ненавидишь. – Они неправильные, – отмахнулся мечник. Багги осторожно провёл рукой по волосам, чувствуя, как они расходятся волнами, и уставился мертвым взглядом в Михоука. Такого красивого, величественного, нахального Михоука, освещённого закатом солнца с западной стороны острова, от чего его жёлтое пальто принималось гореть золотом, не оставляя Багги и шанса на то, чтобы отвести глаза. – Почему они неправильные? – он осторожно подошёл ближе к Михоуку, садясь по правую сторону от него и с удовольствием разглядывая, как он работал со стеблем розы, что-то вырезая там своим маленьким ножиком, где-то отрывая засохшие лепестки. Его руки можно было бы выставлять на аукцион. – Ты не видишь этого? – Эм, нет? Михоук уже хотел ему объяснить, но вдруг остановил себя и хмыкнул. – Такое просто... чувствуешь... – пробормотал он глупым голосом, не отрываясь от работы. Багги хотел оскорблённо отскочить, но вместо этого придвинулся ещё ближе. – Ты запомнил, что я сказал, – ещё ближе, – и даже не забыл. – Клоун, это было неделю назад. Багги рассмеялся. Боже, как же его тянуло смеяться. Нервно или весело – хоть как-нибудь. – Неделя бывает такой, что после неё всю жизнь забываешь, – глупо сказал Багги. Господи, что он нёс? Идиотизм. – Ну, – Михоук рассеянно осмотрел фонтан, – ты должен быть в курсе, что у нас почти ничего не случилось. Так что очевидно, что у меня была нормальная неделя. Багги рассмеялся ещё громче. – Да, возможно, я просто так странно себя чувствую. Багги придвинулся ещё ближе. Михоук был напряжён, но не отодвигался. Он вообще не двигался и перестал резать розы, замерев на своём месте. – Чувствуешь, опять это объяснение? – взмолился Михоук. – Оно такое действенное, – оправдывался Багги. – Оно ещё ни разу тебе не помогло. – У всех свои недостатки. Всё было бы так проще, если бы Багги никогда не выходил в тот день гулять под звёздами. Так бы они никогда не оказались в подобном положении. Михоук хмыкнул его словам, и Багги подался вперёд, хватая его голову и целуя, целуя, целуя, словно завтра уже не наступит. У него в голове был полный бардак, а мысли шли вразнобой, оставляя после себя только одно имя: Михоук, Михоук, Михоук. Его главный кошмар. Его возлюбленный. Багги не мог не заметить, что Михоук ещё не убил его, ещё не ударил и не сделал вещей похуже. Потому что Багги заслуживал этого. Это же Михоук. Это же мужчина. Почему Багги это сделал? Почему он такой странный? Багги видел руки Михоука на своих плечах, не дающие ему отодвинуться. Это было согласием? Положительным ответом? Михоук убьёт его. Всего пару недель назад Багги боялся просто смотреть на него, чтобы не спровоцировать, сейчас он, даже думая, что мечник сделает с ним ужасные вещи, не мог жалеть о сделанном. О чём-то настолько светлом. Раньше Багги никогда не испытывал подобных чувств. Он прожил двадцать лет в ненависти и скорби по своей прошлой жизни, где у него была семья. Радость от любых побед омрачалась тем, что пришлось за них отдать, и он всё больше тонул в собственном горе, замыкаясь и оставаясь в грёбаном Ист Блю. Всего лишь Ист Блю. Сейчас всё, что он испытывал по отношению к Михоуку, казалось... чистым. Именно просто чистым. Без примесей каких-либо плохих эмоций, и если не учитывать той ошибки, которую он совершил только что, поставив крест на всём, что могло бы у них выйти и, возможно, даже дойти до дружбы, то ему не нужно было что-то большое, кроме живого Михоука. Просто пусть существует и не испытывает боли – этого Багги было бы достаточно. Но он пожалеет об этом, если узнает, что тем самым причинил Михоуку боль или хотя бы дискомфорт. Это звучало как строчки из сопливых романов, которые иногда в тайне читала Альвида, хоть и прикрывалась независимой женщиной, влюблённой разве что в семнадцатилетнего подростка, но они не обсуждали это. Наверное, самое страшное было, когда они отстранились друг от друга, – это лицо Михоука, которое ничего не выражало. – Прости... Прости, пожалуйста, прости, – сдавленно прошептал Багги, пока ком в горле начинал мешать ему говорить. Нужно было дышать. Он будто тонул на глубине моря, потому что он не мог шевелиться и не мог дышать, только смотреть на такого спокойного Михоука, выражение лица которого могло означать что угодно. Если тебе страшно, значит, тебе не всё равно. Да, Роджер. Багги было страшно. Багги было очень страшно. – Зачем ты это сделал? – спросил Михоук. Молния пробила Багги насквозь. Это была почти не метафора, потому что его блять уже била молния. Он знал, каково это, и это было не так ужасно, как то, что он испытал после этого вопроса. – Потому что я люблю тебя, – это было предложение, после которого Багги больше ни разу в жизни не назвал себя умным человеком. И не позволял другим делать этого в его присутствии, потому что какого чёрта он вообще сказал это. Михоук отвернулся от него. Бардак внутри у Багги разросся в своих масштабах до невиданного. Дыши, дыши, дыши. Хватит тонуть. Спасай себя сам. Просто умри уже. Зачем ты это сделал? Зачем? Зачем? – Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом, – пригрозил ему Михоук. – Да, я понимаю, конечно... – И приходи завтра в это же время, – Михоук взял свой меч и вышел с их места, не оглядываясь на него, пока Багги не мог оторвать глаз от спины мечника. Приходи в это же время. Приходи в это же время. Это было положительным ответом. Багги не мог поверить в то, что услышал. А после его захлестнуло волной настоящего счастья. До этого в жизни он никогда не испытывал такого количества и сразу. Ему хотелось встать и прыгать, но также хотелось, чтобы завтра наступило сегодня. Прямо сейчас. Чтобы Михоук вернулся. К чёрту всё в этом мире. Багги вернулся в свою комнату только спустя два часа.

***

Михоук тяжёлыми шагами направлялся в их переговорную, на встречу с Крокодайлом и обсуждение дальнейших планов. После того, что сделал Багги, это стало последней каплей, и он не мог больше терпеть. Ему хотелось вырвать клоуну глотку и не оставить живого места, но после такого долгого времени, проведённого рядом с Крокодайлом, он понял, что использовать Багги будет куда полезнее для них. Зайдя в комнату, он увидел Крокодайла, спокойно курящего сигару за столом. Тот поднял на него вопросительный взгляд и приподнял брови. – Обычно ты не просишь о встречах. Что могло случиться? – спросил он. – Честно говоря, поначалу меня это даже испугало. Чтобы Соколиный Глаз и попросил срочное собрание, вызвал меня из другого города – я подумал, этот остров сгорел дотла. – Ну, это не было бы срочным поводом, – хмыкнул Михоук. Крокодайл улыбнулся. – А ты прав, – выдохнул он клубы дыма. – Так в чём дело? – Клоун, – проговорил Михоук, чувствуя, как сжимаются его руки в кулаки. Ему хотелось что-то разбить. Или кого-то. – Нужно придумать, что с ним делать. – Разве не ты говорил оставить его в живых? – Если бы я хотел убить его, я бы так и сказал. – Хорошо. Из-за чего весь переполох? Михоук прошёл до своего стула и отодвинул его, чтобы закинуть ноги на стол и притворно сделать скучающее выражение лица. – Он предатель. Крокодайл нахмурился, но не выглядел удивлённым. Никто из них не выглядел удивлённым. – Ты тоже это заметил? – спросил Крокодайл. Михоук ухмыльнулся. – Это было тяжело не заметить. Что он сделал тебе? Крокодайл моргнул на него, а после пробормотал: – Подлизывается. Ведёт себя не как прежде, и очень разительно. Он действительно считает, что если начнёт меньше выделываться и больше наигранно заботиться, то я вдруг поверю ему. – Наигранно заботиться? – ухмыльнулся Михоук, хотя на самом деле ему хотелось выйти и кричать. Он с самого первого дня возле фонтана знал, что Багги что-то задумал. Словно тот действительно мог случайно найти его посреди огромного леса, да ещё и почти не выходя до этого поздно на улицу. С того момента каждая их встреча для Михоука казалась очередной попыткой расположить его к себе, чтобы вставить нож в спину, когда потребуется. Когда Багги принёс ему его любимое вино, он хотел выхватить бутылку и разбить её об голову клоуна; когда он показал ему ту пещеру, хотелось запереть его там навсегда, потому что как он смеет с таким добрым выражением лица и делая такие поступки пытаться предать Михоука. Почему он делал вид, что Михоук что-то для него значит, хотя они знакомы всего ничего и большую часть этого времени Михоук избивал его и грозился убить? На таких вещах любовь не строилась. Багги мог бы быть умнее. – Да, я знаю, как это звучит, – Крокодайл закатил глаза. – Он проследил за мной сегодня, чтобы принести зонт ровно в тот момент, как пошёл дождь. Да ещё и оправдывался так глупо, мол «увидел дождь и подумал обо мне». Идиот, считающий, что я могу в это поверить. Такими глупыми методами меня ещё не пытались свергнуть. – Согласен. – А в твоём случае что? Ты вроде бы упоминал, что он звал тебя гулять? – рассмеялся Крокодайл. – Он сказал, что любит меня. Крокодайл поперхнулся и выронил сигару, пока её конец оставлял чёрную дыру в столе. Он смеялся как сумасшедший. – Не могу поверить, что он опустился так низко! Не могу поверить, что он действительно думает, что ты поведёшься на это. – Представь себе, – мрачно проговорил Михоук. – Видимо, он думает, что все люди в мире так глупы, как он. – Точнее, – поправил его Крокодайл, – что все люди в мире глупы, а он умный. – Ну конечно. – И это обернётся против него. – Абсолютно точно. – Не подобным ли образом тебя предал один из дозорных? – вдруг спросил Крокодайл, и Михоук очень зло посмотрел на него. – Эй, тебя не просто так называли «охотником на дозорных». Нет, способ, которым его предали, был совершенно другим. С похожей схемой, правда. Вот почему Михоук терпеть не мог предателей. – Что мы будем делать? – На следующем же острове мы избавимся от предателя и сделаем это так, чтобы от нас не отвернулись его люди. – Рабочая сила полезна, – Крокодайл расплылся в улыбке. – Особенность Черновца в том, что чтобы выбраться с острова, нужно обязательно отдать морю жертвы. Честно, не знаю почему, да и это не имеет значения, но это будет прекрасной идеей. Мы сможем убить двух зайцев одним выстрелом. – Хороший план, – Михоук кивнул. – Насчёт верности его людей можно не беспокоиться. Они такие же, как их капитан. Помнишь, как спокойно отреагировали его самые приближённые люди? – Помню. Альвида слишком быстро переметнулась ко мне, – Крокодайл закатил глаза. – Они все друг друга стоят. – Кабаджи было плевать. – Ты... знаешь имя этого парня? – Крокодайл удивлённо откинулся на свой стул. – Багги не замыкаясь трындит о нём, – оправдывался Михоук. – Он не замыкаясь трындит обо всём. – А ты слушаешь. Михоук сдержал любые порывы, которые возникли внутри него. Будь то оскорблённо отшатнуться или обиженно отвернуться. – Он не оставил мне выбора. – Ладно, тогда ты запоминаешь. – Это было недавно, – говорил Михоук, чувствуя приступ дежавю. – Хорошо, как скажешь, – ухмыльнулся Крокодайл и подвинулся ближе. О многом говорит то, что Михоук сразу же хотел ударить его мечом из-за резкого движения в его сторону. Он недоверчив, и люди часто недооценивают, насколько. Он не рассказывал Крокодайлу всего, что знал, потому что Крокодайл обязательно воспользовался бы этим против него. Попадать под чужие манипуляции так утомительно, а пытаться их избежать – ещё больше. Михоуку было так скучно. Он согласился вступить в Кросс Гильдию, чтобы избавиться от надоедливого морского надзора, потому что дозорные не были достойными соперниками, и он лишь тратил силы на то, чтобы отбиться от них. Он хотел, чтобы случилось хоть что-нибудь. Поэтому смерть Багги станет для него небольшим развлечением, а новый остров обязан был подарить новые эмоции. Крокодайл смотрел на него с тем же подозрением.

***

Кабаджи нервно сглатывал, всё ещё странно чувствуя себя рядом с человеком, которого любил. Его разрывало внутри от желания подойти и утянуть его в свои объятия, показать, как много он значил для него и что он был готов делать всё, что тот пожелал бы. Но он уже попытался один раз и получил отказ. А двигаться дальше не смог. Тот день стал плохим. Прошла неделя и она тоже стала плохой. А после и месяц. Стены собственной комнаты давили на него и казались тюремной решёткой, люди вокруг бесили до белого каления, и любой смех у других заставлял его уйти в другое место, лишь бы не слышать, что люди способны радоваться и веселиться, пока ему самому было плохо. – Ты мог бы нормально вести себя, а не так, как делаешь ты? – кричала на него Альвида, когда он грубо попросил её отойти в сторону и не загромождать блядский проход. – Если у тебя что-то случилось, так решай эти проблемы, а не вываливай их на окружающих. И Кабаджи стало ещё хуже, ведь он теперь не мог избавляться от раздирающих его изнутри негативных эмоций путём передачи их другим. – У тебя был плохой день? – спросил Багги с беспокойным выражением лица. Кабаджи оно показалось беспокойным. Это был человек, который не лез в его жизнь, но при этом как бы делал это. После того разговора Кабаджи действительно стало гораздо легче. Он не знал почему, ведь Багги даже не знал источник его плохого месяца, а Кабаджи не открывал его ему. Но дни проходили быстрее, а не тянулись бесконечными размышлениями и завистью. Кабаджи всё ещё смотрел на человека, которого любил, но при этом не требовал большего, чем ему могли дать. – Разве в этом не заключается чистая любовь? – спросил Багги у него, сидя под дверью переговорной, где сейчас были Крокодайл и Михоук. Раньше у Кабаджи в голове бы проскользнули язвительные комментарии в сторону капитана. Сейчас он осторожно поглядывал на Багги, сминая шарф в руках. – Что ты имеешь в виду? – Когда ты не требуешь от человека ничего и принимаешь его таким, какой он есть. – Да, наверное, это называется чистой любовью. Трагичная интереснее. – Ну, конечно, такой, как ты, считает трагичную любовь лучше, – фыркнул Багги. – Такой, как я? – Что в твоём понимании трагичная любовь? Когда это не взаимно? Он знал что-то или нет? Почему так резко поднял эту тему? – Это не трагично. Настоящая трагедия, когда один умирает, а другой вынужден с этим жить. – А ещё трагичнее, когда один умирает ради другого. – А другой вообще не хотел жить, но теперь должен ради своего возлюбленного. – Но его возлюбленный оказывается жив, но переходит на сторону врага. – О боже, да ты самый жестокий человек, Багги, – хмыкнул Кабаджи. – Скорее, самый креативный, – поправил его Багги. Кабаджи не задавал вопросов, почему тот с такой широкой улыбкой на лице смотрел на запертую дверь. Но по крайней мере капитан точно был счастлив.

***

Альвида закрыла свою комнату и присела тихо за стол, чтобы положить на него локти и закрыть глаза руками, просто пытаясь прийти в себя. Она убивала так много людей, она заставляла оставшихся благословлять её и возносить на пьедестал. Альвида всю жизнь жила в таком стиле и не собиралась что-то менять. Последний остров, на котором они с командой побывали, был нормальным. Относительно. Но там была диктаторская власть, разделявшая его на две части: в первой жили обычные люди, а во второй – знать. В первой части нельзя было переезжать в другой город, если ты этого хотел. Легче было перечислить, что вообще можно было там делать. Но этот остров был родиной родителей Альвиды. Её мама погибла, когда они пошли против власти. Отца она не знала, но мама была такой хорошей женщиной. Она не заслуживала смерти, и Альвида должна была получить большую власть, чем имел тот остров, чтобы отомстить за неё. Альвида злилась на весь мир и медленно шла к цели, чтобы сжечь тот остров дотла. У неё больше не было близких людей, и это было её силой. Не за кого переживать, и ничья смерть не сломит её на долгие годы. Тогда почему она так переживала из-за Черновца?

***

Крокодайл долго спускался в пещеру, про которую ему рассказывал Михоук. Он взял с собой своих людей, если мечник решил устроить ему засаду или напасть, но в итоге уткнулся только в то место, про которое ему рассказывали. Только расхождения были. Факела не горели.

***

Михоук вернулся к фонтану, но не увидел там Багги. На его привычном месте лежал лучший набор из возможных по уходу за цветами, который предназначался для роз, цветущих здесь повсюду. Михоук взял себе этот набор и стал ждать клоуна. Скоро тот умрёт, и Михоук не был добросердечен, чтобы скрасить его последние дни. Он делал это, чтобы пользоваться Багги, который считал, что может обманывать его. Михоук достал садовые ножницы из набора.

***

Багги стоял в пещере и разглядывал рисунки. Он не мог удержаться больше пары дней и вернулся сюда – слишком это место было прекрасным. Факела страсти горели ярким огнём. Они отличные! Когда сверху отвалился небольшой камень, Багги испугался резкого звука и отшатнулся, спиной задевая таблички на стене. Одна из них упала, и он увидел нацарапанные буквы на стене. R + R Z + S L + P Багги медленно убрал мелок, который поднял на место, и задвинул табличку обратно. Когда-нибудь они с Михоуком напишут там свои имена. И они должны будут сделать это вместе.