Loft

Когда на лофт опустились сумерки, а под сводом железных балок автоматически зажглись гирлянды, они уже лежали в постели, стягивая с себя одежду.    Финн не спеша расстёгивал пуговицы на рубашке. Пальцы слегка дрожали, путались, будто каждое движение давалось тяжелее, чем должно было. Он то и дело поднимал взгляд на Ноа, словно искал в его глазах разрешение продолжать. Подтверждение, что всё в порядке, что они оба здесь, рядом, что это действительно происходит. Ни как вчера, не сбивчиво и быстро, а медленно, размеренно и от этого внутри все переворачивалось.    Вчера был порыв, первобытное желание, немного виски и отсутствие времени — идеальный рецепт для катастрофы. Сегодня все было иначе. И от этого «иначе» внутри все горело - но не от жара, а от какой-то непривычной, почти пугающей ясности.    Так теперь будет всегда?    Ноа лежал, чуть приподнявшись на локте, и наблюдал за ним, не спеша, внимательно, будто старался запомнить каждую деталь: как дрожат пальцы Финна, как он на секунду замирает, не справившись с очередной пуговицей, как хмурится едва заметно, будто ругая себя за эту внезапную неловкость. В мерцании гирлянд кожа Финна казалась чуть золотистой, а тень от ресниц ложилась на скулы тёмными полукружьями, подчёркивая, как сильно он старается держать себя в руках.   - Давай я помогу, - тихо предложил Ноа, протягивая руку, но не касаясь, давая Финну право решить.   - Нет…. Черт… Я сам. Подожди….   Но Ноа не стал ждать, молча придвинулся, оказавшись так близко, что у Вулфхарда и вовсе всего сковало, а воздух между ними сгустился до вязкой, почти осязаемой тишины. Ни шага назад, ни попытки отвести взгляд: он просто замер, чувствуя, как по коже бегут мурашки от этой внезапной близости. В глазах Ноа не было ни спешки, ни той пьяной дерзости вчерашнего вечера - только спокойная уверенность, от которой внутри всё поджималось и одновременно разжималось. Он коснулся рук Финна и опустил их, а следом его пальцы ловко скользнули по крошечным пуговицам.   Финн сидел на коленях, почти не дыша, и ловил себя на мысли, что эта неторопливость пугает еще сильнее, чем вчерашняя буря.    - Не торопись, - тихо сказал Ноа, не поднимая глаз, сосредоточенно возясь с очередной пуговицей. Его голос звучал ровно, без надрыва, - сегодня все будет по-другому.   Когда последняя пуговица поддалась, он аккуратно стянул рубашку с его плеч, а следом провел по ним ладонями, спускаясь по спине и, остановившись на талии, слегка сжал — совсем немного, ровно настолько, что бы тот почувствовал, что Ноа не готов отпустить. А потом притянул к себе еще ближе и коснувшись губами уха, тихо прошептал:   - Я покажу тебе, как может быть хорошо, когда не надо никуда спешить.   Пальцы Финна слегка дрогнули, и он сжал их в кулаки, пряча подступающую дрожь, как прячут что-то стыдное.    - Расслабься и просто доверься мне. Ладно?   Финн молча кивнул и, чуть привстав, немного неуклюже стянул с себя остатки одежды. Движения выходили неловкими, будто он пыталась спрятаться даже от самого себя, и каждый лишний жест казался до невыносимости откровенным.   Он опустил глаза, чтобы не видеть, как Ноа смотрит, но краем взгляда всё равно словил, как тот легко и быстро справился со своей одеждой и уже устраивался посередине кровати - не вальяжно, не так, будто заявлял права на пространство, а просто по-домашнему, чуть подтянув к себе подушку.   Свет гирлянд ложился на его кожу тонкими золотистыми лентами, будто сам воздух хотел подчеркнуть каждую линию.  Все сегодня было другим, даже обнаженное тело Ноа было другим.   Вчера оно говорило на языке страсти, желания, порыва - было собранным, напряжённым, словно каждая мышца жила ожиданием движения. В каждом изгибе тогда читалась нетерпеливая сила - будто он был натянутой струной, готовой звенеть от малейшего прикосновения. А сегодня эта струна чуть ослабла. Теперь в линиях его тела сквозила другая красота - не острая, как лезвие, а легкая, почти невесомая.   И этот контраст окончательно вывернул Финна наизнанку.    - Иди ко мне, - Ноа протянул руки и Вулфхард тут же подвинулся к нему ближе, устроившись на боку и не зная, куда вообще деть, блядь, свои руки,  ноги, глаза и эту дурацкую, колючую растерянность, которая цеплялась за каждое движение.   Он вжался в матрас, будто хотел стать меньше, незаметнее, будто если сожмётся достаточно сильно, то эта неловкость просто соскользнёт. Пальцы сами собой цеплялись за простыню, комкали ткань, выдавая то, что он никак не мог спрятать: как сильно он хочет Ноа и как до одурения страшно сделать что-то не так.    Ноа не стал тянуть его резко, не стал дёргать, заставляя преодолеть эту невидимую пропасть одним рывком. Вместо этого он чуть приподнялся на локте, наклонился вперёд - совсем немного, ровно настолько, чтобы оказаться на одном уровне с его взглядом и тихо, почти шёпотом, сказал:   - Придвинься ещё чуть-чуть. Я не кусаюсь.   Вулфхард сглотнул, чувствуя, как этот спокойный, ровный голос медленно, по миллиметру, отодвигал ту стену напряжения, которую он сам вокруг себя выстроил. Он медленно разжал пальцы и чуть подвинулся вперёд. Ещё на сантиметр. И потом еще.    И когда между ними осталось совсем немного пространства, Ноа мягко, без напора, запустил свою ладонь в его волосы и скользнул взглядом по лицу, так, будто видел его впервые.   - Черт тебя дери, Вулфхард….   - Что?   - Ты….. Очень красив. Правда.   - Ноа….   - Я серьезно.   - Замолчи.   Он хотел бы сказать то же самое про Ноа. Хотел бы высыпать на него тонну комплиментов, которые скопились за сутки и разрывали его мозг на части, но не стал…. Ибо то, что сказал Ноа — ничего для него не значило. Просто факт, просто любезность. Для него Финн просто красивый, просто нравится и он хотел бы его время от времени трахать в этом лофте. Точка.    Вулфхард наблюдал за глазами Ноа, как они плавно блуждали по его лицу. Они не задерживались ни на одной черте надолго. А Финн просто лежал и позволял себя изучать — так, как  позволяют ребенку трогать незнакомую вещь.   Постепенно эти блуждающие глаза начали замедляться и остановились на губах. Облизнув свои кончиком языка, Шнапп подался вперед и тут же накрыл его поцелуем, вжавшись бедрами в промежность брюнета.   Этот толчок выбил из Финна тихий стон и он тут же ощутил, как в собственном паху начало во всю разливаться до невыносимости приятное тепло.    Рука Ноа скользнула с головы вдоль шеи, чуть сжала ее и следом спустилась до груди. Он закинул одну ногу на Вулфхарда сократив расстояние донельзя и углубив поцелуй начал легонько тереться об его эрекцию своим членом.   Финн не понимал, что должен делать и как должен делать. У него не было инструкции, он не умел заниматься любовью с парнями. Трахать так-то тоже не умел, но то было другое. Сунул вынул. Ничего сверхъестественного.   - Трогай меня, прошу тебя…., - выдохнул в его рот Ноа и брюнет слегка покраснев позволил своей руке коснуться Шнаппа, по-настоящему, аккуратно, будто его тело какая-то священность, которую легко спугнуть одним неверным движением.   Кончики пальцев легли сначала на грудь, чуть сжимая ее, потом скользнули вдоль ребер, спустились до поясницы и в конце концов оказались там, где больше всего хотели быть. Ноа тихо проскулил, почувствовав ладони Финна на своей ягодице. Чуть отклянчил ее назад, а потом снова подался вперед, создавая волнообразное движение, будто намекая - «веди меня»   Поцелуй уже не выглядел таким невинным, они утопали в слюне друг друга, в собственных ртах, а движения рук перестали быть плавными и изучающими.    Внутри себя Финн боялся, что каждое его прикосновение буквально фонило тем, что он на самом деле чувствовал. Но не мог ничего поделать и просто разрешил себе наконец-то осмелеть.    Он хотел трогать Ноа так, как хотел. Задерживаться там, где хотел. А потом прильнуть губами к этому месту, что бы почувствовать, что Ноа — это все, что он сейчас хотел.    - Финн…., - Шнапп выгнулся дугой, когда губы Вулфхарда оставляли мокрые дорожки на его груди и медленно и верно держали путь туда, где во всю пульсировала горячая плоть, - войди в меня, сначала пальцами…сейчас...но медленно...и двигайся очень медленно….   Вулфхард не планировал останавливать эту прелюдию, была бы его воля, он бы всю ночь ласкал Ноа без остановки. Но от него, к сожалению, ничего не зависело. И не будет зависеть никогда.   Он кивнул головой, приподнялся и, устроившись между ног Шнаппа, чуть приподнял его таз, все еще сжимая упругие ягодицы. С этого ракурса Ноа выглядел головокружительно сексуально. На столько, что Финн даже успел на секунду отключиться, а потом снова прийти в себя. Свет падал на идеально выбритый пах Ноа и нельзя было отвести глаз, на сколько, черт возьми, это было преступно красиво — иметь такое тело.    Брюнет облизал большой палец и направил его к входу Ноа, медленно утопляя  до основной фаланги. Внутри было очень горячо и тесно и Финн мысленно удивился, как вчера его член мог так спокойно там поместиться и на сколько это было больно для Ноа без использования лубрикантов.    Войдя до самого основания, он тут же подключил еще два и вдобавок поблагодарил матушку природу за свои длинные пальцы, которые проскальзнув по передней стенке, уперлись в упруго-эластичное место, напоминающее небольшой бугорок.    - Блядь!!!, - вскрикнул Шнапп и его глаза моментально округлились, - нажми….нажми, пожалуйста, Финн…..   Вулфхард слегка придавил это место, а потом начала медленно поглаживать подушечками пальцев, не смотря на тесноту и то сопротивление, которое он ощущал.    А Ноа, казалось, уже перестал что-то видеть перед собой. Его взгляд устремлялся куда-то сквозь Финна - будто за его плечом разворачивалась целая вселенная, куда Ноа мысленно уже шагнул, оставив здесь только тень себя.    Финн растягивал его, то чуть вынимая пальцы, то снова втапливая их, касаясь нужного места и ловил себя на мысли, что ему самому безумно приятно от этих действий, от того, как тело Ноа реагировало на его движения и как громкие стоны заполняли пространство лофта, оседая на поверхностях тихим эхом.    - Мне нужен твой член, Финн…., - выдохнул он в потолок.   - Всё… еще… без?, - аккуратно спросил Финн.   - Без. Все хорошо. Не думай об этом.   Брюнет вынул пальцы, раздвинул ноги Ноа чуть шире, провел рукой сначала по его железобетонной эрекции, потом по своей и собравшись духом медленно вошел, утопив свою головку, попутно наблюдая, как грудь Шнаппа начала высоко подниматься от первых ощущений.    Шатен тяжело ахнул и закрыл глаза. Его руки начали касаться собственного тела, будто эти движения служили дополнительной стимуляцией, словно он получал наслаждение не только от самого соития, но и от собственной наготы. Пальцы скользили по ключицам, задерживались на впадинке у горла, где пульс бился слишком громко, выдавая всё, чего он не говорил вслух. Потом - вниз, по рёбрам, осторожно, почти с опаской, будто боялся, что от любого прикосновения тело может вспыхнуть и сорваться.   Финн смотрел, не пряча взгляда и не мог поверить, что все, что он видит — это не ебучий сон, а самая настоящая реальность.   Просто его друг, ласкающей самого себя без грамма стеснения. И он сейчас просто его трахнет.   Когда Финн вошел до упора, Ноа выгнулся дугой и чуть привстал на локти. Он запрокинул голову назад, чуть приоткрыв рот и высунув кончик языка, начал медленно насаживаться на член брюнета, практически на весу.    Матерь Божья   Вулфхард был верующим человеком, но в этот момент он забыл всех существующих святых, все молитвы, ибо был готов возблагодарить их всех за то, что творилось в этом лофте.    Он двигался навстречу Ноа так же медленно, плавно, мокро. Мошонка билась о ягодицы, отдавая глухие шлепки, а руки крепко сдавливали талию шатена, служа дополнительной опорой, дабы тот не рухнул на кровать раньше времени от накатившегося, почти осязаемого блаженства.    Член Шнаппа слегка постукивал по его животу, оставляя блестящие капли предъсеменной жидкости и в какой-то момент всего стало на столько головокружительно много, что Финн зажмурил глаза, боясь, что если еще раз посмотрит — сойдет с ума окончательно.    - Финн…. Я скоро…..Яяя…. Скооооро ужееее…..   И тут Вулфхард взял на себя смелость ускориться. Шлепки стали громче, стоны Ноа слились с его тяжелым дыханием, а тело будто свело судорогой - резкой, острой, словно по нервам полоснули ледяной иглой. Ноа дёрнулся, будто хотел отшатнуться от чего-то невидимого, на миг застыл, сжав кулаки до побеления костяшек, а потом громко ахнул в потолок и излился себе на живот таким бурным потоком, что это стало последней каплей терпения Финна. Он сделал три коротких толчка и оргазм тут же накрыл его разрушительной волной, тело резко обмякло и Вулфхард рухнул прямо на Ноа, не вынимая члена, чувствуя как тот еще отпульсировает внутри Шнаппа.    - Блядь, Финн….., - прохрипел шатен, положив свои руки на спину Финна, - ты….заставил меня кончить без рук….Второй раз….   - Не знал, что такое вообще возможно….   - С тобой видимо, да….   Финн вдруг ощутил резкую потребность поднять голову, посмотреть в глаза Ноа, поцеловать, прижаться еще сильнее, но сдержался и просто продолжал лежать не двигаясь, вдыхая запах его пота и еще чего-то сладкого.   - Это все очень хорошо, Финн. И я рад…. Что это будет между нами. Здесь.   Вулфхард ничего не сказал. Он вообще не знал, имел ли право вообще это обсуждать, да и как обсуждать, если это всего лишь секс, его не обсуждают, им занимаются. В ответ он просто тяжело выдохнул, сполз с Ноа, приняв горизонтальное положение и подумал лишь об одном — как он серьезно влип.