Песнь в алых розах любви

Слёзы падали на опавшие лепестки цветов вишни, а после красные, алого цвета капли, темнее, чем томатный сок. Момент стёрся из памяти, он будто успел только моргнуть, а открыв глаза, сидел около тела возлюбленного, оно всё ещё дышало, капли текли вниз по дороге, обволакивая пальцы, просачиваясь между них, такая липкая красная субстанция, тёплая... любовь. Сложно описать, что Джисон чувствовал в этот момент, когда держал его голову у себя на коленях, что было раньше, вылетело из головы для него, ведь существовал только этот момент, момент безграничной любви к этому человеку, чьи глаза напоминали бриллианты, а нежные руки... Он наконец смог коснуться его рук, и осознание этого сделало непоправимое. Аккуратно обхватив плечо, он поднял его вверх. Хан не был сильным, скорее из-за проблем с сердцем большие нагрузки давались ему сложно, поэтому он очень долго, шатаясь, пытался дотащить его до такси. Смотря на него, Хан невольно улыбался, восхищался, его всё ещё немного трясло, но теперь скорее от долгожданного прикосновения к телу того, кого он любил больше жизни. Затолкнув Минхо в машину, он сел рядом, на недоуменный вид водителя он неловко отвёл взгляд и пробормотал под нос, сглотнув ком в горле и натянув капюшон побольше: — Мой д-друг напился и отрубился. Таксист просто кивнул, посмотрев ещё долю секунды, и, уточнив адрес, двинулся. А может, он сказал что-то ещё, ведь он до конца не помнил, как заталкивал безвольное тело в машину, помнил только прикосновения. Конечно, Хан назвал другой адрес, он не хотел, чтобы это доставило проблем, в конечном счёте люди странно относятся к понятию любви, а после всё вообще поплыло. Открыв глаза, Минхо сначала вообще просто тупил взглядом в потолок, попытался прийти в себя, сначала он увидел перед собой стены, стены которых он не знал, почувствовал то, что он сидит, а после боль в голове, поморщившись, он попытался дотронуться до головы, но тут его обдало жаром испуга или осознания, но адреналин подступил в крови, ведь его конечности были связаны тугой верёвкой, перед глазами летало пятно, а в ушах звенело, и, поборов приступ тошноты, подбирающейся к горлу, он сумел успокоиться настолько, насколько это было возможно в данном положении, после нескольких вдохов Минхо смог разглядеть окружающую его обстановку, напоминало подвал, даже затруднения понять это не возникло, обрывки вчерашнего вечера метались в голове как ненормальные, смешиваясь с сырым запахом этого места, подняв взгляд. Тошнота подступила снова. Он увидел этого парня, с которым вчера произошла встреча, сомнений не было, этот больной человек явно больной на голову. — Доброе утро, любимый. Слова прозвучали приторно искренне, отчего Минхо понял, обращаются к нему. Этот парень улыбался так, будто видел ангела, он сидел на стуле напротив. Минхо начал пытаться снова вырваться, но, как и ожидалось, верёвки не поддавались. Больной парень посмотрел сначала на него, а потом на верёвки: — Не сильно стянул? Прости, я просто раньше не связывал никого, надеюсь, не больно. Он бормотал это под нос, отводя взгляд и нервно переминая пальцы. «Сука, он серьёзно извиняется за то, что закрыл меня в подвале?» — Маньяк хренов! Развяжи нахрен! Выпалил он. Хан почувствовал себя раздавленным, он долго наблюдал за Минхо и знал, как он общается с остальными, но это же значит... «Я особенный для него, он говорит со мной не так, как с остальными». — Люблю тебя. Улыбнулся Хан, наклоняя голову набок. Минхо подавился воздухом, глаза расширились, но не от любви, а от страха из-за невменяемого. Он пытался сохранить холодную голову... Но это... Хан потупил взгляд и пролепетал: — Я связал тебя, потому что ты мог навредить себе. — Если хочешь, чтобы я не навредил тебе, то выпусти меня отсюда, блять!! Сделав акцент на слово «тебе», Минхо снова дёрнулся так, что чуть не перевернул стул. Хан вздрогнул, ладони вспотели так же, как и он сам. — Пока ты не успокоишься, я не могу тебя выпустить, это ради нас. Джисон остановил свою трясущуюся ногу рукой, голос звучал так, будто он извиняется, Хан наконец поднял взгляд на лицо Минхо, он был немного взволнован представившейся возможностью, бабочки порхали в животе парня, или то был какой-то страх. Неосознанно он потянулся рукой к лицу Минхо, касаясь щеки, кожа под его пальцами была немного холодной от воздуха здесь, но всё равно ощущалась тепло, так, как и представлял себе Хан, будто тёплый плед. Минхо дёргался, пытаясь ударить его. — Я много раз представлял, как касаюсь твоего лица. Восхищённо прошептал Джисон. — Извращенец! Я выберусь отсюда и убью тебя! Минхо со всей силы укусил палец Хана, задев корочку зажившей раны от заусенца, и тот дёрнулся, но руку не убрал, он провёл кровоточащий палец по губам Минхо, размазывая кровь, наблюдая за этим с какой-то своей удовлетворённостью, из-за чего Минхо стало не по себе, он почувствовал металлический привкус крови и сплюнул прямо в лицо похитителю. Хан улыбнулся, просто улыбнулся. Для него это было чем-то особенным. — Я люблю тебя, милый. Повторил Джисон, Он выглядел счастливо смотря на Минхо, это, казалось, было его смыслом жизни. Как можно делать смыслом жизни человека?