Love me, my Cleric

Капли дождя играли в догонялки, стекая одна за другой по оконному стеклу. В полумраке затхлой комнаты раздавался только монотонный стук – Майк с силой бил по клавишам старой печатной машинки. Длинные худые пальцы мазали, он то и дело неаккуратно дергал каретку, мня бумагу, вырывал испорченные листы и заправлял новые. Все его друзья уехали. Поступили в университеты после окончания школы, один лишь он остался в Хоукинсе. Устроился на радио к Робин, помогая ей вместо Стива. Нэнси успокаивала его, говоря, что этот год пойдет ему на пользу. Он успеет определиться с тем, чего хочет и куда хочет двигаться, сможет получше подготовиться к экзаменам, а после поступит в Нью-Йорк, как и его друзья. Но Майка мучало стойкое ощущение, что он начинал сходить с ума. Байерсы уехали в большой город, Хоппер и Джейн вместе с ними. И забрали они с собой, казалось, все нутро Майка. Его каждую ночь мучали сны. В которых Уилл, совсем реальный, разговаривает с ним. А Майк, вовсе не стесняясь, говорит все так, как чувствует. На вышке, в тот день, когда все закончилось, он попросил у Уилла немного времени. Обнял его так крепко, чтобы дать понять: именно он является его опорой. И попросил негласное обещание не бросать его. Вместе со словами «лучшие друзья» Уилер оставил на той вышке слишком многое. Потому он каждую ночь возвращается туда. Сейчас это было единственным, ради чего он вообще открывал глаза по утрам. Не почистив зубы, не позавтракав, он сразу садился за печатную машинку и судорожно выписывал многочисленные сюжеты, что снились ему с участием «лучшего друга». Пытался писать так быстро, чтобы драгоценные слова не забылись. Пока не начинал плакать. Плакать оттого, насколько жалок он сам и эти попытки его больного мозга воспроизвести прошедшие моменты с тем, чье имя он то и дело произносил в полубреду. На краю стола аккуратной, тонкой стопкой лежали письма из Нью-Йорка. Первое Уилл написал спустя неделю после начала учебы: рассказывал о бурной студенческой жизни, новых ребятах факультета, которые тоже разбирались в «Подземельях и драконах». Поначалу они приходили часто. Но после холодной зимы письма Майка все чаще оставались без ответа. Его личная, заслуженная карма. Раньше, когда Байерсы уехали в Калифорнию, Майк мог узнавать чуть больше о друге через Оди. Она часто писала о брате. Но теперь они и сами виделись реже. Уилл все время пропадал на учебе и в общежитии, а Оди подрабатывала в центре для детей-сирот. Майк остался в Хоукинсе. Его никто не звал в Нью–Йорк. Летом, после окончания школы, они всей компанией проводили много времени вместе. Оправлялись после пережитого ужаса и просто наслаждались беззаботной юностью, как обычные подростки. Они гуляли до темноты, смеялись, пытались строить планы. Все выглядело правильно. Так, как и должно было быть. Но лето закончилось. Навязчивое чувство того, что сам Майк упустил в своей жизни абсолютно все, преследовало его слишком долго. Все те месяцы, что они с Оди пытались строить отношения, его изнутри что-то постоянно царапало. Не отпускало давящее ощущение, что он подло предает ее. Он чувствовал себя паршиво, изо всей силы глушил в себе дурацкие мысли. Отчаянно стараясь делать то, что должен, и быть хорошим парнем. Но на самом деле все то лето эмоционально он оставался там, на той чертовой вышке. Майк раз за разом возвращался в прошедшие весенние дни. Когда в нем зародилось что-то пугающе новое и неизвестное. Уилл просто не покидал его мыслей. Майк ловил себя на бесконечном, глухом желании снова поговорить о том, что тогда не осмелился развить. Каждый раз до боли желал словить его взгляд. Он все лихорадочно гадал, как мог так долго и слепо отрицать очевидное. Ведь он знал все еще очень давно. Знал – потому и не писал писем в Калифорнию. Трусливо прятался, не понимая, что делать с этим знанием. Но прошлой весной все переменилось. Получив подтверждение уже от самого Уилла, Майк окончательно потерял землю под ногами. Уилл сбивал его с толку и во сне, и наяву. Вызывая самые странные, запретные чувства. Он заставлял Майка подсознательно ждать, желать от него еще одного шага. Будто нуждаясь в подтверждении, проверял: любит ли его Уилл все еще? Он отчаянно пытался скрыть эту одержимость как от Оди, так и от самого себя. Но мысли возвращались к Уиллу против его воли. Они с Оди сошлись на том, что им стоит остаться друзьями. Они оба чувствовали это давно. Но время шло, и теперь они наконец открыто признали, что стали друг другу буквально родными, но не возлюбленными. Этот разговор почти никак не менял их глубокую связь, но позволял обоим двигаться дальше. Самым паршивым во всем этом было то, что Оди пошла на этот шаг сама. Она тоже все чувствовала. Но в отличие от Майка нашла в себе смелость заговорить. Уилера до тошноты выворачивало от осознания собственной трусости: ведь сам он продолжал бы молчать. Он таил бы это в себе еще очень долго. Прятал, душил, покорно играя свою роль до тех пор, пока это всех вокруг устраивало – пусть даже это и убивало его самого изнутри. Оди освободила их обоих. А Майку стало легче просто оттого, что этот выбор сделали за него. Теперь он часами лежал под одеялом, задыхаясь от мысли, что мир движется дальше, пока сам он намертво увяз в прошлом. Он держался за старые сюжеты и бесконечно переписывал их на машинке. Переписывая так, как если бы был хоть немного смелее. – Майк, – мама едва слышно постучала в дверь, приоткрывая ее. – Мне нужно поехать за покупками, поедешь со мной? Майк неохотно оторвался от листа бумаги, дописав последние пару слов. – Д-да, я сейчас спущусь. Выбегая из-под козырька, парень ловко заскочил на пассажирское сиденье родительской машины. Миссис Уилер ласково улыбнулась, оглядывая его. Она протянула руку, взъерошивая его непослушные длинные волосы. – Ты так зарос, и почти не бреешься. Выглядишь намного старше, чем есть. – Разве плохо? – совсем тихо буркнул он, пристегиваясь. – Да нет. Мама прокрутила ключ зажигания, и они тронулись. Они ехали молча, пока миссис Уилер не нарушила эту тишину: – Джойс звонила. Майк тут же посмотрел на маму выжидающе. – Зовет на свадьбу, – она улыбнулась. – Ого, быстро они, – Майк перевел взгляд на окно. Дождь усилился. – Почему? Прошел почти год, как они помолвились. Давно пора. И правда. Почти год. Почти год, как они уехали. – Когда свадьба? – вдруг спросил Майк. – Через неделю. Полетим к ним в воскресенье. – О, ясно. Внутри заиграл подлый волчок. Предвкушение мгновенно сменилось удушающей тревогой от одной лишь мысли, что совсем скоро он увидит Уилла. Всю оставшуюся дорогу до дома Майк то и дело заламывал пальцы, отчаянно стараясь отвлечься. – Я возьму машину? Мне нужно заехать к Робин на станцию, – сказал парень, оставляя на столе последний пакет с продуктами. – Конечно, – мама оставила на щеке сына невесомый поцелуй и убежала на кухню. Когда Уилер приехал к вышке, дождь уже закончился. Воздух был таким свежим, что, едва выйдя из салона, Майк облокотился о капот машины и достал из кармана джинсовки сигареты. Закурив, он поднял голову. Вышка, которая ни разу не изменилась за этот год, манила и притягивала его взгляд всякий раз, когда он приезжал на радиостанцию. Может, потому он и устроился помогать Робин – чтобы буравить глазами свое личное место невозврата с полным на то правом. – Эй, ты приехал! – из-за дверей показалась Робин. Она выбежала навстречу парню. Майк протянул ей пачку. Девушка согласно кивнула, выудила одну сигарету и, присев на крыльцо, закурила. – Ты не поверишь, нам письмо пришло от Budweiser, – она сделала глубокую затяжку. – Хотят быть спонсорами. – Да ну! Они согласились? – Да, но я жду Стива, его подпись тоже нужна, а он вечно занят. Хорошо, хоть ты здесь. Поможешь со складом? У нас много новых кассет пришло. – Конечно, – он затянулся. – Мне на пару дней нужно будет уехать. У Хоппера с Джойс свадьба. – Вот это ничего себе! Обожаю свадьбы! – Робин энергично замотала ногами, расплываясь в широкой улыбке. – И с Уиллом увидитесь! Ты готов? Вы ведь давно не переписывались. – Не знаю. Сейчас он учится, и у него там куча друзей появилась. – Я знаю, он мне писал. Говорил, у него там кто-то появился, вроде как, – девушка внимательно заглянула в глаза Уилера, голос ее прозвучал тише обычного. Но Майк лишь опустил взгляд. «Кто–то», значит… – О, ясно. – Да… После всего, что было, я рада, что у него получилось, – Робин мягко выдохнула струйку дыма, продолжая пристально следить за его реакцией. – Если этот парень и правда хороший, то я очень счастлива. Уилл действительно замечательный. – Он… да. Замечательный, – Майк резко поднялся со ступенек и направился к тяжелой входной двери, заметив краем глаза подъезжающую машину Викки. – Кассеты в подсобке? – Сразу при входе, – донеслось ему в спину. – Разбери, пожалуйста, по жанрам, я потом пересмотрю. Джойс стояла прямо под баннером с расписанием рейсов. Стоило ей энергично замахать руками в воздухе, как Карен тут же ускорила шаг, крепко обнимая подругу, едва приблизившись. – Дорогая, сколько мы с тобой не виделись! – миссис Уилер обхватила плечи Джойс, а затем слегка отстранилась, оглядывая ее. – Ты прекрасно выглядишь! – Ты тоже, Карен! Не верится, что мы наконец встретились! – она перевела взгляд на ее старшего сына. – Майк! Ты такой взрослый уже! Настоящий мужчина! – Джойс тепло обняла его, а после подозвала к себе младшую: – А Холли-то как выросла, просто красавица! Тед стоял чуть в стороне, лишь приветственно кивнув. Глава семейства оставался верен себе – был не слишком общителен и молча помогал нести чемоданы, пока жена с подругой шли впереди, энергично обсуждая детали предстоящей свадьбы. Майк брел рядом с отцом, так же оставаясь где–то вне всех этих разговоров. – Джим вечером освободится, так что можем сходить в ресторанчик прямо под домом, – делилась планами Джойс. – Джонатан, Нэнси и Уилл должны к вечеру присоединиться. Сердце Майка забилось быстрее от одного только упоминания его имени. Он до последнего втайне надеялся, что друг сможет встретить их в аэропорту, но тот сейчас сидел в общежитии, лихорадочно дописывая курсовую работу. И все же Майк не мог дождаться этой встречи. Они с родителями поселились в отеле на одной из оживленных улиц Нью-Йорка. Майк совсем не привык к такому шуму – он вообще впервые оказался в настолько огромном мегаполисе. Выглядывая из окон номера, он подолгу засматривался на бесконечные потоки машин, которые, точно муравьи, расползались по бетонным артериям города, и думал о том, что прямо сейчас Уилл находится к нему гораздо ближе, чем за весь этот год разлуки. Он представлял, как Байерс каждый день ходит по этим шумным улицам, легко смешивается с безумным человеческим потоком, и как ему, должно быть, все это нравится. Майк смотрел на город с высоты двенадцатого этажа и физически чувствовал, как внутри все болезненно сжимается от мысли, что у Уилла теперь совсем новая, чужая жизнь, в которой Майку больше нет места. – Через полчаса ужин, ты уже готов? Нэнси тоже будет, – крикнула мама из ванной комнаты, подкрашивая ресницы. «А Уилл?» – мысленно отозвался Майк, но вслух лишь тихо произнес: – Да. Уилеры спустились в слабо освещенное помещение ресторанчика. На входе в основной зал их встретил молодой хостес, одетый в строгий бордовый костюм. Поприветствовав гостей и уточнив бронь, он вежливо проводил их к нужному столику. Еще утром, перед самым рейсом, Майк заехал в барбершоп, чтобы лишь немного убрать длину. Привел себя в порядок, еще с вечера тщательно перегладил все имеющиеся рубашки и брюки. Перед выходом несколько раз задерживался у зеркала, маниакально перепроверяя свежесть дыхания и запах из подмышек. Он долго не мог совладать с новой стрижкой – волосы упрямо ложились не так. Понравится ли ему? Нервозность тошнотой подступала к горлу с каждым преодоленным миллиметром на пути к месту встречи. Уже здесь, в ресторане, у него невыносимо потели ладони и то и дело сбивалось дыхание. Он просто не мог нормально думать, отчего глупо улыбался невпопад и пытался скрыть это, опуская глаза в пол. – Карен, ты прекрасно выглядишь! – Джойс поднялась из-за стола и невесомо обняла подругу, запечатлив легкий поцелуй на ее щеке. – Взаимно, невеста! Хоппер тепло и счастливо улыбнулся, по очереди пожимая руки Майку и Теду. Все уселись за большой стол. На нем уже были расставлены тарелки и приборы, а в центре высились две бутылки вина – красного и белого. – Взяли пока на наш вкус. Надеюсь, вы не против карпаччо, а к вину – сырное ассорти? – спросила Джойс. Ее лицо буквально светилось от счастья. Она прислонилась к груди Джима, пока он сжимал ее ладонь на своих коленях. – Вообще–то, я думал, сначала стоит нормально поесть, прежде чем пи… – Да, Джойс, это отличный выбор! – Карен перебила Теда, ощутимо пнув его ногой под столом. Маневр вышел бы почти незаметным, если бы не громкий вздох главы семейства и его резко взлетевшие вверх брови. Майк не мог насмотреться на Джойс и Джима. В их глазах, казалось, отражались все те долгие годы в Хоукинсе, полные ужаса, боли и потерь. Но сейчас они улыбались, и эти морщинки у век говорили о том, что вместе им действительно, по-настоящему хорошо. – Всем привет! – из–за спины послышался родной девичий голос. Ладонь Нэнси тут же шутливо взъерошила макушку брата, отчего тот поспешно согнулся, пытаясь выскользнуть из-под ее руки. Шагающий рядом Джонатан тепло улыбнулся этой привычной картине, поприветствуя всех коротким кивком. – Нэнси! – возможно, слишком раздраженно воскликнул Майк и принялся судорожно поправлять прическу, залитую с утра добрым литром лака для волос. – Неужели ты подстригся, Гризли? – фыркнула она, но внимание сестры тут же переключилось на Джойс и Джима. Они обнялись, и за столом началось бурное, всеобщее обсуждение предстоящего торжества. Майк то и дело оглядывался по сторонам и периодически поправлял волосы, совершенно не способный усидеть на месте. Наконец не выдержав, он вклинился в общий разговор: – Извините, а Уилл будет сегодня? – его голос прозвучал слегка встревоженно, а глаза забегали по лицам, остановившись все-таки на Джойс. Миссис Байерс посмотрела на наручные часы, сверяя время с настенными у входа: – Через полчаса, вроде, должен подъехать, – она на секунду задержала взгляд на его руках, в которых покоилась тканевая салфетка, давно разорванная на мелкие кусочки. – А… ага, – Майк быстро спрятал обрывки в ладони и тихо предупредил, что отойдет. Уборная в этом ресторане оказалась просторной, вероятно, из-за большого количества зеркал и обилия зелени, отражавшейся в них. Парень разомкнул пальцы над урной, но некоторые клочки бумаги пришлось отлеплять другой рукой – настолько они присохли к липкой от пота ладони. «Ты в безопасности. С тобой все в порядке. Ты в безопасности. Не происходит ничего плохого. Один. Два. Три. Четыре…» Майк продолжал лихорадочно шептать себе под нос успокаивающие слова, держа ладони под струей ледяной воды. Но выходило паршиво: каждый раз, закрывая глаза, он наяву представлял их встречу. Ему казалось, что продумать каждый свой шаг и каждое слово прямо сейчас – это главный приоритет. Ведь какой толк судорожно себя успокаивать, если при встрече ты просто замолчишь или, что еще хуже, первым делом сморозишь какую-нибудь глупость? Сердце выпрыгивало из груди так, словно Майк только что пробежал добрый десяток километров без остановки. Тело обмякало, а внутренности буквально плавились от этого душного, нервозного жара. Он опустил голову над раковиной, тяжело оперевшись на локти. Сзади, незаметно для Майка, открылась дверь. Лишь когда кто–то включил воду над соседней раковиной, он заметил чужое присутствие и тут же испуганно выпрямился. Рядом стоял парень в безупречно сидящем костюме, явно пошитом на заказ. Незнакомец мимоходом мазнул взглядом по Майку и принялся приводить себя в порядок: приглаживать полы пиджака и поправлять идеальную укладку. Майк без стеснения наблюдал за тем, как этот парень с явным одобрением осмотрел свое отражение и, наконец, довольный собственным видом, покинул уборную. Майк вновь взглянул на себя. Своим видом он точно не был доволен: осунувшееся лицо, натянутое подобие улыбки и нескрываемая, сквозящая в каждом движении нервозность. «Не будь трусом». Он достал из кармана брюк пачку, в ней шурудела и его любимая зажигалка. Закурив прямо у приоткрытого узкого окна, он впустил прохладный вечерний запах мегаполиса. Разум начал подкидывать более реалистичные, приземленные варианты их встречи. Майк слегка расслабился, убеждая себя, что на деле все пройдет максимально буднично. За столом сидит слишком много людей, а значит, долго вариться в собственном неврозе просто не получится, как не придется и страдать от возможной неловкой тишины. Сегодня ему, вероятнее всего, останется лишь украдкой разглядывать своего старого друга, пытаясь поддерживать общие счастливые разговоры о предстоящей свадьбе и планах на будущее. Когда он перевел дыхание, никотин и вечерняя прохлада хотя бы немного сняли удушающее напряжение. Оставив окно на проветривании, Майк в заключительный раз поправил волосы перед зеркалом и вышел в главный зал. Засмотревшись по пути на дедулю за дальним столиком, до безумия похожего на Стэна Ли, Майк почти рефлекторно отодвинул стул и опустился на свое место. Но в то же мгновение его сердце, казалось, упало в пятки и затерялось где-то там, отзываясь в теле лишь глухим, паническим стуком. Прямо возле своего уха он услышал голос того, встречи с кем боялся и ждал больше всего на свете. – Майк, – Уилер так резко повернул голову, что где-то в шее неприятно щелкнуло. Его глаза тут же встретились с парой зеленых напротив. Блять. Майк на мгновение забыл, как дышать. Перед ним стоял человек, которого он не видел, казалось, целую вечность, и который последний год не переставал сниться ему каждую ночь. Наяву. Байерс сделал шаг вперед, расставив руки для объятия. Майк на секунду потерял контроль над собственными конечностями: сначала прижал ладонь к своей груди, будто пытаясь на ощупь проверить, осталось ли еще сердце в грудной клетке, а после все-таки поднял руки и крепко обнял Уилла. Майку отчаянно хотелось задержать, продлить это мгновение, но объятие разорвалось слишком быстро – он едва успел его прочувствовать, настолько отдаленным и чужим казалось сейчас его собственное тело. Поспешно вернувшись на стул, Майк принялся завороженно рассматривать Байерса с ног до головы, застыв с потерянной, глуповатой улыбкой. – Ты… ты так поменялся! – Уилл улыбался своей прежней улыбкой – той самой, что неизменно хранилась в памяти Майка. Но внутри Уилера все равно полыхнула тревожная вспышка. Поменялся? Это хорошо или плохо? В какую сторону? – Ты тоже… Прекрасно выглядишь… – Майк физически не мог отвести от него взгляда. Казалось, он готов был растаять прямо здесь, просто от одного вида друга и от того щемящего трепета, что затапливал сейчас все его существо. В глазах Уилла в этот момент будто что-то произошло – словно внутри с тихим звоном обрушилось что-то очень хрупкое. Его широкая улыбка на миг скользнула в какое-то тяжелое, задумчивое состояние, но он вовремя спохватился, пару раз моргнул и вернул самообладание. Слегка цокнув языком, Байерс будто переключился, он снова улыбнулся, но теперь куда более сдержанно. – Майк, – Уилл чуть откинулся на спинку широкого дивана, открывая обзору человека, что все это время сидел позади него. Того самого парня из уборной. Одетого словно с иголочки. На его лице играла приторно-слащавая улыбка, хотя глаза при этом оставались абсолютно бесстрастными. – Это Роберт. Мой… – Уилл буквально на мгновение замялся, – мой молодой человек. – Привет, Майк, – парень слегка приподнялся с дивана и приветливо протянул руку. На его щеках обозначились аккуратные ямочки, вот только взгляд по-прежнему оставался пустым. Майк рефлекторно вскочил со стула, окончательно растеряв последние крохи рассудка. На чистом автомате он пожал чужую ладонь и выдавил приветствие. Опустившись обратно, он сам себе удивился. Тело в одну секунду активировало аварийный режим, просто чтобы не грохнуться в обморок и не впасть в ступор на глазах у всех. На лице Майка тут же растянулось фальшивое подобие улыбки, а из груди вырвался резкий, неожиданный нервный смешок. Он почувствовал себя полным, абсолютным кретином. Таких идиотов на свете больше просто не существовало. Он едва не расхохотался, напрочь забыв, где находится и кто вокруг. – Приятно познакомиться, – защебетал Роберт с каким-то непривычным, чужеродным для слуха Майка акцентом. От этого звука Майка накрыло новой волной глупого веселья, так что ему стоило огромных усилий подавить очередной импульс, лишь тихо хрюкнув. Уилл растерянно перевел на него взгляд, изо всех сил пытаясь удержать натянутую улыбку. – О, да. Взаимно. Откуда ты, Роберт? – Майк лихорадочно потянулся к стоящей на столе бутылке вина, ловко срывая с нее фольгу и вытягивая пробку. Улыбка на его собственном лице наверняка выглядела безумной. – А, я из… – парень в идеальном костюме не успел договорить и половины слова, как Уилер его перебил. – Нет-нет, дай я угадаю. Франция? Такая «р» у тебя, точно! Как я сразу не догадался, – Майк театрально шлепнул себя по лбу, изображая внезапное просветление, и налил в стакан красного нектара практически до краев, но не пролив ни капли. – Эм, нет, – Роберт продолжал фальшиво улыбаться, но его брови слегка сошлись к переносице, проложив между собой едва заметные складки. – Я родился и прожил полжизни в Бельгии. Мои родители оттуда. Прежде чем Майк нашел что ответить, а произошло это на самом деле очень быстро, Уилл поспешил перебить его мысль и обратился к нему: – Не ставь, – указал он взглядом на бутылку. – Налей и мне, пожалуйста. Да, у Роберта действительно замечательный акцент, – Уилл растерянно поглядывал куда-то в район ног сидящего позади парня, улыбаясь совсем потерянно, более не так уверенно, как вначале. Майк перестал смеяться. Его озорное настроение никто не поддержал, наоборот – все вокруг будто стало тише. За большим столом по-прежнему продолжались разговоры взрослых, но они словно доносились издалека, замедлившись и притихнув. Майк чувствовал, что на них смотрят. Он изо всех сил постарался взять себя в руки, плеснул вина для Уилла и наконец взял собственный бокал. Поднеся стекло к губам, он ощутил языком легкую, прохладную сладость и одним глотком осушил чуть больше половины бокала. – Ты надолго в Нью-Йорке? – спросил Уилл, повторив его жест, но только выпив свое вино до самого дна. – Я… Свадьба, и потом… – Майк только что язвительно насмехался над акцентом другого парня, но теперь у него самого едва получалось связывать слова. Он шумно прокашлялся. – Два дня свадьбы и еще три после. Получается, неделя. – О, славно. Неделя, – Уилл будто на секунду задумался, уходя в себя, но Майк тут же выдернул его из этого потока. – Ты уже закончил курс? Экзамены, все такое. – Да, с высокими баллами, – Байерс улыбнулся собственным словам, и стало ясно, что он искренне горд собой. Но его плечи при этом едва заметно осунулись от усталости. – Тяжело? Учиться? – Эм, на самом деле… – Конечно, получать высшее образование, тем более в одном из лучших университетов искусств Америки – дело не из легких. Он у меня такой талантливый, – Роберт слегка наклонился корпусом над столом, выглядывая из-за плеча Уилла. Его ладонь по-хозяйски скользнула на бедро Байерса. Уилл опустил взгляд на его руку и тут же вскинул глаза на Майка. Тот с абсолютно нечитаемым, окаменевшим выражением лица продолжал неотрывно смотреть под стол, прямо на чужие пальцы. Уилл мягким движением накрыл ладонь своего молодого человека и, будто невзначай поправляя складки брюк, сбросил ее со своей ноги. В этот момент Майка накрыла будто вторая волна истерики. Он резко отвел глаза в сторону выхода и безумно заулыбался чему-то в собственной голове. – Спасибо, Роб. Это очень мило, – Байерс заговорил чуть тише, пытаясь улыбнуться, но улыбка выходила какой-то треугольной, натянутой, вовсе ему не свойственной. – Да, правда, очень мило, – будто выдохнув скопившееся в легких напряжение, сказал Майк, на глазах собравшись вновь в кучу. Он потянулся за бутылкой, чтобы долить вина. – Уилл безумно талантливый, он всегда очень красиво рисовал. У меня в комнате до сих пор висят некоторые его рисунки, – бросил Майк и сделал несколько жадных глотков из бокала, демонстративно глядя куда-то в потолок. Из-за этого он на мгновение упустил из виду округлившиеся глаза друга. – Ничего себе! Вы были так близки, что ты даже его рисунки хранишь? Это так трогательно, – снова эта улыбка. Омерзительная, абсолютно неискренняя. – Правда, я не замечал, чтобы вы часто переписывались, – Роберт вновь, словно хозяин, вернул ладонь на бедро Уилла. Майка будто прошибло током. Ему захотелось резко встать, ударить его или разбить бутылку об голову, стянуть скатерть или очень громко закричать. Но он оставался неподвижным, на его лице дернулась лишь пара мускулов, и он улыбнулся. – На самом деле, довольно часто. Учитывая мою работу и его учебу, мы постоянно списывались. Майк сам не до конца понимал, зачем соврал. Вернее знал, что ему до безумия хотелось зацепить Роберта, уколоть его посильнее. И ведь отчасти для кого-то со стороны их редкие сообщения могли показаться частыми. Но на деле, для самого Майка, эта связь за последний год была до невыносимого редкой. – Уилл? – Роберт издал короткий, недоверительный смешок. – Эм… Да… Относительно, – с каждым произнесенным словом голос Уилла становился все тише, глуше. – Взрослая жизнь, она такая… ну и расстояние. Но мы все-таки поддерживаем связь. Байерс нервно перехватил бутылку и до краев наполнил свой бокал. – Роберт, ты не пьешь? – вырвалось у Майка прежде, чем он успел себя проконтролировать. – Нет, я поддерживаю форму, – парень в костюме мазнул по нему холодным взглядом и тут же повернулся к Байерсу: – Уилл… Может, стоит поменьше? – Роб, все в порядке. Я себя контролирую. – Ах, Уилл, – тот снова сделал это: улыбнулся одними губами, оставив глаза абсолютно неподвижными, и посмотрел на Майка. – Знаю я твой контроль, милый. Помнишь, как ты напился и… – Роб, я правда в порядке, – голос Уилла прозвучал тверже, громче обычного. Все вокруг именно в этот момент замолчали, но в миг тут же продолжили оживленное общение. Не понятно было, намерено ли это произошло или так показалось из-за неожиданно громкого голоса Уилла. Он поджал губы, посмотрел на маму и, коротко кивнув ей, поднялся со своего места. Ничего не сказав сидящим по обе стороны от него парням, он быстрым шагом направился в сторону уборной. Когда Роберт дернулся было пойти за ним, Уилл на ходу жестко пресек эту попытку коротким: – Я сейчас приду. Майк проследил взглядом за тем, как Уилл удалялся. Рядом с ним Роберт принялся шуршать своим дорогим костюмом, поправляя запонки на рукавах. Майку аж тошно стало от того, с каким высокомерным видом он это делал. Внутри Майка все переворачивалось. Уилл не выдержал его отвратного поведения и ушел. Он отчетливо понимал, что сделал что-то не так. Сделал все не так. Как и всегда. Но и он не ожидал, что сегодня ему предстоит встреча не только с Уиллом, но и с его парнем. Это все не входило в планы, отчего он просто не знал, как вести себя. Конечно, они уже взрослые, и казалось бы, базовые навыки коммуникации, может, и не с самыми приятными личностями, должны быть давно усвоены. Но прямо сейчас эти элементарные правила подводили Майка, обнажая наружу его полную беспомощность. Только сейчас, когда Уилл ушел, ему не хотелось ничего говорить. Что самое ужасное, ведь повел он себя отвратительно при нем, а сейчас позорно держал язык за зубами, заживо варясь во всепоглощающем чувстве стыда. Но Роберт не собирался молчать. – Ты ведь нигде не учишься? Так и сидишь в Хоукинсе? – парень больше не пытался натягивать маску. Его голос обжигал холодом, а взгляд стал откровенно оценивающим, сканирующим. – Живу и работаю, верно, – Майк отчаянно сдерживал рой чувств, которые вот-вот готовы были прорваться наружу лавиной неконтролируемого раздражения. Роберт прекрасно знал ответ. Он спросил лишь для того, чтобы заставить Майка произнести это вслух. Впрочем, ему быстро наскучило: он вальяжно облокотился о спинку дивана, закинул ногу на ногу и тут же задал новый вопрос: – Завалил экзамены? Майк тут же сжал ножку стакана так сильно, что кожа под ногтями побелела. Но он ответил быстро: – Нет, сдал. Просто захотел остаться. – Понятно. Ты вроде тех, кто предан родному болоту, не любишь разнообразия. Понимаю. Ни черта ты не понимаешь. – Вроде того, – Майк не спорил, пытался прислушаться к разговорам за столом, мечтая лишь о том, чтобы Уилл поскорее вернулся. – Знаешь, а Уилл совсем другой. Вы вроде из одного города, но он такой свободолюбивый. Вроде птички… не знаю, – он усмехнулся своей же мысли, подбирая сравнения, – воробья. – Что ты, блять, несешь? – Майк даже не попытался скрыть яд в голосе, выплюнув первое, что пришло в голову. – Майк! – у мамы всегда включался супер-слух, стоило кому-то из детей ругнуться. За столом мгновенно воцарилась неловкая тишина. Но Роберт тут же фальшиво, по-светски рассмеялся, спасая ситуацю. Взрослые с облегчением подхватили этот наигранный смех и почти сразу вернулись к прерванным разговорам. Что за дешевое представление разыгрывает эта бельгийская вафля? Перед кем он так выслуживается? Перед Уиллом? Перед его семьей? Перед Майком? Чтобы унизить его? В этот момент в зал вернулся Уилл. На его щеках горел румянец, а глаза блестели в приглушенном свете ламп, хотя само лицо казалось пугающе неподвижным. Майк слишком хорошо знал это выражение – Уилл только что плакал. Сердце Уилера на долю секунды споткнулось, замерло, а затем пустилось в такой неистовый, бешеный галоп, что оглушительный ритм заколотил прямо в барабанные перепонки. Ему хотелось дотронуться до Уилла. Обнять. Крепко-крепко, как в детстве, пока тот не перестанет дрожать. Попросить прощения. Сказать, что не хотел быть таким идиотом. Но Роберт уже прильнул к Уиллу, опустив ладонь ему на грудь. Байерс сделал короткий глоток вина, демонстративно отвернулся от Майка и легко вклинился в общий гул голосов. Словно ничего не произошло. Словно Майк только что не растоптал остатки его хрупкого спокойствия своим идиотским, вызывающим поведением. Майк бессильно обмяк на стуле, чувствуя себя выпотрошенным. Он бессмысленно перевел взгляд на сестру. Нэнси заливисто смеялась над очередной байкой Хоппера – так искренне, что в уголках ее глаз выступили слезинки. В голове Майка вяло скользнула мысль: «Надо же, как она похорошела в этом Нью-Йорке». Он снова посмотрел на Уилла. Тот тоже улыбался. Чуть подавшись вперед, он что-то шептал Роберту прямо на ухо. И Майка вдруг обожгло страшное, отрезвляющее осознание, что он его не узнает. И дело было вовсе не во внешности. Уилл определенно расцвел, вытянулся и возмужал – живое, наглядное воплощение теории большого города. Дело было в другом: Майк впервые в жизни видел его настолько… беззаботным. Отрезанным от кошмаров, свободным от вечного удушающего страха и тени монстров. Майк опустил голову. Он больше не слушал, что говорят вокруг него. Иногда улыбался, иногда кивал, когда краем уха улавливал собственное имя, но сам в разговоре не учавствовал. Он чувствовал себя до невозможного жалким. Это липкое чувство преследовало его весь последний год – каждый чертов день с той самой секунды, как машина Байерсов скрылась за поворотом Хоукинса. И сейчас, кажется, уже не кульминация, а конец, ведь мысли о веревке и мыле не кажутся более такими абстрактными. Самый долгожданный вечер в его жизни, встречу, которую он мысленно репетировал сотни раз, он умудрился просрать с абсолютным, безупречным успехом. Он знал, что у Уилла кто-то появился. Предполагал в худшем случае, что этот «кто-то» припрется с ним сегодня или заявится на саму церемонию. Майк честно пытался выстроить внутреннюю броню, ментально готовился к удару, но вся его защита с треском рассыпалась в прах, стоило увидеть этого человека вживую. Увидеть идеального парня. Загорелого, подтянутого, излучающего абсолютную уверенность и полную свободу в каждом жесте пареня с приторным, раздражающим европейским акцентом. Увидеть, как он касается его человека, обнимает его человека и просто называется и является тем, кто может обнимать, целовать и видеть его каждый день. Ничтожество. Жалкое ничтожество. За весь оставшийся вечер Уилл больше не удостоил его ни единым словом, лишь короткими, холодными жестами качая головой, когда Майк пытался обновить вино в его бокале. Уилер отчетливо слышал, как друг то и дело переговаривался с Робертом. Видел, как он охотно поддерживал беседу со взрослыми и мягко смеялся над совершенно точно несмешными, плоскими шутками бельгийца. Майк больше не чувствовал злости или раздражения, эти чувства будто выгорели и превратились в пепел. Он сидел абсолютно сокрушенный, раздавленный, наблюдая за праздничным столом, да и за всей своей катящейся к чертям жизнью, словно со стороны, как безучастный зритель. Алкоголь давно перестал брать его так просто, но сегодня он все-таки нашел лазейку. Вино тяжелым, вязким теплом разлилось по венам и глухо ударило в затылок. Мысли путались, сменяли друг друга, но те из них, что вечно терзали его весь этот год, теперь с гулким эхом отстукивали внутри черепной коробки. Они рикошетили о кость и растворялись, оставляя после себя лишь зудящий звон. Единственное, что ему оставалось – это заставлять себя ровно моргать и периодически переводить взгляд с предмета на предмет. Просто для того, чтобы не пугать окружающих своим мертвым, остекленевшим видом. – Я не могу дождаться, когда увижу тебя в платье, Джойс. Это так волнительно, – Карен зашуршала сумкой, поднимаясь из-за стола. Майк только сейчас заметил, что все начали собираться. Счет был оплачен, вечер подошел к концу. Он встал, залпом допив остатки вина, и лишь украдкой взглянул на Уилла. Роберт что-то быстро шепнул тому на ухо и двинулся в сторону туалета. Гости потянулись к выходу. Майк плелся позади всех, взглядом буравя затылок друга, пока тот на ходу разговаривал с миссис Уилер. Выйдя на улицу, Майк сразу же полез в карман за сигаретами. Похлопал по по карманам брюк – зажигалки нигде не было. – Ты с каких пор куришь? – Хоппер уже протягивал руку, прикрывая ладонью от мелких капель дождя зажженный огонек. – Мм, – Майк сжал в губах фильтр, направляя конец сигареты на огонь, несколько раз втянув воздух. – Спасибо. Год, может. – А я вот бросил… – Джим выдохнул дым. – Бросать, – усмехнулся он. – Тяжело, когда за плечами столько лет. Да и зачем? Короче, ты не втягивайся сильно. Если только под кофе или в одиночестве, где-нибудь на веранде, понимаешь? Не пытайся забивать легкие никотином каждый раз, когда нужно расслабиться. Понимаешь, о чем я? – Э-э, не совсем. – Боже, это лицо твое… Я и забыл, какой ты бываешь… – Хоппер добродушно рассмеялся. Лицо у него было раскрасневшимся от алкоголя, и соображал он, судя по всему, тоже с трудом. Джойс мягко ткнула его локтем в бок и приобняла под руку. – Была очень рада видеть тебя, Майк, – она потянулась к его голове, привычным жестом взъерошив волосы. – Куда вы только растете? – совсем тихо выдохнула она и тепло улыбнулась на прощание: – Доброй ночи. Майк выдавил ответную улыбку и кивнул. Из дверей ресторана наконец вышел Роберт. Уилл попрощался с Уилерами, а затем перевел взгляд на Майка – слабо, почти незаметно улыбнулся и коротко кивнул. Роберт открыл дверь припаркованного почти у самого входа Форд Мустанга, приглашая Уилла внутрь. Тот скользнул в салон, и за ним закрылась дверь. Мотор заревел, и машина вскоре утонула в потоке других автомобилей. Нэнси уехала на такси, оставив их одних. Дождь начинал расходиться, и семья чуть быстрее зашагала в сторону отеля. Бросив пиджак прямо у двери номера, Майк плашмя рухнул на кровать. Влажная белая рубашка неприятно липла к спине, а глаза намертво прилипли к потолку. Он пролежал так какое-то время – может, десять минут, может, сорок. Счет времени он окончательно потерял. Подтянув ноги с пола, он стянул с себя промокшие туфли, а после и носки. Спрятав глаза в изгибе локтя, Майк потянулся в карман брюк за пачкой сигарет, но вспомнил, что зажигалки у него все так же не было. Он раздраженно выдохнул. Вдруг в голове всплыло, что зажигалка отца всегда лежит в кармане пиджака. В соседнем номере. Майк вышел в коридор. Голых ног неприятно коснулась прохлада незастеленного ковром паркета. Он тихонько надавил на ручку двери – она со скрипом поддалась. Зайдя в номер, он едва смог сориентироваться в темноте после светлого коридора – пространство вокруг было совершенно чужим. Родители и Холли спали. Майк на ощупь продвигался к гардеробу. Запустив руку в пиджак отца, он принялся искать. Первый карман – пусто, второй – пусто. В тишине вдруг зазвонил телефон – совсем тихо, где-то через две стены. Он на секунду испугался, но продолжил шарить по карманам. Безуспешно. А звонок все продолжался. – Блять, – прошипел парень. Он выскользнул из номера и уже в коридоре осознал, что звук доносится из его комнаты. Он двинулся на звук, но стоило ему открыть дверь, как телефон замолчал. Майк раздражался все сильнее. Ему невероятно хотелось курить. Он выбежал в коридор, затем на лестницу. На ресепшене сидела молодая девушка с кружкой остывшего кофе и читала какой-то журнал. Когда парень влетел в вестибюль, она подняла уставшие глаза. – Здравствуйте, у вас не будет… – выдохнул Майк, опершись о стойку. – Ой, извините, а вы случайно не из сто девятнадцатой комнаты? – перебила она. Майк кивнул, пытаясь отдышаться. – Э-э, тут молодой человек подходил, – она глазами скользнула на дверь. В стекле на секунду мелькнула фигура, прежде чем она закрылась. Майка будто ударило током. – Мы не пускаем в такое время, поэтому позвонили в номер, но вы не ответили. Майк тут же выбежал из отеля. Парень уже почти сел в такси, как Уилер его окликнул: – Уилл!