Цаца

— Привет. = Привет. — Ты что за зверуха? Впервые такую вижу. = Врешь. — Ты мне не муж, чтобы я тебе только правду говорил. = Так выходи за меня. — Пошел нахуй. = Лучше вы к нам. — Отвали. = Ой-ой, цаца. Этот «содержательный» диалог произошел в космопорту планеты второго сектора, восьмой от солнца — Х-2-8. Изначально сельскохозяйственной, пока не были найдены полезные ископаемые, интересные другим. Теперь поселки шахтеров от местных монстро-насекомых охраняли регулярные войска Федерации, к коим и принадлежал ехавший из госпиталя молодой человек спортивного телосложения в лечебном корсете, подчеркивающем его красивую фигуру и одновременно наглядно объясняющем, что смотреть можно, а трогать не рекомендуется. Посмотреть было на что: блондин с голубыми глазами, кукольное личико, острый подбородок. Если не знать послужного списка, то просто мальчик-одуванчик. Ещё и улыбается так заразительно, не хочешь, а улыбнешься в ответ. На бейджике синей формы, так подходящей под цвет его глаз, значилось «Ли Феликс, разведка». Он медленно катил свой чемодан, лавируя между спешащих пассажиров и глядел по сторонам, выискивая указатель на нужный рейс аэробуса, когда едва не столкнулся со зверолюдем в яркой гавайской рубашке и широких синих шортах до колен. Видимая часть его тела была покрыта короткой плотной шерстью приятного серого цвета. За спиной антропоморфного волка при каждом движении покачивался большой пушистый хвост. Ноги в высоких армейских ботинках довершали образ, внося заметный диссонанс. Едва не впечатавшись носом в фривольную пальму, обтянувшую мощные грудные мышцы волка, Феликс поздоровался, чисто автоматически и тут же получил ответ. Наглый волчище широко улыбнулся, зарождая в Феликсе одновременно любопытство и глухое раздражение. Ему приходилось сталкиваться с такими самодовольными наглецами, правда те были без горы жамкательных мышц и хвоста, который так и хотелось погладить. Феликс любил животных, но волк был не животным, а весьма наглым разумным самцом, готовым нагнуть каждого, кто попадется на пути. По крайней мере выглядел он именно так. Феликс бы мог ответить на «цацу», но тут объявили его рейс, и он, обойдя волка по дуге, пошел в направлении загоревшегося указателя, не замечая, что тот двинулся следом. Второй раз с тем же волком он столкнулся в коридоре общежития спецотряда зачистки Особого Межпланетного Управления Террапланет. Если короче — в общаге ОМУТа, куда его отправили, из офисного здания, находившегося на территории военной базы, после заполнения кучи нудных формуляров и разрешений. Антропоморфный разумный волк, едва не двух метров роста, если считать с торчащими вверх ушами, накачанный, с шикарным пушистым хвостом, больше подходящим белке, смотрел на него выразительными карими глазами и вновь улыбался, но уже не нагло, а изучающе. Посмотрев на бейджик, Феликс убедился, что не ошибается и знает эти грудные мышцы, подчеркнутые черными ремнями сбруи лучше, чем хотелось бы, и не только по встрече в космопорту. Это был Бан Кристофер Чан собственной персоной. Звезда коротких видео из спортивного зала, на которые дрочили все знакомые Феликса, исключая старичка вахтера с его прежнего места жительства. Обычно Чан прикрывал лицо, выставляя напоказ только бугрящиеся мышцы, но не узнать его было бы странно, по крайней мере для наблюдательного Феликса. И, да, Феликс не врал, до того момента вживую зверолюдей-волков он не видел. Приходилось работать с котами и енотами, а с волками никогда. Информаторий сообщал, что зверолюди волчьего типа, да и все остальные, судя по опыту Феликса, были милы и яростны в бо́льших пропорциях относительно уравновешенных на их фоне людей. На них сильнее действовали гормоны, бывали гон и течка, в зависимости от пола. Независимо от этого самого пола, и самцы и самки отличались высокой сексуальной активностью, в любое время и в любых сочетаниях. Полиамория была естественным состоянием зверолюдей, регулировалась своими внутренними правилами, с которыми Феликс решил разобраться на месте, а до этого отшивать всех. Перебежишь кому-нибудь дорожку и не проснешься утром. Нафиг-нафиг. Помимо прочего, на бейджике Чана значилось, что он командир отряда, так что, Феликс вытянулся по стойке смирно и представился по полной форме. Чан привычным движением утянул ремни, опоясывавшие его торс, делаясь еще стройнее и плечистее, и поздоровался официально. Десять секунд, Феликс считал про себя, они молча стояли друг напротив друга, как предписывает регламент, потом Чан щелчком ослабил только что утянутые ремни и активно почесал за ухом, сразу становясь не грозным волком, а милой серой псиной. — Блохи? — не удержался Феликс. — Что? Нет. Какие тут блохи? Пошли, покажу твою комнату, — дернул он ухом и жестом предложил Феликсу идти вперед. — И извини. — За «цацу»? — Ты запомнил, — вздохнул Чан. Конечно запомнил. Феликс взял за ручку чемодан на колесиках и покатил, посматривая на совершенно одинаковые двери с замками-сканерами. — Извини, — повторил волк, шагая следом. — Я не знал, что ты и есть тот самый Ли Феликс. На фото ты выглядишь… — Чан замялся, подбирая слово, — не таким хрупким. — Не всем быть сексуальными громилами с горой мышц. Умные тоже нужны, — едва слышно пробормотал Феликс, а громко ответил: — Бывает. Вообще-то Феликс нарывался. Так не отвечают старшему по званию. Он должен был прищелкивать каблуками и усердно вытягиваться по стойке смирно, посекундно приговаривая «Да, сэр!» и «Так точно, сэр!». Он же просто отвернулся и побрел по коридору, мечтая лечь, а еще лучше, уколоть обезбол и поспать. Долгая дорога окончательно измотала его и растревожила заживающие раны. — Тебе сюда. Настраивай замок сразу на все отпечатки пальцев, ладони, радужку обоих глаз, лицо и уши, — посоветовал Чан. — Иногда возвращаемся не в лучшем виде и что-то одно может не сработать. Феликс не стал спорить и внес в память замка все варианты. Хотя, ему хватило бы и лица. Россыпь веснушек на коже была столь уникальна, что подделать практически невозможно. Фоток в доступные источники он не выкладывал, социальных сетей не вел. Если сольют, то только свои, тогда отпечатки пальцев и ушей пойдут в комплекте. Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Он приподнял чемодан, чтобы перенести через направляющие уходящей в стену двери, и не удержался, болезненно поморщившись. Травмированная спина прострелила болью от поясницы прямо в мозг. Ему обещали, что скоро станет гораздо лучше, но пока он мог только стоять или лежать на твердом. Запас времени на сидение он сегодня истратил в аэробусе. Едва дотерпел. Чан подхватил чемодан и легко переставил в комнату, поглядев на Феликса заботливо-внимательным взглядом. «Лишь бы не начал жалеть», — подумал Феликс, возвращая лицу нейтральное выражение. — Спасибо, — все же поблагодарил он после неловкой паузы. — Обращайся, — нейтрально ответил Чан. — Душевую и столовую сейчас показать или позже? — Я бы сейчас посмотрел на столовую. Особенно на кулер с водой, — облизнул сухие губы Феликс. — Пойдем, у нас тут все рядом, — хотел поддержать его за локоть Чан, наткнулся на предупреждающий взгляд и спрятал руки за спину. — Всего нас в отряде семь, с тобою теперь восемь. Вот это моя комната, — указал он на соседнюю дверь. Напротив Минхо, он человек, мой помощник. Третий человек — Сынмин. — Психолог? — вспомнил информацию из досье, которые ему давали почитать, Феликс. — Если не злить, — криво улыбнулся Чан. — Остальные зверолюди. Чонин — песчаный лис. Хан, Чанбин и Хёнджин — волки. Это Феликс тоже помнил. Знал он и про Уджина, прежнего связиста, бросившего их в критический момент. Все выжили, но еще долго Сынмин совмещал две должности разом. Столовая оказалась самым уютным местом из увиденных: небольшие разноцветные столы составили в один общий, в специальной стойке ждали своего часа такие же разноцветные складные стулья. Окон не было, как и в остальных помещениях, их заменяли большие картины с пейзажами разных планет. — Раньше тут висело интерактивное окно, — указал на одну стену Чан. — Но там постоянно крутили всякие ролики… Короче, Сони запустил в него стулом. Общим решением выбрали картины Хёнджина. Они никого не раздражают. Если тебе… — Мне тоже нравится, — успокоил его Феликс, обходя картины одну за другой. Да, ему честно нравилось. У Хёнджина определенно был талант. — Приятно поесть без электронного шума. Чан так заметно выдохнул с облегчением, что Феликс даже улыбнулся, одновременно устремившись к запримеченному кулеру. Дальше они посетили другие общие места из общежития: зал совещаний, медблок, душевую. При каждой комнате имелся туалет и раковина, а вот полноценно помыться можно было только в душевой, и она была общая, причем всего на четыре места. То есть мылись по очереди или парой, как понял Феликс по оговоркам Чана. — Быстрее и спинку можно друг другу потереть, — объяснил Чан, глядя куда угодно, кроме Феликса. Феликс мечтал, чтобы кто-нибудь потер и почесал ему зудящую под корсетом и заживающую спину, но предпочел оставить это желание при себе. Он вообще решил выяснить, когда принято посещать душ, насколько жестко это регламентировано, и постараться ходить в иное время. Демонстрировать всем покрытое шрамами тело он не собирался. И рассматривать чужие мокрые хвосты тоже. На прежнем месте службы им могли обеспечить индивидуальную комнату с душевой каждому, а не старинную коридорную систему. Спасибо хоть медблок был современный, с реаниматором и выдачей лекарств не только по предписанию. — Феликс, а почему тебя выписали из госпиталя так рано? Мог бы еще полежать, — удивился Чан, когда они зашли в медблок, где Феликс привычно понажимал нужные кнопочки и получил укол обезболивающего в плечо. Тонкая игла вошла почти незаметно в обозначенное на форме желтым кружком место, но Феликс все равно немного поморщился. Надо было сдвинуть чуть в сторону или подставить другое плечо, это уже накололи. На штанах тоже была разметка для инъекций, но ее сделали частью декоративного элемента, чтобы не бросалась в глаза. — Попросил, — коротко ответил Феликс и выключил аппаратуру. Через какое-то время она и сама ушла бы в спящий режим, но их приучили выключать. — Где будет мое рабочее место? Комната связиста тоже оказалась стандартной: экраны, очки объемной графики, пульт с несколькими видами клавиатур и джойстиков. А еще эргономичное кресло, которое сейчас не подходит по определению. Придется какое-то время работать стоя. — Можно взять стул из столовой, там лишние есть, — подсказал Чан, понимая над чем задумался Феликс. — Да, спасибо. А когда вернутся остальные? — Через неделю. — Вы на базе из-за меня? Простите, мне никто не сказал, что сейчас у команды время отдыха, — извинился Феликс, бессознательно теребя ручку кресла. — Я сам разрешил прислать тебя именно сейчас, пока никого нет. Осмотреться, привыкнуть. Знаю, каково это, переходить на новую должность. И давай всё же на «ты». Мы тут друг другу не «выкаем». Каждый день по краю ходим. Если еще и субординацию держать… — Хорошо, — просто кивнул Феликс. Он был уверен как раз в обратном. Чем ближе отношения, тем тяжелее терять. А когда едва знакомы, просто смена штатной единицы. Его авария произошла из-за такой близости. Парочка поругалась, рассеянное внимание, запоздалые команды. Чуть замешкались, и на посадочной полосе уже груда обломков вместо истребителя. Как его собрали, одним врачам известно. Чан не знал, что Феликс провел в больнице бесконечно много времени. Так много, что едва не сошел с ума. Тогда его отпустили под подписку, обязав постоянно присылать сканы процесса заживления и подробные отчеты о здоровье. Он обещал и скрывал боль, лишь бы вырваться из четырех стен. Чтобы попасть в другие, но это совсем иначе. Тут он на работе, теперь ему обеспечено много путешествий, пусть и виртуальных. — Мы можем выйти наружу? Тут есть смотровая площадка или что-то такое? — обернулся он на притихшего Чана. — Да, можем подняться на крышу, это безопасно, — повел рукой Чан, предлагая Феликсу идти вперед. — По коридору до конца, лестница направо, пароль двести двадцать два. — Мудрёный, — улыбнулся Феликс. — От кого нам закрываться? — пожал плечами Чан. — Жуки базу за милю обходят, тут им жужжит противно, местные тем более не суются. Если только кто из космоса нагрянет, от тех сложным паролем не спасешься, надо что-то посолиднее. — Прилетают? — Давно никого не было. Наша задача — держать чистым каньон и реагировать на вызовы, если жуки лезут на поселки шахтеров. — Понятно. Они вышли на плоскую крышу здания, огражденную высокими перилами. Феликс сразу приметил тяжелые пулеметы по углам и еще какое-то зачехленное оружие по центру. Тихий гул силовых установок, отпугивавший жуков, самому Феликсу добавлял спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. С высоты здания открывался вид на далекие горы в дымке, и бесконечную пеструю растительность, в одних местах расчерченную ровными кругами, в других — буйную и дикую, над которой кружили жесткокрылые, радуясь ясному дню. Феликс тоже подставил лицо солнцу и зажмурился, наслаждаясь теплыми лучами. После долгих дней на больничной койке, живой свет и ветер даже чужой планеты воспринимались, как подарок. Будто в детстве, когда он с сестрами уходил на холм запускать воздушного змея, и, набегавшись, останавливался, раскинув руки, а ветер трепал отросшие волосы. Феликс стоял, держась за перила, и настолько уплыл в мысли, что не заметил, как Чан встал за правым плечом, позволяя опереться на себя спиной. Неизвестно, сколько бы они так простояли, но тут вдалеке что-то громко хлопнуло, заставляя летавших жуков попадать в переплетение древесных ветвей. Вздрогнув, Феликс отстранился и сделал шаг в сторону. — Это на шахте взрывают, — пояснил Чан, принюхиваясь к своей руке, где ее касалась голова Феликса. — Понятно, — чуть кивнул Феликс и повернул к двери, ведущей вниз. — Я могу пойти к себе? — Конечно. Встретимся на обеде? — спросил волк, шевеля ушами. Шума уже не было, но он все еще прислушивался. — Если сможешь меня разбудить, — начал осторожно спускаться по ступеням Феликс. Вверх у него получалось лучше, чем вниз. — Тогда на ужине, — понятливо поправил себя Чан. — Отдыхай. За ужином у них и произошел первый разговор о разрешениях и границах. — Я помогу тебе помыться, идем в двадцать один час, — заявил Чан, будто Феликс просил его об этом. — Нет, — положил палочки на край подноса в специальное углубление Феликс. — Нет? В смысле «нет»? — не понял Чан. — Мы не будем мыться вместе. Ты не будешь мне помогать. Я пойду после тебя, — разжимая по одному пальцу из кулака, перечислил Феликс. — Почему? — удивился волк, глядя на его руку, прижатую к столу. На краю рта, где у человека были бы губы, на серой шерсти краснела крохотная капля соуса, будто капля крови. Феликс смотрел на нее и не мог оторваться, как загипнотизированный. Чан облизнулся, наваждение пропало. Неужели он теперь будет бояться вида крови? Никогда не боялся. — Имею право, — не вдаваясь в подробности ответил Феликс. — Хорошо, как скажешь, — развел руками Чан. Феликс ожидал, что он будет раздосадован, начнет давить авторитетом или что-то в этом духе, но Чан был явно растерян, как человек с чистыми помыслами, которые отвергли. Могут ли у зверолюдей быть чистые помыслы? Те, кого знал Феликс, хотели с ним переспать, или хотели, чтобы он переспал с ними. В любом варианте секс считался обязательным. Поэтому Феликс имел кота. Именно в такой формулировке, вполне определенного, черного, злого, как сто чертей, который не подпускал к Феликсу других зверолюдей и тем ограждал от диких оргий, происходивших после каждого удачного вылета. Значит, три раза в неделю, а то и чаще. Пока Феликс лежал в больнице, тот кот погиб при выполнении задания. Феликс так и не определился, скорбит он по нему или нет, потому что при жизни последнего не мог решить, испытывает ли какие-то чувства кроме благодарности за безопасность. — Остальным передать, что ты всегда будешь последним? — Буду признателен. Не так хотел начать Феликс общение на новом месте, но все сразу пошло как-то косо, начиная с гавайской рубашки в космопорту. Сейчас Феликс припомнил еще одну деталь — запах. У Чана был приятный, ненавязчивый парфюм, совсем как характер. Интересно, как он командует с такими данными? Или это он только поначалу такой? Волк в овечьей шкуре. — Я не показал тебе еще одну комнату — кают-компанию, — встрепенулся Чан. Встал, взял свой поднос, забрал и у Феликса, быстро отнес в посудомоечную машину. — Мы оборудовали там домашний кинотеатр, а еще у нас есть хорошая приставка. Не самая крутая, зато к ней игр много, — виляя хвостом, похвастался волк. Игры? Серьезно? Феликс перебирал разноцветные коробочки и недоумевал все больше. Он точно попал в военное спецподразделение, а не в детский лагерь «Степной огонек»? Или Чан над ним шутит и хочет посмотреть реакцию? На прежних местах службы «игры» были взрослее и жестче. Тут даже ни одной карточной нет! И эротической тоже. — Сыграем? — с надеждой спросил Чан. — Я ни в одну не играл, — честно признался Феликс. — Тогда может кулачные бои? Или на мечах? Нет? Знаю! Гонки! Ты же лётчик, привык к скоростям, тебе понравится, — завилял хвостом Чан, довольный своей идеей. Феликс с горечью подумал, что теперь он бывший лётчик, но всё равно согласился. Играть пришлось стоя, с мягкого дивана он просто не встал бы, но все равно было весело. Реально весело до определенного момента. Чан отдал ему свой аккаунт с прокачанными машинами и кучей бонусов, а сам сделал новый, объяснил куда нажимать, немного потренировались и понеслось. Даже на крутых болидах Чана он проиграл семь раз из десяти. Руки не слушались, не хватало реакции, одна кнопка казалась слишком тугой, пока он не попросил на минутку другой джойстик и не понял, что не в кнопке дело. Разумеется, разболелась спина. Как это она не поучаствует в процессе обгаживания его жизни. Феликс уже прошел через «зачем вы меня собирали, я же теперь инвалид», и ненависть к своему телу, которая не проходила окончательно даже после работы с мозговедом и мозгоправом. Их профессии назывались не так, но внутри себя Феликс именовал их этими словами. Один заставлял думать о том, о чем Феликс думать не хотел, другой — писать всякие дурацкие фразочки, типа «я принимаю себя таким, какой я есть». Вранье, Феликс терпеть не мог свое поломанное тело, и оно отвечало взаимностью фантомными болями и постоянными рецидивами. И это он еще забил на лечебную физкультуру. Вот где ад. — Может тебе принести стул из столовой? — спросил Чан, и Феликса сорвало. — А может сразу инвалидное кресло?! И катетер с мешком, чтобы испражняться, не вставая с места! Прекрати меня жалеть! — Я не жалею, — сказал Чан, ошарашенный такой бурной реакцией. — Жалеешь! Все жалеют! «Ах, какой красивый мальчик, был такой перспективный, какая досада, какая потеря для авиации. Если не произойдет чуда, он так и останется всю жизнь в корсете. А от этого атрофируются мышцы, со временем он сможет только лежать. Есть ли у него родня, которая возьмется ухаживать за инвалидом?» Почему я не сдох сразу?! — Феликс бросил джойстик и тот, проскакав по дивану, завалился между подушек. Мягких, мать их, подушек, на которых он больше никогда не сможет сидеть и лежать. — Я — не жалею, — с нажимом повторил Чан, и Феликс понял, что солдаты его слушаются. Он бы точно послушался. — Ты здесь, потому что нам нужен хороший разведчик, а ты не только сам летал, а еще управлял беспилотниками и координировал действия нескольких групп разом. Было такое, сразу после летного училища, пока ждал распределение в эскадрилью, успел погонять беспилотники. Тогда это казалось просто игрой, он легко справлялся, его уговаривали остаться, но ему хотелось в небо. Вот оно тебе небо, получи, и инвалидность в придачу. — У меня были повреждены руки и позвоночник тоже. Я не могу, как раньше, — стукнул кулаком в стену Феликс и выругался. Спину вновь прострелило болью. Пришлось замереть и немного продышаться, ожидая, пока отпустит. — Раз комиссия тебя допустила, значит все не так плохо, как кажется, — нахмурился Чан. Кого он защищает? Феликса от самого Феликса? Странный. Была комиссия и медицинские проверки, когда он крутил педали и терпел, сжимал эспандер и зубы, бледнея от боли. Наклонялся и приседал, едва не воя. Делал что-то еще и еще, уже плохо соображая и не понимая, как другие не видят, что он совсем плох. Как аппаратура не видит, что сердце частит, а кровь состоит из адреналина, за счет которого движется тело. Еще пока движется. Комиссия долго совещалась, пока кто-то не сказал, что надо послать его к «Бродягам», у них как раз не хватает разведчика, Феликс сможет. И отправили на обучение. — А если они ошиблись? — посмотрел снизу вверх Феликс, смаргивая злые слезы. — Не попробуешь, не узнаешь, — дернул ухом Чан. Внезапно Феликсу очень захотелось потрогать это странное, мохнатое ухо, узнать, какое оно на ощупь. Он протянул руку и погладил Чана по голове и по уху, ощутил упругость хряща и мягкую шерсть. Мягче, чем он предполагал. Чан стоял, чуть склонив голову на бок, чтобы Феликсу было удобнее гладить, и молчал. Рука Феликса быстро устала, но он поводил пальцами еще немного просто из упрямства, хоть уже становилось совсем больно. Наконец он опустил руку, не зная, что делать дальше. Устроил истерику, помял шерсть командиру, чудесное начало. — Можно? — спросил Чан, поднимая руку на уровень головы Феликса, но не прикасаясь к нему. — Что можно? — Тоже погладить, — отвел взгляд Чан. — Можно, — вздохнул Феликс и наклонил голову. Горячая ладонь легла на затылок, пальцы мягко помассировали кожу, слегка почесывая. Феликс качнулся вперед и уперся лбом в широкое плечо. Чан обнял его второй рукой, совсем слабо, невесомо, боясь причинить боль, и немного прижал голову, продолжая почёсывать. — Приручаешь? — спросил Феликс. — Делюсь теплом, — ответил Чан. Они постояли еще немного, выключили игру, убрали джойстики на место и разошлись по своим комнатам, а Феликс все еще чувствовал горячую ладонь на своем затылке и это немного помогало. Ночь прошла… Ну, как-то прошла. Новое место, новая кровать, старые болячки. Утром едва поднялся, тело совершенно затекло. Врачи говорили, что переломы совершенно зажили, сухожилия и мышцы восстановились, а боль, боль она не настоящая, когда-нибудь пройдет. Пока можно поколоть обезбол, но дозу нужно постоянно сокращать, и через месяц убрать совершенно. И вообще, движение — жизнь, иди на беговую дорожку и нахаживай свои километры. Наскоро умывшись, Феликс закинул в себя пищевой батончик, залил это чем-то сладким, в любом случае синтетическим, и пошел в местный спортивный зал. Его Чан тоже упоминал, но вместе они не ходили. Просторное помещение на подземном этаже порадовало разнообразием тренажеров. Хотя, Феликса сейчас интересовала только беговая дорожка. Выставив скорость, он включил плеер и попытался отвлечься от реальности, погрузившись в музыку. Надолго отвлечься не удалось. С полотенцем через плечо, помахивая хвостом, явился Чан. Не заметив Феликса, а может, просто сделав вид, что не заметил, он повесил полотенце на ближайший тренажер, сходил за ковриком и начал растягиваться. Феликс забыл про музыку, глядя во все глаза на самого популярного волка сети в реальном времени и без камер. Это не просто показуха была, да? И не фильтры с прочими техническими примочками? Вау. Плавно и неторопливо Чан скручивался так и эдак, принимая самые замысловатые позы. А когда он начал отжиматься, у Феликса потекла слюна. Хорошо, что Чан его не видел. Или видел? На одно мгновение их взгляды встретились и Чан подмигнул с характерной однобокой улыбкой. Феликс шумно сглотнул и закашлялся. — Эй, ты как? — подскочил к нему Чан. Феликс стоял по краям от движущегося полотна беговой дорожки, держался за ручки и никак не мог откашляться, молясь, чтобы Чану не пришло в голову похлопать его по спине. — Слюной подавился, — просипел Феликс, немного откашлявшись. — Это я уже понял, — усмехнулся Чан. Хорошо, что Феликс уже был красным, иначе покраснел бы от волчьей проницательности. Наглый волчишка наверняка привык, что по нему все пускают слюни, и задирал нос по этому поводу. — Я пойду, не буду мешать, — попытался слиться Феликс. — Ты еще свою норму не отходил, — ткнул в монитор Чан. — Мне прислали твою программу тренировок и просили проследить. Так что, я не нагло пристаю, а выполняю задание. — Будешь меня на турнике страховать? — шлепнул себя по бедру Феликс. — На турник тебе еще рано, на коврике, вон, и на скамеечке. А потом пойдем в бассейн. — Тут есть бассейн? — удивился Феликс. — Не олимпийский, конечно, но для упражнений хватит. Думаешь ты один после госпиталя вернулся? Да тут каждый второй был ранен, если не восемь из десяти. — И не списались? — Ты списался? — спросил его Чан, глядя в упор. — Не представляю, что делать на гражданке, — признался Феликс. — Вот и другие не представляют. Пока могут — служат. Так, все, перерыв окончен. Скорость сбавь, куда ты такую задрал? И добавь небольшой наклон. Двоечки хватит. Шагай, а я буду тебя отвлекать, — хохотнул Чан и поиграл грудными мышцами, подчеркнутыми ремнями. — Зачем ремни? — спросил Феликс в спину уходящему Чану. — Для контроля, — не оборачиваясь, ответил волк. Чан оказался грамотным тренером, не тираном и не рохлей. Чередуя отдых и дурацкие кричалки, которые заставлял проговаривать Чан, Феликс смог выполнить все реабилитационные упражнения, предписанные врачами. Раньше он их тоже делал, но с Чаном вышло веселее. Сам он тоже не отлынивал, к концу пропотев до слипшейся сосульками шерсти. — Душ и бассейн, — скомандовал волк с удивлением глядя на совершенно мокрое полотенце. — Пить, — облизнул губы Феликс и Чан затянул потуже один из ремней на груди. — Вон там в углу фонтанчик с питьевой водой, — указал он направление, внезапно хриплым голосом. — Тебе тоже надо попить, — пошел к воде Феликс и только потом понял, что хрипота Чана не от жажды. Вернее, от жажды, но совсем другого рода. — Знаешь, давай бассейн перенесем на другой раз, сегодня я и так устал, иди без меня. — Дорогу на наш этаж найдешь? Не хотелось бы отбивать тебя у союзников, — дернул хвостом Чан, отвлекая Феликса от своего лица. В его глазах была жажда, которую Феликс не был готов удовлетворить. — Конечно, мы под самой крышей, выше только звезды. Знаешь, я попью в столовой. Бывай, хорошо завершить тренировку, — пробормотал Феликс и быстро пошел к выходу, практически сбежал. Волк был охренительно хорош, Феликс соврал бы сам себе, если бы отрицал это, но он был не готов, вот честно. И вообще, не факт, что у него всё работает там, внизу. После ранения ни разу не вставало. И сейчас тоже. Может и никогда. После быстрого душа он сходил в столовую и забрал свой завтрак. Оказывается, тут с раздачей пищи было не так строго, как на его прежнем месте службы. И пайки чуть больше. А еще имелся холодильник и возможность смотаться в ближайший городок или заказать доставку. Ешь когда хочешь. Когда Феликс служил на авианосце, с едой было совсем туго. Они болтались в малонаселенном секторе космоса, отстреливая расплодившихся механоидов, и пополнить запасы было просто негде. Под конец ели питательную смесь наравне с киборгами, так еще гадость. Один плюс — переваривается почти в ноль, перед сексом промываться не надо. Может поэтому все трахались, как сумасшедшие, «снимали стресс». Местные сутки были на три часа длиннее стандартных, и Феликс не сразу приспособился к новому режиму. После обеда его неизменно клонило в сон. Он пытался бороться с навязчивой зевотой, но ухитрился заснуть даже за пультом, заучивая предстоящие маршруты. Проснулся от того, что к нему кто-то прикасался. — Тс-тс-тс, — просвистел Чан, аккуратно поднимая Феликса на руки. — Обхвати меня за шею. Молодец. Зря ты себя мучаешь. Наши все спят после обеда. Первую половину дня работаем, вторую — отдыхаем. Иногда приходится выезжать и вечером, но не часто. У жуков тоже есть расписание. Ночью они расползаются по щелям, утром мы их гоняем, потом перерыв у всех до следующей ночи. — А как же те, что летают над лесом? — спросил Феликс, мягко покачиваясь в волчьих объятьях. — Эти вообще монстры. Хорошо, что у них своя территория, им интересен лес, а не камни. Но, если какой залетит, готовь пушку. — Издалека они маленькие. — Вблизи, как этот дом. Может немного поменьше, — опустил его на кровать Чан, помог укрыться. — Поспи, вечером выйдем прогуляться. — За базу? — Мы в отпуске, можем приходить и уходить, когда вздумаем, — спрятал он руки за спину. — Отдыхай. Феликс уже знал, что на этой базе попеременно работали две команды. Пятнадцать суток одна, пятнадцать другая. В свободные дни можно улететь с планеты, можно остаться. Некоторые летали к родным, другие снимали квартиры в городке или домики в поселках, чтобы сменить обстановку. Сейчас работала вторая команда, общежитие которой находилось ниже этажом. Феликс их не видел, расписание не совпадало. Да и он не стремился знакомиться с чужими, пока не знаком даже со своими сослуживцами. — На этой планете жуки заняли нишу наших млекопитающих, — рассказывал Чан, пока они шли по краю дороги, вдоль бесконечных полей, разделенных посадками подстриженных кустов. Что их стрижет кто-то разумный Феликс думал ровно до того момента, как увидел гигантскую саранчу, планомерно срезающую жвалами молодую поросль. — Она на нас не кинется? — указал на насекомину Феликс. У него на поясе висел пугач, выданный Чаном, и он не знал, уже пора дергаться или еще рано. — Нет, эти мирные, травоядные. Кидаются только хищные. Их не так много, но именно они доставляют наибольшие неприятности. — Я смотрел учебный фильм, но таких там не было, — увидел Феликс еще одну саранчу, больше первой, на другом кусте. — Там основные с которыми приходится вступать в бой. Эти никому не интересны кроме самих аграрников. Их зачищают только в самые плодовитые годы, когда с кустов они переключаются на урожай, — пояснил Чан. — Почти пришли. За очередной посадкой пряталась небольшая деревенька со вполне приличным кафе. Официант говорил на всеобщем, картинки в меню тоже были подписаны, так что трудностей не возникло. Феликс долго выбирал, что бы взять, но не угадал. — Попробуй мое, — предложил Чан. — О, это гораздо лучше, — согласился Феликс. — Давай меняться, я все ем, — предложил Чан. — Серьёзно? Чан молча поменял их тарелки местами. — Вполне. А на закате они пили местный аналог пива, стоя на крыше общаги. Романтично. Пять дней остававшиеся от отпуска Чана, пролетели незаметно. Феликс был рад, что прилетел немного заранее, а не сразу с резким погружением в новые обязанности. Он успел заучить маршруты, условные сигналы, настроить управление летающими камерами под себя, проверить прочие свои возможности, как связиста, хоть и в тестовом режиме. И заказать специальную подложку в рабочее кресло, приемлемую для больной спины. С Чаном они так и ходили кругами, держа дистанцию. Феликс гладил хвост волка, когда тот прижимался к его ноге под столом во время еды, Чан аккуратно поправлял его при упражнениях, едва прикасаясь и всё туже затягивая ремни. Остальная команда начала собираться с утра последнего выходного дня. Во время завтрака пришел помощник командира человек Ли Минхо. Посмотрел на Чана, сидевшего рядом с Феликсом, усмехнулся, пошел за едой. — А здороваться с командиром тебя не учили? — поинтересовался Чан. — Командир? Где командир? Его место за столом пустое, — указал на красный столик Минхо. — А вот с новым бойцом поздороваюсь. Феликс встал, проскрипев стулом по полу, представился первым, выслушал Минхо, посмотрел на молча жующего Чана, сел. — Думаю, в теорию тебя уже посвятили, завтра проверим на практике. Если все до темноты соберутся, можем пробежаться по полигону, освежить память. Да, командир? — Да, — кивнул Чан. — И хватит злиться. Ты сам говорил, что нужен разведчик. — Разве я злюсь? Даже не начинал, — чуть прищурился Минхо, глядя на Чана. — Я уж вижу, — вздохнул Чан, взял тарелку и пересел за красный стол. — Теперь доволен? — Пусть будет доволен Чанбин, это его место ты занял, — фыркнул Минхо и принялся за еду. Поведение Минхо напомнило Феликсу знакомых котов и всколыхнуло не самые лучшие воспоминания, поэтому он решил пока держаться от него подальше. Во время тренировке прибыл Хан Джисон, которого все звали Сони. Такой же серый волк, как Чан, только поменьше ростом и уже в плечах. Пообнимавшись с Чаном и Минхо, он вежливо поздоровался с Феликсом и устроился рядом на беговой дорожке, врубив сразу высокую скорость, что не мешало непрерывно делиться впечатлениями от прошедшей поездки. И даже не задыхался! Феликс остался под впечатлением. Позже он выяснил, что остальные тоже так могут, но первый раз оказался самым эффектным. К обеду явились Хёнджин и Чанбин. Поздоровавшись во всю громкость, будто на плацу, они довольно переглянулись и пошли за едой, синхронно помахивая хвостами, мимо показательно заткнувшего уши Минхо. Феликс поджал губы, чтобы не улыбнуться. Рядом с высоким худым Хёнджином плотный Чанбин казался ниже, чем был на самом деле, и от того парочка выглядела комичной. Забрав подносы, Чанбин устроился с одной стороны от Феликса, а Хёнджин с другой. — Здравствуй, Феликс, — поздоровался Хёнджин. — Сони не соврал, ты очень милый, — поиграл бровкой Чанбин, привлекая внимание. — Он все-все про тебя уже рассказал, — заявил Хёнджин, заставляя Феликса посмотреть теперь на него. — Что ты недавно из госпиталя, у тебя чарующий низкий голос, — начал перечислять Чанбин. — И ты никому не даешь, — закончил Хёнджин. — Цаца, — сказали два волка хором, будто посмаковав изысканное лакомство. — Клоуны, — смешливо фыркнул Минхо. — Смотреть можно, трогать нельзя, — тихо рыкнул Чан, глядя в тарелку, и потянулся к ремню на груди, но затягивать уже было некуда, тогда он звякнул пряжкой на бедре и продолжил есть. — У кого-то скоро гон, — глядя на Чанбина, протянул Хёнджин. — У кого-то скоро гон, — покивал Чанбин. — Как работать будешь ты? — спросили хором. — Если Цаца не дает, — указал пальцем на Феликса Хёнджин. — Даже Чану не дает, — поддержал его Чанбин. — Хоть крутой альфа-самец, — закончили дружно. Чан оскалился, Минхо коротко хлопнул по столу, аж поднос подпрыгнул, звякая ложкой и палочками. — Угомонитесь все! А то пойдете на консультацию к Сынмину. — На терапевтический сеанс, — поправил Джисон. — Туда, да, — согласился Минхо. — Чего сразу «на сеанс»? — возмутился Хёнджин. — Мы же любя, — послал воздушный поцелуй в сторону Чана Чанбин. — Ругаетесь? — поинтересовался от дверей новый персонаж. Феликс никогда не видел антропоморфных песчаных лисов, и уставился во все глаза. Благо, остальные тоже смотрели на стройного гибкого юношу с более острой мордочкой, чем у волков, большими чуткими ушами и таким узким разрезом глаз, что казалось, будто он спит или сильно улыбается. — Вот и Чонин прибыл, — констатировал Джисон. — Здравия желаю, командир Бан Чан, — тихо поздоровался Чонин, но услышали все, потому что замолчали. — Здравствуй, Айэн, — поприветствовал его Чан. — Опаздываешь. — Скорее рановато, девчонки еще не перебесились после активного отдыха. — Это кого ты назвал девчонкой?! — вскочил из-за стола Чанбин. — Завидуй молча, — высунул длиннющий язык Хёнджин. — Я уже устал. Можно я уволюсь? — сполз на стуле Минхо. — Ты опять увольняешься? — раздался новый голос. Из-за спины Чонина вышел еще один боец, одетый в парадную форму, будто он только что прикатил с генеральского приема. — Здравия желаю, господа. Почему на этот раз? — Достали, — буркнул Минхо и вернулся к еде. У остальных тоже вдруг проснулся аппетит, только Феликс сидел перед пустым подносом, он уже все съел. — Откуда такой красивый? — привстал Чан и подал руку здороваясь. — Из штаба, вестимо. У нормальных людей отпуск, у меня — душевные беседы с сильными мира иного. — Так и знал, что ты из преисподней, — тихо сказал Чонин, помахал возле носа. — Горелым пахнет. — Проверь, не твой ли хвост горит, — парировал Сынмин. — Я в третьем секторе был, думал не успею вовремя вернуться. — У ящеров? — попрыгал на стуле Хёнджин, изображая что-то понятное только своим. — Там всякие были. И ящеры, и слизни, — сходил за подносом Сынмин и сел напротив Феликса. — Всякой твари по паре, только мне не повезло. — Не любишь в нижней позиции? — поинтересовался бессмертный Чонин. — Три дня слизью срал, думал сдохну. — И напишут на могилке: «Как жил, так и умер», — с нарочито скорбным лицом горестно произнес Чонин. — Засранцем? — хихикнул Чанбин и тут же притих под внимательным взглядом Сынмина. — При исполнении служебных обязанностей, — невозмутимо пояснил Чонин и все заржали. Переход от напряженной тишины к смеху был настолько резким, что Феликс вздрогнул и вопросительно посмотрел на Чана. Тот сдерживался несколько секунд, потом сдался и расхохотался в голос. — Да ну вас. Никакой серьезности. Позорите перед новым человеком, — взял салфетку Сынмин и постелил на колени. Подумал, взял вторую салфетку и заткнул за воротник. — Хотел красиво войти, а вам только поржать бы. — Иди переоденься, забрызгаешься, — посоветовал Минхо. — Лень. Я аккуратненько, — принялся за еду Сынмин. — Потом не приходи, пятна отчищать не буду, — предупредил Минхо. — Я очень аккуратненько, — повторил Сынмин и вгрызся в искусственное мясо.