Апрель, 85-й

Эдвард (от древнеанглийских «ead» и «weard») — страж богатства.

Тот, кто так отчаянно защищает сокровище, иногда не замечает, что уже потерял самое ценное.

Наверное, ни один из понедельников Эффи не ненавидела настолько сильно, насколько сегодняшний. Для этого помимо объективной и достаточно очевидной причины в виде начала учебной недели она имела ряд других. Например, жуткая головная боль, с которой она не сталкивалась, кажется, со времён зимних каникул, когда за две недели у неё с Билли в сумме трезвых дней накопилось в три раза меньше, чем проведённых в компании алкоголя (родители тогда свалили в отпуск и каким-то образом додумались оставить дом в распоряжении непутёвой дочери); жуткая тошнота, заставляющая думать, что ещё чуть-чуть — и Эффи прямо на парту выплюнет все внутренние органы, ведь еда в желудок не попадала уже примерно сутки; саднящее горло, которое, видимо, в отместку за выкуренную в предельно короткий срок пачку сигарет разболелось сильнее; текущие ручьём сопли. В конце концов, Эффи было просто дерьмово от того, что за последние двадцать четыре часа она не спала ни минуты. Когда вчера поздно вечером Билли позвонил и предложил покататься пару часов, она согласилась, не раздумывая. Дождалась, пока мать проведёт вечерний рейд и закроется в спальне, быстро собралась и бесшумно покинула дом. Какое-то время они действительно бесцельно наматывали круги по городу. Эффи жаловалась на мать, Билли крыл матом Нила, и беды ничего не предвещало. А потом словно сама судьба привела их к знакомому бару на окраине. Ломались они недолго, точнее, не ломались вообще. Тот факт, что на следующий день нужно было идти в школу, волновал Эффи и Билли так же мало, как волновало бармена отсутствие документов у новоприбывших посетителей. Уже после первой кружки пива они об этом и не вспоминали. Промежуток с часу ночи до четырёх утра Эффи помнила слишком туманно. За три часа она успела влить в себя половину ассортимента бара, и не стоило ожидать, что в таком заведении алкоголь окажется качественным. Хорошо в памяти отпечатался лишь момент, как она и Билли этот бар покидали. Харгроув, у которого из-за ссоры с отцом кулаки чесались всю ночь, гнев в итоге выместил на каком-то пузатом мерзком мужике с сальной улыбкой, когда тот с первого раза не понял, что уединяться с ним в туалете Эффи не собирается, после чего был вынужден уединиться там с кровоточащим носом, распухшей губой и выбитым зубом. Эффи, едва стоявшая на ногах, потащила Билли к выходу раньше, чем кто-то успел пригрозить вызвать копов, запихала его, всего красного и взлохмаченного, в Камаро и криво обмотала пострадавшую ладонь бинтом, найденным в бардачке. Оказывать первую медицинскую помощь было нелегко, учитывая, что вместо одной руки она мутно видела где-то как минимум четыре, а пациент постоянно дёргался и порывался выскочить из машины, чтобы «выбить ебучему старому извращенцу оставшиеся полтора зуба».

***

— И откуда у этого старпёра такое невъебенное самомнение? — бессвязно бормотал Билли, пока Эффи безуспешно пыталась откусить уже напрочь обслюнявленный бинт и периодически плевалась белыми нитками. — Да сука… — прошипела она, когда Харгроув опять дёрнулся, из-за чего пятая попытка перегрызть бинт в нужном месте закончилась неудачей. Сам рулон упал куда-то в ноги, а Эффи, придерживая одной рукой пародию на повязку, другой попыталась оторвать ненужную часть. — Нет, я всё-таки вернусь и объясню этому уроду, что нехуй молодых девчонок лапа… Договорить Билли не успел: двумя секундами ранее он резко наклонился к двери и утянул за собой Эффи, вцепившуюся в его ладонь, из-за чего её повело в сторону. Она, матерясь, приложилась лбом о руль, и в тот же момент по ушам ударил протяжной сигнал. Эффи зажмурилась, мгновенно отпрянула, вновь схватила Билли за руку и, рванув на себя, рявкнула: — Сиди, блять, спокойно, иначе я тебя этим же бинтом к сиденью привяжу!

***

Хотя она едва справилась с одной только ладонью и полноценно связать его явно не смогла бы, угроза подействовала, и оставшиеся десять минут, которые Эффи возилась с узлом, Харгроув просидел смиренно. Следующие полтора часа они провели в машине, дожидаясь, пока у Билли перестанет двоиться в глазах, и на дорогу выехали уже с рассветом. На первом же повороте чуть не врезались в фонарный столб. Эффи была жутко сонной и по-прежнему пьяной, так что не успела попросить всевышнего отпустить ей все грехи перед смертью и не смогла как следует наорать на Билли, да и осознала, что всё обошлось, через минут пять после случившегося. К семи Билли наконец довёз Эффи до Лох-Нора. Она выползла из машины, смазанно махнула на прощание и поплелась к дому. Риск оказаться замеченной был пиздец каким большим, поскольку в это время родители уже не спали, но судьба всё же отнеслась благосклонно, и на глаза им Эффи не попалась. Времени у неё не оставалось буквально ни на что. Ни опаздывать на первый урок, ни прогуливать его было нельзя, ведь химия входила в список причин, по которым она в перспективе рисковала остаться на второй год. В школу пришлось ехать с размазанным макияжем, в юбке с пятном от виски и порванных в районе голени колготках. Растрёпанные косички Эффи расплела по дороге, кое-как причесалась и вылила на себя половину флакона завалявшихся в рюкзаке духов, пытаясь хоть немного перебить въевшиеся в одежду ароматы бара. И вот сейчас, готовая уснуть в любую минуту, Эффи сидела на химии, не понимая ни слова из того, что говорил мистер Миллер. В ушах шумело, глаза слезились и слипались, тело почему-то иногда пробивала мелкая дрожь. У неё складывалось впечатление, будто она всю ночь провела на американских горках, потом её закинули в стиральную машину, а затем подарили путёвку на круизный лайнер, где на неё внезапно нахлынула морская болезнь. В общем, такое путешествие Эффи оценивала на ноль из десяти. Из всего, что её окружало, она отчего-то изредка замечала только заинтересованный взгляд Бакли, который та бросала раз в десять минут, будто проверяла, не померла ли её одноклассница. У Эффи не доставало сил на язвительный ответ, ей даже сидеть было тяжело, а ведь на перемене предстояло ещё и договариваться с учителем о закрытии долгов. От одной мысли об этом хотелось выть. За пару минут до конца урока Эффи вдруг почувствовала, что живот окончательно взбунтовался. Широко распахнув глаза, она дёрнулась вперёд и зажала рот ладонью, умоляя организм потерпеть. В то, что мольбы будут услышаны, верилось с трудом, однако Эффи, по всей видимости, сегодня несказанно везло. Стоило раздаться звонку, она, схватив рюкзак, из которого ранее не удосужилась достать школьные принадлежности, вскочила со стула и вылетела из кабинета. Дорога до туалета казалась бесконечной. Не закрывая дверь в кабинку, Эффи рухнула на колени перед унитазом и избавилась от всего содержимого желудка, то бишь от желчи и остатков алкоголя. Может, будь в нём что-то ещё, Эффи проблевалась бы повторно как минимум от мерзкого кислого привкуса во рту, но одарить верного белого друга больше было нечем, поэтому она несколько раз сплюнула, после чего медленно выдохнула и устало осела на пол, приваливаясь спиной к стене. Перед глазами темнело, желудок продолжать отдаваться спазмами, зато — какая радость — тошнота постепенно сходила на нет. Дверь тихо скрипнула, но Эффи, пытавшаяся отдышаться, головы не повернула. — Уинтроп? — послышался любопытный и, кажется, совсем немного обеспокоенный голос Робин. Она вошла в туалет и остановилась напротив кабинки, осматривая Эффи. — Жива? — Как видишь, — она взглянула на неё исподлобья и вяло отмахнулась. — Просто траванулась чем-то. На деле она понятия не имела, в честь чего организм преподнёс ей такой чудный подарок. Бакли как-то подозрительно хмыкнула, складывая руки на груди, и прислонилась боком к двери. — Уверена? — переспросила она и, понизив голос, без осуждения добавила: — Твоему отправлению не может быть… ну, два-три месяца? Эффи по-прежнему слегка мутило, поэтому весь шок и негодование от выдвинутого предположения выразился в немного приподнятых бровях. — Я польщена твоими представлениями о моей репутации, — сил хватило на короткую усмешку, — но беспорядочные половые связи — это не про меня. Робин, похоже, чуть смутилась собственной прямолинейности. — Я не это имела… — Я шучу, — перебила Эффи, — расслабься. — Ладно, — Бакли оттолкнулась от двери и пожала плечами, — значит, просто отравление, — она недолго помолчала, пока Эффи сверлила взглядом стену, а потом, порывшись в рюкзаке, протянула небольшую упаковку влажных салфеток. — Держи, у тебя тушь потекла. Выглядит… драматично, хотя, может, ты так и планировала. Эффи тупо моргнула, посмотрела сначала на салфетки, потом на Робин, лицо которой определённо не светилось сочувствием, но и не выражало полного равнодушия. В итоге она молча кивнула и взяла салфетки, а затем мгновенно опустила голову, начиная рассматривать дырку на колготках. Бакли постояла несколько секунд, однако ничего больше не сказала и скоро направилась к выходу. Когда она коснулась дверной ручки, Эффи неожиданно для самой себя хрипло окликнула: — Бакли! Робин повернулась в её сторону. Эффи, быстро прикусив губу, произнесла: — Спасибо. То, что Бакли удивилась, хотя и попыталась не подать виду, она заметила даже в таком состоянии. — Не за что, — Робин поправила лямку рюкзака. — Попроси у медсестры активированный уголь. Эффи дёрнула уголком губ. — Обязательно. Оставшись в одиночестве, она вздохнула, приложилась затылком к стене и провела по лицу ладонью, вероятно, размазывая остатки макияжа. Впрочем, непрезентабельный внешний вид мерк на фоне отвратительного самочувствия. Тошнить-то её перестало, но голова как будто разболелась в три раза сильнее, да и остальные симптомы похмелья вперемешку с простудой никуда не делись. Причины обоих диагнозов в целом были ясны, хотя Эффи все выходные надеялась, что с последствиями неудачного водного шоу не столкнётся. Бассейн ведь был с подогревом. И плевать, что по дороге домой она тогда заледенела, словно змея, выкинутая из террариума в сугроб. «Ну, хотя бы без температуры», — подумала она, приложив руку ко лбу. Однако общая картина всё же выглядела удручающе. Разбираться с долгами, выслушивать недовольства родителей, тащиться на благотворительный вечер — всё это и будучи здоровой делать было неприятно, а простуженной и подавно. Когда Эффи почти уговорила себя подняться на ноги, дверь снова распахнулась, но уже резко, громко ударяясь о стену. На пороге женского туалета возник Билли. Выглядел он тоже помято, однако всё же лучше подруги, поскольку, вероятно, пожертвовал первым уроком и успел чуть привести себя в порядок. Уперев руки в бока, он осмотрел Эффи и констатировал: — Пиздец. — Точнее и не скажешь, — она кивнула и скептически выгнула бровь. — Какими судьбами в дамской комнате? — Встретил Бакли по дороге, — Билли прошёл вперёд, и Эффи пришлось запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Желтый свет больно ударил по глазам. — Вместо приятного игнорирования услышал от неё: «там твоя подружка в туалете готовится на тот свет отправиться». Эффи коротко хохотнула. — Забавная всё-таки девчонка. — Ага, сейчас умру со смеху, — он присел на корточки и серьёзно спросил: — Что с тобой? — А то ты не догадываешься. Перепила, — Эффи небрежно пожала плечами, нахмурившись. — И простыла немного, кажется. Ничего серьёзного. Помолчав пару секунд, Билли шумно выдохнул. — Допрыгаешься когда-нибудь, Уинтроп. — Напомнить, кто вчера «совершенно случайно» свернул к бару? Язвительные нотки в её голосе остались незамеченными. — Домой поедешь? Я отвезу, если нужно. — Не могу, — ответила Эффи. — Надо разобраться с учёбой, пока родители не озверели окончательно. — Удивительно, — Билли усмехнулся, — Эффи Уинтроп отказывается прогуливать школу, потому что должна исправлять оценки. — Не по собственной инициативе, — она поморщилась. Он невесело улыбнулся. У Эффи не получалось выдавить даже подобие улыбки, поэтому она молча смотрела на него, сжимая в руке упаковку салфеток. Внутри всё как-то неприятно сжималось, хотя дело уже было не в подступающей тошноте. — Ладно, — Билли выпрямился и протянул ей раскрытую ладонь, забинтованную теперь чуть более аккуратно, но всё также криво, — пойдём, накормим тебя. — Меня выворачивает только от одной мысли о чём-то съедобном, — произнесла Эффи, когда он рывком поставил её на ноги и придержал, помогая сохранить равновесие. — Потерпишь, — отпустив её, от тут же заснул руки в карманы джинс. — Не хочу, чтобы шутки про черный костюм и розы перестали быть шутками. И умойся, а то выглядишь так, будто в шахте работала, — с его губ слетел смешок. — Я подожду снаружи. — Как скажешь, мамочка, — Эффи побрела к раковине. В дверях Билли столкнулся с незнакомой девятиклассницей, которая неуверенно пробубнила что-то вроде: «вообще-то это женский туалет». Эффи, подставившая лицо под холодную воду, едва не захлебнулась от смеха, когда Билли ответил: — Да ну? Спасибо, что просветила, — и невозмутимо вышел. Эффи, оперевшись о раковину, без воодушевления рассматривала своё отражение и ощущала себя побитой собакой. На возмущённый взгляд девятикласссницы она ответила не менее хмурым и принялась стирать потекшую тушь влажными салфетками. Было, безусловно, интересно, по какой причине Бакли вдруг решила пойти за ней и проявила такое участие. Они не дружили, да и в целом плохо переваривали друг друга: Робин не скрывала, что осуждает образ жизни Эффи, а сама Эффи считала её скучной заучкой, хотя не отрицала, что чувство юмора Бакли имела неплохое. В классе она была единственной, с кем действительно время от времени получалось успешно переброситься язвительными комментариями и выполнить норму использования сарказма за день, однако Эффи всё равно была убеждена, что общего они имели мало и подругами стать точно не смогли бы. Робин наверняка думала так же, а потому сегодняшний её поступок вызывал ещё больше вопросов. Закончив жалкие попытки принять человеческий вид, Эффи выползла из туалета. Билли всучил ей шоколадный батончик и бутылку воды, которые успел купить в автомате, а потом, обняв одной рукой за плечи, повёл к кабинету химии, где ей оставшееся от перемены время пришлось потратить на фальшивые раскаяния, оправдания и мольбы. Мистер Миллер согласился дать Эффи дополнительное задание, разрешил переписать контрольную, назвал её «способной, но ленивой ученицей» и выразил надежды на успешное окончание года. Она послушно кивала, с трудом усваивая его слова, и понятия не имела, как со всем этим будет разбираться, если учесть нулевые знания. Впрочем, она теперь могла хотя бы создать видимость активной работы и ненадолго избавиться от родительских претензий. Обеденная перемена прошла примерно по такому же сценарию, только договариваться пришлось уже с мистером Кларком. Тот двадцать минут толкал мотивационную речь, под конец которой Эффи едва не уснула стоя, пообещал помочь в случае чего, дал несколько заданий и отпустил. До столовой Эффи добралась за десять минут до конца обеда, устало рухнула на стул и, сложив руки на столе, уткнулась в них лбом с измученным стоном. — Я ненавижу всё это. Билли рассмеялся, потрепал её по макушке, из-за чего она дёрнулась, резко выпрямилась и отмахнулась от его ладони как от назойливого насекомого. — Нелегко быть человеком разумным, да? — он подвинул ей тарелку с остывшим куском пиццы. — Ага, попробуй как-нибудь, будет полезно, — Эффи откусила, разочарованно поморщилась, но всё же решила, что лучше съест чёрствый кусок теста с заветренным сыром, чем потом упадёт в голодный обморок. — Эй, — наигранно оскорбился Билли, — вообще-то, миссис Клайн сегодня похвалила моё эссе. Сказала, что я почти научился складывать слова в полноценные предложения. — Ого, да я дружу с литературным гением, — она улыбнулась. К четвёртому уроку самочувствие не то чтобы улучшилось, но существовать стало менее невыносимо. После шестого Эффи, выкурив на парковке первую за день сигарету, наконец-то почувствовала себя живым человеком. Дожидаясь Билли, она сидела на капоте машины, крутила в руках зажигалку и лениво смотрела по сторонам. Погода была пасмурной, но Эффи всё равно нацепила солнцезащитные очки, дабы скрыть огроменные синяки. Взгляд наткнулся на компанию выпускников, стоявших возле машины Хэгана неподалёку. Кэрол, поглядывая в сторону Эффи, хитро щурилась и хихикала, перешёптываясь с подружкой. — Придурки, — цокнула Эффи и закатила глаза. Не стоило удивляться, что её выходка на вечеринке Дженны стала предметом сплетен, ведь интересного в городе происходило мало, и перемывание косточек знакомым было одним из любимых занятий большей части подростков. Эффи ещё в пятницу поняла, что скоро вновь окажется в центре внимания, только вот беситься от этого не переставала. Если бы все с восторгом обсуждали произошедшее и поражались её безрассудству, она бы даже гордилась, но в итоге всех интересовал лишь тот факт, что она едва не утонула пьяная и была спасена местным королём. — Хочешь, я каждого из них по очереди утоплю в том бассейне? — Билли сел рядом и вытащил из кармана джинсовки пачку сигарет. — Да хер с ними, — она протянула ему зажигалку. — Пусть веселятся. В жизни этих клоунов и так мало интересного происходит. — И то верно, — ответил Билли, выпуская дым, и повернулся к ней. — Итак, тебя можно поздравить с тем, что ты успешно выдержала этот день? Эффи хмыкнула и потянулась к пачке. — Ещё не вечер. Билли, зажав сигарету в зубах, принялся возиться с перебинтованной ладонью и одновременно невнятно заговорил: — Только попробуй во что-нибудь вляпаться без меня, — он помучался с бинтом ещё пару секунд, а затем раздражённо бросил: — Да бля. — Дай сюда, — Эффи взяла его за руку, подцепила ногтями узел и довольно быстро (особенно в сравнении с ночной «перевязкой») развязала его. Билли кивнул в знак благодарности, сунул потрёпанный кусок бинта в задний карман джинс и с некоторой гордостью осмотрел посиневшие костяшки. — Смотри сам кому-нибудь зубы не раскроши второй раз за сутки. — Обещать ничего не могу. Эффи с усмешкой покачала головой и закурила. Когда на какое-то время наступила тишина, она поймала себя на мысли, что на самом деле очень не хотела возвращаться домой, хотя в течение учебного дня больше всего мечтала оказаться в кровати. Однако теперь она представила, как приходит в пустой и холодный во всех смыслах особняк, несколько часов проводит в одиночестве и безделье, а вечером отчитывается перед родителями, после чего всё равно замечает недовольство на их лицах, запирается (предпочтительно, по собственному желанию) в комнате и ложится спать. Одни только мысли о подобном вызывали желание умереть со скуки. Хотя сил на веселье у Эффи всё равно не было, она даже на ногах ровно стояла с трудом, но и это не являлось весомым аргументом для появления дома в такой ранний час. — Слушай, — обратилась она к Билли, — может, прокатимся пару часов или заедем куда-нибудь за кофе, например? — Кофе? — он повернулся в её сторону и приподнял одну бровь. — Ты точно не сделала четыре ошибки в слове «пиво»? Эффи легонько стукнула его по плечу. — Не дави на больное, — со вздохом сказала она, — боюсь, что-то с градусом противопоказано мне в ближайшие пару дней. Просто не хочу ехать домой. Билли поджал губы и кивнул, как бы отвечая: «понимаю». Затянувшись, он произнёс: — Мне лучше не отсвечивать какое-то время после нашего ночного рандеву. Отец опять на мозги капает, — он поморщился, а Эффи крепко стиснула зубы, — да и мелкую домой везти надо. Щас она с Синклером дообжимается, — он указал в сторону выхода из школы, где мило ворковали Макс и Лукас, а затем быстро добавил: — Извини. — Ничего, — Эффи отмахнулась. Сильно расстроиться она не успела, ведь, продолжая наблюдать за голубками, вдруг заметила, как в её с Билли сторону стремительно направился вышедший из школы директор. — Твою мать, — засуетившись, она потушила окурок о капот и не глядя выкинула его куда-то в сторону, пихнула Билли локтём и спрыгнула на асфальт. Харгроув мигом повторил за ней. Пустив в ход профессиональную актерскую игру, они сделали вид, будто ведут увлечённый, совершенно невинный разговор, однако оба всё же немного напряглись. — Харгроув, Уинтроп! — ещё на ходу возмущённо воскликнул мистер Хиггинс. — Вам прошлого предупреждения было мало? — он остановился рядом, весь запыхавшийся и раскрасневшийся то ли от негодования, то ли от быстрой ходьбы. — Совсем стыд потеряли?! Эффи и Билли переглянулись с почти искренним изумлением. — О чём вы, мистер Хиггинс? — Билли поправил джинсовку и одновременно незаметно запихнул сигаретную пачку поглубже в карман. — Мы просто разговариваем. Эффи закивала. — Да, всего лишь… обсуждаем фильм. — Документальный, надеюсь? О вреде курения? — Хиггинс всплеснул руками. — Да от вас табаком разит за километр! — Боюсь, у вас проблемы с обонянием, — вырвалось у Эффи, пусть она и прекрасно осознавала, что огребёт в пять раз больше, если не прикусит язык. — Могу посоветовать вам хорошего врача, мы всей семьёй пользуемся его услугами. Хотя нет, осознавала она, видимо, очень хреново. Билли выразительно посмотрел на неё, в то время как Хиггинс шумно вдохнул, расширив ноздри. — Мисс Уинтроп, — процедил он, едва сдерживаясь, — вы переходите все границы. Мне вновь придётся позвонить вашему отцу, и поверьте, это будет последнее предупреждение, — он перевёл взгляд на Билли. — Вас это тоже касается, мистер Харгроув. Не дожидаясь ответа (впрочем, оно и к лучшему), Хиггинс пошёл в сторону школы. Эффи, закрыв лицо ладонями, затараторила: — Сука, сука, сука… Родители теперь меня точно убьют. — А чего ты хотела, Эфф? — без осуждения спросил Билли. — На кой чёрт ты вообще сцепилась с ним? Молчала бы и строила невинную овечку. Эффи опустила руки, вскинула подбородок и раздражённо усмехнулась. — О, простите, мастер, что-то я растерялась. Поеду, подтяну навыки, чтобы в следующий раз не облажаться. Когда она, направившись к двери, попутно начала рыться в рюкзаке в поисках ключей, у Билли вырвался тяжелый вздох. — Эффи. Не обратив внимания, Эффи открыла машину и резко распахнула дверь, но он не позволил ей сесть и крепко схватился за верхний край. — Ну серьёзно, Эфф… — Там Макс едет, — она кивнула в сторону, и когда Билли, проследив за её взглядом, на секунду отвлёкся, юркнула в салон, после чего захлопнула дверь, наверное, едва не отрубив ему пальцы на и так покалеченной руке. — Уинтроп! — громко и уже с заметным негодованием позвал Билли, нагнулся, заглядывая в окно, и постучал по нему. — Заканчивай выделываться, мне одной мелкой засранки хватает! — Ты обалдел? — возмутилась подъехавшая на скейте Макс, но он проигнорировал и продолжил стучать костяшками по стеклу, в то время как Эффи нервно вставляла ключ и материлась каждые две секунды. Боковым зрением она заметила, как Макс с интересом заглянула в салон, а потом перевела взгляд на Билли и, кажется, спросила, всё ли в порядке. Наконец, машина завелась. — До завтра, калифорнийский мальчик! — крикнула Эффи и, не уверенная, что Харгроув вообще её услышал, выехала с парковочного места, вынуждая Макс отскочить в сторону и выкрикнуть вслед что-то язвительное. В зеркале заднего вида отразился Билли, показывающий средний палец, а она, закатив глаза, покинула парковку и решила поехать, куда глаза глядят. Эффи признавала, что Билли был прав. Ей в нынешнем положении и вправду стоило молчать, а лучше было вести себя тише воды и ниже травы до момента, пока родители не забудут о прошлых косяках. Если Хиггинс надумает позвонить им (в чём сомнений не возникало), Эффи не то что в комнате запрут, а сразу голову открутят. Заодно, может, попытаются вставить туда новые мозги, чему она даже противиться не станет. Эффи временами саму себя не понимала. Хотя она осознавала, что иногда нужно промолчать, нужно ненадолго перестать создавать проблемы, от которых хуже становилось по большей части лишь ей, остановиться у неё не получалось. Слова вырывались против воли, в мыслях возникали безумные идеи, и усидеть на месте Эффи уже не могла. Было слишком весело напиваться, творить на пару с Харгроувом всякую херню, хамить учителям, ругаться со сверстниками. Было весело иметь репутацию отбитой на всю голову тусовщицы, слышать о себе абсурдные вещи и не соответствовать чужим ожиданиям. Весело же, да? Эффи зачем-то кивнула, смотря прямо на дорогу. Нет, останавливаться она ни в коем случае не собиралась. Чем больше от неё требовали, тем сильнее отказывали тормоза. Те, по всей видимости, исправны были лишь у Мустанга. Впустую она колесила по городу около часа, в течение которого успела выкурить половину недавно вскрытой пачки сигарет, из-за чего сложилось впечатление, будто в салоне устроили дымовое шоу, усыпать пассажирское сидение сухими салфетками в попытках хоть немного избавиться от насморка и пару раз чуть не заснуть за рулём. В её состоянии разумнее всего было бы поехать домой, однако появляться там по-прежнему не хотелось, поэтому, когда Эффи едва не врезалась в мусорку, в чём стоило винить вновь возникшие перед глазами тёмные пятна, она решила остановиться возле ближайшей забегаловки и попробовать привести себя в чувства с помощью кофе. Звон колокольчика над входной дверью неприятно резанул по ушам, а в нос ударил запах картошки фри, смешанный с ароматом ванили. Очки Эффи снимать не стала, дабы не напугать милую официантку своим «драматичным», как выразилась Бакли, лицом, хотя её образ в любом случае привлекал внимание. Интеллигентного вида старушка, сидевшая за соседним столиком, с заметным осуждением посмотрела на порванные колготки и короткую юбку с пятном, после чего покачала головой. Эффи чувствовала себя как-то странно: в подобных семейных кафешках она появлялась в десять раз реже, чем в барах и на вечеринках. Вокруг было так ярко, спокойно и по-уютному тихо, что она ощущала парадоксальный дискомфорт. Вместо кофе Эффи заказала молочный коктейль, чтобы, видимо, окончательно добить организм тонной сахара и жира из взбитых сливок. На вкус он оказался ужасно приторным, чего, впрочем, она всё равно толком не замечала, поскольку была занята придумыванием оправданий для родителей. Безусловно, Эффи могла бы как обычно нахамить, сказать что-нибудь язвительное и ещё сильнее вывести их, однако сегодня на громкие скандалы сил и настроения не было абсолютно, а вот вероятность ссоры явно присутствовала. На очередной звон дверного колокольчика она обратила внимание, лишь потому что он сопровождался громким смехом вошедших. Эффи лениво повернула голову в сторону входа и на автомате вздохнула, когда увидела Харрингтона в компании детсадовцев. Отвернувшись, она уткнулась в стакан с остатками коктейля в надежде, что останется незамеченной. Однако по всем законам подлости няня Стив и его подопечные выбрали большой круглый стол недалеко от того, за которым сидела Эффи. Мелкие сразу схватили меню и принялись спорить, какую пиццу заказать, пока Харрингтон, вальяжно откинувшись на спинку красного дивана, с лёгкой улыбкой наблюдал за ними. Эффи потянулась за деньгами в кармане кожанки, планируя быстро расплатиться и свалить, но именно в этот момент её любимый сосед начал глазеть по сторонам и, конечно, увидел её. Боковым зрением она заметила, как он слегка удивлённо вскинул брови, сама постаралась не пересекаться с ним взглядами и понадеялась, что подойти поздороваться у него желания не возникнет. Тихое разочарованное «бля» сорвалось с губ, когда Харрингтон всё-таки встал и, отмахнувшись от Дастина, направился в её сторону. — Привет, — он остановился возле стола и, получив в ответ молчаливый кивок, указал на свободный диван напротив. — Можно? Эффи равнодушно пожала плечами. Стив сел не сразу, возможно, ждал, пока она выразит согласие вслух, но его не последовало, посколько Эффи всё-таки не особенно желала, чтобы кто-то нарушал её покой. Хотелось верить, что надолго разговор с Харрингтоном не затянется. — У тебя там виски подмешан? — с улыбкой спросил он, посмотрев на стакан. — Я похожа на самоубийцу? — ответила Эффи и, когда в глазах Харрингтона блеснул хитрый огонёк, почти угрожающе добавила: — Только попробуй припомнить вечеринку у Дженны. Он рассмеялся, поднимая руки с раскрытыми ладонями. — Я ещё ничего не сказал, ты первая вспомнила. Эффи прикусила щёки, не позволяя уголкам губ приподняться. Повисла практически неловкая тишина, которую самостоятельно она поначалу прерывать не собиралась из принципа, однако, когда Дастин, Майк, Уилл и Лукас, до этого с интересом поглядывающие в их сторону, вернулись к обсуждению заказа, ей вдруг стало любопытно. — Занимаешься благотворительностью? — Харрингтон в ответ непонимающе нахмурился, и она пояснила: — Некуда девать папочкины деньги, поэтому водишь мелочь по кафешкам? — А, — он провёл ладонью по волосам, может, совсем немного смутившись, и вполне серьёзно ответил: — ну, мне не сложно. Если есть возможность сделать их день лучше с помощью картошки фри и пары коктейлей, то почему нет? Я люблю этих детей. Последнее предложение, видимо, у него вырвалось непроизвольно, ведь выглядеть он стал так, будто сам не ожидал такой искренности. Эффи повезло, что она по-прежнему сидела в солнечных очках, из-за чего лёгкое изумление, явно отразившееся в её глазах, Харрингтоном замечено не было. Значит, даже так? Он общался с этими задротами не от скуки, не потому что в компании присутствовал младший брат его бывшей, а потому что действительно считал их друзьями? Ему правда нравилось тусоваться с ними на переменах, возить по подобным местах, тратить деньги на них, а не на потенциальных девушек? Эффи едва слышно хмыкнула. Харрингтон в последнее время всё больше раскрывался с удивительной стороны. — Довольно… благородно, — она допила остатки коктейля, откинулась на спинку дивана и сложила руки на груди. — Ты и впрямь почти что рыцарь. Никогда бы не подумала. Харрингтон самодовольно, но не надменно усмехнулся. — Ты плохо меня знаешь. Эффи вновь пожала плечами и промолчала. К счастью, предложения узнать получше не поступило. Не то чтобы она была уверена, что таковое последует, однако жизнь в последнее время как-то слишком часто их сталкивала, поэтому быть начеку всё же стоило, ведь обзаводиться приятелем в лице Харрингтона Эффи не планировала. Она уже успела подумать, что тот вот-вот покинет её и вернётся к своим детишкам, однако внезапно раздался вопрос: — Что ж… а у тебя как дела? «Серьёзно?» — подумала Эффи и даже едва нервно не рассмеялась. Происходящее казалось настолько нелепым, что походило на глупый сон. Главное, она абсолютно не понимала, для чего Харрингтон вообще к ней подсел, а не равнодушно поздоровался или проигнорировал (что было бы намного приятнее), и сейчас пытался создать видимость милой дружеской беседы. Может, с мелкими ему всё-таки было скучно? — Так хочется забить голову ненужной информацией? — спросила она. — Угомонись, а то места для причёски не останется. Он закатил глаза и вдруг перестал улыбаться. — Я просто вежливый. Тебе бы тоже не помешало. — Да что ты говоришь, — Эффи наклонилась вперёд, поставила локти на стол и, положив подбородок на ладони, состроила доброжелательный вид, — ладно. Дела отлично, правда, немного не выспалась. Спасибо, что спросили, ваше величество. — С тобой невозможно нормально разговаривать, — он вздохнул. — Так перестань пытаться. — Ну уж нет, — Харрингтон повторил за ней и принял такое же положение. — Это теперь дело принципа. — Советую тебе пересмотреть свои принципы. — Я подумаю, но вряд ли прислушаюсь. Эффи всё-таки не сдержалась и засмеялась: — Господи, и это со мной-то невозможно разговаривать? Раздавшийся со стороны их столика смех подстегнул интерес харрингтоновской малышни, и все четверо с прежним любопытством начали поглядывать на них. Эффи не слишком хотелось чувствовать себя музейным экспонатом, поэтому в ту секунду она окончательно решила, что пора валить. Действовать Харрингтону на нервы, безусловно, было весело, но отсутствие какой-либо компании нравилось ей куда больше. Однако прежде, чем она успела открыть рот, чтобы по-быстрому попрощаться, Стив снова заговорил, причём с подозрительно серьёзной интонацией. — Значит, тебе повезло не простудиться с последствиями купания в такую погоду? Эффи едва по привычке не шмыгнула, но вовремя опомнилась. — Типа того, — с настороженностью ответила она. — Я везучая. — Не сомневаюсь, — он улыбнулся и, поразмышляв, добавил: — И… дома всё хорошо? Лучше бы молчал. Эффи мгновенно напряглась всем телом, сжала ладони в кулаки и хмуро взглянула на него из-под очков. — Харрингтон, — понизив голос, процедила она, — то, что мы случайно пару раз оказались в одном месте и поговорили почти как нормальные люди, не сделало нас друзьями, — она резко поднялась на ноги, схватила куртку и, бросив на стол смятую от раздражения купюру, напоследок сказала: — Не вздумай больше приставать ко мне с тупыми вопросами. Стив устало провёл рукой по лицу. — Эффи, я просто… — Сколько раз я должна попросить тебя не лезть не в своё дело, чтобы дошло? — перебила она и сразу направилась к выходу. Харрингтон, благо, додумался не выкривать вслед жалкие оправдания. Мустанг, наверное, уже готов был невзлюбить свою хозяйку за то, как часто она в последнее время громко хлопала дверью. Эффи нервно бросила очки на пассажирское сиденье, завела машину и выехала с парковки. Отлично проветрилась после случившегося в школе, ничего не скажешь. Сегодняшний день словно соревновался за право стать самым отвратительным в её жизни и делал это вполне успешно, ведь причин ненавидеть его с каждым часом становилось всё больше. Чем он закончится, и представлять было страшно. Интересно, Харрингтон страдал синдромом спасателя или просто реально был идиотом? Что, блять, он с первого раз не понял в предложении «не лезь не в своё дело»? На каком языке ему нужно было сказать? Эффи неимоверно бесило, что человек, которого она не считала даже хорошим знакомым, вдруг полез к ней в душу. Хотя ей, конечно, самой стоило следить за языком и не жаловаться на родителей первому встречному, однако случившееся в любом случае не давало Харрингтону право задавать личные вопросы. Неужели в идеальной семье золотого мальчика не научили хорошим манерам? Да он бы ещё без прелюдий в лоб спросил: «хэй, Уинтроп, мать случайно больше не запирала тебя в комнате?» Эффи понятия не имела, какого чёрта в последние дни он так старался создавать видимость, будто у них с ним хорошие соседские взаимоотношения. Лично она дружить с ним не хотела совсем, ей с головой хватало единственного друга в лице Билли, а потому было абсолютно побоку, чего пытался добиться Харрингтон. И она совсем не верила, что у него внезапно возникло искреннее желание начать общаться с соседкой, на которую все семнадцать лет он плевать хотел с высокой колокольни. На въезде в Лох-Нор Эффи твёрдо решила, что во все следующие разы мгновенно будет посылать его в жопу, и обязательно вслух, а не мысленно, желательно ещё до того, как он успеет открыть рот. Ситуация с Харрингтоном, видимо, выбесила её настолько, что даже самочувствие ухудшилось и простуда решила напомнить о себе. Голова закружилась, и Эффи быстро нажала на тормоз, побоявшись врезаться в чей-то почтовый ящик. Ей повезло остановиться прямо рядом с домом. Пару минут она просидела, прислонившись лбом к рулю, после чего со вздохом и словами «да похер» вытащила ключи, решив не ставить машину в гараж, и не без труда выползла из неё. Наверное, оставлять Мустанг вот так возле дороги, учитывая, что пару дней назад Эффи застебала за подобное Харрингтона, было глупо, но сейчас ей так хотелось принять горизонтальное положение, что на остальное стало всё равно. На то, что подняться в комнату удастся незамеченной, она не надеялась. Часы показывали начало седьмого, и голоса вернувшихся с работы родителей Эффи услышала ещё в прихожей. Входная дверь хлопнула как на зло чересчур громко, и уже спустя секунду в проходе в столовую показалась мать. Настроение её легко считывалось по сведённым к переносице бровям и плотно сжатым губам. — Стефания, — ровным тоном произнесла она, — нужно поговорить. Не дожидаясь ответа, она вернулась в столовую. Эффи ненадолго прикрыла глаза в попытке морально подготовиться к новому потоку претензий и выскрести остатки сил, а затем пошла за ней. Сидевший за столом отец моментально впился в неё взглядом, наверняка отмечая и испачканную юбку, и порванные колготки, и растрёпанные волосы. Про недовольство матери и говорить было нечего. Эффи обняла себя руками и посмотрела в пол. — Я поговорила с мистером Миллером, — негромко сказала она прежде, чем кто-то из них успел выдвинуть первое обвинение, — и с мистером Кларком. Они разрешили мне закрыть долги и дали дополнительные задания. Если всё сделаю вовремя, неаттестации не будет. — Когда сделаешь, тогда и будешь радоваться, — ответила мать, — пока гордиться нечем. Эффи облизала пересохшие губы и промолчала. Ей очень хотелось сказать что-нибудь язвительное, грубое, поскорее уйти, дабы не видеть родительских лиц, но за сегодня она столько раз проебалась, что было бы совсем тупо закапывать себя ещё глубже. В данный момент проще было выслушать, стерпеть и вернуться к бунту, когда сил окажется чуть больше. — Больше ничего не хочешь нам сказать? — спросил отец. Эффи осторожно подняла на него усталый взгляд и мотнула головой. Эдвард вздохнул. — У вас с твоим дружком на пару даже и половины мозга не набирается, я правильно понимаю? — продолжил он. — Как вообще можно было додуматься курить на школьной парковке? — Отец, ты всё не так по… — Помолчи, Стефания, — встряла мать. Эффи впервые за долгое время послушалась и едва заметно вздрогнула, когда отец повысил голос. — И это ведь не в первый раз! Тебе действительно так хочется вылететь из школы? — он поднялся со стула и стал ходить из стороны в сторону. — Ты не учишься нормально, регулярно опаздываешь, хамишь учителям и директору, нарушаешь всё, что только можно нарушить, — остановившись возле матери, он осмотрел Эффи с ног до головы, — выглядишь, как чёрт знает кто. Посмотри на себя! — отец неопределённо махнул рукой. — По-твоему, так должна одеваться дочь уважаемых в городе людей? — Да что не так с моим внешним видом? — всё-таки вырвалось у Эффи. Она прикрыла глаза, осознавая, что именно сегодня этот вопрос звучал особенно нелепо, и поспешила оправдаться. — Я просто… пролила чай в столовой. И зацепилась колготками за стул. Эдвард недолго помолчал, затем снял очки и, напряжённо поморщившись, немного тише продолжил: — Даже если взять это во внимание, ты в любом случае выглядишь… — он коротко кашлянул и выдержал паузу, подбирая слова, — вызывающе. Короткие юбки, открытые майки, яркий макияж — всё это позволяет окружающим складывать о тебе… определённое впечатление. Впечатление, которое вредит репутации нашей семьи. И твоей собственной чести. А твой образ жизни… Отец снова замолчал на какое-то время, и, по правде говоря, Эффи было бы спокойнее, если бы он начал на неё орать. Хотя за истерики в их семье чаще отвечала мать, сегодня и он, казалось, был на взводе, пусть умудрялся сохранять довольно равнодушное выражение лица. Впрочем, именно такая ядерная смесь и пугала, как пугала и отражающаяся в его взгляде готовность сказать что-то, что неприятно будет услышать всем. Эффи сглотнула, не прерывая зрительного контакта. Видя, что отец почему-то не решается продолжить, она поняла, что молчать больше не может, если хочет хоть как-то защитить себя. Однако он опять не дал вставить ни слова. — Ты регулярно выпиваешь и куришь в свои семнадцать лет, гуляешь непонятно где ночами напролёт, посещаешь сомнительные заведения, — разочарование, звенящее в его голосе, стало практически оглушающим, — и одному богу известно, чем ты там можешь заниматься. Скажи честно, Стефания. Этот парень, с которым ты проводишь всё время… Харгроув. Ты с ним спишь? У Эффи словно выбили землю из-под ног. Она широко распахнула глаза и приоткрыла рот, но не нашла, что ответить, да и вдоха нормально сделать в итоге не смогла. На мгновение показалось, будто ей послышалось, ведь от абсурдности заданного вопроса голова шла кругом. Выходит, родители были настолько хренового мнения о ней? Не просто считали разочарованием, а думали, что Эффи «создаёт определённое впечатление» и не только позорит семью, но и «вредит собственной чести»? Её едва не затрясло от закипающей внутри ярости. Настолько униженной Эффи не ощущала себя даже на вечеринке в пятницу. От этого мерзкого чувства в глазах предательски защипало, и в моменте она вспомнила, что лучшая защита — нападение. — Ты, наверное, хотел спросить, не шлюха ли я? — Эффи злобно усмехнулась, наблюдая за тем, как мать краснеет от гнева, а отец всеми силами пытается оставаться невозмутимым. — Так спроси прямо, пап, не ходи вокруг да около, я ведь вижу, что это слово вертится у тебя на языке! Эдвард крепко сжал челюсти. — Заметь, Стефания, ты произнесла его сама. Задумайся. — Ах, задуматься? — из груди вырвался хриплый смешок, и Эффи перешла на крик. — Это вы задумайтесь и перестаньте обвинять меня во всём подряд! Я не сплю с Билли, ясно? И вообще ни с кем не сплю! — она смазано провела ладонью по щеке и чуть севшим голосом продолжила: — Но вам же плевать, да? Вам некогда разбираться, вы слишком заняты работой и репутацией, у вас нет времени на собственную дочь! — Угомонись, Стефания! — громко вмешалась мать. — Отец просто задал вопрос! — Да вы бы хоть раз спросили, как у меня дела, — намного тише сказала Эффи, чувствуя режущую боль от вставшего в горле кома, и шмыгнула. — Но проще же строить из себя слепых идиотов и без разбора вешать ярлыки, правда? Она замолчала, тяжело дыша, и впилась ногтями в ладони, стараясь не расплакаться окончательно. Внимательно смотря по очереди на лица родителей, Эффи надеялась заметить хоть каплю сожаления, однако по-прежнему сталкивалась с каменной стеной. Наконец, Эдвард шумно вдохнул и совершенно равнодушно спросил: — Ты закончила? Эффи больно прикусила нижнюю губу и кивнула. — Закончила. — Иди в свою комнату, — он указал в сторону лестницы, после чего отвернулся, чем показал, что слушать больше был не намерен. — Договорим позже. Эффи бросила последний взгляд на мать, но ничего нового не увидела. Она едва не ляпнула язвительное: «запереть меня не забудь», однако вовремя одумалась и быстрым шагом направилась к лестнице. На пороге запнулась из-за подступающих слёз, сматерилась и, очутившись в комнате, не нашла сил хлопнуть дверью. Только прислонилась к ней спиной, зажала рукой рот и бесшумно заплакала. Эффи привыкла — действительно привыкла — к ссорам, скандалам, обвинениям в ужасной учёбе, неподобающем поведении и внешнем виде. В конце концов, во всём этом была и толика правды: оценки и вправду оставляли желать лучшего, а как святая она явно не выглядела и себя не вела. И ей нравилось поддерживать такой образ, нравилось доводить родителей до белого каления, видеть хоть какую-то реакцию. Было, наверное, в этом что-то от мазохизма. Однако сегодня отец вышел на какой-то новый, охуенно высокий уровень — додумался обвинить Эффи в том, чего она никогда не делала и не собиралась. Она и раньше вообще-то слышала нелестные высказывания, с трудом отбивалась от предположений сверстников, многие из которых были убеждены, что она и Билли не просто дружили, но то были посторонние люди, не знающие о ней ничего кроме того, что она позволяла им видеть. С родителями, конечно, уровень доверия тоже был близок к нулю, однако она не предполагала, что они знали её настолько дерьмово. Эффи не была паинькой, но она, блять, в семнадцать лет целовалась лишь пару раз и ещё ни одному человеку в жизни не смогла открыться настолько, чтобы суметь перед ним раздеться. И даже при таком раскладе отец сумел заикнуться об испорченной «чести», а мать и не подумала попробовать заступиться. От обиды и несправедливости хотелось сойти с ума. Простояв на месте ещё пару минут, Эффи закрыла дверь на защёлку и решила, что справится с чувствами привычным проверенным способом. Маленькая бутылка виски пряталась за стопкой книг на одной из полок стеллажа. За считанные секунды Эффи опустошила её на половину, скривилась от горечи и обжигающего привкуса спирта, коротко прокашлялась и тут же отпила снова. Голова закружилась почти сразу — в этом была прелесть выпивки на голодный желудок. Пошатнувшись, Эффи шагнула к кровати, села на ковёр возле неё, обхватила колени руками, продолжая держать в одной бутылку, и уткнулась в них лбом. Долбанные слёзы продолжали течь по щекам, хотя после очередного глотка обида стала активно вытесняться злостью, которую выплеснуть, к сожалению, было некуда. Не хотелось кричать и крушить все вокруг, хотелось только вновь оказаться в той степени опьянения, которая позволила бы Эффи представить, словно ничего не произошло.

***

Она не знала точно, уснула ли незаметно для самой себя или просто просидела на месте несколько часов, но, подняв спустя время голову, она обнаружила, что за окном уже стемнело. Бутылка была практически пуста, и, по правде говоря, Эффи не помнила, как допила остатки, зато слабость в теле ощущалась очень ярко. Схватившись за матрас, она кое-как поднялась, ногой отшвырнула бутылку под кровать и подошла к туалетному столику. Отражение в зеркале вынудило губы искривиться в усмешке. Эффи казалась себе настолько жалкой, что становилось смешно. Может, родители были правы? Может, со стороны она правда выглядела той, чья репутация оставляла желать лучшего? И может, в таком случае, стоило попробовать соответствовать? Прервавший тишину телефонный звонок заставил вздрогнуть от неожиданности. Эффи посмотрела на часы — стрелка доходила до одиннадцати — и поспешила снять трубку, дабы родители не успели услышать, пусть и понятия не имела, кто умудрился позвонить в такое время. — Алло? — Эффи! — раздался весёлый, чуть взбудораженный голос. — Привет! — Холланд? — нахмурившись, хрипло уточнила она и попробовала прочистить горло, что не избавило от болезненной сухости. — Тебе чего? — Слушай, я знаю, ты, возможно, занята, но… — Марк зазвучал слегка неуверенно, однако всё же продолжил: — Мы тут собрались у меня небольшой компанией. Выпивка, музыка, всё по классике, — Эффи, слушая, прямо-такие визуализировала его широченную тупую улыбку. — Я подумал, может, ты захочешь присоединиться? Обещаю, будет весело. Она перевела туманный взгляд на своё отражение в тёмном окне. Вспомнились слова отца, сочащиеся осуждением, его уверенность в правоте, слепая убеждённость в том, что он прекрасно знал, кем являлась его дочь. И глубоко внутри возникло острое желание на самом деле начать соответствовать. — Адрес, — сказала Эффи коротко. — Что? — Марк явно опешил. — Серьёзно, ты приедешь? — Адрес, Холланд, — довольно резко повторила она. — В третий раз повторять не буду, — предупредила Эффи и, когда он, по-прежнему удивлённый, ответил, напоследок добавила: — Я буду через час. Прежде, чем Холланд стал распинаться и восклицать, как сильно рад, она сбросила и, постояв над телефоном, набрала номер, который уже давно знала наизусть. — Да? — Билли звучал немного напряжённо. — Холланд зовёт к себе на импровизированную тусовку, — без приветствия сказала Эффи, — ты со мной? — Что? — он, по всей видимости, сейчас удивился настолько же, насколько Марк пятью минутами ранее. — Эфф, это ты? Эффи раздражённо цокнула. — Нет, миссис Клайн, звоню снова похвалить твоё эссе. — Обхохочешься, — устало ответил Билли. Понизив голос, продолжил: — Сорян, сегодня никак. Нил… ну, ты понимаешь, — Билли помолчал, наверное, о чём-то размышляя, и вдруг куда бодрее добавил: — Слушай, может, тоже останешься дома? В твоём состоянии, — он хмыкнул, — лучшая тусовка пройдёт в компании одеяла и подушки. Да и Холланд… скользкий тип, честно говоря. И компашка его… — Я поняла, — перебила Эффи. — Спокойной ночи, Билли. Из телефона донеслось обеспокоенное: — Эй, ты ведь не поедешь? Эффи! Положив трубку, она провела по лицу ладонями, однако хоть немного прийти в чувства это не помогло. Пусть виски продолжал действовать, Эффи ещё была недостаточно пьяна, чтобы перестать ощущать себя отвратительно и забыть о ссоре с родителями. А потому оставаться в комнате наедине с пожирающими изнутри мыслями она не собиралась. Соображала она явно плохо, зато собраться смогла в рекордные сроки. Сделала особенно яркий, «вызывающий», как бы сказал отец, макияж, умело скрыла все следы истерики, надела самую «непристойную», по мнению матери, одежду, схватила сумку и, слегка шатаясь, подошла к двери. Провернув защёлку, внезапно замерла и через плечо обернулась на окно. Сбегать через него сейчас не было смысла. Родители точно спали, и Эффи могла спокойно покинуть дом безопасным путём, однако… этого ведь было недостаточно, чтобы поддерживать образ «неприличной» девушки, верно? Приподняв уголки губ, она одёрнула руку и быстрым шагом направилась к окну. От резкого потока холодного воздуха Эффи поежилась, в очередной раз покачнулась и медленно села на подоконник, свесив ноги. Рефлекс самосохранения отвалился напрочь, ведь теперь расстояние до крыши веранды казалось мизерным, а высота и риск упасть (учитывая, что сейчас прямо стоять удавалось с трудом, не то что изображать акробатку) не пугали совсем. Однако пару минут она всё равно просидела, собирая остатки мыслей в кучу в попытке вспомнить, каким образом проворачивала подобное пару дней назад. Эффи выдохнула, поудобнее схватилась за подоконник и, развернувшись, начала спускаться. Носком правой ноги сразу же попыталась нащупать выступающий из стены кирпич, дабы заиметь хоть какую-то опору, но первые попытки оказались неудачными, поэтому ненадолго она повисла, надеясь перевести дыхание. — Боже, Уинтроп, ты серьёзно? Опять?! Если бы Эффи в ту секунду не морщилась от болезненного напряжения в мышцах, она бы обязательно закатила глаза и послала Харрингтона нахер, но вместо этого ей вновь пришлось строить из себя слепого котёнка и отчаянно пытаться найти долбаный нужный кирпич, который словно испарился в самый неподходящий момент. — У тебя какая-то личная неприязнь к дверям и лестницам? — продолжал нервно шептать Харрингтон. — Или тебя опять… — Да завались! — рявкнула Эффи и, потеряв терпение, а с ним и остатки рассудка, перестала держаться за подоконник, после чего с грохотом спрыгнула на крышу. Ей повезло приземлиться на ноги и кое-как удержать равновесие, но ступни от удара всё равно неприятно закололо. Не желая терять ни минуты, она тут же выпрямилась и сделала шаг к краю крыши, однако в тот момент в глазах потемнело, отчего Эффи машинально вытянула руку в сторону и по всем законам подлости обнаружила тот самый выступающий кирпич. — Издевательство… — Эффи! — Харрингтон дёрнулся, словно сам был готов выпрыгнуть из окна. Ей безумно хотелось обматерить его с ног до головы, но сцепляться языками было некогда, так что она приняла решение просто пропускать любые его слова мимо ушей. — Ты в курсе, что у тебя не девять жизней? Эффи отмахнулась, села на край крыши и осторожно продолжила спускаться. Юбка предательски задралась, и краем глаза она заметила, что Харрингтон, как настоящий джентельмен, отвёл взгляд в сторону, хотя, наверное, боковым зрением наблюдать за ней не перестал. Эффи почти неслышно усмехнулась. Супергерой хренов. Спрыгнув на газон, она, довольная собой, поправила одежду и запрокинула голову. Харрингтон смотрел на неё то ли с осуждением, то ли с непониманием. Отсалютовав ему двумя пальцами, Эффи ловко перемахнула через изгородь и поразительно быстро побежала к машине, которую, как оказалось, совершенно не зря поленилась вечером загонять в гараж. Эффи не знала, к чему приведёт такое поспешное решение, но точно знала, что самое ценное — крохотные остатки родительской любви — она уже потеряла.