Случайности не случайны

      Шли недели, а Хуа Чэн все также не просыпался. Се Лянь приходил к нему каждый день, а порой и оставался на ночь. Врачи в конце концов смирились и перестали выгонять его, разрешив спать на соседней койке.       Цинсюань таскал ему еду и ругался, что друг самого себя изведет. Пару раз приходили Фэн Синь и Му Цин. Они помогали немного отвлечься от тревожных мыслей.       В некоторые дни было особенно плохо, возвращался мерзкий смеющийся голос из-под безликой маски, но Се Лянь терпел. Он всей душой верил, что Хуа Чэн проснется. И эта вера заставляла его каждый день дежурить у кровати, помогала бороться с собственными демонами.       Се Лянь читал книжку на соседней койке, как вдруг до слуха донеслось слабое: «Гэгэ…»       Се Лянь вскочил и подбежал к Хуа Чэну. Но тот спал. Ему показалось? Нет… не может быть. Это точно был Сань Лан!        Он выбежал в коридор в поиске кого-нибудь. Врачи сразу же выставили парня из палаты и засуетились вокруг Хуа Чэна.       Медсестра с улыбкой сказала:       — Хорошие новости. Его состояние нормализуется.       Се Лянь хотел петь от счастья. Хуа Чэн жив! Он жив!       — Но он больше не просыпался…       — Это нормально. Восстановление требует времени.       Се Лянь стал караулить момент пробуждения Хуа Чэна. С него сняли дыхательную трубку, и теперь было слышно слабое, но мерное дыхание. Однажды парень говорил, представляя, что Хуа Чэн его слышит.       — Представляешь? Я не видел, что надел футболку наиз… — вдруг заметил чужой взгляд. — Сань Лан, ты слышишь меня? — в надежде спросил Се Лянь.       Тот попытался ответить:       — Гэ…гэ…       Се Лянь немного успокоился.       — Это я, все хорошо. — он взял его руку в свои, и тот снова уснул.       Подобные кратковременные пробуждения стали случаться все чаще, Хуа Чэну еще было трудно говорить, но он пытался. Врачи узнавали о его состоянии с помощью специальной системы: если «да», то моргнуть один раз, если «нет» то два.       Когда показатели достигли необходимой нормы, начался утомительный процесс восстановления.       Хуа Чэн пытался произносить цельные слова, развивать затекшие конечности и принимать последствия аварии. Для всего этого требовалась недюжинное терпение. А оно никогда не было его сильной стороной. Се Лянь видел, как тот хмурился, когда что-то не получалось, как пытается сделать больше и терпит сокрушительное поражение.       Как-то ночью Се Лянь ворочался на соседней койке, не в силах уснуть.       — Гэ…гэ, — послышалось сбоку.       — Сань Лан? Что-то нужно?        Тот покачал головой.       — Хочешь я расскажу что-нибудь? — кивок.       Се Лянь вспомнил старую историю из детства. Он думал, что Хуа Чэн вскоре уснет под его болтовню. Но тот был наоборот сосредоточен.       — Сань Лан, что-то не так? — Се Лянь заметил, что он пытается сделать упражнение, которое не получилось днем. Но конечности еще не до конца слушались. На лице отразилось раздражение.       Се Лянь аккуратно положил свою руку поверх его.       — Сань Лан… Не вини себя, если что-то не получается.       Но, судя по скептичному взгляду, тот был в корне не согласен.              — Ты только недавно очнулся… И не представляешь, как мы были этому рады… как я был рад… Врачи говорят, что у тебя уже большой прогресс, пожалуйста, не перетруждай себя. Хотя бы ради меня.       Теперь в его взгляде промелькнула грусть и раскаяние. Он согласно кивнул. Се Лянь хотел убрать руку, но его несильно придерживали.       — Ох, ладно. Я не буду. — он сел, позволяя держать себя за руку, сколько угодно.

***

      Летели дни, а за ними недели. Се Лянь таскал книжки, которые с удовольствием читал художнику, тот внимательно слушал. Он уже неплохо управлял телом и ходил с поддержкой. Отсутствие правого глаза тормозило процесс. Он должен был заново учиться ходить и определять дальность предметов. Речь тоже приходила в норму. И теперь Се Лянь не говорил в одиночку.        Как-то Хуа Чэн ходил по палате, разминая ноги. Он случайно повернул голову в сторону.       Звон стекла.       Се Лянь открыл дверь и…       — Сань Лан!       Он сидел, поджав ноги, пока его тело било дрожью. На полу были разбросаны осколки зеркала.       — Сань Лан, ты не порезался? Посмотри на меня!       Но тот отпрянул.       — Гэгэ, не смотри.       — Что ты такое говоришь? Я…       Он поднял голову, и Се Лянь увидел, что медицинской повязки на правом глазу нет.       — Гэгэ… Уходи пожалуйста… Это уродство… Не надо… не смотри пожалуйста.       Се Лянь попытался дотронуться до него, чтобы упокоить, но Хуа Чэн отполз дальше, прикрывая часть лица.       — Я не двигаюсь, видишь? Все в порядке, Сань Лан… — Се Лянь аккуратно собрал осколки.       Врач разобрался в ситуации и сказал, что ему лучше пока уйти. Се Лянь хотел протестовать, но вспомнил тот запуганный и затравленный взгляд. Возможно, сейчас он будет только мешать.       Хуа Чэн ненавидел себя за слабость. Но не мог позволить возлюбленному смотреть на это уродство. Он был слабым. Совсем не тот, на кого Се Лянь может положиться в трудную минуту. Ему самому приходилось полагаться на помощь чужих, расстраивать возлюбленного своим жалким состоянием. Позор.       В палату зашел Хэ Сюань. Он молча подошел и вложил что-то в его руку, а затем также молча удалился.       Хуа Чэн раскрыл ладонь и увидел микронаушник. Скептично покрутил устройство в руках, и положил в правое ухо.       — Сань Лан? — раздался беспокойный голос.       — Гэгэ?       Тот начал быстро тараторить, видимо, боялся, что Хуа Чэн отключит наушник.       — Сань Лан… Мне нужно тебе сказать кое-что… Я не брошу тебя. Если ты не хочешь, чтобы я смотрел, я буду говорить, хорошо?       — Гэгэ… Дело не только в глазе…       Недолгое молчание.       — Но в чем же?       — Я не могу быть рядом с тобой, я слишком слаб, прошу… это того не стоит…       — Не стоит?! — в голосе смешались гнев и горечь. — Ты даже не представляешь, какое счастье, что ты жив! Я…Я… думать не хочу, чтобы бы было, если бы ты…       — Гэгэ, не нужно… Я помог тебе тогда бескорыстно, ты вовсе не дол…       Голос в наушнике дрогнул:       — О чем ты? Я…я правда благодарен тебе за твою помощь, но… дело совсем не в этом… Я с тобой, потому что… Потому что люблю тебя.       Мир остановился. Эти слова эхом раздались в его голове.       В сознании вспыхнули краски долгого сна. Как божество ответило ему. Он вспомнил!       Хуа Чэн спросил дрожащим голосом:       — Гэгэ… Это правда?       Се Лянь шумно выдохнул.       — Правда…- раздался всхлип. Я так хотел сказать тебе эти слова, но постоянно откладывал, а потом…       — Гэгэ… гэгэ где ты?       — Я… за дверью.       Хуа Чэн быстро подбежал и отворил дверь палаты. Они смотрели друг на друга словно в первый раз. Рука потянулась прикрыть глазницу, но его остановили, мягко придерживая кисть.       Се Лянь привстал на носочки, дотрагиваясь его губ. Когда он отстранился, Хуа Чэн промолвил:       — Гэгэ, ты же так в самом деле погубишь меня…       Се Лянь так же тихо ответил:       — Ни за что…