Фиолетовая гроза

Весёлые вопли Хоро-Хоро и Чоколава, кружащих в воздухе под ведьминскими чарами, внезапно оборвались. Бумажные шикигами Анны лопнули, превратившись в безвредное конфетти, а фиолетовые молнии Китти мгновенно погасли. Воздух на плато стал сухим и колючим. На вершине ближайшего валуна, прямо над лагерем ребят, стояла фигура в индейских одеждах. Это был не Силва. — Патч… — процедил Рен сквозь зубы, его пальцы до белизны суставов сжали древко гуандао. Нихром стоял, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось маской профессионального судейского безразличия, но в глазах застыла ледяная, затаённая тьма. Нихром прекрасно знал, кто убил его брата Хрома на предварительном тестировании в Токио. Рен Тао. Но устав Патчей запрещал личную месть во время Турнира, и Нихром ждал своего часа. Он должен контролировать Китти Холливелл, наблюдать за её нестабильной, опасной энергией смешанных кровей. — О-о-о, Китти, этот парень в перьях смотрит на нас так, будто хочет сожрать! — испуганно пискнула душа крестьянина в её голове. — Скажи ему, чтобы он ушёл! У него плохая аура! — Цыц, — мысленно приказала Китти, медленно затягиваясь черничным дымом и делая шаг ближе к Рену. — Какое громкое зрелище, — протянул Нихром, и его голос эхом разнёсся по плато. Он медленно спустился с валуна, его взгляд скользнул по забинтованному запястью Китти, а затем переместился на Рена. — Участница Холливелл, использование стихийных ведьминских заклинаний вне официальных поединков нарушает пункт четыре судейского устава. Твоё фуриоку нестабильно. Из-за твоей беспечности Совет Патчей несёт риски. Анна похолодела. Лишь она знала, кто такой Нихром, пока вся команда тактично скрывала убийство судьи Реном. — Мы просто тренировались, Патч, — взяла себя в руки и сделала шаг вперёд Анна, заслоняя Китти плечом. — Твои уставы не запрещают нам разминаться. Нихром проигнорировал итако. Он подошёл почти вплотную к Рену. На его губах заиграла тонкая, едва заметная, но невероятно ядовитая усмешка. Он просёк чувства грозного принца Тао к этой блондинке ещё в аэропорту. И теперь Нихром бил точно в цель, изящно используя устав как легальное оружие. — Впрочем, Совет больше беспокоит её окружение, — вкрадчиво произнёс Нихром, глядя Рену прямо в глаза. — Участник Тао Рен. Согласно параграфу два, шаман, чьи личные... привязанности мешают объективной оценке угроз, становится опасен для своей команды. Твоя чрезмерная, агрессивная опека над Холливелл ставит под удар тактику отряда. Твоё фуриоку колеблется каждый раз, когда она делает вдох. Ты уверен, Тао Рен, что твоё присутствие рядом с ней не приведёт её к дисквалификации... или к чему-то более летальному? Как это уже бывало с другими шаманами на твоём пути. Намёк на смерть Хрома прозвучал тонко, Рен это понял, но не знал, какое отношение Нихром имеет к этому. Золотое фуриоку Тао взметнулось вверх. — Ты... — прорычал Рен. Но Китти среагировала быстрее. Она шагнула вперёд, бесцеремонно вклиниваясь между Реном и Нихромом, и выпустила густую струю черничного дыма прямо Патчу в лицо. — Эй, пернатый куратор, — дерзко процедила Китти, фиолетовые глаза горели. — Моё фуриоку — это моя забота. И если Рен прикрывает мой тыл, значит, Совет Патчей может спать спокойно. Читай свои уставы кому-нибудь другому. Нихром медленно отмахнулся от сладкого дыма, его глаза на секунду сузились, но он вернул себе маску безразличия. — Не нарушайте правила, — сухо бросил он, развернулся и растаял в воздухе. Анна незаметно выдохнула. Когда на каньон опустилась глубокая ночная прохлада, команда развела большой костёр. Искры летели к звёздам, а Хоро-Хоро и Чоколав, потирая пострадавшие уши, сидели подозрительно тихо. Напряжение после визита Нихром спало, но парни явно что-то задумали. Вся банда переглядывалась с хитрыми ухмылками. Они молчали весь ужин, но теперь их терпение лопнуло. Парни решили пойти в лобовую атаку. — Так, народ, — Хоро-Хоро кашлянул, отставляя пустую миску и складывая руки на груди. — Мы, конечно, получили сегодня разряд током, но мы не слепые. Нихром прав в одном: Рен, ты фонишь паникой каждый раз, когда Кит просто спотыкается. — Точно-точно! — Чоколав закивал, растрепав свой одуванчик на голове. — Хватит строить из себя сурового конвоира. Вы вместе с самого Токио. Мы же всё поняли ещё на вокзале в Киото, когда ты, Рен, тайком проверял, не замёрзла ли Китти, пока она спала. — Вы двое уже неделю ходите как привязанные, — Рио драматично поправил кок, подмигивая Йо. — Нам нужны официальные заявления! Мы же одна команда, как семья вам обоим. Хватит шифроваться, колитесь! — Мы все переживали за тебя, Кит, — мягко добавил Лайсерг, усаживаясь поближе к костру и тепло глядя на блондинку. — Но Рен тогда в Киото и в Токио, здесь в пустыне из-за твоих ран едва с ума не сошёл. Мы видели, как он всю неделю оберегал тебя от каждого сквозняка. Лорд Тао, твоя маска безразличия разбилась уже давно. Смысл отпираться? Рен мгновенно застыл у костра. Его лицо за долю секунды приобрело цвет спелого томата. Он судорожно перехватил гуандао, открыл рот, чтобы привычно рявкнуть: «Заткнитесь, ничтожества!», но Чоколав вовремя выставил руки вперёд: — А если начнёшь злиться — Кит снова шарахнет нас молнией, и мы испортим Рио ужин! Так что давай, колись! Китти лениво выпустила колечко черничного дыма, хитро поглядывая на пунцового Рена. В её глазах блестели искорки смеха. — О-о-о-о! Китти, они нас прижали! — заржал Асмодей в её голове. — Давай, колись, скажи им, что этот грозный принц целуется лучше, чем дерётся! Посмотри на него, он сейчас лопнет! — Да ладно вам, парни, — Китти усмехнулась, качнув ногой в белом кроссовке. — Суровый наследник просто стесняется. — Я не стесняюсь! — взвизгнул Рен, теряя остатки своего пафоса. Он обернулся к Китти, его глаза горели от смущения и ярости. — Холливелл, замолчи! И вы все... заткнитесь! Это не ваше дело! Это... тактический альянс! — Ага, тактический альянс с поцелуями в пустыне, — весело вставил Йо, до этого мирно сидевший у огня. Он открыл один глаз и тепло улыбнулся другу. — Рен, перестань. Мы все — одна семья. Мы рады за вас. И мы рисковали жизнями в той бойне вместе. Имеем право знать правду. Анна, сидевшая рядом с Йо, лениво перевела взгляд на Рена, а затем на Китти. — Хватит ломать комедию, Тао, — сухо отрезала итако. — Ты защищаешь мою подругу как сумасшедший, а она ради тебя готова лезть под мачете. Это очевидно для всех, кроме твоей упрямой головы. Признай это уже и дай нам спокойно лечь спать. Поняв, что отступать некуда, а банда окружила их плотным кольцом и не отстанет до утра, Рен тяжело выдохнул. Его плечи опустились. Он со злостью вогнал гуандао в песок, отвернулся от костра, пряча горящее лицо в воротнике куртки, но его левая рука уверенно и собственнически потянулась к Китти. Рен крепко, на глазах у всех, переплёл свои пальцы с пальцами её здоровой левой руки. — Да! — хрипло и громко буркнул он в сторону скал. — Мы вместе. Она... моя девушка. Ещё один дурацкий комментарий от кого угодно — и я лично закопаю вас в этой пустыне без Оверсоула. Поняли?! Лагерь на секунду замер, а затем взорвался дикими, торжествующими криками. Хоро-Хоро и Чоколав начали танцевать победный танец, Рио зааплодировал, Лайсерг искренне и радостно заулыбался, а Йо просто весело рассмеялся, поднимая кружку с чаем. Китти счастливо улыбнулась и посильнее прижалась плечом к плечу своего грозного, но такого ручного хищного тигра. Демоны в её разуме выли от восторга. Прошло ещё два дня. До Добби Вилладж, вопреки надеждам Хоро-Хоро, по-прежнему нужно было идти и идти через бесконечные каменистые каньоны. Зато атмосфера в отряде после признания Рена изменилась окончательно. Тайное стало явным, маски были сброшены, и теперь парни развлекались как могли, превратив поход в сплошной комедийный круиз. Колонна двигалась неспешно. Китти шла в арьергарде, как и обещал Рен. Её правое запястье, надёжно забинтованное, покоилось на поддерживающей повязке, но бок уже почти не болел. Слева от неё, традиционно закрывая от ветра, вышагивал Рен. гуандао покоилось на его плече, а лицо сохраняло каменно-строгое выражение, хотя его левый мизинец периодически то точечно, то крепко цеплял пальцы Китти. — Нет, ну вы прикиньте, — Хоро-Хоро лениво пинал камушек впереди. — Рен теперь не просто наш тактический лидер. Он теперь дипломированный телохранитель! Рен, если Китти захочет ананасовый сок, ты за ним в Токио метнёшься на Оверсоуле за пять минут? — Я метну тебя в ближайшую скалу, Хоро, если ты не закроешь рот, — ледяным тоном отозвался Рен, хотя кончики его ушей предательски порозовели. — Бро, ты не понимаешь, это же любовь! — Чоколав картинно прижал руки к сердцу, семеня рядом с Лайсергом. — Великий воин Тао побеждён не силой фуриоку, а стрелой Купидона! Кит, признайся, ты применила на нём какое-то древнее приворотное зелье? Ну, подсыпала ему в чай сушёную сакуру? Китти весело рассмеялась, затягиваясь сигаретой с ароматом сочного персика. Густой белый дым окутал её лицо, вызывая привычное ворчание мертвецов на задворках разума, но теперь этот шум казался совсем далёким. — Никакой магии, Чоко, — дерзко подмигнула она. — Просто у нашего грозного дракона на самом деле очень доброе сердце. Правда, милый? Рен резко остановился, сузив глаза, и шумно выдохнул. — Холливелл, не подыгрывай этим идиотам. Мы идём в Добби Вилладж, а не на фестиваль тупого юмора. — Да ладно тебе, Рен, это же здорово, — Йо, шедший впереди рядом с Анной, обернулся и мягко улыбнулся. — Когда вокруг так весело, даже идти легче. Правда, Анна? Анна лишь снисходительно хмыкнула, даже не замедляя шаг. — Если эти двое из-за своего «веселья» пропустят удар, я заставлю их бегать по сто кругов вокруг лагеря. Каждый день. До конца турнира. — Госпожа Анна как всегда само очарование! — Рио восхищённо замахал руками, едва не уронив походный рюкзак. — Зато Китти теперь улыбается гораздо чаще, — тихо и очень тепло заметил Лайсерг, поравнявшись с блондинкой. — Голоса в голове ведь меньше шумят, да? — Намного меньше, Лайсерг, — искренне ответила Китти, бросив быстрый взгляд на Рена. — Когда этот колючий парень рядом, они боятся даже дышать. — Да нихрена мы не боимся! — тут же обиженно подал голос бес Асмодей. — Мы просто... даём вам насладиться моментом! Китти, скажи китайцу, что его причёска всё ещё похожа на... Мысль Асмодея оборвалась на полуслове. Бес не просто замолчал — он испуганно пискнул и забился на самое дно её подсознания. В ту же секунду все триста призраков, демонов и теней в голове Китти замерли в абсолютном, парализующем, первобытном ужасе. Наступила мёртвая, звенящая тишина. Такая, от которой закладывало уши. Воздух в каньоне мгновенно изменился. Он не просто похолодел — он стал плотным, тяжёлым и удушливым, пропитавшись колоссальным, безграничным фуриоку, масштаб которого не поддавался человеческому осмыслению. Запах персикового дыма Китти мгновенно растворился, уступив место резкому аромату чистого озона и древнего костра. Парни замолчали одновременно. Улыбка сползла с лица Йо. Рен в один миллисекундный рывок вырос прямо перед Китти, загораживая её своим телом и выставляя гуандао вперёд. Хоро, Чоколав, Рио и Лайсерг мгновенно активировали Оверсоулы, вставая в боевую стойку. Анна крепко сжала бусы, её лицо стало абсолютно бледным. На выступе скалы, прямо перед ними, лениво покачивая ногами, сидел парень в длинном алом плаще. Его длинные коричневые волосы мягко развевались на внезапно поднявшемся ветру. На его руках плавно вращались огромные перчатки, а за его спиной колоссальной, искажающей пространство тенью высился Дух Огня. Хао Асакура. Он пришёл один. И на его лице блуждала та самая, пугающе спокойная и дерзкая улыбка. В его позе не было ни капли агрессии — он пришёл не драться. Он пришёл оценить новую силу. — Какая трогательная и шумная компания, — мягко, почти ласково произнёс Хао, и его голос, казалось, прозвучал одновременно в ушах каждого и прямо внутри их черепных коробок. Он плавно соскочил со скалы, приземлившись на песок без единого звука. Дух Огня за его спиной издал тихий, утробный рык, от которого камни под ногами ребят завибрировали. Рен сделал шаг вперёд, его золотая аура вспыхнула с максимальной силой, но Хао даже не взглянул на него. Его глубокие, тёмные глаза сфокусировались исключительно на Китти Холливелл. Хао, обладающий абсолютной способностью читать мысли и видеть души, неторопливо пошёл вперёд. Парни преградили ему дорогу, но Хао остановился в трёх шагах, изящно наклонив голову набок. Он мгновенно считал всё: и бурную, яростную любовь Рена, и смешанную кровь ведьм трёх наций, и — самое главное — тот ментальный ад из трёх сотен орущих мертвецов, который Китти удерживала в своей голове на чистом упрямстве. — Значит, это и есть та самая ведьма Холливелл, — протянул Хао, и в его голосе промелькнул искренний, оценивающий интерес. — Необычно. Англия, Россия, Япония... В твоих венах течёт удивительный коктейль из чистой магии и шаманизма. И ты удерживаешь в своём разуме столько злобных теней... Какая колоссальная трата фуриоку на такую бессмысленную борьбу. Рен сделал выпад гуандао, перекрывая Хао обзор. — Назад! — прорычал Рен, его голос дрожал от бешеного напряжения. — Сделай ещё один шаг к ней — и я развею твой дух, плевать на твой уровень  фуриоку! Хао лениво перевёл взгляд на Рена, и его улыбка стала чуть шире. Он видел его чувства в абсолютном расцвете. — Ты так предсказуем, Тао Рен, — вкрадчиво сказал Хао. — Твоя ярость вспыхивает каждый раз, когда кто-то смотрит на неё. Ты думаешь, что твоё копьё сможет защитить её от того, что рвёт её разум изнутри? Ты ведь просто глушишь её боль своим гневом. Но это временный щит. Хао снова посмотрел на Китти, проигнорировав рычание Рена. Его взгляд стал пронзительным. — Китти. Твои так называемые «друзья» и твой суровый принц — хорошие парни. Но они ничтожества по сравнению с тем, кем ты можешь стать. Они заставляют тебя прятаться. Они боятся твоей силы. А я — нет. Он протянул руку вперед, и Дух Огня за его спиной мягко полыхнул тёплым, не обжигающим пламенем. — Переходи на мою сторону. В моём новом мире тебе больше не понадобятся эти сигареты, чтобы заглушить крики мертвецов. Я лично заставлю замолчать каждую тень в твоей голове. Я дам тебе силу, достойную твоей крови, и твой Милан сможет развернуть свои катаны в полную мощь. Подумай об этом, ведьма. Зачем тебе идти с теми, кто считает тебя хрупкой и слабой? Каньон замер. Парни стояли готовые ринуться в суицидальную атаку, Анна сжала кулаки до крови. А Китти медленно перевела взгляд с огромной, пылающей багровым светом руки Духа Огня на лицо самого Хао Асакуры. Она сделала глубокую затяжку и уверенно сделала шаг вперёд, аккуратно обогнув Рена, который попытался перехватить её за локоть. — Китти, назад! — глухо рыкнул Рен, но она лишь успокаивающе коснулась ладонью его напряжённого плеча. Она встала прямо перед Хао. Рост Китти едва доходил ему до плеча, но в её фиолетовых глазах не было ни капли того страха, который сейчас испытывали триста призраков на дне её разума. Напротив, там разгорался чистый азарт. Китти медленно выпустила плотную струю дыма прямо в лицо будущему Королю Шаманов, заставив пламя Духа Огня за его спиной на секунду удивлённо колыхнуться. — Слушай, Асакура, — дерзко и на удивление звонко протянула Китти, сощурив фиолетовые глаза. — Речь крутая, честно. Прямо на твёрдую пятёрочку. Но у меня к твоему супер-предложению есть парочка чисто бытовых вопросов. Хао слегка приподнял бровь. Его пугающая улыбка дрогнула от такой неожиданной реакции. Ни один шаман в мире не разговаривал с ним в таком тоне. — Во-первых, — Китти загнула палец на левой руке, хитро прищурившись. — Ты обещаешь заставить замолчать мертвецов в моей голове. Звучит соблазнительно. Но если они замолчат, кто тогда будет круглосуточно подсказывать мне, у кого из Патчей самые дурацкие перья на голове, а у кого из твоих приспешников штаны сидят хуже, чем на покойнике? Без них моя жизнь станет слишком скучной. Хоро-Хоро из-за спины Рена издал нервный, судорожный смешок, который тут же попытался перевести в кашель. Чоколав зажал рот ладонями. — Во-вторых, — Китти сделала ещё один шаг ближе, бесстрашно заглядывая Хао прямо в глаза. — Ты говоришь, что мои друзья и мой Рен считают меня слабой и заставляют прятаться. Чувак, ты вообще видел их лица неделю назад? Они не прячут меня. Они готовы выгрызть зубами каньон и перебить сотню твоих наёмников просто потому, что я для них — семья. А ты предлагаешь мне бросить их и уйти к тебе, чтобы стать... кем? Очередной безликой куклой в твоей пафосной банде фанатиков, которые боятся сделать лишний вдох без твоего разрешения? Хао молчал. Его тёмные глаза внимательно изучали её лицо. Он пытался прочитать в её мыслях хоть каплю сомнения, но натыкался лишь на абсолютную, железобетонную верность своей сумасшедшей команде. — Ну и в-третьих, самое главное, — Китти победно улыбнулась, стряхнув пепел прямо на песок у ног Хао. — Мой «суровый принц» целуется намного лучше, чем ты толкаешь свои пафосные речи. Так что твой Огненный Диснейленд мне даром не нужен. Я остаюсь со своими придурками. Свободен. — А-а-а-а-а! Она уволила Хао! Китти, ты самоубийца, но ты богиня! — взорвался в её голове диким, восторженным рёвом бес Асмодей. — Обтекай, Король Огня, обтекай! За спиной Китти послышался одновременный, тяжёлый выдох всей команды. Лицо Рена за долю секунды сменило три оттенка красного — от бешеного смущения из-за её слов про поцелуи до безграничной, гордой и яростной любви к этой невыносимой блондинке. Он крепче перехватил гуандао, на его губах появилась хищная, торжествующая ухмылка Тао. — Ты слышал её, Хао, — ледяным, но теперь абсолютно уверенным тоном произнёс Рен, шагая к Китти и собственнически прижимая её к своему боку. — Тебе здесь ловить нечего. Хао несколько секунд просто смотрел на Китти. Затем его плечи едва заметно вздрогнули, и он... тихо, искренне рассмеялся. Это был мягкий, бархатистый смех человека, которого искренне повеселили. — Ведьмы Холливелл действительно безумны, — Хао покачал головой, и Дух Огня за его спиной начал медленно растворяться в воздухе, превращаясь в багровые искры. — Какая жалость, Китти. Ты выбираешь красивую смерть в лучах чужого солнца. Что ж... посмотрим, как долго твой принц сможет удерживать твой разум, когда Турнир начнётся по-настоящему. Хао сделал полшага назад, его фигура начала лениво таять в поднявшемся вихре пламени. — До встречи в Добби Вилладж, команда Йо. Постарайтесь не умереть по дороге от собственной глупости. Огненный вихрь схлопнулся. Колоссальное давление фуриоку мгновенно исчезло, и в каньон вернулся привычный пустынный ветер. Триста призраков в голове Китти разом сделали судорожный вдох и начали шумно обсуждать произошедшее, но Китти было уже плевать. Она обернулась к банде. Хоро-Хоро и Чоколав вовсю хлопали её по здоровому плечу, Рио восторженно кричал, а Йо просто с облегчением улыбался. Анна лишь снисходительно хмыкнула: — Дерзко, Кит. Но персиковый дым ему действительно не шёл. Рен по-прежнему держал её за талию. Он наклонился к её уху и тихо, горячо прошептал, обжигая кожу дыханием: — Про поцелуи... это было обязательно говорить при всех, Холливелл? — Абсолютно, Рен, — хитро подмигнула Китти. — Стратегический ход. И легко поцеловала его в щёку, смутив парня снова. В этот момент небо над каньоном прорезал ослепительный, хирургически точный белый свет. Земля вздрогнула. С оглушительным скрежетом прямо на каменистое плато, блокируя единственный выход, приземлились три массивных белоснежных внедорожника. Двери распахнулись синхронно. Из машин вышли люди в безупречно чистых белых военных мундирах и длинных плащах, на которых тускло поблескивали золотые кресты. Элитный карательный отряд X-Laws. Возглавлял их Марко — его очки холодно отражали пустынное солнце, а лицо казалось высеченным из мрамора. На плече у него висел массивный боевой пистолет. — Движение окончено, — ледяным, пафосным тоном объявил Марко, и за его спиной встал механический силуэт архангела Михаила, заливая каньон резким светом, от которого у Китти заслезились глаза. — Мы зафиксировали колоссальный всплеск фуриоку Хао. И... тёмную, осквернённую магию ведьмы. Его взгляд, лишённый какого-либо человеческого тепла, сфокусировался прямо на Китти. — Участница Китти Холливелл, — высокомерно произнёс Марко, делая шаг вперёд. — Твоя кровь несёт в себе скверну тёмных ведьм Англии и России. Твой разум кишит демонами, а Хао лично приходил за тобой. Ты — потенциальная угроза, грешница, осквернённая силами зла. Мы, Икс-Судьи, именем Святой Девы требуем выдать ведьму для допроса и духовного очищения. Отойдите от неё, если не хотите быть уничтоженными вместе с ней. Каньон взорвался грандиозным, оглушительным скандалом. — Вы совсем там в своих белых тряпках мозги растеряли?! — первым заорал Хоро-Хоро, выставляя ледяную доску вперёд. — Какое очищение?! Какая грешница?! Она наша девчонка! Пошли вон отсюда, сектанты недоделанные! — Слышь, очкарик! — Рио яростно шагнул вперёд, его кок буквально задрожал от бешенства. — Да я твоего архангела на металлолом порежу! Чистильщики выискались! Убрали свои телеги, быстро! Анна сделала три медленных шага вперёд, и её бусы зазвенели с такой зловещей силой, что перебили гул машин. Её ледяной взгляд упёрся прямо в Марко. — Икс-Судьи. Вы не имеете здесь никакой власти, — процедила Анна, и её голос резал воздух, как бритва. — Китти Холливелл — официальная участница Турнира под моей личной ответственностью. Попробуй коснуться её хотя бы пальцем, Марко, и я призову таких шикигами, от которых ваши белые плащи отстирать уже не удастся. Но страшнее всех был Рен. Его золотое фуриоку взметнулось вверх колоссальным столбом, разорвав остатки пустынных облаков. Лицо Рена исказила маска чистого, безумного бешенства. Он в один прыжок встал перед Китти, загораживая её полностью, и направил остриё гуандао прямо в переносицу Марко. — Ублюдки в юбках... — прорычал Рен, его голос вибрировал от сокрушительной, уничтожающей ярости. — Только попробуйте сделать к ней шаг. Я вырву ваши механические игрушки вместе с вашими фанатичными сердцами. Китти — моя. И если вы хотите забрать её, вам придётся сначала собрать свои кишки по всему этому чёртовому каньону! Вы поняли меня, святоши?! Марко даже не шелохнулся, его рука легла на рукоять пистолета, а архангел Михаил занёс лазерный меч. Воздух заискрился от напряжения. Ситуация дошла до критического пика — через секунду здесь должна была начаться кровавая баня. Бабах! Прямо между Реном и Марко с неба на огромной скорости рухнули три огненные и каменные печати, подняв тучу пыли. Три фигуры в индейских одеждах. Силва, Калим и Нихром. Кураторы обеих команд. — Довольно! — громовым голосом рявкнул Силва, выставляя руки в стороны. За его спиной вспыхнули пять духов-животных, блокируя любые атаки. — Марко, опусти оружие! Рен, укроти своё фуриоку! — Согласно параграфу восемь Главного Устава Турнира Шаманов, — сухо, но невероятно веско отчеканил Калим, вставая прямо перед машинами X-Laws. — Любое вооружённое столкновение между официальными группировками вне рамок арен строго запрещено. Патчи контролируют этот сектор. Участница Китти Холливелл находится под официальным надзором Совета. Нихром сделал шаг вперёд, его тёмный взгляд скользнул по взбешённому Рену, а затем остановился на Марко. На губах Патча блуждала ледяная усмотренность куратора. — Икс-Судьи. Ваша самодеятельность нарушает правила. Если вы примените силу против Холливелл или отряда Асакуры прямо сейчас, Совет Патчей будет вынужден дисквалифицировать всю вашу фракцию без права обжалования. Убирайте свои машины. Марко несколько секунд пристально смотрел на Патчей сквозь стёкла очков. На его скулах заиграли желваки. Атмосфера была пропитана чистой, звенящей злостью. Наконец он медленно опустил руку, и силуэт архангела Михаила растаял в воздухе. — Правила Патчей временно защищают тебя, грешница, — ледяным тоном произнёс Марко, переводя взгляд на Китти. — Но Турнир длинный. Мы встретимся на официальных аренах, Холливелл. И там Святой Суд не пощадит твою тёмную душу. Мы уничтожим тебя и очистим этот мир от твоих демонов. Марко резко развернулся, его белый плащ взметнулся на ветру. Икс-Судьи синхронно сели в машины, внедорожники взревели моторами и со свистом рванули назад, исчезая в облаке пыли так же быстро, как и появились. Патчи, убедившись, что угроза миновала, бросили строгие взгляды на команду Йо и без лишних слов растворились в воздухе. Когда пыль улеглась, вся команда дружно заплевалась, выплескивая остатки адреналина и злости. — Тьфу, блин, ну и придурки! — Хоро-Хоро раздражённо сплюнул на песок. — Чистильщики хреновы! Белые плащики нацепили и думают, что им всё можно! Аж тошнит от их пафоса! — Сектанты чистой воды, — Чоколав сердито скрестил руки, его одуванчик на голове всё ещё забавно подёргивался. — «Грешница», «очищение»... Да у нашей Китти в одном мизинце больше души, чем во всей их конторе! — Фанатское отребье, — ледяным шёпотом процедил Рен, медленно возвращая гуандао на плечо. Его руки всё ещё мелко дрожали от ярости, а фиолетовые глаза продолжали сканировать горизонт. Он резко повернулся к Китти, собственнически притягивая её к себе за талию здоровой рукой. — Ты как? Эти святоши тебя не напугали? — Рен, меня триста демонов каждый день матом кроют, думаешь, меня напугает мужик в белом плаще? — Китти дерзко улыбнулась, хотя её левая рука крепко сжала его ладонь, делясь своим теплом и ведьминским озоном. — Всё нормально. Спасибо, парни. Вы лучшие. Йо лишь тихо вздохнул, убирая руки в карманы и с грустной улыбкой глядя на уехавшие машины. Анна молча поправила подол платья, её лицо снова стало непроницаемым. И только один человек в команде не разделил общего возмущения. Лайсерг Дитл стоял чуть в стороне от остальных шаманов. Его зелёные глаза были широко распахнуты, а в глубине зрачков отражался тот самый безупречный, хирургически чистый белый свет, который только что оставили после себя Икс-Судьи. Лайсерг смотрел на пустую дорогу, и его грудная клетка часто вздымалась. Впервые за всё время их долгого похода от самого Токио то невидимое, но такое крепкое чувство тепла, уюта и семейственности, которое связывало его с командой Йо, дало глубокую, невосполнимую трещину. Лайсерг вспомнил сожжённый Хао Асакурой родной дом в Лондоне. Вспомнил погибших родителей. Вспомнил, как Хао только что лениво смеялся им всем в лицо, а они... они просто стояли и шутили. Китти дерзила, парни смеялись, Йо улыбался. Они относились к главному злу этого мира как к какому-то весёлому приключению! Они защищали Китти с её тёмными демонами, мирились с её ведьминской сущностью... А Икс-Судьи... Икс-Судьи приехали, чтобы уничтожить Хао. Без компромиссов. Без шуток. С абсолютной, карающей, святой силой. Белые плащи, идеальная дисциплина, непоколебимая вера в справедливость. Лайсерг замер, чувствуя, как внутри него разгорается опасное, восхищённое пламя. «Они... они идеальны...» — пронеслась мысль в его голове. Эти люди не будут улыбаться Хао. Они выжгут его дотла. И, возможно, именно они — его единственный шанс отомстить за родителей. Хлоя, его маленькая хранительница, испуганно закружила над его ухом, чувствуя, как меняется аура её шамана, но Лайсерг лишь мягко опустил её на своё плечо. Он медленно повернулся к весело переговаривающейся банде, но теперь Лайсерг чувствовал себя среди своих абсолютно чужим... Глубокая пустынная ночь укутала плато леденящим холодом. Костёр тихо потрескивал, бросая длинные колеблющиеся тени на каменные выступы каньона. В лагере царило затишье. Уставшая Китти наконец крепко уснула в палатке, завернувшись в куртку Рена. Сам Рен сидел прямо у входа, упрямо карауля её покой и лениво протирая лезвие гуандао тряпкой, но его бдительный взгляд то и дело проверял периметр. Остальные парни тоже разбрелись по спальникам. Лишь одна фигура сидела на самом краю обрыва, спиной к лагерю. Лайсерг Дитл. Он обхватил колени руками, уставившись в бездонное звёздное небо пустыни. Зелёные глаза мальчика были прикованы к горизонту — туда, куда улетели белоснежные машины Икс-Судей. Хлоя, его маленькая хранительница, с тихим грустным шорохом парила над его плечом, пытаясь коснуться его щеки, но Лайсерг даже не шевелился. Внутри него всё ещё звенел тот холодный, идеальный свет архангела Михаила. Чистота. Дисциплина. Безжалостность к злу. Позади раздались мягкие, неспешные шаги. Лайсерг даже не обернулся — по лёгкому шороху ткани он сразу понял, кто это. Йо подошёл к краю обрыва, убрал руки в карманы штанов и с привычным, расслабленным вздохом уселся на соседний валун. Наушники лениво висели на его шее. Несколько минут они сидели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра. — Красивые сегодня звёзды, правда? — негромко спросил Йо, переводя взгляд на Лайсерга. Его лицо было спокойным, а на губах блуждала мягкая, тёплая улыбка. — Да, — сухо и как-то слишком отстранённо бросил Лайсерг, не поворачивая головы. Йо слегка прищурился. Его шаманское чутьё улавливало, как сильно изменилась аура мальчика за последние часы. Из неё исчезло то уютное тепло, которое связывало его с бандой. Теперь от Лайсерга веяло колючим, загробным холодом и фанатичной решимостью. — Знаешь, Лайсерг, — Йо мягко согнул одну ногу, упираясь в неё подбородком. — Когда Хао приходил сегодня... я видел, как ты смотрел на него. И я видел, как ты смотрел на Икс-Судей. Ты ведь думаешь, что мы слишком легкомысленно ко всему относимся? Что мы шутим там, где нужно ненавидеть? Лайсерг вздрогнул. Его плечи судорожно напряглись. Он медленно повернул бледное лицо к Йо, и в его зелёных глазах впервые за всё время блеснули злые, горькие слёзы. — А разве это не так, Йо? — сдавленным, дрожащим от затаённой боли шёпотом спросил Лайсерг. — Хао — чудовище. Он сжёг мой дом. Он убил моих родителей на моих глазах! Он уничтожает тысячи невинных душ! А вы... Китти стоит и пускает ему в лицо персиковый дым, Хоро-Хоро хихикает, а ты... ты просто улыбаешься ему! Вы общаетесь с ним так, будто он ваш старый знакомый, который просто зашёл на чай! Вы защищаете Китти, хотя её разум кишит тёмными демонами, вы миритесь с её проклятиями... Вы играете в семью, Йо! Но Хао не играет. Он убивает. Мальчик резко вскочил на ноги, его плащ взметнулся на ветру. — А Икс-Судьи... Они идеальны! — с глухим восхищением воскликнул Лайсерг, сжав кулаки. — Они не будут шутить с Хао! Они не будут улыбаться злу! Они приехали на машинах, чистые, белые, сильные. У них есть вера и закон. Без компромиссов. Марко прав: мир нужно очистить. Если мы продолжим просто расслабленно улыбаться, Хао сожжёт этот мир дотла! Йо молча слушал его, не прерывая. На его лице не промелькнуло ни капли злости — только глубокая, бесконечная грусть и сострадание. Он медленно поднялся с валуна и сделал шаг к Лайсергу. — Ненависть — это очень тяжёлый груз, Лайсерг, — тихо и невероятно мягко произнёс Йо. — Я понимаю твою боль. Хао — страшный человек. Но если ты впустишь в своё сердце ту же слепую жестокость, которой руководствуются Икс-Судьи, ты сам не заметишь, как превратишься в такое же чудовище. Марко назвал Китти «грешницей» просто за её кровь и за то, что она страдает от голосов. Они были готовы убить её прямо здесь. Это не справедливость, Лайсерг. Это просто другая сторона тьмы. Мы улыбаемся и держимся вместе не потому, что нам всё равно. А потому, что это наш единственный способ не сойти с ума от страха и сохранить человечность. Лайсерг молча отступил на шаг назад. Его взгляд стал холодным, чужим и отчуждённым. — Человечность не вернёт мне родителей, Йо, — ледяным тоном отрезал мальчик. — А белые плащи Икс-Судей смогут уничтожить Хао. Это всё, что меня волнует. Извини, я хочу побыть один. Лайсерг резко развернулся и быстрыми шагами ушёл в сторону дальних скал, скрываясь в ночной темноте каньона. Хлоя уныло полетела за ним. Йо остался стоять на краю обрыва, провожая его грустным взглядом. Трещина внутри их маленькой семьи стала слишком глубокой, и Йо понимал: очень скоро Лайсергу придётся сделать свой финальный выбор. Пока измотанная команда Йо спала крепким, предутренним сном под защитой бдительного Оверсоула Рена, каньон дышал мёртвым, леденящим холодом. Ночь подходила к концу, но для двоих шаманов в этой пустыне истинная тьма только начиналась. Лайсерг Дитл сидел далеко в скалах, содрогаясь от безмолвных рыданий. Он стремительно, с головой проваливался в свою личную, глубокую бездну. Мальчик не видел и не слышал ничего вокруг — обида, одиночество и фанатичное восхищение белыми плащами X-Laws выжгли его изнутри. Рядом с ним, прямо из темноты ущелья, уже бесшумно возникла фигура в безупречном белом мундире. Один из Икс-Судей уже стоял там, заглядывая в растерзанную душу подростка и протягивая ему руку. Мальчик был готов принять этот холодный, карающий свет, окончательно разочаровавшись в своей команде. Но ещё более зловещая сцена в эту же секунду разворачивалась в Добби Вилладж — у Патчей. Нихром сидел на каменном уступе у затухающего костра. Его индейские одежды были неподвижны, а руки сжимали ритуальный кинжал. Он не спал. Судейские уставы, которые он недавно так пафосно цитировал Марко, сейчас казались ему лишь пустой, никчёмной бумагой. Нихром проигрывал войну со своей собственной тьмой. Ярость, затаённая боль от потери брата Хрома и глухое разочарование во всём мире — в упрямом Совете Патчей, в Великом Духе, в несправедливых уставах и правилах Турнира — разъедали его разум, как кислота. Калим и Силва верили в баланс, а Нихром больше не верил ни во что. — Тяжёлые думы для официального судьи, не так ли? — раздался тихий, бархатистый и пугающе знакомый голос прямо из пламени костра. Нихром даже не вздрогнул. Он медленно поднял голову. Угли костра мгновенно вспыхнули багровым огнём. Из танцующих языков пламени лениво вышел Хао. Его алый плащ плавно опустился на песок, а на лице блуждала та самая улыбка. Дух Огня за его спиной сжался до размеров крошечной искры, но его колоссальное фуриоку всё равно заставило тени вокруг палатки испуганно задрожать. Хао пришёл без предупреждения. Пришёл прямо к судье, нарушая все мыслимые законы Турнира. Но ему, как всегда, было плевать на правила. Он видел души людей насквозь. И то точечное, сокрушительное разочарование, в которое сейчас погружался Нихром, притянуло Короля Огня как магнит. — Хао... — ледяным шёпотом произнёс Нихром, крепче сжав кинжал. Но он не стал активировать Оракул и не позвал на помощь Калима. Тёмная аура Хао в этот миг казалась ему странно близкой. — Ты нарушаешь границу лагеря судей. Согласно уставам... — О, не начинай, Нихром, — мягко перебил его Хао, делая шаг ближе к костру и наклоняя голову набок. Его глубокие тёмные глаза заглянули прямо в уязвлённое сердце Патча. — Твои великие правила Патчей не вернули тебе Хрома. Твои параграфы заставили тебя сегодня защищать убийцу твоего брата от Икс-Судей. Они заставили тебя опекать эту девчонку Холливелл, чья тёмная кровь так сильно фонит в каньоне. Ты ведь ненавидишь их всех, правда? Нихром молчал, но его челюсть сильнее сжалась, а дыхание стало тяжёлым. Каждое слово Хао било точно в цель. — Ты разочарован в этом мире, Нихром. В его фальшивой справедливости, — Хао протянул руку над угасающим костром, и угли снова ярко вспыхнули. — Патчи думают, что они служат Великому Духу, но они служат лишь иллюзии. Посмотри на команду моего глупого брата Йо. Они погрязли в грехах и привязанностях. Рен дрожит над своей ведьмой, Лайсерг прямо сейчас продаёт душу Марко ради мести... Этот мир прогнил. Переходи ко мне. В моём новом мире для шаманов больше не будет судейских оков. Я дам тебе силу, чтобы отомстить. Я дам тебе то, что устав пытается у тебя отобрать — истинную справедливость. Нихром медленно опустил кинжал. Он посмотрел на Хао, в этот же миг вспомнил брата. Рена Тао. Неуправляемую Холливелл. Трещина в его верности Совету Патчей, зревшая с самого Токио, с тихим треском раскололась окончательно. Нихром сдался своей тьме. Первые лучи холодного пустынного солнца медленно поползли по каменистому плато, окрашивая скалы в нежно-розовый цвет. Китти зашевелилась и тихо застонала. Швы на боку неприятно потяжелели, но в голове творился настоящий хаос. Триста призраков и демонов не кричали — они панически шептались, забившись в самые дальние углы её разума. — Китти... Китти, проснись! — испуганно лепетал голос средневекового крестьянина. — Один из огоньков погас! Чистый зелёный огонёк... его больше нет в каньоне! Он ушёл в туман к белым плащам! — Что за бред вы несёте спросонья... — мысленно огрызнулась Китти, открывая глаза. Она осторожно приподнялась. Рен по-прежнему сидел рядом у входа в палатку, прислонившись спиной к брезентовой стойке. Его гуандао лежало на коленях. Наследный принц Тао спал чутко, его ресницы дрожали. За стенами палатки послышался сонный, но встревоженный голос Хоро-Хоро: — Эй, Рио... Чоколав... Вы Лайсерга у костра не видели? Его спальник пустой. И маятник его на бревне лежит. Он никогда не оставлял свою лозу. Китти мгновенно переглянулась с резко открывшим глаза Реном. Сон с парня слетел за миллисекунду. Он перехватил копьё и первым выскочил наружу. Китти, придерживая раненую руку, поспешила за ним. У костра, где Рио уже раздувал угли для утреннего чая, стояла хмурая банда. Хоро-Хоро растерянно вертел в руках сломанный поисковый маятник Лайсерга. Чоколав сидел на корточках, осматривая следы на песке. Из соседней палатки вышла Анна, её лицо было собранным. — Что тут происходит? — ледяным тоном спросил Рен, мягко поддерживая за локоть подошедшую Китти. — Почему этот британский нытик до сих пор не на дежурстве? — Его нет, Рен, — тихо сказал Чоколав, поднимая голову. — Я отправлял Мика на разведку. На песке свежие следы тяжёлых армейских ботинок. И протекторы шин тех белых корыт, на которых вчера укатили Икс-Судьи. Они останавливались в полумиле отсюда. Следы Лайсерга ведут в ту сторону. И... они не возвращаются. — В каком смысле «не возвращаются»?! — Хоро-Хоро аж подскочил, со злостью швырнув маятник на землю. — Он что, ушёл к этим фанатикам?! Ничего не сказав?! Мы же блин... мы же его из таких передряг вытаскивали! Мы же его друзья! Да я его Оверсоул на кусочки колол, когда мы только познакомились, а потом мы из одного котелка жрали! — Спокойно, Хоро, — Рио уныло опустил голову, его кок поник. — Может, его похитили? Марко вчера так зловеще смотрел на Китти. Вдруг они решили выкрасть Лайсерга для шантажа? — Икс-Судьи не похищают шаманов, Рио, — Китти сделала глубокую затяжку персиковой сигареты, пытаясь успокоить дрожь в левой руке. Озон вокруг неё заискрился от подступающей злости. — Мои мертвецы орут, что он ушёл сам. Причём ушёл с абсолютной решимостью. Связь оборвалась. Я чувствую, как его фуриоку заблокировало нашу общую частоту. В одностороннем порядке. Он просто вычеркнул нас из своей жизни. — Какой же он придурок! — Рен со всей силы ударил тупым концом гуандао по валуну, расколов его надвое. Его золотые глаза полыхнули бешенством. — Слабак! Предатель! Повёлся на белые тряпки и пафосные речи о справедливости! Я с самого Токио говорил, что его мягкотелость до добра не доведёт. Ему захотелось мести? И ради этого он предал команду, которая прикрывала его спину?! — Рен, прекрати, — раздался тихий, спокойный, но бесконечно грустный голос. Из палатки медленно вышел Йо. Его наушники висели на шее, руки были глубоко в карманах штанов. На его лице не было ни капли злости, которую сейчас изливали Хоро и Рен. Только глубокая, давящая темнота в глазах. Он подошёл к костру, посмотрел на пустой спальник Лайсерга и тяжело вздохнул. — Ты знал, Йо? — Анна повернулась к нему, её карие глаза пронзительно впились в лицо жениха. — Вы говорили вчера ночью у обрыва. Я видела. О чём вы шептались? Вся команда замерла, уставившись на Йо. Китти сделала шаг ближе, чувствуя, как её демоны внутри затаили дыхание. — Да, мы говорили, — тихо ответил Йо, опускаясь на бревно у огня. — И я знал, что он уйдёт. Не думал, что так быстро... но знал. — И ты его не остановил?! — Хоро-Хоро подлетел к Йо, хватая его за плечи. — Йо, ты издеваешься?! Ты просто смотрел, как наш друг уходит к этим сумасшедшим сектантам, и даже пальцем не пошевелил?! — А как бы я его остановил, Хоро? — Йо поднял на него взгляд, полный такой искренней боли, что северный шаман невольно разжал пальцы и отступил. — Сказал бы ему: «Эй, Лайсерг, забудь про то, что Хао сжёг твой дом и убил твоих родителей, давай лучше посмеёмся и поедим суп Рио»? Ненависть внутри него росла с каждым днём. Каждый раз, когда мы улыбались Хао или когда Китти дерзила, Лайсерг чувствовал, что мы предаём его боль. Для него Турнир — это не поиск друга и не великая миссия. Для него это личная вендетта. — Но мы же его семья! — Чоколав уныло опустился на камни, обхватив голову руками. — Семья помогает справляться с болью. Зачем уходить туда, где из тебя сделают живое оружие? — Потому что Икс-Судьи пообещали ему то, чего мы дать не можем, — веско вставила Анна, складывая руки на груди. — Они пообещали ему безжалостное уничтожение Хао. Без улыбок, без разговоров. Марко дал ему чёткую, понятную цель. Наша расслабленность его пугала. — Плевать на его мотивы! — Рен резко развернулся спиной к костру, его челюсть упрямо сжалась. — Предатель остаётся предателем. Если он выбрал белые плащи — скатертью дорога. На аренах Добби Вилладж я самолично разобью его новый Оверсоул и докажу, что его «святые ангелы» — ничто по сравнению с силой нашей команды. — Рен прав, — Китти грустно вздохнула, утыкаясь лбом в его плечо. — Лайсерг сделал свой выбор. Он взрослый парень, шаман-даузер. Если его личная тьма оказалась сильнее нашего тепла — мы не сможем тащить его на себе насильно. У нас впереди Добби Вилладж. И раны, которые нам ещё нужно залечить. — Китти... — Лайсерг... — Хоро-Хоро уныло пнул песок, его глаза блестели от обиды. — Всё равно это паршиво. Идти дальше без него... как будто кусок отряда оторвали. — Мы пройдём этот путь, Хоро, — Йо поднялся с бревна, его лицо снова приняло привычное, тёплое выражение, хотя лёгкая грусть из глаз так и не ушла. — Лайсерг пошёл своей дорогой. Но мы должны оставаться верными своей. Рио, что там с завтраком? Нам нужны силы. До Добби ещё долгий путь, и мы должны дойти туда все вместе. Как одна семья. — Сейчас всё будет, молодой господин! — Рио шмыгнул носом, вытирая слезу рукавом, и яростно застучал половником по кастрюле. Банда постепенно начала двигаться, собирая вещи, но каждый то и дело бросал взгляд на пустой спальник британского мальчика. Первая большая трещина в их кругу затянулась, но шрам остался навсегда. Пока команда Йо переживала уход Лайсерга, у Патчей, стояла гробовая тишина. Калим и Силва проверяли Оракулы. Они не знали, что этой ночью правила Турнира были растоптаны. Патч Нихром стоял чуть в стороне, проверяя браслеты на руках. Его лицо было абсолютно спокойным, маска идеального судьи сидела безупречно. Никто из его коллег не заметил, что за его спиной больше не было прежней чистой энергии Великого Духа. Этой ночью, поддавшись своей личной тьме и жажде мести, Нихром согласился присягнуть Хао Асакуре. Он принял его силу, но не ушёл вместе с ним. Хао приказал ему остаться. Стать его личным, тайным шпионом внутри судейского комитета. На губах тёмного куратора заиграла едва заметная, зловещая и холодная усмешка. «Наслаждайтесь своими мирными днями, влюблённые ведьмы и гордые принцы, пока у вас есть такая возможность», — мысленно произнёс Нихром, сжимая кулаки. «Совет Патчей думает, что я контролирую нестабильную энергию Китти Холливелл ради безопасности Турнира. Но в самый нужный момент, Тао Рен, я заставлю её демонов разорвать её собственный разум на куски прямо на твоих глазах. Хром будет отомщён». Нихром резко развернулся и пошёл к Силве. Шпион Хао внутри судейской ложи официально начал свою игру. Прошла ещё одна неделя изнурительного похода через бесконечные американские каньоны. Палящее солнце пустыни методично выжигало последние следы былых сомнений. За эти семь дней команда Йо сделала то, что умела лучше всего — сплотилась ещё сильнее перед лицом неизбежного и окончательно смирилась с потерей Лайсерга Дитла. Из лагерных разговоров исчезла былая горечь. Хоро-Хоро больше не швырял со злости камни при упоминании британца, а Чоколав перестал уныло разглядывать пустые места у костра. Они приняли его выбор. Шрам затянулся, оставив лишь холодную решимость идти дальше. Некоторые раны Китти за эту неделю затянулись. Правда, правая кисть всё ещё была туго перебинтована, что очень её раздражало, но швы на боку больше не кровоточили, когда она резко разворачивалась. Рен по-прежнему не отходил от неё ни на шаг, контролируя каждую затяжку и помогая во всём, но теперь в его действиях сквозила спокойная, глубокая уверенность парня, который точно знает, кого он защищает. Но пока банда приближалась к заветной цели, в пятидесяти милях к северу, в идеально чистом, стерильном лагере X-Laws, разворачивалась совсем другая история. Лайсерг Дитл стоял перед зеркалом в штабной палатке Икс-Судей. На нём больше не было его привычного зелёного плаща шамана-даузера. Теперь его плечи облегала безупречно белая, наглухо застёгнутая военная форма, а на груди тускло поблёскивал золотой крест фракции. Волосы были аккуратно зачёсаны назад. Мальчик смотрел на своё отражение, и его зелёные глаза казались абсолютно чужими — в них больше не осталось того мягкого тепла, с которым он когда-то смотрел на команду Йо. Хлоя, его маленькая хранительница, испуганно жалась к воротнику его нового мундира, периодически издавая тихий, жалобный писк. Позади послышался шелест ткани. В палатку вошёл Марко. Его очки холодно отражали свет ламп, а идеальная осанка выдавала в нём человека, который не знает, что такое слабость. — Форма сидит безупречно, Лайсерг, — ледяным, но удовлетворённым тоном произнёс Марко, останавливаясь за спиной мальчика. — Но чистый мундир — это лишь внешняя оболочка. Твоя душа всё ещё цепляется за греховное прошлое. Я чувствую, как твоё фуриоку колеблется, когда ты вспоминаешь своих бывших... товарищей. Лайсерг судорожно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он медленно повернулся к командиру X-Laws. — Моё прошлое мертво, сэр Марко, — тихо, но с пугающей, фанатичной твёрдостью ответил Лайсерг. — Команда Йо... они хорошие ребята. Но они слепы. Они думают, что Турнир Шаманов — это игра, где можно спасти всех, дружить с ведьмами и улыбаться чудовищам. Они защищают Китти Холливелл, чей разум осквернён демонами, и не понимают, что Хао сожжёт их первыми прямо вместе с их жалостью. Мне не нужна их расслабленность. Мне нужна сила, чтобы уничтожить убийцу моих родителей. — Хорошие слова, — Марко подошёл ближе, и за его спиной на мгновение мелькнул призрачный, механический силуэт архангела Михаила, обдав палатку волной стерильного фуриоку. — Но команда Асакуры погрязла в грехе самонадеянности. Эта ведьма, Китти, сегодня дерзит Хао, а завтра впустит его тьму в свой разум. Рен ослеплён своей гордыней и похотью к ней. Они все — лишь сорняки на пути к истинному очищению. Святой Суд X-Laws не знает компромиссов. Помни, Лайсерг: если на арене в Добби Вилладж твои бывшие друзья встанут между нами и Хао... они станут нашими врагами. И закон Святой Девы потребует их уничтожения. Ты готов поднять оружие против Йо или Рена, если они попытаются защитить свою ведьму? Лайсерг на секунду замер. Перед его глазами промелькнули воспоминания: как Рио делился с ним последним куском хлеба, как Хоро-Хоро закрывал его от осколков скал, как Китти подставляла своё тело под удар наёмников ради Чоколава... Сердце мальчика на мгновение болезненно сжалось, а Хлоя жалобно пискнула, умоляюще глядя на своего шамана. Но образ горящего дома в Лондоне и окровавленные тела родителей, стоящие перед глазами каждый день, перевесили всё. Тьма внутри Лайсерга окончательно поглотила остатки его прежнего «я». — Да, сэр Марко, — ледяным, мёртвым голосом отчеканил Лайсерг, глядя прямо в очки командира. — Если они выберут сторону тьмы и попытаются защитить скверну — я самолично разобью их Оверсоулы. Я сделаю всё, что потребует закон X-Laws. Наш суд будет скорым и безжалостным. — Прекрасно, — Марко положил руку на его плечо, и его ладонь показалась Лайсергу холодной, как могильная плита. — Завтра мы выдвигаемся. Приготовься, Лайсерг. Скоро этот мир будет очищен от Хао Асакуры и всех, кто посмел улыбаться в его тени. Лайсерг повернулся обратно к зеркалу. Из отражения на него смотрел идеальный, безжалостный солдат в белом мундире. Мальчик-даузер из Лондона окончательно перестал существовать, превратившись в карающее орудие Святого Суда, готовое выжечь дотла всех подряд. Раннее утро в лагере команды Йо началось не с ласковых лучей солнца, а с оглушительного грохота, треска ломающегося дерева и отборного, сочного мата, который эхом разносился по всему ущелью. — Да чтоб вас всех черти на том свете на вертеле, блять, крутили! — яростно орала Китти, с размаху пиная пустой котелок Рио так, что тот со свистом улетел в скалы. — Грёбаный кусок марли! Ненавижу! Ненавижу чувствовать себя беспомощной калекой! Парни подорвались из своих спальников так, будто на лагерь напал лично Дух Огня. Рен выскочил из палатки в одних штанах, судорожно сжимая гуандао, Хоро-Хоро запутался в собственном спальном мешке и с матами покатился по песку, а Рио в панике вылетел наружу с походным топориком в руках. Но на лагерь никто не нападал. Посреди плато разворачивалось эпичное зрелище: маленькая растрёпанная блондинка с бешено сверкающими глазами методично, с криками и рычанием громила их лагерь. Левой рукой она яростно пыталась разодрать плотный, намертво завязанный бинт на правом запястье, который мешал ей нормально двигаться уже больше недели. Складной стульчик Чоколава уже валялся расколотым в щепки. Походная плитка Рио была перевёрнута, а рюкзак Лайсерга летел прямо в сторону выползающего из палатки Йо. — О-о-о-о да-а-а! Круши! Ломай! Накажи эту палатку, она косо на нас смотрела! — восторженно орали в триста голосов мертвецы в её голове, окончательно сорвавшись с цепи от утреннего адреналина своей хозяйки. — Скажи китайцу, что если он подойдёт, мы откусим ему ухо! Единственным человеком, который абсолютно не реагировал на этот апокалипсис, была Анна. Она спокойно сидела на плоском валуне чуть поодаль. На её обычно непроницаемом лице блуждала редкая, откровенно довольная и весёлая улыбка. Анна с искренним удовольствием наблюдала за беснующейся подругой. За десять лет дружбы она слишком хорошо знала: если Китти начала швыряться вещами и материться на трёх языках — значит, ведьма окончательно пошла на поправку и её гордость требует немедленного выхода. — Э-э-эй, Кит! Ты чего творишь?! — закричал Хоро-Хоро, наконец выпутавшись из спальника и испуганно прикрывая голову руками от летящей в него походной кружки. — Моя доска! Только не трогай мою доску, умоляю! — Нахрен мне эта забота, нахрен мне эта жалость! — рыкнула Китти, со злостью пнув несчастное бревно. — Я больше секунды не проведу в этом коконе! Я хочу достать катаны! Я не могу призвать Милана! Я чувствую себя мешком с песком, который вы тащите на себе! Рен, даже не вздумай ко мне подходить со своим суровым лицом! Рен, который только что сделал шаг вперёд, застыл на месте как вкопанный. Его глаза округлились от шока. Он посмотрел на перевёрнутый котелок, на расколотый стул, а затем на Китти, которая тяжело дышала, а из её левой ладони от дикой злости уже начали непроизвольно вылетать мелкие фиолетовые искры молний. Наследный принц Тао медленно опустил гуандао, его лицо стремительно залилось краской от смеси смущения и растерянности. Он привык драться с наёмниками, но против капризов разозлённой и уставшей от беспомощности ведьмы его пафос был абсолютно бессилен. — Холливелл... ты... — Рен шумно выдохнул, пытаясь вернуть себе строгий командный тон, хотя его уши предательски горели. — Прекрати крушить лагерь. Твоё запястье ещё не зажило до конца. Если ты сейчас порвёшь сухожилия заново, я... — Да мне плевать! — Китти дерзко вскинула голову, её длинные блондинистые волосы взметнулись на ветру. — Лучше пусть они оторвутся совсем, чем я буду ходить по струнке в центре колонны как дрессированная собачка! Развяжи. Этот. Бинт. Живо! Йо, который аккуратно поймал летящий в него рюкзак, медленно подошёл к Анне и уныло почесал затылок. — Анна... кажется, твоя подруга сегодня не в духе. Может, ты ей скажешь что-нибудь? А то Рен сейчас окончательно растеряет свой тактический авторитет. Анна лишь тихо, бархатисто рассмеялась, не сводя глаз с Китти. — Не вмешивайся, Йо. Китти слишком долго молчала и терпела вашу дурацкую опеку. Ей нужно выпустить пар. Смотри, как Рен забавно злится. Ради этого стоило проснуться пораньше. Из воздуха над плечом Китти робко высунулся Милан, суровый самурай испуганно озирался по сторонам, пряча руки в широкие рукава кимоно. — Китти, твоя ярость воистину подобна шторму, но ты ведёшь себя как капризный ребёнок! — пробормотал дух. — Но умоляю, пощади хотя бы мешки с сушёным мясом, нам ещё идти до Добби Вилладж... — Милан, уйди! Быстро! — рявкнула Китти, и древний генерал с громким «Пф!» мгновенно испарился, решив не связываться с разозлённой хозяйкой. Китти снова повернулась к Рену, упрямо выставив вперёд своё забинтованное запястье и тяжело дыша. Весь лагерь замер в ожидании, а Анна продолжала улыбаться, предвкушая, как грозный лидер клана Тао будет усмирять свою капризную блондинку. Рен быстро взял себя в руки. Вся его растерянность мгновенно испарилась, уступив место, жёсткой и властной решимости. Хватит. Он слишком долго наблюдал как она бесится. Рен проигнорировал её забинтованное запястье и железной хваткой перехватил её левую, здоровую руку прямо в воздухе. — Другая рука, Тао! — яростно зарычала Китти, попытавшись вырваться, но Рен даже не шелохнулся. Вместо этого он шагнул ещё ближе, практически вжимая её спиной в холодную поверхность скалы и полностью лишая её пространства для маневра. Своей широкой ладонью он жёстко, но аккуратно зафиксировал её раненое правое запястье у неё же на груди, не давая Китти и шанса разорвать плотную ткань. — А ну заткнулась и выслушала меня, Холливелл, — ледяным, вибрирующим от опасной темноты шёпотом отрезал Рен прямо ей в лицо. Его глаза полыхнули таким свирепым, непреклонным огнём, что триста призраков в голове Китти, которые только что подстрекали её крушить лагерь, испуганно пискнули и разом заткнулись, мгновенно попрятавшись по самым дальним углам её подсознания. Наступила мёртвая тишина. Китти тяжело дышала, её фиолетовый взгляд упрямо и зло впился в его лицо, но Рен лишь сильнее навис над ней, обжигая её кожу своим горячим дыханием. От него концентрированно пахло мятой, сталью и грозой. — Бинт остаётся на месте, — чеканя каждое слово, жёстко произнёс Рен. — Мне плевать, насколько сильно ты устала от беспомощности. Этот кусок марли — единственное, что удерживает твои сухожилия от того, чтобы они не порвались к чёртовой матери при первом же замахе. Ты не сделаешь из себя калеку на моих глазах только потому, что у тебя сегодня с утра не то настроение. Китти попыталась дерзнуть в ответ, вскинув подбородок, но Рен надавил сильнее, перехватывая её пальцы своей горячей ладонью. — Ты пойдёшь в Добби Вилладж с этим бинтом. И ты не пикнешь больше ни разу за сегодня, — его голос стал чуть тише, но приобрёл ту самую собственническую и безумно заботливую интонацию, которую он позволял себе только наедине с ней. — А всё, что тебе нужно сделать, буду делать я . Вопросы есть, ведьма? Китти замерла, прижатая к скале его мощным телом. Её злость стремительно таяла, уступая место обезоруживающей, горячей волне нежности к этому невыносимому, колючему парню. И она нарочито обиженно надула губы, закатила глаза и тихо фыркнула: — Тиран. Ненавижу тебя. — Ложь, — хищно и победно ухмыльнулся Рен, наконец ослабляя хватку, но продолжая удерживать её за талию. Он наклонился и резко, порывисто поцеловал её в губы — дерзко, собственнически, закрепляя свою победу в этом утреннем поединке характеров. Китти судорожно вздохнула, отвечая на поцелуй. За их спинами Хоро-Хоро осторожно высунул голову из-за камня и покрутил пальцем у виска: — Ну нифига себе методы укрощения строптивых... Чоколав, запиши рецепт, если выживем. Но Рен крупно просчитался, если подумал, что Китти Холливелл — это обычная покорная девочка, которую можно просто прижать к скале, поцеловать и тем самым заставить капитулировать. В её венах текла кровь сильнейших тёмных магов Англии и России, помноженная на упрямство японских самураев Ямато. Сдаваться так просто — даже любимому парню — она не собиралась. Как только Рен отстранился от её губ, победно ухмыляясь, Китти не стала опускать глаза. Вместо этого её взгляд вспыхнул опасным, шальным азартом. — Ложь, говоришь? — вкрадчиво, с приторно-сладкой ведьминской улыбкой протянула она. Не успел Рен сообразить, что происходит, как Китти резко подалась вперёд. Здоровой левой ладонью намертво вцепилась в его воротник, рванула гордого принца на себя и с силой врезалась своими губами в его губы. Это был не нежный поцелуй послушной кошечки — это был чистый, агрессивный вызов. Она буквально искусала его губы, заставляя парня судорожно выдохнуть от неожиданности. Но это было только начало. Одновременно с поцелуем Китти пустила по своей левой руке мощный, точечный разряд статического электричества. Фиолетовые искры молнии с треском перекинулись на шею и плечи Рена. Удар был не смертельным, но дико ощутимым — его мгновенно прошибло током снизу доверху. От неожиданного спазма мышц его фирменный шип на голове забавно дёрнулся, а сам великий лидер клана Тао отлетел от неё на два шага назад, хватая ртом воздух и пытаясь удержать равновесие на песке. — Китти, чёрт тебя дери! — рявкнул Рен, потирая заискрившуюся шею, пока на его щеках расцветал румянец библейских масштабов. Блондинка лениво прислонилась спиной к скале и вызывающе скрестила руки на груди. — Бинт остаётся на месте, — передразнила она его утренний тон, дерзко прищурив глаза. — Хорошо, я послушаюсь. Но не думай, что ты можешь командовать мной без последствий для своего здоровья. Ещё раз решишь включить сурового генерала — и я пропущу ток по твоим штанам прямо при ребятах. Вопросы есть, милый? — А-а-а-а-а! Да-а-а! Слила! Обтекай, китаец! — взорвались в её разуме триста призраков оглушительным, гомерическим хохотом, празднуя победу своей хозяйки. — Врежь ему ещё разок, у него так смешно волосы дыбом встали! Весь лагерь, секунду назад затаив дыхание наблюдавший за этой драмой, просто взорвался от дикого, неописуемого восторга. Парни начали орать, свистеть и хлопать себя по бёдрам, празднуя грандиозный отпор. — А-ха-ха-ха! Рен! Тебя только что опустила девчонка! — Хоро-Хоро первым повалился на песок, катаясь от хохота, хватаясь за живот и задыхаясь от слёз. — Великий Рен Тао получил ведьминский поджопник! Боже, я до конца турнира буду это вспоминать! Китти, ты мой кумир! Вот это я понимаю — короткое замыкание! — О-о-о-о да-а-а! Какое зрелище! Какая драматургия! — Чоколав запрыгнул на ближайший камень и начал неистово аплодировать, улюлюкая на весь каньон. — Наш грозный лидер думал, что приручил дикую молнию, а в итоге сам превратился в поджаренный тост! Рен, бро, у тебя причёска стала ещё острее, статика творит чудеса! Браво, Китти, браво! Реванш удался на славу! Рио драматично прижал руки к груди, его кок от восторга затрепетал на ветру. — О, госпожа Китти! Вы воистину великая женщина! Показать характер перед лицом самого яростного мужчины — это высший пилотаж! Моё сердце трепещет от восхищения вашей дерзостью! Рен, друг мой, смирись, эта ведьма тебе явно не по зубам, она сама тебя когда-нибудь свяжет! Йо, пряча широкую улыбку в кулак, сочувственно подошёл к пунцовому, как помидор, Рену и дружески похлопал его по плечу. — Держись, друг. Похоже, с железной рукой у нас в этой команде проблемы у всех. Зато теперь мы точно знаем, кто у вас в паре главный тактик. Китти, отличный приём! Анна, до этого собиравшаяся уходить, снова остановилась на валуне. На её ледяном лице расплылась широкая, искренняя и невероятно довольная улыбка. Она посмотрела на растрёпанного, злого и безумно смущённого Рена, а затем одобрительно подмигнула Китти. — Десять из десяти, Кит. Родословная Холливелл не подвела. Приструнила парня как надо. Ладно, мальчики, цирк окончен. Быстро собрали всё, что Китти успела разгромить, и выдвигаемся. Через два часа мы должны быть у перевала. Рен со злостью выдернул гуандао из песка, крутанул его в руке и, стараясь не смотреть на Китти, чтобы окончательно не сгореть от стыда перед ржущей командой, зашагал к своей палатке. Но Китти видела, как краем глаза он всё равно бросил на неё быстрый, собственнический и дико довольный взгляд. Его ведьма — дерзкая, сумасшедшая и абсолютно неукротимая. Через два часа пути каменистое ущелье сузилось так сильно, что скалы над головами ребят практически сошлись, погрузив тропу в густую, мрачную тень. Запах персика и мяты, шлейфом тянувшийся за Китти и Реном, внезапно перебил резкий, приторный аромат дешёвых духов и цветущих роз. — Китти! Девчонки! Три девчонки впереди! — мгновенно заверещали в голове мертвецы, разорвав недолгое затишье. — Они пахнут порохом и помадой! Они пришли за нами! Команда остановилась как вкопанная. На выступе скалы стояли три молодые шаманки в нарядах ведьм — Ханагами, элитное трио приспешниц Хао. Канна Бисмарк лениво курила тонкую сигарету через мундштук, Матильда Матисс крутила в руках свою жуткую куклу-убийцу Джека, а маленькая Марион Фауна хмуро прижимала к себе плюшевого мишку. — Ой, глядите, куколки, — жеманно протянула Канна, выпуская струйку сизого дыма. — Команда Йо всё-таки доползла до этого сектора. И тёмная ведьма с ними. Наш лорд Хао говорил, что ты забавна, Китти. Но мы пришли проверить, осталась ли от твоей хвалёной силы хоть капля после того, как тебя потрепали неделю назад. — Оверсоул! — хором выкрикнули Матильда и Марион, и пространство каньона мгновенно заполнили их жуткие, массивные духи. Китти стиснула зубы, её фиолетовые глаза опасно полыхнули озоновым блеском. На чистом инстинкте она рванулась вперёд, а её левая рука уже потянулась к плечу, готовая материализовать хотя бы одну из катан вопреки утренней потасовке. — Даже не думай, Холливелл! — громовым, непреклонным эхом рявкнул Рен. Он в один прыжок вырос прямо перед ней, намертво перекрывая Китти обзор своим широким плечом. Свирепое золотое фуриоку Тао взметнулось вверх, заставив камни под ногами ведьм Хао задрожать. Рен резко выставил левую руку назад, упираясь ладонью Китти прямо в грудь и жёстко впечатывая её обратно в центр их боевого кольца. — Я сказал: ты не достанешь сегодня даже одну катану! — ледяным, дрожащим от ярости шёпотом отчеканил Рен, не оборачиваясь, но удерживая её мёртвой хваткой. — Твоё запястье не выдержит и секунды. Ты сейчас — не боец, Кит. Смирись и стой сзади. Это мой бой. Басон! Китти в ярости прикусила губу, в её душе всё клокотало от гордости и бессильной злости. Ей хотелось кричать, броситься в драку, доказать, что она не обуза... Но, посмотрев на свою дрожащую, плотно забинтованную правую кисть, она с глухим, надрывным вздохом опустила руку. Рен был прав. Абсолютно, чертовски прав. Если она сейчас попытается призвать Оверсоул, сухожилия просто лопнут, и тогда парни останутся без союзника. — Ладно... — процедила Китти сквозь зубы, отступая на шаг назад под защиту Анны. — Разберитесь с этими куклами, парни. — Не волнуйся, Кит, мы быстро, — Йо шагнул вперёд, поравнявшись с Реном. Его наушники плавно легли на уши, а Амидамару возник в его мече. На лице Йо была только холодная решимость защитить свою команду. — Хоро, Чоколав, Рио — держим периметр. Девочек никто не должен коснуться. — С удовольствием подрежу эти цветы! — Хоро-Хоро с диким оскалом активировал свою ледяную доску. — Сейчас мы устроим им настоящий рок-н-ролл! — взревел Рио, разворачивая свой деревянный Оверсоул. Трио Ханагами лишь высокомерно переглянулось. Бой завязался мгновенно — стены узкого ущелья содрогнулись от первого лобового столкновения. Гуандао Рена совершало безумные, свирепые кульбиты, рассекая огненные потоки Канны, пока Йо точными выпадами меча сдерживал Матильду. Хоро-Хоро, Чоколав и Рио плотным кольцом удерживали периметр, не подпуская врагов к центру. Но истинная опасность пришла не с фронта. На вершине одной из скал, скрытый густыми тенями каньона, стоял Нихром. Его лицо оставалось маской профессионального безразличия, но тёмные глаза шпиона Хао горели зловещим азартом. Совет Патчей думал, что Нихром контролирует нестабильную энергию Китти Холливелл ради безопасности Турнира, но всё изменилось. Нихром медленно поднял руку и, дождавшись пика боевого хаоса, тайно активировал ментальный триггер, переданный ему Хао. Мягкий, незаметный импульс чёрного фуриоку прорезал воздух и ударил точно в голову беззащитной Китти. Эффект был мгновенным и сокрушительным. — А-а-а-а-а! Смерть! Пламя! Они сожгут нас заново! — триста призраков, демонов и теней в разуме Китти, до этого намертво прижатых яростью Рена, внезапно взвились на дыбы. Триггер Хао сорвал все возможные блоки. Мертвецы не просто зашептались — они завыли и завизжали на ультразвуковой частоте, разрывая её черепную коробку изнутри. Китти хрипло, надрывно вскрикнула. Фиолетовые глаза расширились от дикого, первобытного ужаса, а из уголка рта струйкой побежала тёмная кровь. Она рухнула на колени. Её трясло в жуткой, неконтролируемой ментальной истерике, мир вокруг неё стремительно темнел, а искры молний начали хаотично и опасно взрываться вокруг её тела, угрожая сжечь её собственное фуриоку. — Кит! — Анна мгновенно среагировала, падая на колени рядом с подругой. Анна сразу поняла: Китти накрыл страшнейший ментальный удар. В эту же секунду Марион Фауна, заметив уязвимость в центре отряда, направила своего жуткого духа-куклу прямо на девочек. — Шикигами! Защита Тьмы! — ледяным, яростным тоном выкрикнула Анна. Её бусы 1080 вспыхнули. Два массивных бумажных духа в демонических масках тут же появились, принимая на себя сокрушительный удар Марион. Анне пришлось в одиночку держать глухую ментальную и физическую оборону, закрывая собой бьющуюся в судорогах подругу, пока парни на передовой ещё не понимали, что тыл атакован изнутри. — Эй, Чоколав! Смотри на големов Матильды! Они заходят слева! — заорал Хоро-Хоро, уворачиваясь от когтей огромного духа-убийцы Джека. — Нам нужно что-то потяжелее обычного льда! — Я подыграю, бро! Давай наше северное комбо! — Чоколав с диким оскалом активировал свой Оверсоул, взлетая в воздух. — Лови ритм! Два шамана сработали как единый, безупречный механизм. Хоро-Хоро с громовым рёвом вогнал свой ледяной сноуборд прямо в каменистую землю у ног големов, выпуская колоссальную лавину абсолютного нуля. В ту же секунду Чоколав точным, молниеносным ударом своих когтей перенаправил эту энергию, закручивая ледяной шторм в гигантский, плотный вихрь. Убойное совместное ледяное комбо накрыло големов Матильды за долю секунды. Раздался оглушительный треск, и массивные твари застыли на месте, намертво замороженные в кубах сверхпрочного северного льда. В этот момент Рен краем глаза наконец заметил вспышки неуправляемых молний Китти и услышал её хриплый крик. Он обернулся и увидел свою девушку на коленях, истекающую кровью в руках Анны. Внутри Рена что-то с треском взорвалось. Рассудок покинул его, уступив место первобытной, уничтожающей ярости Тао. Его золотое фуриоку взметнулось вверх колоссальным столбом, разорвав воздух ущелья. Йо, почувствовав этот безумный гнев друга, мгновенно синхронизировался с ним, его лицо стало абсолютно тёмным и суровым. Взбешённый Рен вместе с Йо устроили трио Ханагами тотальный и безжалостный разнос. Они двигались с такой скоростью, что Канна, Матильда и Марион не успевали даже вскрикнуть. Гуандао Рена, подпитанное колоссальной яростью Басона, нанесло серию сокрушительных, молниеносных выпадов, а Йо завершил атаку идеальным, скрытым рассечением Амидамару. Бабах! Бабах! Бабах! Оверсоулы всех трёх ведьм Хао с жутким грохотом разорвались в щепки, превратившись в безвредные, тающие искры фуриоку. Канна, Матильда и Марион отлетели назад, с глухим стуком врезавшись в скалы и сплёвывая кровь. Их Оракулы жалобно замигали, сигнализируя о критическом падении сил. — Назад... назад, куколки! Они ненормальные! — в панике закричала Канна, с трудом поднимаясь на ноги и хватая Марион за руку. Ханагами, хромая и задыхаясь от страха, бросились бежать вглубь каньона, спасая свои жизни от разъярённого принца Тао. Как только враги скрылись, Рен бросил оружие и в один скользящий рывок оказался рядом с Китти. Он упал на колени, бесцеремонно оттесняя Анну, и мёртвой хваткой прижал бьющуюся в истерике блондинку к своей широкой груди. Он окутал её своим плотным, мощным золотым фуриоку, которое, как громоотвод, начало гасить её неуправляемые молнии. — Китти... Кит, я здесь! Смотри на меня! — хрипло, сорвавшимся шёпотом умолял Рен, поправляя её волосы своей ладонью и отчаянно пытаясь вернуть её сознание из адского шума. — Я здесь, слышишь?! Я держу тебя! Йо, Хоро-Хоро и Чоколав тяжело дыша встали вокруг них плотным боевым кольцом, готовые защищать их до самого конца. На вершине скалы Нихром медленно опустил руку, его губы тронула холодная, торжествующая усмешка шпиона. Первое испытание капкан Хао выполнил безупречно. Когда стихия Китти наконец затихла, поглощённая мощным фуриоку Рена, над ущельем повисла тяжёлая, звенящая тишина. Блондинка обмякла в руках своего парня, тяжело и прерывисто дыша. Глаза её были закрыты, а с бледных губ всё ещё капала тёмная кровь. Голоса мертвецов внутри её черепной коробки медленно расползались по углам, скуля от пережитого шока. Рен бережно приподнял её на руки, его лицо было бледным от скрываемого ужаса, а челюсти сжаты до скрежета зубов. Он перевёл взгляд на подошедшую банду. Парни стояли хмурые, тяжело дыша после боя, но на их лицах вместо привычного облегчения от победы читалась глубокая, тревожная озабоченность. — Это был не обычный откат, — ледяным, режущим тоном произнесла Анна, поднимаясь с колен и методично наматывая бусы обратно на запястье. Её глаза пронзительно сканировали верхние выступы скал каньона. — Китти держала блок постоянно. Даже во время утреннего погрома её демоны сидели тихо. Кто-то целенаправленно взломал её ментальный щит извне. Прямо во время вашей драки с Ханагами. — Да ладно?! — Хоро-Хоро растерянно почесал затылок, опуская ледяную доску. — Хочешь сказать, эти три куклы Хао умеют атаковать разум? Они же обычные шаманы! Одна огнём пуляет, у других големы... Откуда у них ментальная магия? — Не у них, — Чоколав присел на корточки, внимательно разглядывая каменистую землю вокруг бревна, где сидела Китти. Его лицо стало пугающе серьёзным. — Пацаны, гляньте на песок. Здесь остаточный след чужого фуриоку. И это не огонь Канны. Это... судейская печать. Очень тонкая, скрытая, но чертовски сильная. Нас атаковал кто-то из Патчей. — Что за бред?! — Рио аж подскочил, его кок возмущённо встал дыбом. — Судьи Турнира — наши кураторы! Они обязаны защищать участников от беспредела! С какой стати Патчам ломать голову нашей Китти?! — Не всем Патчам, Рио, — тихо, но с пугающей темнотой в волевом голосе прервала его Анна. Она подошла вплотную к Рену и бросила на него один-единственный, предупреждающий взгляд. Рен мгновенно напрягся, глаза сузились. Только Анна знала, кем именно приходится погибший от рук Рена судья Хром этому куратору Нихрому. С самого Токио вся команда, включая Рена и Йо, свято хранила эту страшную тайну. Они скрывали убийство Хрома от Китти. Скрывали, потому что если бы триста мертвецов в её голове узнали, что её любимый парень — хладнокровный убийца официального судьи, этот ментальный груз просто разорвал бы её разум на части ещё на вокзале. Все они об этом помнили. — Это Нихром, — ледяным шёпотом произнесла Анна, поворачиваясь к Йо. Парни сглотнули, понимая всю тяжесть ситуации. — Он куратор её энергии. Он мстит за брата, которого потерял. И он бьёт исподтишка, зная, что Китти беззащитна. — Тот пернатый ублюдок, который угрожал мне уставами... — прорычал Рен, и этот шёпот заставил Басона внутри вздгорнуть. Он крепче прижал к себе спящую Китти, его руки мелко задрожали от ярости и дикого страха, что она может узнать правду. — Он шпионил за нами. Он знает все слабости её разума. Если он решит повторить этот трюк в Добби Вилладж на глазах у Совета, её просто дисквалифицируют как безумную угрозу. — Или её разум сгорит окончательно, если мертвецы прорвут блоки и заговорят о Хроме, — Анна сделала шаг к Китти, осторожно приложив палец к её лбу, чтобы проверить остаточные разряды. — Судья-предатель, который тайно использует ментальные триггеры прямо во время боя — это смертный приговор. Нам нельзя выдавать, что мы всё поняли, пока Кит не поправится. Она не должна услышать ни слова о Хроме. — Я вырву ему хребет, — ледяным, абсолютно спокойным, но от того ещё более жутким голосом пообещал Рен. На его скулах заиграли желваки, а глаза горели безумием клана Тао. — Плевать на судейские уставы. Плевать на дисквалификацию. Если этот Патч ещё хоть раз направит своё скрытое фуриоку на мою девушку, я разорву его на глазах у всего Совета. Мы сохраним эту тайну, чего бы это ни стоило. — Мы все поможем тебе, Рен, — Хоро-Хоро сурово сжал кулаки, в его глазах больше не было утреннего весёлого смеха. — Китти — нам как сестра. Ни один Патч в перьях не имеет права безнаказанно пытать её мертвецами в нашей команде. Мы будем молчать ради неё. — Чистая правда, бро, — Чоколав хмуро кивнул, вставая плечом к плечу с Рио. — Мы держим ухо востро. Никакого разделения. Никаких слепых зон. Йо мягко положил ладонь на плечо Рена, заставляя его золотую ауру немного утихнуть ради безопасности самой Китти. — Рен, отнеси её в палатку. Ей нужен покой. Мы выставим тройной караул. До Добби Вилладж осталось немного. Нам нужно дойти туда сильными и готовыми к тому, что враг уже сидит внутри судейской ложи, а тайна должна остаться тайной. Рен молча кивнул и унёс Китти под брезент палатки, а команда, сплочённая новым, невидимым и подлым врагом, принялась яростно перестраивать лагерь. Парни были готовы к войне на чужой территории.