The Bird

***

Амен

      -Расскажешь, какую легенду ты придумал на этот раз? — обычно ледяной и монотонный голос Герсы в моем микро наушнике звучит заинтересовано. У меня складывается впечатление, что она засиделась в операторах, на столько скучающий её вид на работе. Но я точно знаю - она понимает свой вклад в наше общее дело и никогда не бросит команду. Единственное, что вызывает в ней интерес — наблюдать за исходом задания и мои «легенды». Я улыбаюсь, хоть она и не может этого видеть. -Я Амен Хаузер, приехал из Сиэтла в Калифорнию после разрыва с женой. Мне 32 года, детей нет, зато есть богатый опыт в педагогике. Работал школьным учителем, потом частным репетитором и преподавателем в университете. Устроился на подработку в Калифорнийский университет журналистики, у преподавателя французского языка какая-то травма и я временно заменяю его. Снимаю квартиру неподалеку от университета. Увлекаюсь спортом и мотокроссом. -Банальненько. — хмыкает Герса. На этот раз легенда не впечатлила её, хоть из правдивого в ней только моё имя и возраст. Ну, и пожалуй то, что я действительно устроился в университет. Никакой жены у меня не были и в помине, максимум, чем я довольствуюсь — одноразовые связи. Слишком много переездов, чтобы я мог позволить себе настоящие отношения. -В прошлый раз ты был пилотом, хоть что-то интересное. Я бы не поверила, что такой как ты — учитель. -Это потому, что ты меня знаешь. — отвечаю я, усмехаясь. Мои пальцы ловко выуживают из пачки сигарету, желтый огонек на пару секунд пронзает темноту и я выдыхаю обжигающий дым. Впрочем, она права. На типичного препода я не похож. Однако всегда можно соврать, что в работе меня привлекает не тяга к знаниям, а хорошенькие студентки. Мне плевать, что люди подумают о моей морали, через пару месяцев меня уже не будет в Калифорнии. Это в случае, если все пройдет гладко. -Могу гордится этим? — со смешком спрашивает она. -Естественно, пересчитать настолько близких мне людей можно по пальцам одной руки. Даже если пары пальцев на ней не хватает. — мы шутим, но мой взгляд безотрывно устремлен в окно моего внедорожника, он остается цепким и внимательным к каждой детали. Я знаю, что где-то далеко, её взгляд так же прикован к экрану ноутбука. -Амен, идут. Будь готов. — в момент её голос становится холоднее стали, а я выпрямляю спину, нетерпеливо ёрзая на кресле. Внедорожник припаркован в тени у заправки, прямо напротив джентльменского клуба «Вознесение». Здесь его черный, полностью тонированный корпус, сливается с чернотой ночи, и она без труда прячет такую махину. И прячет то, чем именно я занимаюсь в машине. В моих руках — пистолет, на который я цепляю глушитель и проверяю обойму. В ней всего 4 патрона, но этого хватит. По одному на трех охранников, и один, самый важный, для Оливере Сайкса. Этот урод должен мне многое рассказать, прежде чем я всажу пулю прямо промеж его глаз, оставляя аккуратную кровоточащую дыру. -Как думаешь, может в следующий раз ты поможешь мне придумать легенду? Моя фантазия уже заканчивается, герои становятся все скучнее. Я чувствую, как Герса улыбается на другом конце провода, но больше она эту тему не продолжает, полностью сосредоточившись на работе. -У выхода через 3 секунды. — снова звучи монотонный метал в моем наушнике, но после смягчается. -Удачи, Амен. Она всегда желает мне удачи, будто это вообще нужно. Я никогда не полагался не на удачу, не на судьбу, только на себя и свой пистолет. Как она и сказала, ровно через три секунды из «Вознесения» выплывает толстая, обрюзгшая фигура Сайкса. Он пьян, к моему сожалению, но я уверен, адреналин в его крови, после встречи со мной, выжжет алкоголь начисто. Сразу за ним — трое охранников. Слабоваты, как по мне, у этого урода охрана явно хуже, чем у тех, кто слил мне его имя чуть ранее. Свин Оливер — одна из незначительных звеньев в длинной цепочки наркотрафика, которая привела меня из Сиэтла в Калифорнию. Но он нужен мне, чтобы двигаться дальше. Нужен ровно до того момента, пока я не узнаю от него все, что хочу. Сайкс и прихвастни выходят на парковку в тот момент, когда я выбираюсь из своего автомобиля и накидываю на голову капюшон. Мне нужно пересечь дорогу и я спешу, пока тишина и темнота ночного города не подкинула мне парочку свидетелей. Они уже доходят до автомобиля, но я не дам им не единого шанса уйти. -Мистер Сайкс, постойте. — раздается мой голос всего в нескольких метрах от компании и первые разворачиваются охранники. Пистолет в моей руке заставляет их потянуться к своим, но они не успевают. Три точных, быстрых выстрела укладывают на землю три трупа. Без шума, без паники, без свидетелей, всё как я люблю. Возможно, эти парни были не в чем не виноваты, но если они позволили себе работать на такого урода, как Оливер — это уже делает их жизнь преступлением. Глаза Сайкса округляются, он не бежит, его комплекция все равно не позволила бы ему скрыться от моего тренированного тела, он отступает назад, покрываясь потом и липким ужасом, пока я, не сбавляя шага, всё так же уверенно наступаю на него. И когда оказываюсь вплотную, мой пистолет утыкается в его морщинистый и сальный лоб. -Что происходит? Я ни в чем не виноват, кто вы?! — Сайкс трясется как осиновый лист, от этого его жирные щеки забавно вибрируют, и я смеюсь, надеясь, что Герса может разглядеть это через камеры на парковке. Она бы тоже оценила. -А ну как подумай ещё раз, маленькая свинка, пока я не размазал твои мозги по твоей же тачке. — я выдыхаю дым от затухающей сигареты ему в лицо, пистолет в моей руке бьет его по лбу, он нервно взвизгивает и дрожь в его теле становится не контролируемой. -Я больше чем уверен, что в твоей жизни мы найдем все смертные грехи, хоть и очевидно, что преобладает в тебе чревоугодие. Но меня интересует не это. Ты, свинка, кое что продавал в Сиэтл. Там дети погибли, ты знаешь? Я уверен, что знаешь. Глаза Сайкса округляются с новой силой. Должно быть, до него доходили слухи, о смертях подростков в Сиэтле, но пока на счету лежали крупные суммы — ему было плевать. Трафик шел дальше. Дети продолжали погибать. А потом погибать стали те, кто продавал смертельную партию в Сиэтле, но и это не испугало Оливера, ведь Сиэтл это так далеко, верно? Что ж, дрожащий Оливер, твоя смерть подкралась куда ближе. -Прошу вас, я ничего не знал, клянусь! -Что? Я не расслышал, что ты сказал?! — моё терпение начинает доходить до крайней точки, я не люблю слишком долго ждать, если дело не касается засады. Люди должны выполнять мои приказы молниеносно. -Тебе во рту что-то мешает. Давай-ка проверим. — я тушу сигарету о его пиджак, дуло пистолета стучит по подбородку, а затем с силой ударяет по нижней челюсти. Говорить ему становится ещё сложнее, челюсть свисает вниз, а Сайкс орёт как подстреленный поросенок. Я сжимаю сломанную челюсть пальцами и открываю его рот сильнее, наплевав на кровь, стекающую на мою руку. Дуло пистолета проникает в его рот жестоким рывком, Сайкс пищит и жмурит глаза. Кажется, он только что описался. -Хочешь мне что-то сказать, да? — я рычу, и с каждым словом пистолет долбит по его зубам, вызывая все новые приступы боли. Сайкс рыдает и не выдерживая, кивает головой. Я вытаскиваю пистолет из его рта и он с трудом произносит: -Я только продавал в другие города, клянусь. Я всего лишь перепродавал, умоляю, у меня же дети, отпусти меня, тебе нужен не я. -Надо же, у тебя дети… Как жаль… Любишь их да, ты же хороший папочка? — я почти ласково и утешающи глажу его дулом по щеке и он снова судорожно кивает, в надежде, что я сжалюсь и отпущу. Но я прекрасно знаю, что единственный его ребенок — совершеннолетний сын, учащийся в другом городе, желающий никогда больше не знать своего папочку, лупившего его в детстве за любую провинность. -А детей, который ты, жадный хряк, погубил, зарабатывая на контрабанде, тебе, сука, не жалко?! — мой голос срывается на громогласное рычание, и я снова ударяю его прикладом, на этот раз в район глазницы. Его рот сказал мне ещё не всю информацию, чтобы я сломал вторую челюсть. Оливер ревет, от него смердит потом и мочей и я морщусь. Нужно заканчивать с ним быстрее. -Отвечай, сука, у кого брал товар? Где поставщики?! -Это были всегда разные люди, я не знаю кто поставщик! Мне все привозили курьеры, откуда мне знать кто давал им? Я не знаю, боже, не знаю, умоляю… -Ты что, ещё не понял, что я не люблю лжецов?! Даю тебе последний шанс. — дуло пистолета прислоняется к второй глазнице, стуча по костям от дрожи, и я возвожу курок. Моя рука совершенно спокойна, трясет его тело. Я начинаю считать. Обычно, в такой момент, все сдаются на цифре «Три», рассказывают совершенно все, боясь за свою жизнь, но Сайксу хватает «Один». -Ладно, ладно, убери это, прошу! — он всхлипывает и наконец выдает: -Его зовут Эмилио Грасес. Он мексиканец, кажется, но я никогда не видел его в живую, только по телефону, может это и не его имя вовсе. Он отправлял ко мне курьеров, но я не знаю, кто он и какое место занимает в бизнесе. Я больше ничего не знаю, клянусь. — больше ничего мне не нужно. Дальше — прийдет пора Эмилио. А тебе, Оливер, пора отправится в ад, в котле, где варятся твои коллеги, тебя уже заждались. Я ничего не отвечаю, только хищно улыбаюсь и наконец нажимаю на спусковой крючок. На моей душе на мгновение появляется успокоение, а дышать становится чуточку легче. Мир только что очистился от ещё одного ублюдка.

***

      В свою новую квартиру я возвращаюсь только под утро, когда солнце поднимается достаточно, чтобы причинять мне дискомфорт. На этот раз мой дом — большой пентхаус на последнем этаже, с огромными панорамными окнами, плотно зашторенными непроницаемой тканью. Перед возвращением, я отдал пистолет на чистку людям, не задающим вопросов. К оружию я всегда относился едва ли не с большим трепетом, чем к любой женщине, когда либо кончающей в моих руках. И совершенно не хотел, чтобы его омрачали следы слюны, крови или пота ублюдка Сайкса. Кидая у порога сумку с грязными вещами и оборудованием, я потягиваю забившиеся мышцы и прохожу к холодильнику. Там ожидаемо пусто, на верху покоится недопитая бутылка виски и бутылка холодной минералки. Но спать я хочу больше, чем есть, поэтому решаю отложить поиски еды до вечера. Вытаскиваю минералку, делаю несколько больших глотков и чуть ли не стону от удовольствия. Решаю забрать её с собой в спальню, и войдя туда обнаруживаю, что забыл закрыть штору вчера вечером. Морщась от яркого солнца, подхожу к окну, хватаю черную ткань и почти задергиваю, как мой взгляд притягивает кое что на противоположной стороне П-образного дома. Из квартиры несколькими этажами ниже, на открытый балкон, выходит девушка, несущая в руках коврик для йоги. Рука дергается, но я не закрываю штору, останавливаюсь. Не в моем стиле подглядывать за девушками, обычно это они смотрят на меня, и мне остается только тыкнуть пальцем в любую, чтобы она без промедлений отдалась мне, но сейчас мой взгляд задерживается. Она молода, не больше двадцати и чертовски хороша. На ней короткие спортивные шорты, идеально обтягивающие задницу, обнажающие длинные, загорелые ноги, и серый топ в цвет шортам, открывающий вид на грудь. Но меня цепляет не тело, нет, я прищуриваюсь, смотря на неё и что-то внутри меня переворачивается. Что-то, что никогда не отзывалось сбивчивым дыханием и пульсацией в районе груди. Её лицо — совершенство. Её волосы — цвета самой темной частички моей души, так сильно контрастируют с моими, белоснежными, что мне кажется, что мы «Инь и Янь». Я могу разглядеть черноту её глаз даже отсюда, и честное слово, они настолько глубокие, что я уверен, они потопили в себе не одну мужскую душу. И сейчас, прямо в эту секунду, в них безнадежно утонул и я. Спуская взгляд к губам, я сглатывая, чувствуя, как меня волной накрывает желание прямо сейчас спуститься на несколько этажей, отыскать её квартиру и вцепится зубами в нижнюю. Словно подразнивая меня, хоть и не зная, что я наблюдая, она касается этой проклятой губы кончиком языка, а затем, втягивает её между своих зубов, прикусывая. Матерь божья, я не знаю кто ты, но тебя создали для одной единственной цели — быть моей. Девушка оглядывая свой балкон в поисках идеального места для коврика и когда наконец находит его, занимает позицию, расставляя ноги на ширине плеч. Она сошла с ума, занимаясь споротом на балконе, мне это не нравится. Точнее, моему члену становится тесно в брюках, стоит ей сделать первый наклон и ещё лучше продемонстрировать мне свою прекрасную грудь, но меня охватывает ярость, стоит мне подумать о том, что кто-нибудь ещё может видеть её с соседского балкона. Я выдавлю глазные яблоки прямо пальцами любому, если узнаю, что эта картина предназначается не только для меня. Она выпрямляется, тянется на верх, поднимаясь на носочки и демонстрирует мне идеально плоский живот, свою тонкую шею, которую я тут же хочу обхватить ладонью. Уверен, у меня получится соединить пальцы одной руки на этой шеи. Моё больное воображение рисует картинки, как она испугалась бы, стоит мне сейчас войти к ней на балкон, обхватить её сзади, прижать к себе и лишить кислорода, пока она кричала бы и вырывалась из моих рук. Моему члену становится больно, и я даже тянусь рукой к ширинке на брюках, но вовремя останавливаю себя. Какого хрена? Я не дрочил, пожалуй, с средней школы, когда только узнал, что такое секс и как много удовольствия он приносит, с момента, когда девочка из класса старше отсосала мне прямо в раздевалке физкультурного зала. Ссылаюсь, что должно быть, на меня так действует бессонная ночь и четыре убийства уродов, которых полиция не могла поймать несколько месяцев. Или всё же это бездонные глаза и пухлые губы мисс Совершенство? Она выпрямляется, переводя дыхание, прикрывает глаза, я вижу, как по ложбинке между её грудей скользит капелька пота. Неимоверно хочу поймать её своим языком. Если бы мой член обрел голос — он бы орал на меня за бурную фантазию. Мне жизненно важно узнать, кто она такая, не напугав её раньше времени своим визитом. Достаю из брюк телефон, максимально приближаю камеру, и, хвали господь современные технологии, делаю несколько четких снимков. Девушка открывает глаза, и мне кажется, что она поймала мой взгляд. Она смотрит прямо на моё окно, прямо мне в глаза. Разумеется, она не видит меня, блики солнца в окнах не позволят ей разглядеть ничего за стеклом, но я уверен, она чувствует мой взгляд, пожирающий её изнутри. Я буквально уговариваю себя отвести взгляд к телефону, захожу в телефонную книгу и набираю номер Ливия, моего лучшего информатора. -Удалось узнать новое имя? — вместо приветствия произносит он и мне кажется, что я вообще не понимаю о чем он. Мир, где я, выполняю то, что не может сделать полиция, делая эту планету чуточку лучше, остается где-то далеко, и все, что я знал и видел когда-либо становится не важным. Всё моё мировоззрение схлопывается до черных, как смоль, волос, и глаз — океанов. Прихожу в себя только через несколько мгновений, возвращая себе разум мыслями, о душах подростков, которые погубил смертельный яд. -Да. Я вообще не по этому звоню, но и по этому тоже. Эмилио Грасес, отыщешь мне такого? -Отыщу. — сухо соглашается Ливий и после паузы, все же спрашивает. -Ты хотел что-то ещё? -Да, есть просьба. Я отправлю тебе фото на почту, мне нужна вся информация о одной девушке. -Девушке? — Ливий меняется в голосе, спрашивает с насторожённостью. -Я ещё не встречал девушек, замеченных в таких крупных преступных схемах. — он понимает все без объяснений. -Это личное. — сухо бросаю я, чувствуя, как пересохло в моем горе. Приходится сделать ещё несколько глотков минералки. Ливий не станет задавать лишних вопросов, за это я его ценю. И я могу быть уверен, что моя просьба не выйдет за пределы его кабинета. Честно говоря, я мог бы и сам накапать все, что мне нужно, но я больше профессионал во взломе и убийствах, нежели в поиске данных. Тут Ливию нет равных. -Понял, босс. Пришлю все на почту. Он отключается и я снова перевожу взгляд к окно, но на балконе напротив уже никого нет. Интересно, она ушла, потому что почувствовала мой взгляд? Мог ли я напугать её, даже оставаясь невидимым? И почему меня так, чертовски заводит мысль, что она может боятся? Нужно выспаться. Как бы я не хотел, нужна мне информация появится у меня только ближе к вечеру, а пока я должен поспать. Завтра мой первый «рабочий день» на фейковой работе и как бы мне не было на неё плевать, моя легенда должна быть так же хороша, как и моя главная миссия в этом.

***

Эва

Злость на Сета отпускает меня только тогда, когда я возвращаюсь домой. Достав телефон, замечаю четыре пропущенных и сразу несколько сообщений на фейсбуке. Все это, включая звонки, не от Сета, не от Дии, и даже не от мистера Х, к моему сожалению, они от куда более худшего человека в моей жизни, от моей матери. «Привет, Эвтида, ты ещё на учебе?» «Позвони мне, как будет минутка» «Я всё ещё жду звонка» «Эвтида, это невежливо» Только она называет меня полным имением в сто из ста случаев. Оно звучит с её губ словно строгое замечание, которым всегда сопровождалась моя жизнь. И пока она оплачивает мою квартиру, я к своему сожалению, должна терпеть её присутствие хотя бы по телефону. Кидаю сумку на пол со стоном и набираю её номер. -Ты заставила меня понервничать. — сухо отзывается она спустя три гудка. -И тебе привет. Нервничать вредно, мам, от этого появляются морщины. -Мне они не страшны. — она делает паузу, обмен любезностями на этом завершен. Я прохожусь по кухне, и тыкаю несколько кнопок на кофемашине. Жужжание заглушает голос матери, но оно и к лучшему. Пустая болтовня не входит в мои планы. -… и всё, что я хотела спросить, ожидать ли тебя на день рождения в этом году? Я перевожу взгляд на календарь на стене и снова вздыхаю. Всего через три недели, в разгар первого семестра. Мне предстоит слетать туда-обратно всего лишь за выходные, чтобы не пропустить ничего по учебе, и это совсем не то, как я хотела бы проводить выходные. Впрочем, если я откажусь, наши и без того шаткие отношения станут ещё более хрупкими. -Конечно. — нехотя отвечаю я и наконец поднимаю кружку капучино с идеальной пенкой. -Тогда вышлю тебе всю информацию позже. И да, подарков не нужно, лучше купи что-нибудь для себя. Она всегда так говорит, словно подчеркивая, что я — всего лишь бедная студентка и все, что у меня есть — её деньги. А уж она то, построив карьеру менеджера по продажам элитных авто, не нуждается ни в чем. Я уже даже не принимаю это близко к сердцу, отключаю звонок и подношу к губам напиток. Молочная пенка остается на губах, когда я выхожу на просторный балкон. Телефон жужжит новым сообщением. Вероятно, это мама прислала подробную информацию, начиная от даты и времени мероприятия, заканчивая цветом платья, которое должно быть на мне надето. Её день рождения каждый год как гребаная свадьба. «Пить кофе в середине дня — плохая привычка.» — чашка падает из моих рук и разбивается на сотни осколков, обжигая мои босые ноги горячим напитком. Это уже совершенно, абсолютно, не смешно. Я, как завороженная, пялюсь в экран телефона, а потом поднимаю взгляд за перила балкона. Я на 8 этаже, и если этот психопат не чертов Каспер, то он никак не может видеть меня! Сорвавшись с места, я бегу прямо к перилам, стараясь переступить осколки и склоняюсь над ними, осматривая свой двор. Ничего необычного, пара детей на площадке, старушка кормит птиц у небольшого фонтана, и никаких извращенцев с биноклем. Кем бы ни был помешанный, меня до дрожащей челюсти пугает, что он пишет мне черте что, и точно знает, где я живу, раз может наблюдать за мной. Я чувствую, что подступает паническая атака. Начинаю задыхаться, на всякий случай отходя по дальше от перил. И позабыв о разбитой чашке, наступаю пяткой на осколок. -Черт! — вскрикнув, резко поднимаю ногу и от обжигающей боли прихожу в себя. Падаю на стоящее неподалеку плетенное кресло, закинув ногу на колено и осматриваю степень повреждения. Всё не так плохо, как ожидалось, осколок, благо, не большой. Подцепив его пальцами, я плавно тяну на себя и достаю, морщась от боли. Капля крови с осколка стекает на мой палец, я откидываю его и не найдя чем вытереть кровь, слизываю её с пальца. Телефон во второй руке снова вибрирует. «Нужно быть осторожнее, пташка. Не позволяй мне совсем сойти с ума от вида твоей крови» Моя челюсть сжимается, я опускаю ногу на пол, плевав на то, что запачкаю его кровью, и быстро строчу пальцами по клавиатуре. «Знаешь что, где бы ты не был, иди нахер. Я звоню копам» Мои угрозы — не пустой звук, в отличи от его угроз. То, что за мной наблюдают, да ещё и пишут чертовы маньячьи сообщения — не нормально, и пусть с этим дерьмом разбирается полиция. Я сворачиваю чат, захожу в вызовы, набираю 9-1-… «Не вздумай делать этого, если хочешь прожить дольше одной секунды.» Следом за новым уведомлением, приходит фотография. Я глубоко дышу, это уже не просто сообщения, он угрожает моей жизни! Такое точно нужно сточно рассказать полиции и валить нахрен из квартиры! Отсижусь у Дии, пока они не поймают этого дрочера. Однако, мои пальцы тыкают на диалог и фотография открывается. Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. На фотографии я, сижу на своем балконе, ниже, чем снимающий меня человек. На моем полу видно кровь от раны, я держу в руках телефон, моё лицо перекошено злобой, но хуже всего не это. Самое страшное — пистолет, на переднем плане фотографии. Я не вижу, кто его держит, только ствол, но на мушке, моя чертова, тупая голова, ввязавшаяся в какое-то дерьмо. «Будь умницей, и никто не пострадает.» Тут же приходит новое сообщение. В моей голове все встает на свои места. Он наблюдает за мной из моего же дома, с параллельной его части, и сейчас, откуда-то из десятков окон, прямо на мою голову направлена пушка. Я не двигаюсь и по-моему забываю, как дышать. У меня нет не единой идеи, что делать дальше. Медленно, словно боясь задеть струну, натянутую между моим окном и окном маньяка, я поворачиваю голову, пока мой взгляд не доходит до окон соседей. Они все закрыты, Калифорнийское солнце не позволяет мне разглядеть ровным счетом ничего. «Что ты хочешь?» — пишу я дрожащими пальцами, возвращая взгляд на телефон. Ответ приходит не сразу, и я даже успеваю подумать о том, как легко герои фильмов уклоняются от пуль, резко прячась за какими-нибудь предметами. У меня на балконе прятаться не за чем, да и в жизни оказаться под прицелом пистолета куда страшнее. Этот ужас сковывает каждую мышцу в теле. «Возьми трубку.» — наконец приходит ответ и я прежде чем я успеваю переварить его, поступает звонок с незнакомого номера. Я сглатываю тошноту, подступившую к горлу и чувствую что моё сердце готово разорваться на кусочки, прикончив меня раньше, чем это сделает психопат с пушкой. Нажимаю на кнопку вызова, но не говорю не слова. Что вообще можно сказать в такой ситуации? Мне хочется только орать бранью, посылая его во все самые злачные места, но это было бы слишком не разумным, так ведь? Он тоже молчит несколько секунд, я слышу только его ровное дыхание, пока он наконец не произносит: -Привет, пташка. — что ж, это точно не молодой парень. Его голос низкий, глубокий, и не смотря на искажение телефона, он невероятно устрашающий. Это голос взрослого, слишком уверенного в себе мужчины. -Я не, гребаная, пташка. — цежу я сквозь зубы, набравшись внезапной смелости. -Перестань называть меня так, я не хочу участвовать в твоих больных играх. Мужчина на другом конце провода смеется. Его смех — тихий, он вырывается из глубины его темной души, словно я разговариваю с самим Сатаной. От этого смеха меня бросает в жар, и возможно, я бы даже посчитала его сексуальным, если бы не осознание того, что он может оборвать мою жизнь в одну секунду. -Увы, но уже поздно. К твоему сожалению, но моей радости, ты уже никуда не денешься. Тебе придется принять правила моей игры. -Что тебе нужно от меня? — повторно спрашиваю я и снова перевожу взгляд на параллельную сторону дома. -Ты, Эвтида. Мне нужна ты. — он говорит это так спокойно, словно попросил у меня стакан воды в жаркий день. -Если ты называешь это игрой, то будет не честно, если я не расскажу тебе правила, так ведь? Все просто, пока ты ведешь себя хорошо, пока ты послушная девочка, ты и все твои близкие живы. Жива твоя мать, твоя кучерявая подружка, даже твой никчемный бывший бойфренд, хотя если хочешь, я могу разобраться с ним, только скажи. Его внутренности станут украшением твоего дома на Хеллоуин, если ты пожелаешь. -Да кто ты, черт возьми такой?! Я кричу в трубку, не выдерживая и подрываясь с места. Если до этого мне было страшно, то сейчас мной завладел настоящий ужас. Он знает не только меня, но и моё окружение, и угрожает уже не только моей жизни. И я бы никогда не позволила, чтобы пострадал кто-то из них, даже Сет, хоть он тот ещё урод. Я озираюсь по сторонам, как будто маньяк может находится рядом со мной, а его голос в ответ на мой крик, раздается куда более жестче и напористее: -Сядь обратно, Эва! Я только что объяснил тебе правила, а ты нарушаешь их в первую же секунду! Следом за его громким рычанием я слышу выстрел и моё сердце замирает. Пуля проносится всего в паре сантиметров от моего уха, пролетает в открытую дверь балкона и разбивает вдребезги вазу на кухонном столе, только после этого вонзаясь в стену. Я всё ещё слышу её свист и плавно опускаюсь обратно на стул. -Вот так, хорошая девочка. — продолжает он мягко. -Ты скоро узнаешь кто я, а пока, все, что ты должна делать, это слушать меня и сохранить в тайне наш маленький секрет, как думаешь, ты справишься с этим? Мои тело так трясется после выстрела, что весь стул под моей задницей ходит ходуном. Кажется, меня вот вот стошнит. Он не шутит, он мать вашу не шутит! Чертов маньяк с пушкой наблюдает за мной и угрожает. Я просто пиздец как попала. -Справлюсь. — отвечаю я и слышу, как сильно дрожит мой голос. На другом конце провода раздается удовлетворенный стон. -Умница. Ты можешь идти заниматься своими делами, но помни, я всегда рядом, я узнаю, если ты солжешь мне. Он вешает трубку и я выбегаю с балкона через секунду после этого. Несусь в свою комнату, плотно зашториваю окна, проверяю входную дверь и прячусь в ванной, прижимая телефон к своей груди. Паника наконец полноправно охватывает меня, звенит в ушах, разрывает в клочья моё сердце, заставляет пульсировать вены на шее. Вдали от окон, я снова набираю 9-1-1, рывком подношу телефон к уху, но стоит оператору ответить на звонок, как с моих губ не может сорваться ни единого слова. -9-1-1, что у вас случилось? — повторяет оператор, но я все ещё молчу. Что будет с мамой, если он узнает? Я понятия не имею, на что действительно способен этот человек. Нажимаю на кнопку сброса вызова и бессильно сползаю по стене. Как же я чертовски попала. Добродушное приведение из одноименного мультфильма