The Bird

***

Эва 

Мне снится безумно попсовый сон. Прекрасный, белоснежный ангел несет меня на руках. Я не знаю куда мы следуем, но с ним мне легко и безопасно. Я жмусь к его крепкой груди, он потрясающе пахнет, а его дыхание действует как успокоительное. Мне не хочется открывать глаза, я бы была на его руках целую вечность. Но он просит об обратном: -Открой глаза Эва, не закрывай глаза. Не закрывай глаза, мать твою! - его тон становится требовательным, голос грубым. Я хмурюсь, не понимая, что происходит и еле как разлепляю веки. Ангел смотрит на меня с тревогой и строгостью, я снова пытаюсь провалиться в забвение, но он не позволяет. Его ладонь трясет меня за подбородок, я пытаюсь отмахнуться от его руки, он становится все злее, и вдруг его белоснежные крылья осыпаются пеплом, а на их месте появляются кроваво-красные. -Не закрывай глаза, или я прикончу тебя. - зло шипит он, и отпускает руки. Я кричу и падаю, но не встречаю спиной землю, моё падение длиться долго, целую вечность, пока наконец, с жадным вздохом, я не просыпаюсь, резко поднимаясь на кровати.  Это самое, мать его, ужасное похмелье, которое мне доводилось пережить. Моя голова болит на столько, что я не могу сфокусировать взгляд, падаю обратно на постель и стону, снова закрывая глаза. Смотреть на мир слишком тяжело. Боль от головы растекается на всему телу, передается каждой мышце и я не могу даже пошевелиться. Снова издаю протяжный стон, пытаясь кое как перевернуть свое тело на бок. Даже с закрытыми глазами я чувствую головокружение, и оно вызывает приступ тошноты. Нет, я не буду блевать прямо в своей кровати. Сдерживаюсь и рыскаю рукой по постели рядом с подушкой. Надеюсь, у меня ещё есть телефон. В каком бы состоянии я не была, я всегда ставила его на зарядку. В приделах досягаемости моей руки пусто и это вызывает во мне тревогу. Я медленно открываю один глаз и пытаюсь привыкнуть к солнцу, пробивающемуся тонкой полоской сквозь плотные, черные шторы. Сколько же сейчас времени… Забавно, у меня никогда не было таких штор.  Потребовалось не менее 10 секунд, чтобы ко мне пришло осознание: У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ТАКИХ ШТОР. Это осознание бьет кувалдой по и без того больной голове. Я подрываюсь и снова сажусь, распахнув глаза, наплевав на самочувствие. Пошатываюсь, но вижу перед собой панорамные окна, совершенно точно, не мои окна! Мозг отказывается выдавать хоть какую-то информацию о том, где я могу быть, последнее, что я помню - наш танец с Дией. Черт побери, я же не уехала с одним из этих парней в клубе??  Аккуратно, словно боясь увидеть в постеле стремного монстра из фильма ужасов, я оборачиваюсь и с облегчением не встречаю никого рядом с собой. Однако постель, на которой я спала, пережила не меньше, чем драку. Простыни смяты, одеяло почти вывернуто из белоснежного пододеяльника, подушки раскиданы. Новый приступ тошноты подкрадывается к горлу. Я отодвигаю одеяло, которым прикрываюсь, и на мне, очевидно, нет платья, но присутствуют трусики, что является не плохим знаком. Кого бы не трахали на этой кровати - это точно была не я. Мой взгляд проходится по комнате, на сколько я могу это сделать. Она довольно минималистична, помимо большой кровати, я вижу только две прикроватные тумбочки, письменный стол и стул, несколько растений в высоких горшках и небольшой пуфик. И эти огромные панорамные окна. Моё платье аккуратно покоится на спинке стула, а на одной из тумбочек стоит стакан с водой и таблетка. Нет, очевидно, что глотать незнакомую таблетку я не буду, а вот вода, даже если в ней подмешан яд, сейчас кажется спасением. Хватаю стакан и осушиваю его до дня, ставлю обратно, чувствуя себя немного лучше. И только сейчас замечаю рядом со стаканом сверток ткани, а сверху записку. «Твоё платье испачкано рвотой. Надень это. Таблетка - анальгин» - гласит почти каллиграфический почерк. Я перевожу взгляд на платье и морщусь. Придется отдать его в химчистку, прежде чем вернуть Дии.  Итак, ситуация такова: я почти голая, непонятно где, непонятно с кем, но он заботливо оставил мне свою футболку, доходящую мне до середины бедра, таблетку и воду. А ещё меня стошнило и по всей видимости при нём. А ещё было бы не плохо знать, где моя сумка и телефон. Мне срочно нужно позвонить Дие, я должна знать где она, и где я.  Я встаю, мои ноги встречает мягкий белый ковер, лежащий на ореховом паркете. За неимением лучше, надеваю оставленную мне футболку, пошатываясь обхожу комнату и благо, нахожу сумку за пуфиком. Мой телефон внутри, но к сожалению батарея разряжена. Чертов айфон показывает только время. Я проспала до двух часов дня, с ума сойти, сколько же мы выпили, если лучше мне не стало. В этой комнате, благо, нет зеркал. Думаю я пришла бы в ужас, взгляни я сейчас на свое отражение. Но стоит осмотреть тело не предмет травм, боль в моей голове, мышцах и губе подсказывает, что я как минимум неудачно спустилась со второго этажа. Поднимаю футболку и вижу несколько синяков на своих ногах, ещё парочку нахожу на запястьях, а когда дохожу взглядом до сгиба руки, прихожу в настоящий ужас. Возле моей вены красуется аккуратный, едва заметный, след от укола. Это что, мать вашу, инъекция??? Мне из-за этого отшибло память? Меня чем-то накачали??  Самые ужасные мысли успевают пролететь в моей голове, пока я не цепляюсь за одну из них. Она пульсирует болью в висках и подступающей панической атакой. Она заставляет моё тело дрожать, а ноги подкашиваться. Это он. Он похитил меня. Я уже знаю, что интуиция снова не подводит меня, но мне нужно убедится. Вероятно, чтобы от страха потерять сознание или чтобы мозг отключился, не знаю зачем, но я подхожу к шторам. Моя ладонь дрожит, когда пальцы касаются плотной, тяжелой ткани. Словно в замедленной съемке я отодвигаю её и вижу свой чертов балкон напротив. Как на той фото, один в один, только в моих руках нет пистолета. Я даже могу разглядеть разбитую чашку на полу и след от кофе, у меня до сих пор не хватило смелости зайти на балкон, чтобы убрать это.  Бежать. Мне нужно бежать. БЕЖАТЬ!  Я закрываю штору, словно это поможет избавиться от картины за ней и наплевав на все, бегу к двери. Хватаю ручку и дергаю, но она, разумеется заперта. Ох, ну и глупо же было надеется, что тот, кто похитил меня, любезно оставил двери открытыми. Я дергаю её как в припадке, пытаюсь толкать дверь, но не происходит совершенно ничего. Отхожу, запуская пальцы в волосы и натягивая их, лихорадочно пытаясь придумать, что мне делать. Впрочем, ждать долго не пришлось. Проходит всего пара секунд перед тем, как ручку поворачивают с другой стороны и дверь открывается.

***

-Мразь, ненавижу тебя, чертов педофил!!! На кафедре узнают про то, что ты грёбанный извращенец, полиция поймает тебя, ты больной ублюдок!!! - я кричу до боли в горле, колотя руками во все стороны, лишь бы он не успел их перехватить, лишь бы попасть по его лицу, ещё недавно казавшемуся совершенством. Он уворачивается слишком ловко, моя рука лишь раз задевает его по самому краю челюсти и кажется от этого мне больнее, чем ему. Он сопротивляется в пол силы с самого первой секунды, как я увидела в дверях, вместо страшного маньяка, моего чертового препода, Амена «Я поговорю с ним» Хаузера. На нём нет рубашки и строгих брюк со стрелкой, сегодня его тело прикрывают только молочные льняные штаны. Он настоящая гора из мышц, огромная, мать его, скала, наверняка проводящая в тренажерном зале больше времени, чем за любым другим занятием. По его телу от косых мышц живота, до самой шеи протягивается замысловатая татуировка, я успела разглядеть змею и дракона, устроивших бой на его мышцах. Тату уходит на плечо и руку, и этой самой рукой, он ловит мою правую, за секунду до того, как она попадет в его скулу.  -Успокойся. - твердо командует он, но это только больше распыляет мою злобу. Я и думать не могла, что моё исстрадавшееся за эту ночь тело, способно на такую битву. Я дергаю рукой, свободной все еще нанося удары, не собираясь сдаваться. Если у меня есть хоть шанс дать ему отпор, то я обязательно должна попытаться. -Пошел ты ко всем чертям, конченный!! Отпусти меня не медленно, пока я не выцарапала твои глаза! Отпусти, отпусти, отпусти!! -Я сказал тебе успокоится, или я свяжу тебя и заткну твой чертов рот! - рычит он, выходя из себя, но меня не оставить. Хуже уже быть не может, терять мне нечего. Моя ладонь попадает по его щеке, пронзая воздух звонким шлепком, за которым следует тишина, он отворачивает голову на секунду, а после возвращается ко мне с таким взглядом, от которого по всему телу проходит противный холодок. Нет, настоящий ледяной холод, как в снегах Арктики. Я вижу, как темнеют голубые глаза, прямо как тогда, в столовой, когда его рука сжалась на моем бицепсе. Он становится похож на зверя, его ноздри раздуваются, лицо искажает гримаса злобы, я ожидаю удар в ответ, настолько взбешенным он выглядит.  -А я сказала тебе идти нахрен!  Перестав поддаваться, он хватает вторую мою руку и одним рывком толкает меня к кровати. Я падаю, но матрас оказывается таким мягким, что удара совсем не чувствуется. Амен наступает на меня, я пытаюсь лягнуть его ногой, отползая к изголовью кровати, но он перехватывает меня за лодыжку и резко тянет на себя. Я кричу что есть силы, хватаю с постели подушку и кидаю в него, следом вторую, и к сожалению подушки это все, что попадается мне под руку. Но они позволяют отвлечь его, на столько, что я умудряюсь попасть свободной ногой в его челюсть. Он рычит, нет, ревет как тигр, на долю секунды откидывая голову назад, а затем хватает вторую мою ногу и сжимает так больно, что и из моей груди вырывается ответное рычание. Похмелье тоже дает о себе знать, удар о кровать хоть и был мягким, но отдает звоном в уши и расфокусом зрения. На секунду я вижу его так не четко, что он кажется огромной безликой фигурой, возвышающейся надо мной. Как чертов Титан над ничтожной планетой.  -Ты должно быть решила, что правило «Ты жива пока слушаешься» потеряло своё действие? - он упирается коленом в край постели и нависает надо мной. Матрас прогибается под его весом, пока он удерживает меня и залезает сверху. Я не унимаясь колочу его по груди и рукам. Моё сердце так сильно стучит, словно в нём бьется о стенки его любимая птичка и все моё тело дрожит от её попыток выбраться, но страх дает мне адреналин, который я выплескиваю на Хаузера с лихвой. Однако ничего из этого не меняет одного факта - он в разы сильнее, как бы я не старалась. Он садится сверху на мои ноги, лишая меня малейшего шанса шевелить ими. Кажется, что он весит не меньше ста килограмм, и спихнуть его с себя я не способна. Одна ладонь перехватывает сразу две моих руки, он заводит их над моей головой слишком резко и мне приходится выгнуться в спине, чтобы избежать боли в забитых мышцах, отказывающихся растягиваться с такой скоростью. Моя футболка, точнее его футболка, неприлично задралась, но мне плевать. Лишь бы выжить, лишь бы сбежать. Не имея больше возможности драться, я набираю в легкие воздуха, и со всей силы плюю в него. Моя слюна, к сожалению, не попадает в его лицо, только на его грудь, он сначала удивляется, изгибает свою белоснежную бровь, а затем скалит зубы, и свободной рукой подхватывает стекающую каплю, поднося её к своим губам. Его язык скользит по пальцу и я морщусь, не веря, что он только что действительно сделал это. -Тебе нравятся грязные игры, пташка? - меня выворачивает от его пошлых намеков, но захлебнуться собственной рвотой в руках у маньяка - не входит в мои планы. Слишком глупая смерть. -Какой же ты больной, тебе лечиться надо, а не учить детей.  -Я не учу «детей». И я не педофил, к твоему сведению, педофилы, это те, кто любит маленьких девочек или мальчиков. А ты уже взрослая, Эвтида.  -Иди нахрен. - снова огрызаюсь я, хочу плюнуть в него еще раз, надеясь попасть в глаз, но не успеваю. Он сжимает мою челюсть так сильно, что мои щеки пронзает болью. Я сдавленно мычу, пытаясь уйти от воздействия, дергаюсь, но все четно.  -Может мне стоит выбить тебе пару зубов, чтобы ты наконец осознала, что ты не можешь так разговаривать со мной? - рявкает он, и большой палец его руки проходится по моей нижней губе. Давай, урод, засунь его в мой рот и я отгрызу тебе его по локоть. -Иди нахрен. - повторяю я, срывая последнюю каплю его терпения. -Ты, чертов псих, я не буду слушать тебя, подчиняться тебе и уж тем более быть твоей.  -Поверь, моя пташка, у тебя нет выбора. Ты либо будешь моя, либо тебя не будет вовсе. - его палец проделывает путь обратно по моей губе и становится влажным. Я отвожу взгляд когда в носу начинает неприятно пощипывать. Я способна смиряясь с тем, что не могу шевелиться, но если я покажу ему, на сколько слаба, моя гордость уничтожит меня. Я не хочу плакать! Не хочу, не хочу, я не покажу ему этого! В противовес моим мыслям, я чувствую, как влажная капля стекает по виску и мочит мои волосы. Хаузер цокает языком, а затем склоняется ко мне и на выдохе я вновь пытаюсь отстраниться, но четно. Его губы касаются моего виска, я чувствую его язык, ловящий мою слезу, а затем слышу самый, чертовски горячий шепот, на этой планете. -Я покажу тебе, как ты будешь нуждаться во мне.  Он выпрямляет спину, наклоняется в сторону прикроватной тумбочки и достает из неё пистолет. Черт возьми, ну почему я не обшарила её раньше?? Не уверенна, что я смогла бы выстрелить в человека, даже в такого монстра, как он, но пистолет в моих руках дал бы мне преимущество. Я узнаю его, я видела его на фото, именно он целился в мою голову. Холодная сталь касается моего обнаженного живота и моё тело инстинктивно дергается в сторону, мышцы на животе сводит, а дыхания не хватает на столько, что я жадно хватаю губами воздух, как рыба, которую выкинули на берег. Ещё и приставили ствол к её телу. Слезы больше невозможно удержать, они катятся по моим вискам, всё моё тело дрожит, пока пистолетом он  оглаживает изгиб моей талии. -Не плачь, птичка. Я хорошо умею обращаться с этим оружием. Он побудет с нами, просто чтобы я был уверен, что ты помнишь правило: «Ты жива, пока слушаешься меня». Тебе нужно быть тихой, а ещё не двигаться, ты поняла меня? - я молчу, чувствуя, как стучат мои зубы. Голубые глаза горят, если вы никогда не видели, как горит лёд, просто поверьте - это страшная картина. Он нажимает пистолетом на мой бок и его пронзает болью. Я снова пытаюсь отодвинуться и лихорадочно киваю головой, только бы он убрал от меня эту штуку.  -Умница, девочка. - он взводит курок и кладет пистолет на кровать, рядом с моим телом, его дуло направлено на меня и я осознаю, что так мне становится ещё страшнее. Не знаю почему, но я верю, что Амен умеет обращаться с оружием, и когда пистолет бросают просто так, направленным на меня, он выглядит ещё опаснее.  -Пожалуйста, убери его… - тихо шепчу я, не в силах смотреть куда либо, кроме как на оружие, но он цокает языком и качает головой, словно я провинившийся ребёнок.  -Нет, Эва, я сказал тебе быть тихой. Ни звука не должно сорваться с твоих губ.  Я замолкаю, стараясь сдержать жалкие всхлипы, мне большое совсем не хочется его злить, и он резко дергает футболку на мне, разрывая её одной рукой, как лист бумаги. Прохлада обжигает моё тело, заставляет затвердеть мои соски, и черт возьми, если он вдруг решит, что это из-за него, его ждёт разочарование. Несколько секунд он смотрит на меня, его язык обводит нижнюю губу и я слышу, как он доволен тем, что видит перед собой. Это похоже на утробное мурлыканье дикого зверя, я не могу описать этот звук иначе.   -Ты совершенна.  Мне тошно от его комплиментов, я предпочла бы никогда не слышать их. Мне хочется прикрыться, спрятаться от его взгляда, блуждающего по моего телу, но все, что я могу, это зажмурить свои глаза, чтобы не видеть, как именно он смотрит на меня.  -Нет, окрой глаза. Смотри на меня. Ты должна видеть, кто делает это с тобой. - его ладонь опускается на моё лицо, он снова сжимает мою челюсть, пока я не открываю глаза, не в силах мириться с болью. Рука опускается, он резко дергает футболку из под моего тела наверх, рукава скользят по моим рукам и доходят до запястьев, этими же ошметками футболки, он умело связывает мои руки. -Я отпущу их, а потом отпущу твои ноги, - предупреждает он. -А ты должна помнить, что мой чертов ствол ещё тут и мне хватит всего одной секунды, чтобы поднять его с постели.  Когда он отпускает мои руки, а потом слезает с ног, я чувствую облегчение. Держать на себе его огромное тело не так легко. Однако, я не двигаюсь, пистолет пугает меня до ужаса, сковывает моё тело и только моя грудь на каждом тяжелом вздохе, приподнимается. Он оказывается рядом лишь на мгновение, перед тем как жестким рывком развести мои ноги в стороны и я не сдерживаюсь, сводя колени. Ему не нравится это, он возвращает мою пощечину шлепком по моим ягодницам, я выгибаюсь дугой, с силой сдерживая крик, но подчиняюсь ему. Наверное никогда раньше, я не чувствовала себя на столько униженной, как в момент, когда он встает на колени между моих ног. А ещё, к моему ужасу, никогда раньше я не чувствовала такого возбуждения. И это, черт возьми, ещё хуже, я не переживу, если он заметит, какой влажной я стала.  Впрочем пока это мало интересует его. Он склоняется, я вижу, как перекатываются мышцы на его плечах, когда ладони его скользят по моим рукам, а губы касаются моей шеи. Он такой чертовски горячий, в самом прямом смысле этого слова, что об него можно обжечься. Мрамор его кожи кажется ледяным, в жизни не могла бы подумать, что этот мужчина на столько теплый. Я чувствую мурашки, разбегающиеся от его поцелуя. Шея всегда была моей слабой частью тела, а когда её ещё и так умело целуют, я горю. Я, мать вашу, просто сгораю в руках у маньяка, который может пристрелить меня в любую секунду. Поцелуй сменяется зубами, он кусает мою кожу, оставляет на ней следы, я чувствую его язык, спускающийся к ключицам и продолжаю всхлипывать не веря в то, что это происходит на самом деле. Не веря, что это может нравится моему телу. Противоестественно, ненормально, так не должно быть!  Его огромные ладони оглаживают мои руки, спускаются по изгибам к талии, обхватывают её, с рычанием он резко тянет меня на себя, выбивая громкий выдох из моей груди, и я чувствую, как сильно он хочет меня. Его член упирается в мою киску, и даже сквозь ткань его брюк и моего белья, я понимаю, какой он чертовский большой. Губы Амена доходят до моей груди, он покрывает её легкими поцелуями, а затем так резко и неожиданно кусает за сосок на правой, что я вскрикиваю, дергаю руками и упираюсь ими в его плечо. Под моим пальцами камень, не меньше, как он напряжен сейчас. Одна его ладонь отпускает меня и пригвождает мои руки назад, над головой. Это движение вызывает во мне новый приступ боли, я выгибаюсь и округляю спину, ещё сильнее подставляя грудь под его грубую ласку.  -Не двигайся, Эва, почему ты такая упертая?  -Потому что я не хочу того, что ты делаешь! - отзываюсь я сквозь слезы и тяжелое дыхание, сквозь сжатые зубы, шум в моих ушах и протесты моего тела, отзывающуюся дрожью на ласки его языка вокруг моего соска.  -Врешь мне или себе? - пальцы его руки скользят по животу, его грубая кожа на ладонях царапает мою, я инстинктивно сжимаю его бедрами, когда ладонь доходит до низа моего живота.  -Пожалуйста… - шепчу, вжимаясь бедрами в кровать, лишь бы уйти от воздействия его руки, но его пальцы подхватывают край моих трусиков и беспардонно отодвигая их, двигаются по моей складкам, собирая соки. Он улыбается так широко, так самодовольно, когда убирает руку, а моё чертово, развратное тело тянется за ней бедрами. Мне мало, так сильно мало этого прикосновения, что внизу моего живота все ноет и горит.  -Пожалуйста что, Эва?  -Пожалуйста, перестань… - упрямо твержу я, не в силах смотреть, как он подносит пальцы к своим губам и жадно облизывает их. Его глаза на секунду прикрываются, он снова скалится, и резко заводит руки за мои бедра, заставляя приподнять задницу.  -Не правильный ответ. Я не могу перестать, ты такая чертовски вкусная. - а я не могу справится с желанием, не могу, черт возьми, перестать вилять задницей, не могу успокоиться дыхание, когда чувствую прикосновение его губ к моему внутренней стороне моего бедра. Пальцы сжимают ягодицы так, что на них останутся синяки, а мои руки сжимают подушку, ноги напрягаются, и он спускается дорожкой из поцелуев и укусов к моим трусикам. Это ад, самый настоящий ад, только я не уверенна, что именно? То, что он делает со мной, или то, что он, черт возьми, так медлит? -Перестань… - снова шепчу я, больше не уверенная в том, что действительно хочу, чтобы он перестал.  -Молчи, Эва, молчи пока мне не пришлось наказать тебя. - отзывается он, так чертовски сексуально, что мои глаза закатываются и я откидываюсь на постель. Он мучает меня ещё несколько секунд, прежде чем его губы наконец то не оказываются на моей киске. Он целует меня там прямо через ткань трусиков, благо, на столько тонкую, сетчатую, что я чувствую все слишком хорошо. Его язык обводит мой клитор, а затем, он втягивает его в рот вместе с тканью и прикусывает. С моих губ срывается полу-стон, полу-вскрик, я сжимаю бедра, но он рывком разводит их. За первым укусом следует новый, и это так безумно больно, но так хорошо, что я снова громко стону, а он снова кусает. И так продолжается до тех пор, пока мой клитор не ноет от боли, желая совсем другой ласки, а до меня наконец-то доходит, мне нужно заткнуться. Я сдерживаю очередной вскрик, громко выдыхаю и не находя выплеска эмоциям, выгибаюсь в спине, двинувшись бедрами к его лицу. Он поднимает на меня взгляд и я вижу снисходительную улыбку. Он позволяет себе отпустить моё бедро, когда снова скрывается между моих ног, и рука его сжимает мою грудь, пальцы зажимают твердый сосок, а губы наконец-то обхватывают клитор, но вместо того, чтобы укусить, он обводит его языком. Я снова шумно выдыхаю и мне так хочется зарыться пальцами в белоснежные волосы, прижимать к себе и тянуть за них, мне хочется двигаться на встречу его языку, и я схожу с ума от желания и отрицания. Он не оставляет меня совсем обнаженной, продолжает ласку через ткань моего белья, из-за чего его язык не может проникнуть в меня достаточно глубоко. Я хочу почувствовать там его пальцы, нет, черт, я хочу его член! Стоны срываются с моих губ, но выходят тихими, сдавленными, потому что если он снова укусит меня, клянусь, я разорвусь на тысячи маленьких кусочков и уже не соберусь обратно. Я чувствую, что моё возбуждение доходит до предела, моё тело вздрагивает, ещё пара движений его языка, и я, черт возьми, кончу в руках у человека, которого ненавижу больше всех на свете. Однако, этого не происходит, он ещё раз целует меня, слишком пошло причмокнув губами и выпрямляется, оставляя меня на краю обрыва, в который я собиралась прыгнуть, не думая о том, на сколько больно будет удариться о камни.  -Значит ты все таки умеешь быть послушной. - я резко поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Едва могу разглядеть его усмешку через пелену наслаждения, застелившую мои глаза. Низ моего живота ноет, требуя оргазма, но Амен отпускает мои ноги и поднимается выше. Его пальцы убирают волосы, прилипшие к моему лицу от пота, он склоняется, оставляет поцелуй на следах от своих засосов на моей шеи и шепчет мне на ухо: -Вот именно так ты будешь нуждаться во мне.  Я ничего не могу понять, совершенно не соображаю. Мои соски трутся о его грудь от каждого движения, я снова хочу почувствовать на них его зубы, но он усмехается и поднимается с кровати. Мне кажется, что меня обливают холодной водой, как только его тело перестает согревать моё. Я выпрямляю спину и сажусь следом за ним, слишком резко, от чего у меня кружится голова. А когда я понимаю, что именно он только что сделал, злость во мне просыпается с новой силой. Я дергаю связанными руками, наблюдая, как он поднимает пистолет и разряжая его, прячет за резинкой брюк, в моем рту снова появляется несколько литров яда, когда я бросаю ему только одно слово.  -Мудак. Его губы расплываются в улыбке, он так доволен собой, что мне хочется снова врезать ему. Возбуждение отпускает моё сознание, оно сменяется стыдом, обидой и возмущением. Хуже всего то, что я злюсь и на него, и на себя. Чертовски слабая, превратить меня в жалкую шлюху стоило ему десяти минут борьбы. Я ощущаю себя грязной, униженной, растоптанной этим ублюдком. Если бы он захотел, если бы попросил, ещё секунду назад я бы начала умоляла его взять меня, за это мне хочется отвесить себе пощечину. Я не должна так реагировать на него, это пиздец как не правильно!  Он отворачивается к письменному столу и я хватаю зубами узел на моих руках, после недолгих усилий развязывая его. Тут же натягиваю на себя одеяло, пряча от него своё тело, словно не он только что исследовал его полностью своим ртом. Безумно хорошо исследовал. Он достает из стола длинный белый кабель и кидает его на кровать, а после как не в чем не бывало, идёт к двери. -Куда ты собрался? - я подрываюсь с кровати, утягивая за собой одеяло, он останавливается и оборачивается на меня с удивлением. -В душ. Я только что пришел с пробежки и твои попытки вынести мою дверь помешали мне сделать это. Хочешь со мной?  - как ни в чем не бывало отвечает он. Я свожу брови, меня раздражает и поражает его будничный тон. Он вроде как в заложниках меня держит, какого хрена?  -Отпусти меня и вали куда хочешь.  -Если ты не заметила, я тебя уже не держу. Но входная дверь закрыта, можешь биться о неё сколько хочешь, она из стали. Вернешься домой когда научишься себя вести. А пока лучше заряди свой телефон и позвони своей подруге, уверен, она переживает. Тебе стоит постараться, чтобы придумать что-нибудь, во что она поверит, или ты сильно подставишь её.  Он не оставляет мне шанс ответить, выходя из комнаты и я растерянно смотрю ему в след. Значит, шанс вернуться домой у меня все таки есть? Впрочем, если для этого мне нужно подчиняться ему, то пусть и не мечтает. Я поднимаю зарядку с постели, поправляю одеяло на своем теле и втыкаю её в розетку у кровати. Разумеется, первое о чем я думаю, позвонить в 911.  И сказать им, что меня похитил мой поехавший препод, а потом я чуть не кончила от того, как он волшебно отлизал мне, но раз он не довел дело до конца, приезжайте и арестуйте его.  Я качаю головой и отбрасываю эту мысль. У него все еще есть оружие, каковы шансы, что он не воспользуется им, увидев полицию у дома? Дие тоже рассказать не получится, он ясно дал понять, что этим я подвергну её опасности, как свидетеля. Мне приходит сообщение, что она звонила мне несколько раз, но я не решаюсь сейчас позвонить ей, набираю сообщение в ответ:  «Ди, все хорошо, я была у парня. Не переживай»  В целом, я не соврала. Упустила только момент, что он скорее мужчина, нежели парень, и появилась я у него не добровольно. Смотрю на след от инъекции на своей руке и надеюсь, что это был хотя бы не какой-нибудь героин. Где-то в доме слышится, как включается душ и я на секунду представляю его сильное, мускулистое тело под каплями воды. Как она мочит его волосы, как капли стекают по его груди, по кубикам пресса, по косыми мышцам живота туда, где мой взгляд ещё не был, и я могу только дорисовывать в фантазиях. Низ живота сразу отзывается ноющим покалыванием. Нельзя думать об этом, черт возьми! Лучше бы искала способ, как выбраться!

***

Амен

Я выхожу из комнаты и только после этого могу собрать себя и взять в руки. Только когда перестаю видеть её, когда больше не чувствую её запах, когда мои руки больше не могут коснуться её тела. Совершенного, мать его, тела. Её грудь создана для моих рук, а светло-коричневые соски исключительно для того, чтобы я кусал и целовал их. Её киска такая чертовски вкусная, что я могу наслаждаться ей на завтрак, обед и ужин, а её стоны это настоящий рай, в который я никогда не попаду, имея столько грехов за своими плечами. Уверен, что она безумно узкая, слишком узкая для моего члена, и когда я наконец-то убежусь в этом, ей будет не просто. И как же меня заводит, что от момента, когда она проклинала меня, до момента, когда стонала подо мной, прошло всего несколько минут. Потому что она принадлежит мне, и принадлежала всегда, только я могу сделать ей на столько хорошо, просто она ещё отрицает это. Но ей придется осознать, что она моя, и больше никто не имеет права даже смотреть на неё.  Я убираю пистолет и обойму в сейф, хоть раньше никогда не имел привычки хранить его там, всегда оставляя в прикроватной тумбочки на случай, если кто-нибудь решить прикончить меня во сне, единственным возможным способом. За все то долгое время, что я и моя команда занимаемся поимкой маргинальных группировок разного рода деятельности, я нажил себе так много врагов, что на чеку нужно быть всегда. Однако мой маленький друг сегодня пригодился мне не по назначению, с ним мы с моей птичкой куда быстрее нашли общий язык. Установив код на сейф, я достаю из шкафа чистую одежду и наконец возвращаюсь к тому, что собирался сделать до того, как Эва проснулась - иду в душевую. По пути достаю свой телефон и включаю прослушку на её телефоне чтобы убедиться, что она ведет себя правильно и не делает лишнего.  Первые капли прохладной воды касаются моих плеч и мне кажется, что от них должен пойти пар. Я подставляю лицо воде, провожу руками по влажным волосам и закрываю глаза. Мозг тут же рисует картинку, как она лежит передо мной, выгибая своё чудесное тело, и пытается сдержать сладкий стон. Жмурюсь сильнее, корча лицо от муки и ещё больше убавляю температуру воды. Мне нужно отвлечься, переключиться хоть на что-нибудь, чтобы не вернуться туда и не трахнуть её соблазнительный рот в наказание за все гадости, что он успел произнести. Представляю её с моим членом во рту и рычу, мои яйца ещё никогда так не болели от недотраха. Во мне борятся желание наплевать на все и вернуться к ней и необходимость дать ей самой понять, как сильно она хочет стать моей. Если я сорвусь сейчас, она снова по возмущается, возможно даже я опять получу хук с ноги в челюсть, но в итоге она сдастся и будет кричать от моего члена в ней. Но это совершенно не то, это поможет мне лишь временно усмерить зверя внутри меня, понастоящему удовольствие я получу, только тогда, когда она будет умолять меня сделать это. Мне срочно нужно подумать о другом, потому что всякий раз, когда я вспоминаю как она шепчет «Пожалуйста», мой член готов лопнуть от напряжения.  Я рычу и с силой ударяю кулаком по стенке душевой. Закаленное стекло дрожит, но слава богам, выдерживает мою ярость. Хватаю с полки гель для душа, выдавливаю на руку и принимаюсь натирать свое тело. Дохожу до низа живота и понимаю, что если я не сделаю это сам, то бедной девочке в моей спальне точно не поздоровится. Снова рычу от мысли, как это абсурдно, дрочить в душе, когда в моем доме ходит моя птичка. Представляю, как она заходит в душевую, такая осторожная, пугливая, любопытная, и я не тороплю её, позволяю самой зайти ко мне в кабинку. Рука ложиться на мой член, я сжимаю её, и шиплю сквозь сжатые зубы. Она бы позволила воде намочить своё тело, показала бы мне, как сексуально она выглядит, когда капли воды стекают по её загорелому телу, ласкают её кожу, и я черт возьми, ненавижу даже воду за то, что она прикасается к ней. Она бы опустилась передо мной на колени, и когда я бы увидел, как она смотрит на меня своими черными глазами, я бы сорвался. Я никогда не был ласковым с женщинами, секс со мной всегда был грубым, и им это нравилось, и ей это понравится тоже. Потому что когда одна моя рука легла бы на её голову, а пальцы второй проникли бы в её рот, заставляя её открыть его по шире, я знаю, что её киска текла бы как долбанный водопад. Я двигаю бедрами, толкаюсь в собственную руку и закрываю глаза, думая о том, что это её соблазнительный ротик так туго обхватывает мой член. Прислоняюсь рукой к стенке душевой, и чуть склоняюсь, чтобы не потерять равновесие. В моих мыслях между мной и этой стеной она, я зажимаю её, ей некуда деться, и ей приходится открыть свой рот так широко, чтобы я мог войти в него глубже, в её узкое горло. Понятия не имею, приходилось ли ей испытывать подобное, трахали ли её когда-нибудь в горло, но она не будет сопротивляться мне, я не дам ей такой возможности, поэтому я почти могу слышать, как она захлебывается, как громко вдыхает долгожданный кислород, когда я позволяю ей передохнуть и как сдавленно мычит своим потрясающим голосом, когда мой член входит обратно. Это пытка, пытка для неё в моих фантазиях и для меня в реальности. Черт возьми, я дрочу так яростно, что мое тело содрогается от каждого движения. Знала бы ты, что ты делаешь со мной, моя Эва, до какого сумасшествия доводишь меня. Ты обязательно узнаешь, когда поймешь, что я необходим тебе так же, как и ты мне.  И тогда я возложу к твоим ногам весь мир, сделаю всё, что ты попросишь, стану тем, кем ты скажешь: любовником, мужем, другом, братом, я буду всем для тебя. И вместе с этим миром, я сам лягу к твоим ногам, моё совершенство.   Моя рука сжимается сильнее, когда я чувствую приближение оргазма, я рычу, закусывая губу и в реальности в этот момент я не отпущу твою голову, не позволю отстраниться. Ты испугаешься, я точно знаю, потому что это случится тогда, когда кислорода в твоей крови будет едва хватать, чтобы поддерживать в тебе сознание. Ты будешь дергаться в моих руках, пытаться отстраниться, но я не позволю, кончая прямо в твою глотку, как сейчас кончаю в свою руку.  Мне требуется ещё немного времени, чтобы прийти в себя. Вода стекает по моей напряженной спине, я отпускаю свой член и прижимаюсь второй рукой к стене, склонив голову. Я не злюсь, не чувствую разочарования, мне просто никак. Совершенная, абсолютная пустота. Поднимаю голову и подставляю лицо под струи воды. Смываю следы моей слабости с руки, стены и пола и наконец чувствуя облегчение в паху, покидаю ванну. Теперь я по крайней мере могу быть уверен, что не сорвусь, когда вновь увижу её.