Туман Тишины

      Лунный диск был на самом пике неба, освещая лес свысока холодным белым, молочным светом, словно омывая и окутывая верхушки высоких сосен и кедров. Ветер нежно шевелил макушки деревьев и пел в их ветвях. Ночь была тихой и спокойной. Воздух был влажным и богатым запахами кедровых шишек, где-то вдалеке трещали цикады, и казалось, ночь должна была пройти без происшествий...       Должна была.       Но как и всегда бывало с этим лесом с недавних пор — спокойные ночи всегда предшествовали неспокойным. Прошло уже несколько месяцев с того момента, как Шестая произнесла своё имя Аказе. И вместо того чтобы больше не появляться в тех окрестностях, Аказа как ни крути оказывался раз за разом там же. Это была его обычная территория. И он не собирался делить её с какой-то Шестой Высшей Луной. И каждый раз он про себя ругал себя, твердя, что не должен был быть здесь. Они уже сталкивались в этом лесу один или два раза в месяц, что для обычного человека почти как каждый день. Но на его угрозы она плевала. Эта новенькая Умика его бесила. Причём очень сильно.       Но ведь чем-то они были похожи. Тоже дерутся в ближнем бою жертвуя своей безопасностью играя на острие клинка. То, что заставляет кровь бурлить, а сердце петь самую сладкую мелодию. Эта девица — первый демон, который посмел ему дерзить, первый демон среди девушек, который так же как и он использует кулаки и ноги для боя. Это первый демон, который умудрился его дезориентировать и чуть ли не проткнуть шею. Аказа до сих пор с раздражением почёсывал то место, где прошлось остриё шипа. Эта Умика бесила Аказу своей неразговорчивостью и острым языком.       Когда она молчала — это злило Аказу. Но стоило ей открыть рот, как у Аказы лопались вены от ярости. А ведь девка-то бесстрашная. Не гнётся под его напором и авторитетом Третьей Высшей Луны... Как же у него по ней чешутся кулаки.       Из раздумий Аказу вывели треск крошащегося дерева и ор разлетающихся птиц. Аказа немедленно повернул туда голову и направился в ту сторону. Он уже знал, кто это был. Ох, он давно уже знал кто это был. Долго идти ему не пришлось. Он вышел на разрушенную полянку. Точнее, тут не было поляны... Она появилась только что. Хотя от прежнего пространства остались лишь брёвна местами превращённые в кашу из опилок.       Умика непринуждённо стояла посреди поваленных деревьев. Её ноги были уничтожены: все в царапинах, ссадинах, занозах и крови. Но раны тут же затягивались заменяясь совершенно новой, свежей тканью. Совершенно не замечая гостя, Умика как ни в чём небывало молнией кинулась вперёд, словно горностай обходя и перепрыгивая через древесину. Наматывая кривые круги и перетекая, словно жидкость, она мгновенно встала возле особо крупного и толстого поваленного ствола задрав одну ногу к небу. Ткань юбки красиво наполнилась воздухом и плавно слетела с задранной ноги.       Белёсая кожа ослепительно сверкнула в свете луны прежде чем хлёсткий удар ногой сверху просвистел в воздухе. Дерево со стоном и треском поддалось под деревянной гэтой и силой Высшей Луны. Щепки полетели из-под её ноги во все стороны. Но нога лишь прошла чуть больше половины пути и остановилась. Дернув шеей, Умика резко развернула голову к Аказе, вытаскивая ногу из дерева. Тёмно-винные волосы опоздали за её движением. — А. Это опять ты, — разочарованно выдала Шестая. — Чего тебе?       Аказа цокнул. — А если я просто мимо проходил? Тебе какое дело? — рявнул он. — Ты всегда мимо проходишь... Раз или два в месяц — неужели тебе так интересно наблюдать за моими тренировками?       Аказа мог поклясться, что впервые увидел, как глаза Умики сквозь прорези чуть сузились. Он-то думал, что она вообще моргать не умеет. Кого-то это ему напомнило... — Да у меня глаза болят от твоих тренировок, ты, мелкая! — прошипел он, выходя из-за деревьев. Лунный свет осветил перекошенное татуированное лицо Аказы. Его всего готово было бросить в мандраж от ярости и собственного позора. — Вообще-то я просил тебя свалить от сюда, но каждый раз я вижу тебя здесь. Мне теперь интересно посмотреть, выйдет ли из тебя толк! Но когда бы я ни встречал тебя, всё время убеждаюсь в собственной неправоте. Кто так бьёт?!       Аказа грозно ткнул в ноги Умики на которых осталась её собственная кровь. — Твой стиль боя — курам на смех. Баланс во время удара был завален, спина была зажата как эта деревяшка, а замах вообще кривой! Если бы ты расслабила ногу во время замаха, ударила ей, и в самый последний момент сжала, тогда удар был бы хлёстче. Ты Высшая Луна, а удар по этой веточке завершить не можешь.       Конечно же, Аказа чуть-чуть приврал. Силы её удара было достаточно чтобы завершить удар, а её тело было собрано и натянуто словно тетива. Но про расслабленную ногу он не соврал. Умика не шелохнулась. Лишь медленно чуть опустила голову посмотрев на него исподлобья стеклянными глазами. Два янтаря блеснули в переливе. — Ну так покажи, как надо, рукопашник. — Её голос был загробным. — Покажи. Я посмотрю, насколько ты хорошо умеешь не только языком чесать.       Это было последней каплей. Мозг Аказы окончательно аннигилировался от такой запредельной наглости. — Ах ты паразитка!.. — Аказа вдохнул полную грудь воздуха. — Ну смотри сюда. Смотри и запоминай, пока я добрый! — хрипло процедил он, срываясь с места.       Аказа пронёсся по поляне размытой синей молнией. Скорость его рывка была такой, что сухие листья и опилки вихрем взметнулись в воздух, закружившись в хаотичном танце при лунном свете. Он нацелился на ближайший живой кедр который упал на другое бревно — ствол был толщиной с хорошего быка.       Умика даже не успела повернуть голову в его сторону, как Аказа уже взмыл в воздух. Его тело на секунду замерло в безупречном прыжке параллельно земле, а затем правая нога, татуированная синими полосами, взвилась к самому небу. Алые бусы на щиколотке звякнули а ткань широких штанов захлопала от потоков воздуха. Нога летела абсолютно расслабленно, плавно, словно плеть, лениво рассекая ночной влажный воздух. Действительно — курам на смех. Никакого напряжения.       Но в самую последнюю долю секунды, в миллиметре от коры векового кедра, мышцы на его бедре и голени судорожно сжались, превращаясь в монолитную сталь. Раздался оглушительный, зубодробительный хруст — Аказа вложил в этот удар всю свою демоническую мощь Третьей Высшей Луны.       Удар был такой хлёсткий, что от дерева посередине не осталось ничего кроме летящих опилок и трухи. Вековой кедр даже не успел затрещать. Звуковая волна удара была такова, что с Умики чуть не сорвало маску лисы. Алая ткань юбки хибакамы обнажая левую ногу и длинные, широкие рукава наряда жрицы яростно захлопали на ветру. Волосы Умики красивой, бурной рекой взметнулись развиваясь назад параллельно потокам воздуха. Дерево срезало пополам. Огромная макушка с грохотом и шелестом веток завалилось наземь, подняв тучу пыли.       Аказа мягко, бесшумно преземлился на босые ноги. Бусы на его щиколотках жалобно звякнули. Он расправил плечи и громко прохрустел шеей повернув голову набок. Аказа развернулся к Умике всем телом явив ей своё довольное, маньячно улыбающееся лицо. Наконец-то он смог продемонстрировать этой наглой Шестёрке где её место. Его эго ликовало, а сердце, которого не было, трепетало, словно норовясь сказать "смотри!" — Ну что, самодовольная дранная лисица, — окинув её пренебрежительным взглядом кинул он. Сейчас её молчание звучало для Аказы как мёд для ушей. — Увидела разницу? Твои размашистые вертушки — это просто глупый танец. Демон Высшей Луны должен убивать одним мимолётным движением, а ты тратишь силы впустую. Мудзан-сама совершил ошибку, дав тебе Шестой ранг.       Умика оставалась неподвижной и непоколебимой. Лишь слегка она приподняла голову. Еле заметно. Её волосы растрепались, а маска на лице сидела криво. Но походу её это не сильно беспокоило. Улыбка Аказы сошла с его лица спустя минуту её молчания. Неужели она была настолько удивлена? Аказа не мог поверить своей победе над наглостью этой Шестёрки. — Ну? Чего молчишь? Язык проглотила? — радостно взорвался Аказа вновь, но что-то ему не нравилось её молчание.       Умика издала смешок. Он был абсолютно холодным и бесстрастным. Лишённый каких-либо эмоций. Плавным движением она подняла руку и подправила свою маску вновь возвращая её в идеальное положение. Застывшая лисья улыбка выглядела угрожающе. — Махаться ты умеешь хорошо, не спорю. Телом и силой ты управляешь безупречно, — начала она. — А вот сдерживать себя на цепи умеешь плохо.       Аказа был готов прикончить её. Он не понял как это произошло, но он сам подлетел к ней. Но в его голове что-то щёлкнуло. Его кулак был в считанных сантиметрах от её лица. Он посмотрел на Умику. Она стояла неподвижно. Её глаза посмотрели на кулак возле носа, а потом медленно перевелись на его лицо. — Осторожнее, малявка, — его голос был гулким и хриплым, будто исходил прямо из самых глубин его груди. — Ты переступаешь через опасную черту.       Он медленно опустил руку, вставая рядом с ней. Своим носом он уловил металлический запах её собственной крови и далёкий запах горькой полыни. Аказа поморщился. — Другие Высшие Луны не будут с тобой сюсюкаться из-за твоего острого языка. Они тебя растерзают при первой же возможности, а язык вырвут и запихают тебе поглубже в глотку, — прорычал он. И я бы так же поступил, если бы не трогал вас, баб.       Шестая лишь сузила глаза на его предупреждение. — Думаю, мне вряд ли пригодится эта информация, — холодно отчеканила Умика.       Аказа громко хмыкнул. — Ну-ну. Я посмотрю на то, как тебя при первой же дерзости сожрут и костей не оставят, — пошутил он. — Буду сидеть ближе всех.       Умика развернулась к Аказе спиной. Её тёмно-винный, свободный хвост полоснул воздух. — Благодарю. — Её голос прозвучал ядовито.       Шестая медленно начала уходить вглубь леса. Шаг за шагом, её невысокие гэта шуршали иголками и сухими листочками по земле. Аказа никак не реагировал на её уход, лишь молча провожал её пронзительным взглядом своих жёлтых глаз. — Эй, Морской Цветочек, — вдруг окликнул её Аказа.       Шорох затих, и Умика замерла к нему спиной, ожидая его слов. — Есть у нас один придурок в Высших Лунах, — начал он. — Звать его Доума. А стоит он на четвёртом ранге. Так вот, он любит жрать таких девиц, как ты. Так что ты будешь первой в его меню. — Благодарю, — повторила она и тут же скрылась среди деревьев в лёгкой дымке тумана.       Оставшись в полном одиночестве, Аказа постоял ещё немного и обвёл взглядом разрушенные деревья. Развернувшись спиной к тому месту, где стояла Умика, он тоже исчез в лесу, разрезая пространство.

***

      Не прошло и часа с тех пор, как Шестая и Третья Луны распрощались. Аказа мчался сквозь кедровый лес, как вдруг раздался гулкий, дрожащий звук бивы и земля ушла из-под ног Аказы. В глаза ударил яркий жёлтый свет, а сам он уже падал в вечно изменяющемся пространстве. Аказа с лёгкостью и грацией приземлился на одну из платформ. Звук бивы прозвучал ещё несколько раз, после чего утих.       Аказа огляделся. На одной из платформ, поодаль от места, где он стоял, в позе сэйдза сидела девушка с бивой в руках. Её длинная чёлка закрывала половину лица. Она хранила ледяное молчание. Но стоило Аказе повернуть голову налево, как на соседнем балконе стояла Умика. Она медленно повернула голову в его сторону почувствовав на себе взгляд.       Это было какое-то издевательство. Они же только что виделись!.. Один вид этой маски вызывал у Аказы головокружение. — Хё-хё-о! Господин Аказа!       Синхронно Шестая и Третья Луны повернули головы в сторону звука.       На татами одной из парящих платформ стояла узорчатая, широкая ваза. С противным, хлюпающим звуком из горлышка начал вылезать демон. Выглядел он, как и всегда, абсолютно уродливо: из его лысой головы торчали мерзкие маленькие руки, а вместо глаз на перекошенном лице шевелились два рта с пухлыми, зелёными губами. Два глаза демона, один на месте рта, другой вертикально на лбу, со старыми кандзи Пятой Высшей Луны капризно моргали. — Какая встреча, хё-хё! — Гёкко причудливо изогнулся на своём тёмном теле ниже пояса, что связывало его с вазой, потирая маленькие ладошки. — Прошло так мало времени с нашей последней встречи!       Его влажные глаза повернулись к Умике. — Ох! А это что за экземпляр? Он ослепляет, и режет мне глаза! — Гёкко перекосило в брезгливости от Умики. — И эта девица ещё и Шестая?! Этот разрез и эта маска лисы... О, это так вдохновляет! Моё искусство требует запечатлеть это в новой, великолепной вазе из человеческих бёдер! И добавить её маску на самый верх! Да! Эта задумка мне нравится.       Аказа скрипнул зубами так громко, что Гёкко на секунду замялся. Вены на лбу Третьей Луны запульсировали с новой силой. Мало ему было лесного позора, так теперь этот горшковый извращенец лезет со своим "искусством". Умика лишь промолчала, холодно сверкнув глазами.       Но Гёкко не успел продолжить свой лепет, как пространство Бесконечной Крепости исказилось от приторно-сладкого голоса: — Ой-ой! Аказа-доно-о!       Теперь три головы повернулись в сторону звука. Из тени вышла высокая фигура. Мягко, дружелюбно улыбаясь, показался демон. В его радужных глазах чёрным красовался номер Четвёртой Высшей Луны. — Как же я рад вас видеть, Аказа-доно! — сорвалось с его уст. От одного этого звука у Аказы уши сворачивались в трубочку.       На демоне была аккуратно надетая алая юката с чёрными узорами, словно симметричные кляксы, перевязанная тёмно-бежевым поясом оби. Его пшеничные, длинные волосы легонько колыхнулись и демон медленно подошёл ближе к Аказе, который не двигался, внимательно следя за каждым его шагом, и замахал ему рукой прямо перед носом. — Ну-ну, Аказа-доно! Я же здесь! Вы видите меня? — Его слова лились звонким ручейком, а голос был сладким, растянутым и певучим.       Аказа даже не моргнул, когда чужая ладонь замелькала перед его глазами. Никак не изменившись в лице, он перехватил его руку с треском ломающихся костей и оторвал чуть ли не по самый локоть и швырнул в сторону. Рука безжизненно покатилась по полу оставляя за собой дорожку и капель крови. С плеском на татами из обрубка предплечья Четвёртой Высшей Луны хлынула вязкая кровь. — Убери руку, — леденящим душу басом процедил Аказа, и от его тела во все стороны на секунду полыхнула такая тяжёлая жажда крови, что Гёкко в своей вазе испуганно сжался. — Проваливай, Доума. Можешь даже проваливать к Шестой. Ей как раз не хватает компании.       Умика напряглась. Доума удивлённо, по-детски уставился на своё оторванное предплечье, но тут же расплываясь в самой ядовитой улыбке восстановил руку за секунду. Свежая плоть с шипением выстроилась в новую идеальную мужскую руку. — Шестая, говорите? — переспросил он. — А-а-ах! Так у нас новенькая! Как замечательно! — он радостно сложил руки вместе, мечтательно вздыхая. — Где она?       Он начал воодушевлённо, весь светясь, мотать головой из стороны в сторону сканируя пространство своими радужными глазами. Повернув голову в сторону Умики, он замер, счастливо ахнув. — Ах! Какая красавица! — выкрикнул он и направился в её сторону. — Да ещё и жрица! Ну что за прелесть?       Он остановился на краю платформы, на которой стоял вместе с Аказой. Умика лишь еле заметно двинула одной ногой, чуть развернув её в сторону. — Так ты, получается, Шестая? Ох, какое совпадение! — его голос прозвучал идеально, но Умика уловила в нём столько фальши, что она невольно прищурила глаза. — Я ведь тоже был Шестой Высшей Луной до тебя! Но относительно недавно Мудзан-сама назначил меня на свободный четвёртый ранг! Разве это не здорово?       Но Умика лишь промолчала. Доума глупо похлопал глазами. — Вот как... — продолжил он, а затем заботливо спросил: — Тебе хоть не жмёт моё прошлое место? Как бы тебе не было тесно! Надо же заботится об удобстве!..       Доума собирался лезть на балкон, на котором стояла Умика, но она это быстро считала. — Держи свою заботу при себе. Иначе я забью твою голову в этот пол. — глухо выдала Умика из-под маски. — Ох, какая внушительная храбрость и дерзость! — восхитился Доума всплеснув руками. — Угрожать Четвёртой Луне — это поистине... — Безрассудно...       В этот момент Бесконечную Крепость окутала такая удушающая аура, что Аказу, Доуму, Гёкко и Умику буквально чуть не впечатало в пол. Воздух в одно мгновение стал тяжёлым, словно свинец, а пространство вокруг парящих комнат пронзила леденящая душу жажда крови, копившаяся веками.       Аказа и Умика застыли, Гёкко вжал голову в плечи, слегка опустившись обратно в вазу, а Доума повернул голову с самым глупым и расстерянным выражением лица. На центральной и высокой платформе, откидывая длинную тень стоял он.       Первая Высшая Луна.       Длинные волосы Первой Луны были подобраны в высокий хвост. Его шесть глаз медленно сфокусировались на Высших Лунах, что так глупо копошились внизу. Его длинное фиолетовые хаори и чёрные хакама даже не шевелились, хотя в замке поднялся глухой, зловещий ветер. Левая рука Первой Высшей Луны покоилась на рукояти катаны. Но самым пугающим были его глаза — три пары узких, жёлтых демонических глаз с кровавой склерой, в которых чётко, как приговор, читались кандзи Высшей Первой Луны поочерёдно окидывали осуждающе и до боли циничным взглядом каждого из присутствующего.       Сначала покорно застывшего Аказу, затем Доуму с ошалевшими глазами, потом Гёкко который покорно склонил голову, боясь даже кинуть косой взгляд, а затем его взор остановился на Умике. Умика это заметила и поспешила сделать уважительный, глубокий поклон головы, уставившись в пол. Спустя несколько секунд она вновь подняла голову, но уже не посмотрела на Первую Высшую Луну. Тот едва заметно сузил глаза. — Вы ведёте себя недостойно своего ранга, — раздался тяжёлый, как могильная плита, голос первого ранга. Шесть его жёлтых глаз медленно сфокусировались на Шестой Луне. — Дерзость старшим по званию — это признак слабости и неуважения к воле Мудзана-самы, который выстроил эту иерархию. Ты должна знать своё место.       Затем он медленно перевёл взгляд нижних глаз на Доуму. — Кокушибо-доно! Какая встреча!.. — залепетал Доума. — Я абсолютно поддерживаю Вас в... — ...Разве наведение порядка — это проявление неуважения? — Умика сделала едва заметную паузу, и её янтарный взгляд из-под маски лисы встретился с шестью глазами Первой Луны.       Кокушибо устремил на неё взор. — Воин, который позволяет топтать своё достоинство и не защищает собственные границы перед чужим самодурством — это не верный слуга. Это трус, — продолжила Умика. — Какой толк был бы в моей силе Высшей Луны, если бы я терпела нарушение порядка иерархии?       В Бесконечной Крепости повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как все затаили дыхание. Аказа и Доума замерли, ожидая, что девчонку сейчас распылят на атомы. Кокушибо не сводил с неё глаз. Из шести его глаз не дрогнул ни один, и рука, лежащая на рукояти меча из плоти, осталась неподвижной. Он предпочёл промолчать.       Эту мёртвую, удушающую тишину прервал резкий, словно удар хлыста, аккорд бивы.       Накиме ударила по струнам с такой силой, что стены Бесконечной Крепости заходили ходуном, а парящие платформы мгновенно перестроились, выстраивая ровную, симметричную лестницу к центральному балкону. В воздухе материализовался тяжеленный, густой запах концентрированной крови и стерильной лаборатории.       Все Высшие Луны, включая самого Кокушибо, синхронно рухнули на колени, склоняя головы к полу. Умика среагировала мгновенно: её алая хибакама плавно распласталась по татами, а сама она склонилась в идеальном, беспрекословном поклоне, встав на одно колено. В центре платформы, словно соткавшись из самого жуткого ночного кошмара, стоял Кибуцуджи Мудзан.       На нём было дорогое, чёрная как смола аристократичное кимоно с узорами растений, чьи стебли переплетались между собой. Его тёмные волосы, собранные в низкий хвост, красивыми кольцами вились вниз по спине. Но самым страшным было его лицо. Абсолютно бледное, аристократичное, с тонкими губами и кошачьими, кроваво-пурпурными глазами цвета спелой сливы, в которых горело ледяное, безумное высокомерие. Он медленно прошелся вдоль платформ, даже не глядя на своих подчиненных. Его аура была настолько огромной и удушающей, что Умика физически почувствовала, как её демонические клетки внутри тела испуганно затрепетали, признавая абсолютного Хозяина. — Сотни лет... — его голос, тихий, ровный, но пробирающий до костей, заставил Гёкко сжаться в горшке. — Прошло больше сотни лет, а вы, никчёмные создания, не продвинулись ни на шаг. Синяя паучья лилия не найдена. Охотники на демонов всё ещё дышат. Вы топчетесь на месте, растрачивая и проливая друг другу мою кровь впустую. Какой в вас вообще толк?       Мудзан остановился как раз напротив платформы Умики. Его красные глаза хищно сузились, и он лениво перевёл взгляд на остальных. — Но у нас появилась... новенькая, — в его приторном тоне проскользнула опасная, зловещая улыбка. — Умика. За несколько лет на Шестом ранге она зачистила больше патрулей и принесла мне больше полезных отчётов, чем вы все за последнее десятилетие. Она не тратит время на пустую болтовню и грызню.       Он сделал паузу, намеренно стравливая вековых монстров между собой. — Может быть, эта молчаливая жрица покажет вам, бесполезным кускам мяса, как нужно работать на благо своего Короля? Поучитесь у неё выдержке.       Умика, не поднимая головы, почувствовала, как Бесконечный замок буквально запылал от волны чужих едких взглядов, которые норовились прожечь её насквозь. Она сразу поняла тактику Мудзана — стравить её с уязвлёнными в самое эго Высшими Лунами. Чтобы они наконец-то начали двигаться. Он только что повесил на неё ярлык сделав всеобщей целью. Аказа сжал кулаки так, что татами под ним затрещало, Доума кинул на неё до боли заинтересованный взгляд, Гёкко задрожал от зависти и презрения, а Кокушибо лишь окинул оценивающим взором.       Умика была глубоко, до самых глубин своей гордости оскорблена этой манипуляцией Хозяина. Её уязвляло то, что Мудзан держит её за дуру. Она хладнокровно поглотила это оскорбление и осталась неподвижной, как бронзовая статуя. Любое лишнее слово сейчас — смерть. От взгляда Мудзана это не ускользнуло и он довольно, зло прищурился. — Служу вашей воле... Мудзан-сама, — отозвалась Умика. — Очень на это надеюсь, — выдал Мудзан напоследок. — В следующий раз я жду результата. Не подведите меня.       В последних словах было столько яда, что казалось, ими можно было отравить воздух. Он резко развернулся к подчинённым спиной и зашагал прочь. Зазвучали резкие аккорды бивы и изменяющиеся пространства закрыли Мудзана собой. Прародитель демонов закончил собрание.       Умика подскочила самая первая. За ней сразу же с колен встал Доума. — Ах! Умика-чан! Какое замечательное имя! — приторно вздыхая начал Доума. — Кажется Господин Мудзан милостлив с тобой! Ты мне тоже нравишься, непокорная лисичка.       Он подошёл к ней. — Не думала посетить мой культ Вечного Рая? Там все такие милые! — Он захлопал в ладоши. — Уверен, в моём рае тебе найдётся место!       Доума потянул к ней свою руку, но Умика лишь плавно ушла в сторону. У Аказы вновь вздулись вены от голоса этого радужного придурка. Он понял, что Доума имел ввиду под "раем". Но помогать этой дерзкой девице он не стал. Умика кинув холодный взгляд на остальных Высших Лун, покинула место встречи. — Тц! Самоуверенная девица. Думает, своим молчанием она себя спасает?! Что за наивность! — начал язвить Гёкко. — А мне нравится Умика-чан! — вновь начал Доума. — Она такая милая. Даже если я и не видел её лицо! Надеюсь, мы сможем подружится. — Он расплылся в самодовольной улыбке.       Аказа подумал, что Умика слишком самоуверенна, и он впервые согласен с Гёкко, что он конечно в слух не скажет. Она показывает зубы, и это до хорошего не доведёт. Умика плевать хотела на то, что Доума стоит выше неё. Отстаивает свои границы и своё достоинство воина так, будто она сама Первая Луна. А тут такие долго не задерживаются...