Незрячий: Приквел

— Наруто, что произошло? — спрашивает Хокаге, в который раз — десятый или тысячный? — Я заблудился в лесу, — все тот же ответ. — Знаешь, сколько раз я это слышал? — Намикадзе раздраженно опирается о спинку своего кресла, сбрасывая со стола бумаги. — Я закрывал глаза на твои шныряния вокруг Конохи… Но после этого случая не думай, что сможешь выйти за пределы деревни без моего письменного разрешения. То, как ты обманул свою охрану отдельный вопрос. Даже не представляю, как тебе удалось уйти от АНБУ… — Их проблема, что они не смогли за мной уследить, — пожимаю плечами. Хокаге покидает свой рабочий стол, подходя ближе. Он буквально нависает надомной, придавливая своей аурой правителя. — Ты хоть понимаешь, насколько сильно рисковал? И ради чего? Ты же мог погибнуть! — в следующий миг его руки охватывают меня в жалком подобии объятий, лишая личного пространства. Замираю на долю мгновения, позволяя себя обнять, чтобы следующее слова были услышаны правильно. — Намикадзе-сан, можно одну просьбу? — Да, конечно. — Больше никакой слежки. — Приму к сведенью, — кивает Минато и указывает на дверь, — а пока свободен. Покидаю кабинет в недоумении, откуда все эти нежности? Объятия... Будто он действительно заботился обо мне, как о собственном сыне. Раздраженно дергаю себя за волосы и спешу покинуть резиденцию. Я оружие — очень-очень важное, не заменимое, конечно, Хокаге будет волноваться. Где-то глубоко внутри я хотел быть нужным, не из-за демона, а просто по тому, что я есть я. К черту такие мысли! Жжение в глазах отвлекает меня. Риненган болезненно приживался и я был даже рад, что не приходилось его использовать. Вновь это неприятное ощущение, будто в глазницах копошатся черви. Хотелось, до отчаянья сильно хотелось посмотреть в зеркало, чтобы убедиться, что червей в глазах нет. Врываюсь в квартиру и тут же запираюсь в ванной, скрываясь от взора, следящих за мной, АНБУ. Я не мог себе позволить быть пойманным. Наконец сдираю такую мешающую повязку, одновременно включаю свет. Все перед глазами расплывается, а затем фокус зрачков возвращает четкость изображения, привыкая к освещению. Над моей головой мерцает лампочка, висящая на тонкой проводке, старательно не смотрю на нее, уже зная, что после яркого света перед глазами будут мерцать точки, остаточная память сетчатки о свете. Не передать, как я испугался, увидев их впервые. Думал, что сломал, испортил глаза, но все обошлось. Пусть я и понял, что это не опасно, повторять опыт не хотелось. Обвожу взглядом комнату, отсрочивая встречу с собственным отражением. Но затем резко смотрю на свое отражение в зеркале. Светлые волосы, неестественные воспаленные глаза и шрамы на щеках, шее, плечах... Это лицо впору иметь монстру с детских страшилок. Выскакиваю из ванной, на ходу завязывая повязку и выключив свет, обещаю себе больше никогда не смотреть в зеркало. *** Напряжение, повисшее в кабинете, можно было потрогать руками. Джирайя сидел передо мной, опустив плечи, испытывая чувство вины. Мужчина был чрезвычайно серьёзен, едва не впервые за все время, что он пробыл в Конохе. Отчасти я разделял чувство его вины, ведь он не досмотрел за своим подопечным. — Я пытался, — вконец отзывается Джирайя и его прорывает словесным потоком: — Ты ведь знаешь, какой непробиваемый щит создал этот парень вокруг себя. Его психологические проблемы… очень глубокие. Дело ухудшает тот факт, что он не желает их признавать. Наруто совершенно не идет на контакт… Я просто не успел ничего сделать. Этот инцидент… — Достаточно, — мягко прерываю его. — Я знаю, ты превосходный психолог. И верю, что ты сделал все, что мог. Может времени не хватило, а может неверный подход… Но в конце концов, мы имеем то, что имеем. — Наруто не стал со мной говорить, — произносит Джирайя с горечью. — Он вообще ни с кем не говорит об этом… — успокаиваю собеседника. — Я запретил ему покидать квартиру. — Но это не может длиться вечно, — подхватывает мысль мой бывший наставник. — Должен же быть выход! Ему ведь на следующей неделе исполнится четырнадцать… всего четырнадцать... Ныряю в бумаги на столе. За миг в руках оказывается нужный документ. — У меня есть один вариант, но он не чем не лучше того, что Наруто останется в деревне. Если не хуже. Вот, прочти, — передаю бумагу Джирайе. Мужчина внимательно изучает документ, перед моими глазами возникает текст, будто это я читаю, а не он. «Достопочтимый Хокаге, Намикадзе Минато, Я — Мизукаге, Теруми Мей, приглашаю вас принять участие в обмене опытом между Скрытыми деревнями…» Согласно этому приглашению, я мог отправить представителя от Конохи на совместное обучение с другими представителями скрытых деревень. Это действо набирало свою популярность в последнее время и было чем-то на подобии экзамена на чунина. Скрытая война между деревнями, и в то же время, как шаг по сближению в дипломатии. Представители обычно очень важные персоны, дети глав деревень или же внуки, наследники уважаемых в деревне кланов и в том же духе, это как бы говорило «я вам доверяю», укрепляло связи между Каге. Будь организатором кто-то другой, я бы отправил Хану. Но про Киригакуре издавна ходят нехорошие слухи. Не зря её называли Деревней Кровавого Тумана. Пусть они всеми силами пытаются изменить свой имидж в глазах других стран, все же, не стоит забывать о Микзукаге. Зная нрав этой девицы, могу сказать, что она во всем великолепии продемонстрирует тренировки «Кровавого Времени». — Ты хочешь отправить его? Серьёзно? — отрывается от свитка Джирайя. — В дальнем путешествии тебе будет легче с ним сблизиться. Мы оба смотрим друг другу в глаза, понимая, что решение принято. Ведь отправить джинчурики в Кири наилучший из вариантов.

***

— Наруто, я надеюсь на твое благоразумие, — снова начал Минато, — если будет что-то, что ты не можешь сделать — сдавайся. Если будет совсем уж невыносимо, ты в любой миг можешь сказать об этом Джирайе и вы вернетесь домой немедленно. Киваю, пропустив большинство его слов мимо ушей. За три дня, что велась подготовка к отъезду, Хокаге все мои мозги прополоскал «благоразумием». Я был бы просто счастлив оказаться за пределами Конохи, и не слышать больше эту заевшую пластинку. Но Ками не желал смилостивиться, и мне пришлось еще полчаса выслушивать напутствие Намикадзе, которое все не желало заканчиваться. — Ты должен вернуться живым и невредимым, понимаешь? — Да понял я! — огрызаюсь, не сдерживаясь. Я весь как на иголках с момента, как узнал, что мне предстоит покинуть Коноху. Ожидание путешествия точило изнутри, не хотелось задерживаться даже на лишнюю секунду. Минато делает шаг вперед, укорачивая расстояние между нами. Я понимаю, что он хочет сделать практически мгновенно, и это дает мне шанс уйти от очередных объятий. Мужчина, будто не заметив моей попытки уйти, делает еще один шаг вперед, с моей груди вырывается рык. Низкое, едва слышное предупреждение. — Наруто… — Нам пора, — так к стати влезает, молчащий до этого Джирайя. — Мы же не хотим опоздать на поезд? — Береги себя, — бросает в мою спину Хокаге. Намикадзе быстро вышел из моей зоны осязания, как и деревня, оставшись позади, но я еще долго ощущал его провожающий взгляд лопатками. С облегчением покидаю зону видимости деревни, устремляясь вдаль. Честно говоря, я не имел ни малейшего представления, где находится Кири и каким долгим будет путь. Шел ради того, чтобы идти, радуясь возможности вырваться с удушливых стен Конохи. Джирайя молчал и я был благодарен ему за это - говорить совершенно не хотелось. Впрочем, мне никогда не хотелось говорить. Наставник уже успел понять, что я не слишком болтливый и привык к этому. Путь был неимоверно спокойным, я наслаждался пешей прогулкой. Затем, был двухдневный путь на поезде, к морю. И даже тот факт, что меня укачало, и я едва не облевал весь вагон, не мог омрачить моего прекрасного настроения. Но когда оказалось, что у меня морская болезнь я взвыл. Это просто невыносимо. Буквально прилег на перила от слабости, желудок судорожно пытался вытащить самого себя через мою глотку. И так было целую вечность, в которую превратилась одна единственная адская неделя… Я проклял день, когда ступил на корабль неисчислимое множество раз. Сказать, что я едва передвигал ноги, оказавшись на суше — нагло соврать. Ноги не держали меня вовсе. Два дня вынужденной голодовки и практически отсутствие сна выдрали с меня все силы, я чувствовал себя выжатой половой тряпкой. Джирайя на руках дотащил меня к гостинице. Вырубаюсь, едва моя голова оказывается на подушке. — И кто же у нас такой жалкий? — скалится лис, — Да это же мой джинчурики! Будто мало страданий на мою бедную голову! Сил на препирания с внутреним монстром не было. Ложусь на спину в воду, которая являлась моей чакрой. Закидываю руки за голову, пытаясь уснуть. Чем спокойнее я был, тем больше Девятихвостый хотел меня зацепить. — Ничтожество, — все не умолкает лис, медленно, но верно выводя меня из себя, — недоносок, выблядок… — демона понесло по накатанной схеме. Мне успешно удавалось не подпускать слова к себе, они были лишь звуками, из-за которых не стоило расстраиваться. Но слушая все это, я не мог не поражаться огромнейшим запасам ругательств монстра. Он более часа крыл меня всевозможными матами и проклятиями ни единого раза не повторившись. И это учитывая то, что он не впервые вот так выговаривается. Признаюсь, я заслушался описанием, которые он извергал о завороте моих кишок. Колыхаясь на воде на спине, я устало смотрел в потолок, пытался считать в уме кунаи. Но это занятие не могло отвлечь от демона, который медленно подогревал температуру воды своей злостью. Скрежетание при соприкосновении когтей зверя с клеткой едва не болезненно звенело в ушах. Спустя минуту я окончательно признал, что мне не уснуть под злобную колыбельную проклятий Кьюби. — Будь проклята сука, которая тебя породила, — врывается в голову колкими шипами рычание, вызывая волну ответной злости. Он мог до бесконечности проклинать меня, но есть вещи, о которых ему стоит молчать. Мама была слишком болезненно и запретной для меня темой. И лис, несомненно, уловил перемену моего настроения, потому что он продолжил материть мою мать. — Заткнись, — раздраженно вскакиваю на ноги. — Что больно слышать о своей недоразвитой матери? Да она ненормальная истеричка, которая… Заставляю девятихвостого умолкнуть, прижимая наглую морду силой глаз к противоположной стене клетки. Перекрываю кислород твари, сжимая горло. Демон не пытается вырваться, молча сверлит во мне дыру взглядом. — Ты жалок, — выдавливаю сквозь зубы, — напал на меня, когда изнурен. В этом твоя сила — добивать недобитых? Его смех урывается. …Наруто, — дергает меня голос, вытаскивая в реальность, — просыпайся, — Джирайя дергает меня за плечо, окончательно вырывая из сна. Первым делом проверяю на месте ли повязка, и, найдя протектор на глазах, расслабляюсь. Этот жест не остается не замеченным. — Я бы не снял её без твоего разрешения. Ты можешь мне доверять… — Сколько я проспал? — осипшим голосом обрываю его. Чувства тут же начинают анализировать пространство. Запах древесины и свежей покраски, мягкая кровать под мной. — Сутки. Тебе стоит поесть, — подсовывает мне в руки поднос с едой, — а я пока введу тебя в курс дела. Желудок взводит голодным спазмом, и я теряю всякое желание перечить. Молча начинаю поглощать еду. После голодовки организм отзывался на прием пищи тошнотой. Осторожничаю, не желая вновь блевать. — Мы находимся в Киригакуре, — не спеша начал наставник. Мы прибыли предпоследними. Завтра прибудет сын Казекаге, Канкуро. Это обусловлено тем, что Суна находится далеко отсюда, время на путь нужно больше. Уже прибыли: Кимимаро с деревни Звука, Куроцучи с деревни Камня, внучка Третьего Цучикаге и Даруи с Облака, ученик Райкаге. Киригакуре будет представлять Чоджиро — один из мечников тумана. Смесь гремучая, нужно быть на стороже. И еще я узнал, что вы будете обучаться вместе с двумя десятками местных. Миска стремительно пустеет, и я осознаю, что мой голод не утолён. — Еще, — возвращаю поднос мужчине. — Чуть позже, — забирает пустую посуду, — после голодовки нельзя сразу съесть много. У тебя есть день, чтобы прийти в себя. Поспи еще немного, — учитель уходит, закрыв за собой дверь. И я таки погружаюсь в сон, даже особо не сопротивляясь сонливости. Спустя некоторое время Джирайя снова тормошит меня, и подает мисо суп. В этот раз куда быстрее оканчиваю с порцией, ощущая себя значительно лучше. Спать больше не хотелось, и я напросился с ним на прогулку по Кири. В конце-концов, если мне придется провести здесь много времени, нужно знать территорию и ориентироваться в ней хотя бы кое-как. Не хотелось попасть лицом в грязь перед новыми сокурсниками, банально заблудившись. Оказавшись на улице, я ощутил кожей прохладное прикосновение тумана. Воздух был тяжелым от застывшей влаги и имел слегка едва ощутимый солоноватый привкус. Учитывая то, что селение находилось на берегу моря, последнее не казалось странным, но было не привычно. — С таким туманом, тебе не стоит опасаться за свою слепоту. Все равно не видно дальше двух метров. И как только они живут здесь? Отвечать я не стал на этот дурной вопрос. Джирайя ведь и сам понимает, что как-то да живут. Даже в Суне, где один песок и палящее солнце круглый год есть целая деревня шиноби. Люди вообще те еще живучие твари, которые привыкают к любым условиям. Сначала мы отправились к резиденции местного Каге. Путь, которым я шел впервые, был преодолен на удивление гладко. Ни разу не зацепился, не споткнулся, ничего не задел. Этому способствовало особое строение самой деревни, в которой не так редко приходилось передвигаться в тумане, в котором не видно дальше своего носа, а потому дороги были ровными и на них ничего лишнего не находилось. — Они носят фонарики, чтобы не налететь друг на друга при плохой видимости, — отзывается Джирайя, и тут же восхищённо добавляет: — это ведь гениально! Хмыкаю в ответ на столь яркую реакцию. Мой наставник как дитё малое, серьёзности в нем ни на грам. Вот именно этим своим ребячеством он меня и бесит. Резиденция была в десять раз больше нашей. С местным правителем мы так и не встретились. Мидзукаге не было на месте, и ждать смысла не было. Затем мы зашли в первую попавшуюся кафешку, отведать местных сладостей. Идея принадлежала Джирайе, я вообще хотел отправиться в одиночку полазить по городу, ибо не питаю к сладостям любви, даже больше - терпеть их не могу. Сладкое утоляет голод всего на полчаса, а если сьесть слишком мно, тошнило. В общем, мне права выбора не давали и силой затащили в забегаловку. Отпив ужасного зеленого чая и не притронувшись к купленным опекуном пироженкам, я сидел, вслушиваясь в приглушенные беседы, что вели местные, односложно и невпопад отвечая наставнику. Все беседы сводились к ругани прошлой власти, причем ругали они эту власть шепотом, все еще побаиваясь прошлого Мидзукаге-джинчурики. Судя по их высказываниям, стоит помалкивать о собственном демоне, от греха подальше. — Уже поздновато, я отправлюсь в гостиницу, — бросаю Джирайе, и прежде чем тот успевает меня остановить, покидаю кафе. Он порывается броситься за мной, но его перехватывает официант, требуя оплатить счет. Прячусь в ближайшем проулке весьма вовремя, мужчина быстро разбирается со счетом и выбегает на мои поиски. Абсолютно безразлично слежу за ним, пока тот не покидает зону моего восприятия. — Эй, ты че тут делаешь? — окликают сзади, заставляя отлипнуть от стены, — это моя территория. Сваливай пока кости целы, — шипит бездомный, выползая из-под вороха мусора. Хмыкаю, осознавая свое превосходство, но все же покидаю проулок. Затевать драку с местными бомжами не входило в мои планы на вечер. До утра я пролазил по деревне, изучая закоулки и ловя слухом разговоры жителей, собирая всю возможную информацию о происходящем вокруг. И да, я позволил себе снять протектор, и при этом вывернул на изнанку свою черную куртку, открыв рыжие нутро. Осматривался осторожно, не позволяя взглянуть другим в мои глаза, и из-за этого меня иногда принимали не то за вора, не то за преступника. Кое-где меня считали за обдолбанного наркомана. Впрочем, дела мне не было до окружающих. В воздухе царила напряженная атмосфера ожидания лучшего будущего. Смена власти прошла не без пролития крови и все были на взводе. Один неверный шаг нового, точнее новой, Мидзукаге, и пламя бунта вспыхнет вновь, а мы, заложники тренировки, останемся в ловушке. А эта деревня мне определенно нравилась. — Ты где был? — набросился на меня санин, едва я переступил порог гостиницы. — Ты видел сколько времени? Наруто, ты меня в могилу раньше времени загонишь! — Избавь меня от своего присутствия, — отталкиваю мужчину от двери, — я бы хотел поспать хотя бы пару часов. — Как грубо, — морщится наставник, но все же больше не делает попыток меня остановить. — В десять мы должны быть у Мизукаге, — добавляет он прежде, чем я закрываю дверь номера.