Horny Yokohama

      Дазай не был бы Дазаем, если бы время от времени не шутил пошло. Его шутки, двусмысленные фразы или некоторая недосказанность вечно вгоняют многих в ступор, заставляя смущаться. Иногда это даже выводит Чую из себя. Впрочем, даже при тебе Осаму не думает хоть как-то исправляться. Что ж взять с подростков, пускай ему скоро восемнадцать       Вот только он никак не мог предвидеть, что его шутки закончатся… вот так.       Вы пьёте привезённую тобой из Кореи соджу в твоём доме. Напиток оказывается достаточно крепким, чтобы вы оба уже прекратили следить за своими действиями. Говоря откровенно, Осаму ждал момента, чтобы выпить с тобой, ведь только тогда он может быть абсолютно честен со своими мыслями и желаниями.       Однако всё идёт не по плану, когда ты целуешь его в губы. Мафиози не успевает среагировать, потому твой язык ловко проскальзывает в его рот. Секундное замешательство в момент испаряется, и вот уже шатен старается перенять инициативу. Вы шумно дышите в перерывах между поцелуями, прежде чем отстраниться. Дыхание сбитое и тяжёлое, момент тишины, а ты возьми да ляпни: — А то, как ты языком-то чешешь небесполезно, оказывается.       Алкоголь заставит разговаривать любого, кроме тех, у кого резист, потому ты прекращаешь следить за тем, что говоришь, припоминая немного искажённо фразу, которую тебе как-то раз бросил Дазай за твою хорошую дикцию. «Месяцы практики», — ответила ты ему тогда, совсем не понимая причины лёгкого румянца на щеках Чуи и Осаму.       Юноша, кажется, трезвеет прямо у тебя на глазах. Чаще всего ты не отвечаешь на его пошлости, либо сводишь это к самой обычной беседе двух коллег, однако в этот раз соджу спутало все карты. Осаму что-то пытается сказать, однако все слова разом покидают его разум, потому карие глаза с абсолютным шоком смотрят в твои. Ты смеёшься; такая реакция от него — это что-то новенькое. — Погоди, ты хочешь мне сказать, что ты девственник? — Чуть успокоившись, произносишь ты. Нет, ты даже не думаешь насмехаться над ним, зная, что это совершенно нормально, зная, где вы оба работаете. Осаму хочет соврать тебе, однако остатки алкоголя в его организме не дают ему это сделать. Вместо этого он неуверенно кивает и бормочет, чтобы ты не вздумала шутить об этом, особенно при Чуе. Ты снисходительно улыбаешься. — Не собираюсь. К тому же он сам ничуть не лучше.       Неловкость ситуации пробивает потолок, потому ты решаешь вновь налить вам немного соджу, чтобы расслабиться. И это срабатывает, имея свои последствия. Руки Дазая неуверенно, изучающе бродят по твоему телу, с его губ каждый раз срывается вопрос: «Мне правда можно?», когда дело касается твоей одежды. Ты тоже в долгу не остаёшься, снимая с него пиджак, галстук, брюки и рубашку.       И вот ты пред ним лишь в белье. Румянец на щеках юноши становится только гуще. Он часто шутил, что засматривается на тебя, мечтая о другой способности. Мафиози втайне представлял тебя такой, однако реальность оказывается куда притягательнее. Что удивительно, Дазаю не требуется много времени, чтобы на ощупь нашарить застёжку твоего лифчика и расстегнуть его. — Мастер на все руки. Тебе, похоже, любой замок нипочём, — посмеиваешься ты, смущая Осаму только сильнее, останавливаешь его от того, чтобы он снял с тебя твои трусики. Сев к нему на колени, заставляешь его упасть спиной на матрац. — Начнём с простого. Я буду сверху.       В его глазах ты прекрасна, особенно когда ловко стаскиваешь с него боксеры. Твои прохладные пальцы проходят кончиками вдоль вставшей длины. Молодому организму, не познавшему всю прелесть и остроту физической близости, много не нужно, чтобы возбудиться, поэтому ты этим пользуешься. Дазай, как может, старается не кончить слишком рано в страхе, что ты будешь смеяться. Однако сдерживать себя очень сложно, когда он чувствует твою тёплую, влажную узость. — Не останавливайся, — стонет Дазай, его глаза закатываются, как только ты начинаешь двигаться.       Он никогда прежде не думал, что это будет так приятно.