Horny Yokohama

      Никто не думал, что у Достоевского может быть хоть какое-то своё прошлое, не говоря уже о семье. Поэтому для Гоголя, в первую очередь, стало большим сюрпризом узнать, что Фёдор не совсем один в этом мире. И узнал он об этом совершенно случайно, когда они наведались в штаб Ордена Часовой Башни. Агата Кристи, как обычно, надменно-снисходительна. Впрочем, ничего иного от нее никто никогда не ждал.       Тогда-то Гоголь и заприметил её. Девушка была похожа на Фёдора, но с той лишь разницей, что не грызла ногти и не страдала анемией. Цвет ее лица был здоровым, а в глазах был тусклый блеск. Фёдор тогда даже не удостоил её своим взглядом, но даже так, Николай улавливал, что он не очень рад присутствию этой девушки.       Как выяснилось позже, у него была причина; Агата не упустила шанс зацепить Достоевского, напомнив ему, что с его стороны глупо было упускать шанс заставить её новую помощницу примкнуть к нему. Русский эспер тогда отмахнулся, сказав, что уровень её интеллекта не настолько высокий, чтобы она вписалась в ряды тогда ещё создававшейся организации Крысы Мёртвого Дома. И Кристи даже в тот момент не смогла себя остановить, съязвив, что Пушкина же он для чего-то взял с собой. Агата — причина почему Фёдор предпочитал не появляться в штабе Ордена Часовой Башни. Он очень не любил, когда его эго топтали, особенно если это была женщина. И Александра, как лучший шпион, была ещё одной больной мозолью. Но добило окончательно то, что Кристи наотрез отказалась помогать ему с его делом по уничтожению одарённых, ссылаясь на то, что у неё своих дел много, и лишних людей у неё нет.       Александра Достоевская была младшей сестрой Фёдора с характером лишь частично отличным от его. Сложно сказать любили ли ее в семье больше старшего брата или нет, но ее манера поведения тонко намекала, что на неё давили явно меньше, чем на Фёдора.       Оба Достоевских никогда почти не жили вместе просто из-за того, что она сходила рядом с ним с ума. Достоевская знала о способности брата перерождаться в теле своего убийцы, и она слышала голоса всех тех, чьи тела он занимал. Это было ужасно. Фёдор считал её заурядной трусихой, насмехался над её силами пробуждать при помощи «бесов» совесть в человеке за содеянные грехи, которые его убили бы. Достоевский часто говорил ей, что она играла в бога, и это едва ли бы понравилось настоящему. — Федя… С ним сложно иногда. Его тяжело понять порой: он, вроде, и заботится, и в то же время терпеть меня не может. — Достоевская более открыта, чем её брат, поэтому это даже немного скучно, но Гоголь всё равно был заинтересован. Как же не быть заинтересованным, когда это сестра его друга, которого он, на самом деле, хотел убить?       У неё было чувство юмора, она смеялась с шуток Николая, с интересом слушала его рассказы, даже если понимала, что он всё выдумал. И казалось, Гоголь влюблялся, иногда тайком приходя в Орден Часовой Башни или назначая встречи девушке где-то в более нейтральном месте. Фёдор знал обо всём, но делал вид, что его это не касалось.       Гоголь утверждал, что для него высшая точка проявления его эмоций к человеку это его убийство, однако, глядя на Достоевскую, он позволял себе снять эту маску напускной опасности. С ней он был шутом, который за смехом, несерьёзностью и садизмом прятал то, что другим глазам не предназначалось. С ней он не был Николаем Гоголем, он был Колей, который любил наблюдать за птичками, собирать ромашки и показывать фокусы с картами. С Александрой рядом он даже казался моложе. — Знаешь, Дост-чан, а мне интересно почему Агата и Дост-кун не ладят? — Каждая встреча Агаты Кристи и Фёдора всегда сопровождалась обменом колкостями. Молодая женщина заставляла кровь Достоевского едва ли не закипать в жилах; ещё никто не смел так с ним обращаться. — Почему? — Александра изумлённо уставилась на Николая, переспросив. Для неё его вопрос в самом деле казался почти странным.       Они ели мороженое в парке, когда Гоголь вдруг вспомнил последний визит Фёдора в штаб Ордена. Агата Кристи была язвительна, легко парировала все его высказывания, будто знала его достаточно давно.       Девушка с волосами цвета воронова крыла не очень любила раскрывать подобные секреты, несмотря на то что конфликт между Агатой и старшим Достоевским был более чем очевиден. — Агата не любит, когда ей говорят «Нет», а Федя как раз был тем, кто это сделал в ответ на её признание в любви. Хотя едва ли требование примкнуть к Ордену Часовой Башни добровольно-принудительно можно назвать актом появления глубоких чувств. — Достоевская пожала плечами и вновь бросила взгляд на Гоголя рядом. Он высокий, выше неё, но ему осень идёт, когда он одет в водолазку и брюки, без его образа шута и фокусника. И всё же, повязка на его глазу всё ещё оставалась при нём.       Достоевская была куда бодрее, живее, многограннее её старшего брата, который, казалось бы, и вёл себя не как живой человек вовсе. Единственное, что у него было от человека это привычка грызть ногти, нестабильный режим сна и страсть к чаю с тремя ложкам варенья. И она, к ужасу самого Гоголя, не вызывала у него жгучее желание сотворить с ней то, что было бы необратимо. Он не хотел убить её в акт проявления к ней самых сильных и искренних чувств. Он хотел быть как можно ближе к ней, ловить её случайные взгляды, быть причиной почему она смеялась, даже если на самом деле она уже вопила. Но для него это всё ещё был смех, хоть и на грани истерики. — Есть кое-что, что я бы хотел показать тебе, голубка. — Обычно он называл её либо Дост-чан, либо Саша, но никогда не давал себе волю для милых прозвищ. Они сидели в небольшом кафе, когда Николай вдруг решил вновь пооткровенничать. Ко всему, что он делал, всегда стоило относиться либо с осторожностью, либо с долей скепсиса, не веря каждому его слову.       Гоголь и Достоевская сбежали из кафе, так и не заплатив — его способность стала из выходом, который никто не заметил. Именно так они оказались в переулке. Безлюдное место, где из компаньонов только одинокая кошка, которая ищет в контейнерах рыбу или мясо. И, в отличие от России или Америки, переулки в Японии чистые, без намёка на картонные коробки, которые разваливались от времени и прошедшего недавно дождя, не было мусора.       Они даже не подозревали, что за ними по пятам шёл старший Достоевский, которому уже поперёк горла вставало, что Гоголь вдруг решил совмещать свои задачи по плану уничтожения Отдела по Делам Одарённых в Японии со встречами с его сестрой       Ему нужно было помешать Саше любой ценой. Вернее, тому, кто осмелился сделать шаг навстречу его сестре. Фёдор никогда не считал её гениальной, по крайней мере, гениальнее, чем он сам, иначе это бы уязвило его гордость. Он редко заботился о ней, считая, что она сама должна уметь себя защитить, но факт того, что Николай посмел протянуть к ней руку, уже ставило всё под сомнение.       Николай долго смотрел на Достоевскую, которая ждала того, что он хотел ей показать. И он наконец снял свою повязку.       Гетерохромия давно перестала быть чем-то жутким и противоестественным, но многие люди до сих пор порой верили в предрассудки. И, похоже, из-за таких людей Николай был вынужден скрывать свою маленькую особенность. Про людей с гетерохромией говорили, что в их теле две души, но про Гоголя едва ли можно было так сказать. Душа была одна, но разум поделён надвое.       Однако Александра не видела в том, что он показал ей чего-то странного, жуткого или уродливого. Вместо этого она поцеловала его, наклонив до своего уровня. И впервые «бесы» молчали. Вместо этого только тихие вздохи, касания рук прямо в переулке и прохлада стены, которую девушка чувствовала спиной. Гоголь был требователен, почти жаден, будто наконец обрёл долгожданную свободу, с которой ни с кем делиться не хотел. — Коля, пожалуйста, давай дойдём до моей квартиры? — Шептала Александра, когда он припал поцелуями к её шее, стащил с плеча милый рукав-“фонарик» её сарафана. Рука, которая была свободна от каких-либо действий, уже ощущалась под подолом, мягко оглаживая стройные бёдра с внутренней стороны.       Его способность «Шинель» имела много интересных способов применения, имея хороший радиус действия, что давало молодому мужчине возможность креативить. Он умело и ловко пользовался своей способностью, совершенно не видя, что он делал. Гоголь брёл рукой выше и выше, пока не остановился меж ножек. Тогда-то Достоевская звучно ахнула, чувствуя, как слабели её колени. Паяц не был намерен сегодня заканчивать то, что начал — в этом не было никакого шарма, отбивало всю мотивацию узнать, что же он мог сделать.       Николай ласкал Достоевскую вдумчиво, меняя интенсивность своих ласк, чувствуя, как она дрожала. Вид девушки перед ним был завораживающий: раскрасневшаяся, с сияющими глазами и закушенной губой, чтобы не позволить себе стонать.       С противоположной стороны переулка послышался звучный, короткий кашель. Александра перевела взгляд на противоположную стену и застыла: — Федя?       Достоевский скрестил руки на груди, прищурился и покачал головой неодобрительно: — Ты по-прежнему заставляешь меня краснеть, Саша. — Он перевёл взгляд на Гоголя, который надавив на чувствительный пучок нервов меж ножек Достоевской, заставил ту громко ахнуть и убрал наконец руку. — У нас есть работа.       Молодой мужчина оставил ещё один поцелуй на губах Александры перед тем, как отпрянул от неё полностью, оставив ту приводить себя в порядок самостоятельно. Но одного взгляда его гетерохромных глаз было достаточно девушке, чтобы понять: он с ней ещё не закончил.