Практическая анатомия

Будь счастлив в этот миг.

Этот миг и есть твоя жизнь.

      Есть определенные моменты в жизни Риджбурга, которые являются плохими последствиями его необдуманных действий. Сложно думать, когда умоляюще просят помочь с учебной практикой и защитой атласа. Его честно уверяли, что лица не будет видно в отчёте. И мысль, что мелькнула в конце всего, была крайне несвоевременной.       Уже стоя под горячим душем, в надежде смыть «медицинский» маркер, оказывается что он так просто не смывается, любыми способами и крайне виден всё ещё. Тяжелый вздох слетает с губ, мысленно он уже сравнял с землей половину кампуса и был крайне рад, что по крайней мере его не видит сейчас никто, время всё же учебное, да и период сессий.

Что же за комедийная ситуация?

      Период сессии для отличника курса, вполне себе период дополнительных каникул, но как старосте этого же курса приходилось бегать по кампусам и разносить списки, журналы, гонять должников. И среди всех должников, его дергает первокурсник с медицинского направления, с ним был веселый учебный год, ибо он лучший друг невесты его друга и встреча была на каждой популярной вписке, куда их тянула Вексана. Гавкались ли они? Каждый раз, иногда немного не хватало чтоб один другого придушил. А потом они курили на балконе, жалуясь на долбаебов на работе. — Мне нужно курсовую закончить, ты мне нужен. — Это надолго? — Полчаса.       Этот разговор, был главной ошибкой в жизни Леоморда. Теперь он сидит в собственной комнате по пояс голый. Фарамис появляется с целым арсеналом: анатомический атлас, несколько маркеров, телефон с открытыми схемами и блокнот, рядом ноутбук с курсовой, куда видимо будут вставляться фотографии. Его убедили в том, что все татуировки замажут нейронкой, а лица не будет видно, как и фона. — Не двигайся. — Леоморд замирает практически, как статуя, закатывая глаза. — Расслабь плечи… нет, наоборот… хотя нет, как было.       Фарамис подходит почти вплотную, щурится, двумя пальцами находит костные ориентиры. Сравнивает с атласом, следом записывает в блокнот и что-то бубнит под нос. — Вот здесь… ага… — в губах колпачек от маркера. Первая линия ложится поперек ключицы. — Щекотно, — опустить слегка подбородок. укладкой взгляд поднять на парня пред ним. — Терпи.       Он быстро подписывает мелкими буквами название, делает стрелку и тут же отходит на пару шагов, сверяясь с атласом. Возвращается, перекрывает стрелку новой, проводит еще одну линию. Через минуту тот уже украшен несколькими аккуратными штрихами на груди и плечах. Фарамис начинает входить во вкус. Он обходит его кругом, почти приседает, чтобы посмотреть под нужным углом, приподнимает руку.       Еще пара стрелок, подписи под каждой. Тут же фотография, чтоб не забыть, чтоб вести отчет… Только в научных целях, конечно. Фарамис сейчас полностью поглощён научным интересом, плотский интерес, придет уже намного позже. Настолько увлекается, что начинает разговаривать сам с собой: — Если отсюда начинается… значит сюда крепится… нет, наоборот… черт… — тонкие пальцы, переворачивают страницы атласа, сверятся точно, голову чешет тем самым маркером, который повидал уже достаточно много, ибо рисунка на нем уже давно не видно.       Леоморд только и успевает следить глазами, за столь гиперактивным знакомым, что уж слишком не похож на себя. Но ему вовсе не мешает поджечь сигарету, ибо полчаса как-то сильно затянусь. — Спина… — только и слышится уже где-то сзади, он только чувствует, как маркер скользит, а следом ручка, что то пишет. — Господи, сколько вас тут…       На лопатках раскрывается целая карта, где-то пунктирная линия, стрелка с названием и еще одна с названием поменьше. Добавляет толщины линиям, добавляет цвет чем-то другим, чтоб выделить на фоне остального. — Я похож на школьную доску? — Пока нет, пока похож на забор, зна… — тот тут же замолкает, понимая, что он прямо сейчас находится между чужих бёдер так-то, прям под сильной такой рукой.       Проходит еще какое-то время, уже рядом на стуле пара банок энергетиков, и недоединый ужин из доставки, пепельница и настежь открытое окно. Фарамис пишет еще мельче, ставит цифры и стрелки, размах поубавился. Перед ним не общий знакомый из-за Вексаны, а трехмерный атлас вживую сейчас стоит. Не человек, а карта, но которой теперь его убить проще простого.       На ребрах чертиться ровная линия, следом еще одна. Рука лежит на грудной мышце так, что если кто-то к ним зайдет, поймут вовсе не так. Фарамис ей богу уже стер колени о ковёр в их общей комнате. Настолько ювелирно он еще не работал кажется за всю жизнь, да и с временем стало очень душно, даже с открытым окном. — Вот теперь последняя. — Эта фраза повторяется еще 4 раза, прежде чем всё на самом деле кончилось. А дальше долгая фотосессия с всех сторон, с всех ракурсов, и тут же Мис что быстро собирает ноутбук и учебник в рюкзак, бормочет что уже опаздывает на подработку, и все доделает ночью.       Отчего Риджбург остается в комнате абсолютно один на один с изрисованным телом, ощущением что его только что использовали и облапали, как последнюю шлюху, впрочем, это не помешает ему подойти к зеркалу и посмотреть на «творение». Тяжелый вдох, он достаточно заебался сидеть, теперь надо бы размяться и душ. Если бы Леоморд знал, что его ждет в душе, он бы никогда не согласился и убил бы на месте медика.       Гудки тянутся долго, будто намеренно трубку не берут. Леоморд пока смотрит на кучу чужих записей на своем теле и вспоминает руки, что были тут же и как нежно гладили и трогали. Как Фарамис закусывал этот ебанный колпачок зубами и чем дольше об этом думает парень, тем меньше в нем остается чего-то адекватного.       Завтра тренировка, а на его теле целая фреска мыщц. И тут остается надежда лишь на то, что это завтра никто из «коллег» не заметит и не станет за подобное стебать, хотя с другой стороны, можно сказать, что это сделала милая студентка с медицинского, и тогда вопросов будет куда меньше… Или наоборот больше, парни сплетники хлеще любой девушки.       Впрочем, даже через полчаса трубку не берут, как и через час, отчего остается написать записку с кратким, но очень понятливым сообщением: «Я тебя убью, маркер был перманентный, блять.»