Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      Машина мягко скользила по дороге, шины тихо шуршали по асфальту, пока я поворачивал руль, маневрируя в потоке Нью-Йорка. Эмилия сидела на заднем сидении, её маленькие пальчики выводили узоры на запотевшем окне, и я краем глаза видел её сосредоточенное лицо в зеркале заднего вида. Реджина сидела рядом, её взгляд был устремлён куда-то в сторону, но я чувствовал, что она всё ещё здесь, со мной, несмотря на тяжесть последних дней.       — Может, закажем что-нибудь? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко, почти беззаботно, хотя внутри всё ещё бурлили тревога. — У меня, честно говоря, нет никакого энтузиазма готовить.       — Давай закажем, — согласилась Реджина без всякой эмоции и устремила взгляд в экран телефона, открывая приложение доставки. — Что ты хочешь?       — На твоё усмотрение, дорогая, — ответил я, поворачивая руль, чтобы обогнуть очередной поворот.       — Румпель, пожалуйста, не заставляй меня выбирать, — поморщилась она и подняла на меня недовольный взгляд.       — Хорошо, давай пасту с морепродуктами, —я подмигнул ей, надеясь вызвать хотя бы намёк на улыбку.— С белым вином, м-м-м, самое то.       — Как скажешь, — кивнула Реджина, усмехнувшись моему ответу. — Зайчик, а ты что хочешь? — она обернулась к Эмилии и её тон сразу же смягчился.       — М-м-м, — протянула она, теребя прядь волос и глядя в потолок машины. — Я хочу что-то сладкое… мороженое! А, нет, подождите! — Её глаза загорелись, и она подалась вперёд, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения. — Давайте пиццу! С пепперони и кучей сыра!       — Хорошо, — всё, что ответила моя жена и я услышал, как её маникюр стучит по экрану, оформляя заказ.       — Ого, — я театрально ахнул, не сдерживая усмешки, и бросил на неё взгляд, полный притворного изумления. — Где моя жена? Моя Реджина не разрешает фастфуд, а уж тем более на ужин! — Я повернулся к зеркалу заднего вида, подмигнув Эмилии. — Звёздочка, пойдём поищем мамку, это явно не она!       — Румпель, сейчас договоришься и вместо пасты у тебя будет зеленый салат, — парировала Реджина, глядя на меня исподлобья. Её глаза чуть щурились от дневного солнца, так же, как в тот самый вечер на балконе. Я помедлил с ответом, просто любуясь ей, целую минуту на светофоре. Скажи мне кто-то лет пять назад о том, что эта женщина выйдет за меня, я бы счёл его сумасшедшим, который рассказывает собственные выдумки. Сейчас это было реальностью, настоящей, осязаемой. Невероятная мечта, которой суждено было сбыться, несмотря ни на что.       — Зелёный салат тоже неплох, — ответил я наконец, мой голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, и я не смог сдержать улыбку.       — Чего ты задумался так? — хмыкнув, спросила Реджина и отложила телефон. — Про салат размышлял?       Я усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд, пока машина стояла на очередном светофоре.       — Ага, про салат, конечно, — ответил я, мой голос был тёплым, с хриплой иронией, но в нём было что-то глубже. — Нет, дорогая, я думал о нас. — Я сделал паузу, чувствуя, как слова сами просятся наружу. — Знаешь, я даже подумать не мог… пять лет назад, что ты будешь здесь, со мной.       Реджина сдержанно улыбнулась и посмотрела на заинтересованную Эмилию, через зеркало заднего вида.       — Кто бы мог подумать, что всё зайдет так далеко, — выдохнула она и с теплотой посмотрела на меня.       — Вот-вот, — вдохнул я, чувствуя, как её слова оседают во мне, возвращая тепло, которое я чуть не потерял вчера. Я свернул к нашему дому, машина мягко затормозила у ворот, и я бросил на неё короткий взгляд. — Мы дома.       — Я заметила, — с сарказмом ответила Реджина.       Я вышел из машины, обошёл её и открыл дверь для жены, подавая ей руку с той старомодной галантностью, которую она всегда втайне любила, хоть и закатывала глаза. Она приняла мою помощь, её пальцы на миг сжали мои, и я почувствовал тепло её ладони. Затем я повернулся к задней двери, открывая её для Эмилии.       — Пойдём, звёздочка, — сказал я, улыбнувшись нашей дочери. Эмилия выскочила из машины, её кудряшки подпрыгнули, а глаза блестели от предвкушения ужина. Я подхватил её маленькую ручку, помогая спуститься, и она тут же потянула меня к дому.       Реджина открыла входную дверь, бросив кроткий взгляд на меня. Я кивнул, пропуская жену с дочерью вперед. Затем я, как всегда, помог ей снять пальто. Её рука осторожно коснулась моего плеча, в поисках опоры, она сняла свои туфли.       — Звёздочка, иди наверх и сразу переоденься, — сказал я, повернувшись к Эмилии, которая уже крутилась в прихожей, всё ещё напевая свою песенку.       Эмилия кивнула, её кудряшки подпрыгнули, и она помчалась вверх по лестнице, громко топая маленькими ножками.       — Спасибо, — устало прошептала Реджина, смотря на меня. Я снял своё пальто и повесил его на вешалку, а после повернутся обратно к ней.       — Не за что, дорогая, — ответил я с легкой улыбкой. Мы прошли на кухню, и я первым делом потянулся к графину с водой, налив себе полный стакан. Горло пересохло, будто я весь день говорил без остановки. Сделав пару глотков, я посмотрел на Реджину, которая прислонилась к столешнице, скрестив руки.       — Ты как? — после нескольких минут молчания, выдохнула она в тишину, вглядываясь в мои глаза.       Я слабо улыбнулся, опуская стакан с водой на стол, и сел на стул, чувствуя, как усталость дня оседает в костях.       — Сейчас всё хорошо, — ответил я. — Но… боюсь вечера, дорогая. Новостей. Страшно за сына.       — Румпель, он уже взрослый, сам несет ответственность за свою жизнь, — в её словах ощущалась тень сочувствия. — Ты ни в коем случае не виноват, что так вышло… Он давно сделал свой выбор, — она замолчала, наблюдая за моей реакцией. — Мы можем ему помочь, снять квартиру, дать работу, я не против твоего сына.       Я кивнул, медленно потирая лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость и тревогу, которые оседали на мне всё тяжелее. Откинувшись на спинку стула, я посмотрел на неё, чувствуя, как её слова, её поддержка пробиваются сквозь мою вину, но не убирают её полностью.       — Я знаю, дорогая, — произнёс я хрипло. — Знаю, что он взрослый. Но… он мой сын. И каждый раз, когда я слышу, что он снова в беде, я думаю – где я ошибся? — Я замолчал, мой взгляд скользнул к пустому стакану на столе. — Спасибо, что ты… что ты готова помочь. Это много значит для меня.       — Ты нигде не ошибся, Румпель, — тихо произнесла она. — Просто… Так получилось, понимаешь. Он уже не ребёнок, понимает, что хорошо, а что плохо, но, видимо, оступился. Ты, как родитель, можешь понять, простить и попытаться помочь, если он позволит, — Реджина говорила медленно, отведя взгляд в сторону.       — Нет, — глухо сказал я, покачав головой. — У него не было рядом отца, который мог бы быть для него примером. Я оставил его, когда он был ещё мальчишкой. Думал, что так будет лучше, но… посмотри, к чему это привело.       — Не бери на себя ответственность за его ошибки, — её взгляд резко вернулся ко мне. — Прости конечно, но он сам тогда от тебя отказался, это был его выбор и ты его принял. Если любишь, иногда нужно отпустить, — Реджина замолчала, наклонив голову в бок, наблюдала за мной несколько секунд, а после продолжила: — Сейчас ты можешь предложить ему помощь, а он может либо принять её, либо отказаться.       — Я этого не переживу, — выдохнул я, почти беззвучно. — Нет, любовь моя… я не могу простить себе этого. — Я сглотнул, чувствуя, как ком в горле становится тяжелее. — Я столько всего натворил… Как мне жить счастливо, зная, что мой сын там, где-то, себя убивает? И я ничего не могу сделать. Ничего.       Она отвела взгляд в сторону застекленной террасы. Её усталость и напряжение были осязаемы. Реджина посмотрела на свои наручные часы и тяжело вздохнула.       — Румпель, это был его выбор, у него есть голова на плечах, — она остановилась, подбирая слова. — Ты иногда мне говоришь: «не вини себя», а сейчас я тебе это говорю, понимаешь? А по поводу того, что «ничего» нельзя сделать… Ты не прав. Пока человек жив, можно что-то сделать. Мы можем ему помочь, просто вопрос как.       Я смотрел на неё, молча. Хотел обнять, хотел сказать, что благодарен – но не сказал. Только кивнул. Не хотел давить, не хотел навязываться, особенно сейчас, когда она сама едва держалась на ногах. Мне нужно было взять себя в руки. И дождаться информации. Остальное – потом.       — Долго ещё ждать ужин? — тихо спросил я, намеренно уводя разговор в сторону. — Мне нужно работать.       Реджина потянулась у телефону, как тут раздался звонок в дверь. Она обернулась в сторону коридора.       — Уже приехал, — ответила она, вернув взгляд ко мне.       Я подошёл ближе, не сводя с неё глаз. Наклонившись, я мягко поцеловал её, мои руки невольно потянулись к ней, обнимая за талию.       — Не переживай, хорошо? — прошептал я, мой голос был хриплым, но твёрдым. Я смотрел в её глаза и понимал: чем больше я пытаюсь её защитить, утаивая правду, тем сильнее она устаёт. Я не помогаю – я только отдаляю нас друг от друга. — Я разберусь со всем. Как только придёт информация от Стива, я всё тебе расскажу, и мы вместе решим, что делать.       — Ладно, — без особых эмоций отозвалась она, стараясь не смотреть мне в глаза. Я чувствовал, как она напряжена не только морально, но и физически.       Я открыл рот, чтобы сказать что-то – извиниться, объяснить, хоть как-то смягчить этот момент, – но в ту же секунду Эмилия влетела в кухню, уже переодетая в свою новую пижаму с единорогами.       — Я всё! — воскликнула она, широко улыбаясь, её глаза блестели от предвкушения.       Я натянул улыбку, хотя сил почти не осталось. Её энергия была как луч света в этом тяжёлом дне, и я не хотел, чтобы она видела, как мы с Реджиной балансируем на грани.       — Какая ты умница, звёздочка, — сказал я, мой голос был мягким, но усталость всё равно пробивалась. — Ужин уже пришёл, пойдём.       Мы быстро забрали заказ у доставщика, аромат еды тут же наполнил прихожую. Я закрыл дверь, неся коробки в одной руке, пока Эмилия тянула меня за другую, подпрыгивая от нетерпения.       Реджина молча, не одарив меня взглядом, забрала коробки с ужином. Она разложила еду по тарелкам, накрыла на стол. Затем поставила в середину графин с водой, три стакана. Также налила сок для Эмилии и удалилась с кухни.       Вернулась она с бутылкой белого вина из небольшой винной. Её руки мастерски извлекли пробку с помощью штопора и жидкость виноградного цвета разлилась по бокалом. Один она поставила возле меня, второй рядом со своей тарелкой.       Реджина мягко опустилась на стул и сделала глоток вина. После взяв вилку в руку, она намотала на неё спагетти без особого энтузиазма.       Я смотрел на неё и чувствовал, как всё внутри сжимается. Я заставлял себя есть, но каждый кусок давался с трудом. Аппетит давно ушёл вместе с нормальной жизнью. Таблетки… Я вообще забыл про них. А может, и специально. Честно? Это уже стало похоже на форму самонаказания. Я всегда злился на Реджину, когда она игнорировала рекомендации врачей. А теперь… Сам же не лучше. Вот и трость – моя новая подруга.       Я виновато взглянул на неё – сидящую передо мной, уставшую, молчаливую.       Она заслуживала лучшего. Я это знал. Но хуже всего было то, что я не знал, способен ли ещё хоть на что-то лучшее.       Мы просидели в этой кричащей тишине следующие пятнадцать минут. Только Эмилия по-настоящему наслаждалась едой, будто не замечая нашего накала. Реджина ковырялась в тарелке, съев совсем немного.       Тут она не сказав ни слова отложила вилку и поднялась, взяв бокал с собой. Подойдя к столешнице, она плеснула себе ещё немного вина, а после ушла прочь, в сторону лестницы.       — А что с мамой? — внезапно спросила Эмилия, её голосок был полон грусти. Она посмотрела на лестницу, её большие глаза блестели от беспокойства.       Я заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось.       — Ничего, милая. Просто мама устала, — сказал я, протянув руку и погладив её по голове. — А давай мы с тобой мультики посмотрим, а? А потом – спать.       — Да! — её лицо тут же озарилось улыбкой, и она захлопала в ладоши, забыв о своём вопросе.       Мы быстро убрались на кухне – Эмилия помогала, неуклюже собирая тарелки, пока я вытирал стол. В гостиной мы сели на диван, включили мультики. Эмилия прижималась ко мне, её глаза блестели от восторга, пока она следила за приключениями на экране. А я… Я думал. Много думал. О Бее, о его бедах, о том, как он запутался. О Реджине, о том, как я её подвёл. О том, что я не знаю, как всё исправить.       Эми уснула у меня под боком, её дыхание стало ровным, тёплым. Я бережно поднял её, отнёс в комнату, аккуратно уложил и накрыл одеялом. Наклонившись, я поцеловал её в лоб, её мягкие кудряшки коснулись моего лица.       — Спокойной ночи, звёздочка, — прошептал я, хотя знал, что она не слышит. — Я люблю тебя.       Тихо покинув её комнату, я отправился в нашу с Реджиной спальню. Когда я вошел, то обнаружил, что свет выключен, дверь на балкон распахнута, к слову, её я нашел там.       — Реджина, — тихо произнёс я. — Я так скучаю по тебе. Не представляешь, насколько сильно.       Она тяжело вздохнула и только потом обернулась на меня. Я заметил пустой бокал из под вина, стоящий подле неё. Заметил, что она всё ещё была в брюках и блузе. Реджина ничего не ответила и поднялась с пола, вышла в спальню, отчего я напрягся, пожалев о своих словах.       Однако она вернулась с шерстяным пледом и бросила его на пол у стены.       — Садись, — кивком она указала на место, где она сидела пару минут назад.       Я опустился на плед, облокотившись на стену. Реджина опустилась рядом, позволив мне приобнять себя одной рукой. Её голова расположилась на моей груди и я ощутил аромат её волос.       — Знаешь, — начала она с едва уловимой, но теплой усмешкой, — вообще этот дом купил мне мой отец. Тут всё как он любил, участок в самом конце улицы, небольшой сад на заднем дворе, терраса, качели. Тогда он сказал: «Это тебе мой подарок, Реджина. Твой дом, в который ты можешь возвращаться, любить это место. Я хотел бы, чтобы это стало домом для твоей семьи. Чтобы ты жила в этом прекрасном месте с любимым человеком». Я навсегда запомнила его слова, хотя, если быть честной, в свои девятнадцать лет не понимала, зачем мне этот дом. Мой отец улыбнулся на это и сказал: «Тогда не бери в голову, просто была свободна хорошая земля в хорошем районе», — не смотря на то, что я не видел её лица, знал, что она говорит это с легкой, грустной улыбкой. — Много лет этот дом пустовал, я не любила сюда возвращаться, ведь всё кричало о моем одиночестве. Поэтому, кстати, я жила у Эммы тогда, в её квартире. Сюда я возвращалась, когда всё было совсем плохо, здесь было выпито столько алкоголя и проведено столько бессонных ночей, что я даже и представлять не хочу. А сейчас… Этот дом стал для меня тем местом, которым представлял его отец.       — Твой отец был прекрасным человеком,— тихо сказал я, почти шёпотом. — Жалко, что таких, как он, теперь мало.       — Мне так стыдно перед Эмилией… За вчера, за сегодня, — едва слышно призналась она. — У меня ощущение, что я её подвела.       — У меня такое же ощущение перед детьми, — ответил я честно, а потом добавил с грустной ухмылкой: — Только, знаешь, в сто раз хуже. Но… думаю, мы не такие уж плохие родители для Эми.       — Прости за то, что ушла из-за стола, — протянула Реджина, чуть сильнее прижимаясь ко мне.       — Нет, это мне стоит извиниться, — ответил я, обнимая её крепче. — Прости меня. Я так запутался в последнее время… — я выдохнул. — Спасибо, что ты рядом. Что не уходишь, даже когда я сам отдаляюсь.       — Я вроде всё прекрасно понимаю, но всё равно не могу ничего поделать со своими чувствами… — она сделала паузу, позволяя словам осесть. — Признаться честно, мне обидно и больно, что ты проявил какую-то холодность по отношению ко мне. Я понимаю, что, наверное здесь нет моей вины, но отчаянно пытаюсь найти причины в себе. Я стараюсь не закрываться.       — Я просто… пытаюсь сберечь тебя, — ответил я искренне. — Не хочу давить на тебя. Я привык решать проблемы сам, держать всё в себе, чтобы не нагружать тебя, особенно сейчас, когда ты… в таком состоянии. — Я замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. — Но я понимаю, что это неправильно. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя отстранённой. Ты не виновата, Реджина. Это я… Я просто запутался.       Я наклонился, коснувшись лбом её макушки, вдыхая знакомый аромат её волос. Моя рука сжала её плечо, и я знал, что должен быть честнее, открыться, как она просила.       — Прости, что заставил тебя чувствовать себя так, — продолжил я тише. — Я не хотел быть холодным.       — Я тоже привыкла справляться со всем сама и закрываться, но тебе это почему-то не нравится, — хмыкнула Реджина, бросив на меня взгляд.       — Скажу банальную, но чистую правду, — начал я, глядя ей прямо в глаза. — Я просто мужчина, который безумно любит свою жену. И мне до чёртиков не нравится, когда она тащит всё на себе, хотя рядом есть я.       — Я не представляю как ты решился связать свою жизнь с такой, как я, — она не отрывая от меня взгляда, чуть вскинула брови. — Ты же понимаешь, что у меня не всё в порядке…       Я хрипло рассмеялся, не сдержавшись. Наклонившись, я мельком поцеловал её, мои губы едва коснулись её, но этого хватило, чтобы почувствовать тепло её кожи.       — Мы с тобой в этом похожи, — сказал я, когда усмешка чуть сошла с губ. — У нас у обоих не всё в порядке. И, знаешь, именно поэтому мы и вместе. Два чудака, которые нашли друг друга.       — Ты понимаешь, о чём я, — Реджина отвернулась и закатила глаза. — Не знаю, хочешь ли ты об этом говорить, — вновь заговорила она после паузы длиной в пару минут. — Но я не могу не спросить… Стив что-то прислал насчет твоего сына? Уже 9:17 вечера, —обернувшись на меня, едва слышно уточнила моя жена.       — Точно, — выдохнул я, чувствуя, как её слова выдернули меня из оцепенения. Я резко поднялся с пледа, сердце вдруг заколотилось быстрее. — Чёрт, я совсем забыл. — Поспешно прошёл в спальню, схватил ноутбук с комода и вернулся к Реджине, опускаясь рядом с ней. Плед всё ещё хранил её тепло, и я невольно придвинулся ближе, открывая ноутбук. Пальцы дрожали, пока я искал сообщение от Стива. Сердце стучало так громко, что я почти слышал его в ушах. Глаза пробежались по строкам, и каждый абзац был как удар.       Стив писал, что Бей глубоко увяз. Долги, которые я закрыл утром, были лишь верхушкой айсберга. Плохая компания – наркотики, алкоголь, тяжёлые вещества. Мелкие кражи, из-за которых его теперь разыскивает полиция. Стив нашёл его через свои связи: Бей скрывался где-то в Бронксе, в какой-то дыре, окружённый людьми, которые тянули его ещё глубже. Стив приложил адрес и пару контактов, которые могли бы помочь вытащить его, но предупреждал, что Бей… он не хочет, чтобы его нашли. Не хочет помощи.       Я почувствовал, как воздух выбивает из лёгких. Мой сын. Мой мальчик. Я закрыл глаза на миг, пытаясь собраться, но перед глазами стояло его лицо – не таким, каким оно было сейчас, а каким я помнил его в детстве, с той доверчивой улыбкой, которую я не видел уже годы.       — Румпель, — едва слышно выдохнула Реджина и, оторвав взгляд от экрана ноутбука, коснулась моего плеча. — Я думаю, сейчас та ситуация, где стоит не считаться с его мнением и принудительно попытаться помочь…       — Да… ты права. — Голос сорвался на вдохе. — Я найму людей, чтобы его нашли. И специалистов – лучших, кого смогу достать. Займусь этим завтра же       Я закрыл ноутбук, не в силах больше смотреть на эти слова, и потёр лицо руками, словно пытаясь стереть тяжесть, что осела на мне.       — Ты хочешь отправить его в клинику? — неуверенно уточнила она, вглядываясь в мои глаза.       — Не вижу других вариантов, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Если мы не вмешаемся сейчас, его просто не станет. Я разберусь с его проблемами с законом, это я могу. Но главное – вытащить его оттуда… и вылечить. Пока не стало слишком поздно.       — Это конечно хорошо, но ему нужно дать понять, что папины деньги и связи работают только если он тоже идёт на встречу, — её голова мягко опустилась на моё плечо. — Ему нужно возвращаться к нормальной жизни, с квартирой и работой мы можем помочь, дать ему место в нашей фирме, снять жилье. Однако он, как умный мальчик, должен понимать, что аттракцион неслыханной щедрости закончится, если он не будет играть по нашим правилам и законам. Нужна жесткая рука, понимаешь?       — Понимаю. Всё прекрасно понимаю, — прошептал я, сжав пальцами переносицу, словно это могло заглушить гул в голове. — Просто… всё навалилось разом. Голова раскалывается, нога снова дёргает. А дел – невпроворот. Мне нужно собраться, привести себя в порядок. В таком состоянии я и толком работать не могу, не то что спасать собственного сына.       — Завтра выходной, можешь выспаться, а не соскакивать ни свет ни заря, — она отпрянула от меня, её уставший взгляд поймал мой.       — Я так не могу, у меня куча работы, — ответил я, тяжело выдыхая. — Чёрт… — замолчал на мгновение, глядя в одну точку, — Что будем делать с парком? Пойдём?       — Румпель, работа может подождать, передай не особо крупные дела Стиву, — выражение её лица смягчилось. — А по поводу парка… С одной стороны надо бы уделить ей время, а с другой в вообще не хочу никуда идти. Ещё нужно что-то решать с бизнесом отца… У меня рука не поднимется продать его, если отдам матери, то она просто его погубит…       Я молча кивнул, давая ей договорить, прежде чем осторожно вставить:       — Ну нет, дорогая, продавать его дело – это точно не вариант. Там слишком много вложено, и не только денег. Это его труд, его душа. Это память. Если отдашь кому-то, кто не сможет сохранить – будет только хуже. Подумай, может, оставишь себе и наймёшь толкового управляющего? Чтобы бизнес жил, но не висел на тебе мёртвым грузом.       — Я вообще в этом мало понимаю, — тяжело вздохнула Реджина. — У отца вроде был управляющий, но при этом он сам посещал каждый филиал раз в пол года. Ты только вдумайся, он объезжал половину штатов, если не больше…       Я поднял брови, не скрывая уважения:       — Ого. Это сильно… — выдохнул я. — Неудивительно, что бизнес держался так крепко. Он просто жил этим. — Я сделал паузу, глядя на неё, и добавил с тёплой улыбкой: — Будет сложно, дорогая, но мы справимся. Я ведь рядом.       — Знаю, — прошептала она едва слышно. — Может завтра съездим в филиал Нью-Йорка? Эмилия покатается, покормит лошадей, а мы посмотрим что и как там?       — Да, можно, — кивнул я. — И как раз выполним хотя бы часть обещаний… Ей это точно понравится. Да и нам полезно сменить обстановку, хоть немного.       — Тогда выключи свои будильники и ложись спать, — Реджина осторожно поцеловала меня в уголок губ и собиралась подняться.       Мы зашли в спальню. Реджина, сбросив с плеч плед, молча направилась в ванную, а я остался, неторопливо приводя кровать в порядок. Выбрал подушки помягче, откинул одеяло, проверил, не осталась ли на тумбочке чашка с недопитым чаем. Всё казалось таким бытовым, почти рутинным, и в то же время в этом было какое-то странное, тихое утешение.       Сквозь приоткрытую дверь слышался шум воды. Я сел на край кровати и на минуту прикрыл глаза, позволяя телу хоть чуть-чуть расслабиться. Завтрашний день обещал быть непростым, но сейчас – хотя бы сейчас – было тепло, спокойно и рядом была она.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────