Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      Фрэнк Миллер был легендой в медицинском мире. Попасть к нему – задача почти невыполнимая: очередь расписана на месяцы вперёд, а стоимость приёма могла бы разорить иного богача. Но для меня всё было иначе. Ни очередей, ни платы – достаточно одного звонка. Я знал Фрэнка больше двадцати лет, и за это время он стал для меня больше, чем просто врачом. Друг, наставник, почти отец – человек, на которого я мог положиться в любой момент. Его спокойная мудрость и непревзойдённая надёжность привязали меня к нему сильнее, чем я мог бы объяснить.       Доехав до больницы, мы не стали терять времени на ресепшен – прямиком направились к его кабинету. Я знал дорогу наизусть. У знакомой двери с табличкой «Доктор Ф. Миллер» я постучал дважды и, не дожидаясь ответа, распахнул её.       Внутри было просторно и светло. Высокие окна впускали много света из улицы, стены были выкрашены в мягкий пастельный цвет, а в углу тихо гудел обогреватель. Фрэнк стоял у вешалки и снимал с себя пальто, стряхивая с плеч воображаемую пыль. На нём был неброский серый свитер, слегка мятый, как будто он одевался в спешке. Услышав, как открылась дверь, он повернулся — и на его лице тут же вспыхнула знакомая, теплая улыбка.       — Мальчик мой, — с улыбкой воскликнул он и шагнул вперёд. Подойдя ближе, он крепко обнял меня, мягко похлопывая по спине. — Рад тебя видеть.       — Ты только пришёл? — спросил я, отстраняясь и с удивлением глядя на него. — Я думал, ты уже был на смене.       — Формально я в отпуске, выхожу только через неделю, — ответил он с мягкой усмешкой, пожав плечами. — Но как я мог отказать тебе? Ты же знаешь, для тебя я всегда найду время.       Он поправил рукав свитера, мельком взглянул на часы и повернулся к Реджине. Его взгляд смягчился, а голос стал почти отеческим, с лёгкой ноткой любопытства.       — А вы, должно быть, Реджина? — произнёс он, шагнув к ней и слегка наклонив голову, будто изучая её с доброжелательным интересом. — Рад наконец познакомиться. Румпель столько о вас рассказывал.       — Здравствуйте, — произнесла моя жена с несвойственной ей робостью, явно стесняясь такой открытости. Я обернулся на неё и карие глаза сразу же нашли мои, но не задержались, сразу же вернувшись к Фрэнку. Она продолжала стоять у входной двери, не решаясь войти вглубь.       — Какая красавица! — воскликнул Фрэнк, его улыбка стала ещё шире. — А Румпель говорил, что ты упрямая, но я вижу настоящего ангела. Проходите, проходите, не стойте у порога!       — Она мной манипулировала, чтобы я сюда пришёл, — с наигранным возмущением вставил я, качая головой. — Из нас двоих абьюзер – она.       — И правильно сделала! — рассмеялся Фрэнк, его глаза искрились весельем. — Наконец-то нашлась женщина, способная укротить твоё упрямство. Молодец, Реджина!       Она осторожно кивнула и сделала несколько шагов поближе ко мне. Реджина не решалась ничего ответить, лишь попыталась улыбнуться, дабы скрыть смущение. Лично меня искренне забавляло подобное поведение собственной жены. Мне не верилось, что сама Миллс может стесняться.       — Не думал, что смущение тебе так идёт, — шепнул я ей на ухо, наклонившись ближе, чтобы Фрэнк не услышал. — Он прав, ты у меня красавица.       — Ты женился на мне только из-за этого? — едва слышно прошептала она, с улыбкой на лице, уведя взгляд в пол.       — Нет, я женился на тебе из-за твоего характера, — прошептал я в ответ, позволяя тёплой улыбке смягчить мой тон. Мы сделали несколько шагов, и я мягко придержал её за локоть, помогая сесть на стул.       Фрэнк Миллер, устроившись за своим столом, надел очки и посмотрел на меня с привычной смесью профессионального интереса и отеческой заботы.       — Так, что с тобой стряслось? — спросил он, кивнув на трость, прислонённую к моему креслу. — Вижу, ты с подпоркой ходишь.       Я опустился в кресло напротив, поставив трость рядом, и вздохнул, собираясь с мыслями.       — Если по твоей части, то колено ноет, причём по ночам это почти невыносимо, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Но, если честно, Фрэнк, всё гораздо хуже. Голова гудит круглые сутки, иногда темнеет в глазах, сон стал какой-то недостижимой роскошью. Я стал раздражительным, агрессивным, а важные вещи, которые раньше держал под контролем, теперь пропускаю, как будто мне всё равно – а это не в моём характере. Плюс, спина начала беспокоить. Таблетки? — я поморщился, признавая свою вину. — Не принимаю уже недели две. Сначала забывал, пил их поздно, а потом и вовсе перестал.       — И при этом он постоянно таскает меня на руках, хотя я говорю этого не делать. Соскакивает ни свет, ни заря, и не может оставить работу, — выпалила Реджина, и я буквально физически ощутил её гнев смешанный с раздражением и беспокойством.       — Румпель он такой, — покачал головой Фрэнк, его тон был полон добродушной укоризны, но в глазах мелькнула искренняя тревога. — И, наверняка, ложится спать далеко за полночь.       — Именно, — легким кивком подтвердила моя жена.       — Похоже, вы уже сдружились, — мягко улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку.       — Да, прямо как ты с Уэйлом, — с блещущим сарказмом отозвалась она. — Ещё раз ты попробуешь меня упрекнуть, или поднять на руки, Румпель, я перееду в гостевую спальню.       — Как скажешь, дорогая, — рассмеялся я, не в силах сдержать улыбку от её напора.       — Ого, впервые вижу, чтобы кто-то так с тобой разговаривал! — воскликнул Фрэнк, его глаза весело блеснули. — Да это точно любовь. — Он встал из-за стола, поправляя очки, и направился к шкафу, где хранил медицинские инструменты. — Ладно, Румпель, давай займёмся твоим коленом. И не только им – судя по твоему рассказу, нам предстоит полный осмотр.       — Я смотрю, тебе смешно, Голд? — с укором бросила Реджина, вглядываясь в моё лицо, пока Фрэнк посматривал колено, параллельно наблюдая за нами, с легкой улыбкой.       — Мне не смешно, — ответил я, позволяя лёгкой улыбке остаться на губах. — Что, мне теперь кричать, что ли?       — Если хочешь можешь кричать, сколько влезет, — она повела плечами, оставляя лицо невозмутимым. — Просто не воспринимай мои слова как шутку, а прими к сведению.       — Хорошо, я тебя понял, — ответил я спокойно, слегка кивнув, чтобы смягчить её напряжение. Мой взгляд переместился к Фрэнку, который всё ещё внимательно осматривал моё колено, его пальцы осторожно прощупывали сустав. — Что там, Фрэнк?       — Ну, как сказать… — протянул он, его голос был задумчивым, с лёгкой театральной паузой, которая заставила меня насторожиться. — Всё. Надо резать тебе ногу.       — Что?! — вырвалось у меня, и я почувствовал, как Реджина рядом напряглась, её рука невольно сжала подлокотник стула, а глаза расширились от тревоги.       — Да шучу я, шучу! — рассмеялся Фрэнк, его тёплый, раскатистый смех заполнил кабинет, разряжая атмосферу. Он откинулся на спинку стула, поправляя очки, и посмотрел на меня с добродушной насмешкой. — Господи, Румпель, ты бы видел своё лицо! А ты, Реджина, не переживай, я не дам твоему мужу так легко отделаться. — Он стал серьёзнее, возвращаясь к осмотру. — А если честно, колено в плохом состоянии. Воспаление сустава, скорее всего, из-за перегрузки и твоего упрямого нежелания отдыхать. Но это мы ещё уточним с помощью снимка. А вот твои жалобы на головные боли, потемнение в глазах и бессонницу… Давление у тебя в последнее время не скакало?       — Не могу сказать точно, — пожал я плечами, стараясь припомнить, были ли у меня проблемы с давлением. — Кажется, ничего такого не замечал, но я и не измерял его особо.       Фрэнк нахмурился, делая очередную пометку в своём блокноте, его взгляд стал серьёзнее.       — Румпель, тебе нужно серьёзнее относиться к себе, — сказал он, его тон был строгим, но с отеческой теплотой. — Снимок колена сделаем сегодня, а давление и остальные симптомы проверим прямо сейчас. И никаких возражений, — добавил он, предугадывая мой возможный протест. — Реджина, проследи, чтобы он не сбежал.       — Я думаю, если мне припомнить как он ведет себя когда я посещаю своего врача, то подобное желание пропадет, — с легкой нотой язвительности в мой адрес, отозвалась моя жена. — Мне же даже встать нельзя без его разрешения.       — Всё, мне конец, — пробормотал я себе под нос, откидываясь на спинку стула и закатывая глаза в притворном отчаянии.       — Конец тебе будет дома, — усмехнулась Реджина моей реакции, но при этом всё ещё оставалась в напряжении.       — С каких пор ты так наплевательски относишься к своему здоровью? — строго спросил Фрэнк. Он отложил блокнот и скрестил руки, глядя на меня поверх очков. — А теперь серьёзно: давление измерим прямо сейчас, снимок колена сделаем, и я хочу видеть твои анализы. Когда ты в последний раз их сдавал?       — Анализы? — переспросил я, слегка прищурившись, и почесал затылок, пытаясь вспомнить. — Ну, может, полгода назад… или год. Точно не помню.       — Полгода? Или год? Румпель, ты серьёзно? — Он взял тонометр и начал измерять моё давление, его движения были быстрыми и уверенными. — Завтра сдашь полный комплект анализов, и никаких отговорок. Тебе нужен отдых. Никакой работы, слышишь?       — Нет, нет, — покачал я головой, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. — У меня нет времени ни на отдых, ни на анализы.       — Работа, работа, — вздохнул Фрэнк, качая головой, пока тонометр тихо пищал, фиксируя показания. — Ты хоть иногда о себе думаешь? Давление у тебя, придурок, выше нормы. Если так продолжать, сам себя в гроб загонишь.       — Ну всё, голубчик, — театрально протянула Реджина, стараясь скрыть нарастающее раздражение, вызванное беспокойством. — Теперь мы с тобой действительно забросим работу, оставим только самое важное. У тебя повышенное, у меня пониженное, прям нашли друг друга, — с её губ сорвалась эта небольшая, но такая нужная для меня в этот момент шутка. — Ещё неделю назад ты меня уверял, что умирать не собираешься и следишь за своим здоровьем. Как-то незаметно.       — А с тобой что? — тут же встревоженно спросил Фрэнк, его взгляд мгновенно переместился к Реджине, а брови нахмурились. Он отложил тонометр и повернулся к ней, его профессиональная чуткость тут же включилась. — Пониженное давление? Какие ещё симптомы? Ты мне всё расскажи, не тяни.       — Всё нормально у меня, — отрезала она, явно пожалев о своих словах. Я заметил, как её взгляд забегал по кабинету, стараясь не пересекаться с глазами Фрэнка.       — Записывай, Фрэнк, — сказал я с лёгким удовольствием, не упуская шанса вернуть ей её же язвительность. — Она курила, тайком, один раз. У неё был тяжёлый период – умер отец, паническая атака, стресс. Несколько раз темнело в глазах, пару раз пропускала таблетки. И, да, она почти не ест, когда нервничает, а это, поверь, бывает часто.       — Ты бы так за своим здоровьем следил, а не только за женой, — покачал головой Фрэнк, но его рука уже быстро черкала в блокноте, фиксируя всё, что я сказал. Его взгляд, строгий, но с тёплой искрой, переместился к Реджине. — Так, Реджина, давай по порядку. Курение, даже один раз, – это лишний стресс для твоего организма, особенно с твоей гипотонией. Панические атаки и пропуск таблеток только усугубляют дело. Потемнение в глазах и слабость могут быть связаны с низким давлением, анемией или дефицитом питательных веществ. — Он отложил ручку и посмотрел на неё серьёзно. — Я назначаю полный анализ крови: гемоглобин, ферритин, витамин D, электролиты. Плюс ЭКГ, чтобы проверить сердце. Капельницы ещё, они помогут стабилизировать давление. И, — он поднял палец, предугадывая её протест, — питание. Регулярное, сбалансированное, никаких голодовок. Сон – минимум семь часов. И никаких сигарет, Реджина. Это не просьба.       Реджина сжала губы, явно борясь с желанием огрызнуться, но лишь кивнула, скрестив руки на груди. Фрэнк перевёл взгляд на меня, его брови приподнялись.       — А ты, Румпель, не расслабляйся. Твоё давление – 150 на 95 – это не шутки. Колено, судя по симптомам, – вероятное обострение артрита или повреждение сустава, но МРТ покажет точно. Головные боли, бессонница, раздражительность – это всё кричит о хроническом стрессе и, возможно, проблемах с сосудами или неврологией. Завтра сдаёшь анализы: общий и биохимический анализ крови, липидный профиль, кортизол, гормоны щитовидки. Плюс ЭКГ и консультация невролога. И, — он посмотрел на меня так, что я почувствовал себя под прицелом, — никаких «у меня нет времени». Назначу бета-блокаторы для давления и противовоспалительные для колена. И отдых. Полный. Минимум неделю без работы.       — Это называется старость, — пробормотал я, пытаясь отшутиться, но Фрэнк лишь покачал головой.       — Это называется безответственность, — отрезал он. — Вы оба, — он указал на нас с Реджиной, — под моим контролем. Румпель, ты идёшь на МРТ прямо сейчас. Реджина, ты едешь домой, отдыхаешь, ешь и принимаешь таблетки. И я хочу видеть вас обоих через три дня с результатами анализов. Ясно?       — Я не поеду домой одна, — спокойно возразила Реджина, покачав головой. — Простите, мистер Миллер, но я не стану проходить обследование у Вас. Мой врач назначил мне капельницы, этого будет достаточно. Спасибо за заботу, но не стоит, — она говорила медленно, смотря прямо в его глаза, её тон был полон решительности. — Я прислушаюсь к Вашим рекомендациям, но не более того.       — Мне кажется, или ты пытаешься увильнуть от лечения? — сказал я, не скрывая раздражения, которое накатило волной. — Уэйл назначил тебе только капельницы, а Фрэнк предлагает полное обследование!       Я не мог её осуждать за желание остаться с привычным врачом – это было вполне понятно. Но разница между поверхностным подходом Уэйла и детальным планом Фрэнка была слишком очевидной, и её упрямство начинало меня беспокоить.       — Да, тебе нужно обследование, а не просто капельницы, — покачал головой Фрэнк. — А Румпеля я ещё не скоро отпущу – МРТ, анализы, консультации. Ты же не будешь сидеть тут часами, пока мы с ним разбираемся?       — Румпель, я не из вредности отказываюсь от этого. Уэйл знает, что делает, — вспылила Реджина, дав волю эмоциям. — Перестать недооценивать его только из ревности.       — Вот как? — спросил я, нарочно добавив в голос наигранное удивление, хотя внутри закипало раздражение. — Тогда почему его лечение тебе не помогает? Ты же сама сказала, что у тебя до сих пор темнеет в глазах, хотя ты принимала его лекарства! Я не вижу никаких результатов, Реджина!       — Уэйл сегодня тебе человеческим языком объяснил, почему мне стало хуже, — сдерживая гнев ответила моя жена. — У меня анемия, Румпель, и в глаза темнеет при каждом удобном случае, успокойся.       — По-твоему, за несколько лет нельзя было вылечить анемию? — парировал я, не скрывая упрёка в голосе. — И не говори мне «успокойся» – ненавижу это слово!       — Всё, тема закрыта, — отмахнулась она, решим просто уйти от разговора, как делала это всегда. Однако я уже не планировал останавливаться.       — Нет уж, тема закроется, когда ты начнёшь лечиться как следует, — возразил я, указав на неё пальцем, мой голос был твёрдым, не оставляющим места для компромиссов. — Либо ты соглашаешься на полноценное обследование, либо я беру пример с тебя и начинаю манипулировать: сплю в гостевой комнате. И не думай, что я шучу.       — Спи где хочешь, — отрезала она, чем вызвала у меня ступор на несколько секунд. Я не поверил её словам.       — Хорошо, делай как знаешь, — ответил я, покачав головой, и рывком поднялся со стула. Колено тут же отозвалось резкой болью, заставив меня стиснуть зубы, чтобы не выдать дискомфорт. — Фрэнк, у нас там МРТ или что? Давай закончим с этим сегодня.       Фрэнк, всё ещё сидя за столом, поднял взгляд от своих записей, его брови слегка приподнялись, но он сохранил спокойствие.       — Румпель, не торопись, — сказал он, вставая и указывая мне на стул. — Сядь, не усугубляй. Да, МРТ прямо сейчас, и давление ещё раз проверим, раз ты так резко вскакиваешь.       — Румпель, не нужно отвечать мне моими фразами, — заговорила Реджина, пока Фрэнк надевал на меня манжет тонометра. — Уэйл хороший врач, ты просто его не знаешь. У меня есть причины оставаться с ним.       Я хотел промолчать, чувствуя, как раздражение закипает внутри, но понял, что Реджина разозлится ещё больше, если я просто отмахнусь.       — Позвольте спросить, миссис Миллс, какие ещё причины? — спросил я, не скрывая нотки ревности, которая прорвалась в моём голосе.       — Румпель, я не стану говорить, — она полностью повернулась ко мне и покачала головой. — Это личное. Точно не те истории, о которых ты хочешь знать.       — Личное? — я истерично рассмеялся, чувствуя, как раздражение и ревность захлёстывают меня. — Что такого там может быть, что это личное даже от твоего мужа?       — Голд, успокойся, — резко вмешался Фрэнк, его голос был полон профессиональной озабоченности. Он посмотрел на тонометр, который всё ещё был на моей руке, и нахмурился. — Твоё давление уже 152 на 96, и пульс подскочил до 98. Если будешь продолжать в том же духе, мы прямо отсюда поедем в кардиологию. — Он повернулся к Реджине, его тон стал строже, но оставался спокойным. — Реджина, либо ты едешь домой и отдыхаешь, либо сидишь тихо. Нельзя ещё больше поднимать ему давление, это опасно.       — Фрэнк, не надо, слышишь, — оборвал я его, чувствуя, как злость борется с тревогой. — Не трогай её. Пусть говорит, если хочет.       — Румпель, твоё давление — это уже красная зона. Гипертонический криз не за горами, если ты не перестанешь себя накручивать. — Фрэнк вздохнул, отложив тонометр, и скрестил руки.       — Румпель, меня с моим врачом связывают далеко не теплые и милые взаимоотношения, — выдохнула она, сбавив тон разговора. — Просто давай остановимся на том, что тебе не нужно это знать.       — И ты думаешь, что после этого я обязан рассказать тебе всё? — спросил я тихо, почти без интонации, но с подчёркнутым нажимом. — Серьёзно?       — Румпель, если я скажу, то твоё отношение ко мне изменится, а я этого не хочу, — отведя взгляд, Реджина отчаянно сдерживала раздражение.       — Реджина, выйди из кабинета, — резко сказал Фрэнк. Его голос был холоден, без намёка на мягкость, которой он обычно пользовался. — Ты сейчас только ухудшаешь его состояние. Давление у Румпеля и так 152 на 96, пульс 98 – это уже опасно. Я начинаю понимать, почему он всё это время приходил один.       — Не разговаривай так с моей женой, — бросил я, и голос у меня сорвался, хриплый от злости. Я поднял голову, глядя ему прямо в глаза. — Ни при каких обстоятельствах.       — Румпель, мне уйти? — неуверенно уточнила она, подняв на меня напуганный взгляд.       — Нет, сиди, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, но с теплотой. — Всё будет хорошо.       — Хорошо, — кивнула Реджина, но я уловил дрожь в её голосе. Мой взгляд скользнул по ней и я увидел, как она напряжена.       — Фрэнк, дай, пожалуйста, воды, — прохрипел я, чувствуя, как голова раскалывается от боли, а в груди нарастала тревога за Реджину.       Фрэнк быстро шагнул к кулеру в углу кабинета, налил воды в пластиковый стакан и протянул его мне. Я тут же передал стакан Реджине, которая приняла его с лёгким удивлением, но благодарно сжала мои пальцы. Фрэнк, наблюдая за нами, нахмурился, его взгляд стал ещё серьёзнее.       — Румпель, мне кажется, тебе лучше остаться в больнице на ночь, — сказал он, возвращаясь к своему столу и делая пометку в блокноте.       — Нет, я не могу, — отрезал я, качая головой, несмотря на пульсирующую боль в висках. — У меня слишком много дел, Фрэнк. Завтра важная встреча, я не могу всё бросить.       — Румпель, ты не понимаешь. Если давление не стабилизируется, ты можешь заработать гипертонический криз или хуже. — Он повернулся к Реджине, которая всё ещё сжимала стакан с водой, её пальцы слегка дрожали. — Реджина, ты хоть скажи ему. Тебя он явно слушает.       — Румпель, — едва слышно начала она, но тут же прокашлялась. — Если нужно, то может быть стоит остаться? — едва дрожащим от страха голосом, неуверенно протянула моя жена.       Я тяжело вздохнул, чувствуя, как боль в голове и колене сливается с тяжестью её слов. Повернувшись к Фрэнку, я попытался найти компромисс.       — А нельзя всё перенести домой? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, несмотря на нарастающую усталость. — Обследования, наблюдение – что угодно, только не стационар.       Фрэнк откинулся на спинку стула, его брови приподнялись, но он не спешил отвечать.       — Румпель, для тебя я попытаюсь, — сказал он наконец, его тон был серьёзным, но с лёгкой ноткой уступки. — Я могу организовать визит медсестры для контроля давления и капельниц, но только если ты будешь строго соблюдать режим: полный покой, никаких рабочих звонков, минимум движений. Согласен?       Я кивнул, хотя в голове уже крутился список дел, которые я не собирался откладывать. Завтра нужно навестить сына, заняться его делом, отвезти Реджину в больницу и, главное, разобраться, что связывает её с Уэйлом. Мысли путались, тёмные предположения лезли в голову, но я старался успокоить себя, повторяя, что всё это было до меня.       — Ты уверен, что дома всё будет нормально? — мои глаза метнулись к Реджине, которая всё ещё была напуганная происходящим.       — Да, любовь моя, всё будет замечательно, — спокойно ответил я, стараясь вложить в голос уверенность, чтобы успокоить её.       Она, будто не поверив моим словам, перевела обеспокоенный взгляд на Фрэнка. Явно ожидая его подтверждения.       — Не смотри на меня, милая, — усмехнулся Фрэнк, качая головой с добродушной насмешкой. — Румпель упрямый, как осёл, и будет делать то, что захочет. Но я прослежу, чтобы он не сбежал от лечения. Сейчас всё организую.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────