время собирать камни

переживи углы. переживи углом. перевяжи узлы между добром и злом. и. бродский. «сонет» – Миона, мы можем зайти в книжный? – крикнул Тео, заставляя Гермиону дрогнуть и вернуться из собственных мыслей в реальность, где они стояли в снежном Косом переулке. Где приближалось очередное Рождество, которое она праздновала не одна. Девушка повернула голову, рассматривая сына, который убежал вперед от неё уже почти на десять шагов, пока она стояла напротив лавки с палочками. Она до сих пор помнила, как когда-то давно родители купили ей её первую волшебную палочку. А теперь она сама была мамой и совсем скоро ей предстояло купить Теодору его первую палочку и отправить в Хогвартс. – Зачем? У нас дома и так много книг, – подошла Гермиона ближе с мальчику и спросила с напускной строгостью. – Но книг про бабочек нет, – сжал губы Тео. Он всегда так делал, когда Гермиона заставляла его отвечать на глупые вопросы. – Есть, – покачала девушка головой. Тео вздохнул настолько тяжело, что Гермиона не смогла сдержать смешок. Этим он так сильно напомнил ее саму, что сердце сжалось от переполняющей её нежности к этому мальчугану. – Про обычные - да. А про волшебные - нет. Гермиона улыбнулась, затягивая шарф на его шее крепче. Тео же терпеливо ждал, когда она скажет заветное «да». – Хорошо, пойдём. Тео радостно хлопнул в ладони и снова побежал вперед Гермионы. Когда она, сопровождаемая звоном колокольчиков над дверью, вошла в лавку с самым большим ассортиментом книг, мальчишка уже мелькал среди стеллажей нужного ему отдела. «И когда только он успел так подрасти?», – про себя подумала Гермиона, замечая, как Тео со своим ростом уже почти дотягивался до четвертой полки снизу. Когда она первый раз с ним встретилась, около шести лет назад, он был не выше стула, на котором сидел сгорбленной фигурой. Рядом хорошо уже известная Гермионе миссис Лефлер – воспитательница из самого большого приюта, организованного на деньги Министерства магии, – жаловалась Гарри, который на тот момент заведовал отделом по борьбе с преступностью среди беспризорников и сирот, – на поведение мальчика. Она жаловалась и жаловалась, не замолкая: как недавно он подорвал ванную комнату, из-за чего затопило два этажа в приюте; как он прокрался в ее комнату и украл украшение, оставленное ей бабушкой; как он едва не поджег ее волосы. Его проступки никак не соотносились с его возрастом – и это было тревожно интересно. Это заставило Гермиону подойти ближе. Гарри, заметив ее скромную фигуру напротив, кивнул, намекая, чтобы она подошла ближе: – Гермиона, не могла бы ты присмотреть за ним? Мне нужно переговорить с миссис Лефлер в более спокойной обстановке и все задокументировать. Она поняла намёк. Гарри часто так делал: уводил нервную женщину к себе, давал ей чай с успокоительными и давал ей ровно то, что нужно – сочувствие и похвалу ее силе для работы с детьми. После такого воспитанники приюта почти всегда получали её прощение. Гермиона присела рядом с мальчиком, не обращавшим на нее ни малейшего внимания. – Привет, – тихонько поздоровалась она с ним, но он не ответил. Все так же продолжал разглядывать свои разодранные кеды. Девушка поджала губы, сжимая край стула в ладонях. Сироты не любили незнакомцев. Особенно послевоенные, чьи родители погибли в схватках с врагами. Они выстраивали вокруг себя слишком высокие стены, через которые нельзя было переступить. Можно было только разглядывать. И Гермиона смотрела. У мальчика были короткие иссиня-черные волосы, бледная до нездорового кожа, тонкая фигура. Почти скелет. Одежда была ему явно не по размеру, как и обувь. Профиль, который оказался ей доступен, был как бритва: заострённые углы челюсти, нос. – Мне не нравится, когда на меня смотрят, – прошептал спустя несколько минут мальчик. До Гермионы смысл слов дошел не сразу. Помедлив, она все же отвернулась. Мальчишка был странным. Притягающе интересным. А когда Грейнджер было что-то интересно, отступить она не могла. – Почему? – спросила она. Мальчишка хмыкнул. – Я же не зверушка в зоопарке. И посмотрел на неё такими жуткими льдисто-серыми глаза, что по коже побежали мурашки. В них было столько... Страха и одновременно злобы, что Гермионе едва удалось сглотнуть. Волчонок. Маленький, оставленный стаей. Вот кого он ей напоминал. С такими нужно было быть наиболее осторожными. Такие обычно кусались слишком больно. – Извини, что-то я сегодня немного бестактна, – тихо вымолвила девушка. А потом, – Меня Гермиона зовут, а тебя? Но мальчик поджал губы и отвернулся, не ответив. Гермиона попыталась что-то еще у него спросить, но он молчал – поэтому больше она не старалась. Вскоре миссис Лефлер вышла, взяла мальчика за руку и скрылась в повороте. Вслед за этим вышел Гарри и грустно ей улыбнулся. – Он такой маленький, – прошептала ему Гермиона, все еще оглядываясь на то место, где совсем недавно сидел мальчик. – Сколько ему? – Четыре с половиной, – ответил друг, вплетая пальцы ладони в свою густую темно-русую шевелюру. – Не верится, что в таком возрасте мальчик способен на все то, что описала миссис Лефлер, – вздохнула девушка. – В его глазах столько страха... Почему мне кажется, что в этом деле что-то есть? – Не знаю, Герми, – ответил Гарри, прежде чем скрыться в своем кабинете. И пока почти пятилетний Тео в ее голове уходил, уже десятилетний вернулся из «плавания» среди стеллажей, вкладывая в руки Гермионы стопку из четырёх книг. – Ого. Так много, – улыбнулась девушка. – Я тоже удивился, что столько всего разного написано про волшебные бабочки. – А спустя паузу Тео осторожно добавил, – Мы же сможем их купить? – Конечно, милый, – удивилась Гермиона. – Почему ты переживаешь? – Я слышал, как ты недавно жаловалась тете Джинни на работу, – нахмурился мальчик. – Тео, сынок, – девушка присела на корточки и взяла его за руку, всматриваясь в теплоту серых глаз. – Тебе не нужно переживать об этом, хорошо? Ты же знаешь – я для тебя что угодно сделаю. А вот каким образом, это уже взрослым думать, хорошо? Тебе не нужно брать проблемы взрослых на свои плечи. Тео кивнул, а после чуть помедлив ее обнял. – Я просто переживаю за тебя, – прошептал мальчишка. – Да мой ты защитник, – потрепав Тео по голове, Грейнджер отстранилась. – Пойдем скорее покупать для тебя книги. По пути к кассе, Гермиона заметила стойку с газетами и решила одну для себя прихватить: с начала этой недели у нее был отпуск, поэтому событиями мира магии она особо не интересовалась. Расплатившись и отдав пакет с книгами радостному Тео, они поспешили выйти на улицу. Пока мальчик выбирал, в какое место им нужно пойти дальше, Гермиона решила мельком глянуть на первую страницу Пророка. «КАРМА ИЛИ ЗАГОВОР: что известно о смерти Теренса Паркинсона» «С каких пор в Пророке начали писать про смерти Пожирателей?» – успела подумать Гермиона, прежде чем Тео схватил ее за руку и повел в магазин с кухонными принадлежностями, чтобы выбрать что-нибудь для подарка миссис Молли на Рождество. Тео вообще, на самом деле, очень любил делать и дарить подарки. Наверное, это ему привила Гермиона – ведь когда-то она сама для него сделала то же самое, в их очередную встречу в Министерстве. Гермиона, идя после совещания с Кингсли, не сразу заметила его, почему-то всего в синяках, стоящего около кабинета Гарри. – Теодор? – Мальчик обернулся. И даже немного улыбнулся. Причина, очевидно, крылась в том, что Гермиона в прошлый раз угостила его чаем, потому что мальчик замерз, ожидая в коридоре, когда Гарри позовет его на беседу. Тогда же она и узнала его имя. – Привет. Ну и что же ты в этот раз натворил? – С улыбкой поинтересовалась Гермиона, присаживаясь рядом с ним на корточки. Страшно хотелось спросить, что за синяки на его теле, но она не хотела его спугнуть. А еще Тео почему-то еще больше похудел за те две недели, что не появлялся в Министерстве. В приюте было достаточно средств для того, чтобы прокормить сирот. Так в чем же было дело? – Всего лишь подлил зелье, которое каждое утро пьет миссис Лефлер, в столовский компот. Не понимаю, почему она так злится. Гермиона сделала пометку в голове поинтересоваться этим случаем у Гарри. А после решила испытать судьбу – и позвать мальчика уже на свою территорию, вместо того чтобы торчать в коридоре. – Не хочешь зайти ко мне в кабинет? У меня там кое-что есть для тебя. – Миссис Лефлер говорила, не доверять никому и никуда не отходить от этого кабинета, – нахмурился Тео. – Но ты можешь доверять мне. Помнишь, в прошлый раз я помогла тебе согреться? Да и мы ненадолго. Сходим туда и сразу обратно. И, на удивление Гермионы, он согласился. А затем она получила от него первую настоящую, хоть немного и смущенную улыбку. Она заметила её, пока он рассматривал в коробке перед собой новенькие кеды. – Это мне? – не веря, переспросил Тео. – Тебе, – кивнула Гермиона. – Я правда могу это взять? Вы не скажете, что я украл? – все еще не веря, переспросил мальчик. В его глазах плескалась благодарность вперемешку с чем-то еще, что Гермиона не могла понять. – Конечно, нет. Мальчик быстро переодел обувь и подпрыгнул, рассматривая темно-зеленую ткань кед. Было лето – и Гермиона хотела, чтобы Тео было комфортно. Но его радость длилась недолго – мальчик поморщился при очередном движении. – Откуда у тебя все эти синяки? – Подрался, – но тут же поспешил добавить, – но это ерунда. У нас в приюте такое каждый день. И бьют всех одинаково. Даже самых младших. Гермиона покачала головой, поднимаясь и доставая из ящика стола мазь от ушибов – обычную, маггловскую. Она купила ее, когда стала слишком часто падать на ровном месте, а сил исправлять все магией не было. – Позволишь? – Гермиона осторожно коснулась его руки, где было больше всего синяков. Мальчик с сомнением уставился на тюбик в ее руке. – А оно не превратит меня в жабу? Элизабет однажды намазала меня таким же, и я квакал весь день. Гермиона покачала головой, улыбаясь. Тео протянул ей верхнюю конечность. И это так контрастировало с тем, как он вел себя в первую их встречу, что у Гермионы немного поплыло перед глазами от накативших слез. Она не знала, почему Тео решил приоткрыть для нее дверь в своей нерушимой стене. Но она решила использовать возможность по максимуму, и снова накормила его чаем с сендвичем, взятым в столовой на перекус. После этого он признался, что в столовой ему часто не достается еды – старшие дети часто отжимают ее у него. Гермиона пообещала самой себе, что в следующий раз обязательно сводит его в кафе. Ей было больно смотреть на эту хрупкую худобу. Расставаться с ним было грустно. И с каждой встречей становилось сложнее. Втайне она каждый раз надеялась, что мальчишка найдет способ совершить еще хотя бы одну проказу, чтобы его привели в отдел. Гарри в тот день зашел к ней как раз, когда она собиралась уходить домой. Он с тяжелым вздохом опустился в кресло напротив и оперся на ладони головой. – В чем дело? – спросила девушка, опускаясь на свой стул. – В Теодоре, – Гарри потер пальцами глаза, зажмурившись. – Думаю, он кому-то перешёл дорогу, и страшие ребята над ним решили поиздеваться. И заставляют делать все эти вещи, которую сводят миссис Лефлер с ума. Взять хотя бы, например, сегодняшний случай. Думаю, малыш не знал, что в баночке у миссис Лефлер... Грубо говоря, веселящее зелье. В отличие от детей постарше, которые, угрожая, заставили его подлить в компот. И он уж точно не мог даже предположить, что у этого будут такие последствия. Некоторые младшие дети до сих пор лежат в лечебном корпусе с отравлением. Если его в ближайшее время не заберет приемная семья и все продолжится в таком же духе, я боюсь, придется принимать серьёзные меры. Приемная семья. Да, наверное это было бы лучшим вариантом для Тео. Но от одной только мысли об этом ей становилось... Пусто. – Миона, – окликнул Гермиону Тео, снова вырывая из воспоминаний, выбирая между тарелкой с рисунком Хогвартса и полем для квиддича. – Как думаешь, какая из них больше понравится дяде Гарри? – Думаю, вот эта, – Грейнджер указала на тарелку с двигающимся рисунком снитча. – Но только если ты хочешь в очередной раз послушать получасовую историю о том, как он едва не проглотил снитч. Тео рассмеялся, а после осторожно взял в руки тарелку с Хогвартсом (видимо, все же не желая в десятый раз слушать об успехе дяди Гарри) и увлек за собой Гермиону. Расплатившись, они покинули и эту лавку. Теперь Тео не бежал вперед – он крепко держал ее за руку, согревая. – Почему ты такая холодная? – Возмущенно поинтересовался мальчик. – Чтобы ты почаще делал вот так вот, – девушка подняла их сцепленные руки вверх, озорно качая головой. – Ты ведешь себя как ребенок, – закатил глаза Тео. – А ты как взрослый. Да, мой капитан? Тео не ответил. Но по его улыбке было видно, как он счастлив. И быть тут, и быть вместе с Гермионой. Когда они оба добрались до дома, то с облегчением рухнули на диван. У Гермионы от такой долгой прогулки даже разболелась спины. Хотя, честно говоря, она прошла бы еще десятки километров, если бы это сделало Тео счастливым. Потому что у Гермионы все еще иногда стояла картинка перед глазами. Как Тео сидит на полу и плачет – вновь в разодранных кедах. Тогда Гермиона поняла – произошло что-то серьёзное. Она подошла, присаживаясь рядом. – Простите, – прогундел Тео, все так же заливаясь слезами. – Что случилось? – тихонько спросила она, но мальчик покачал головой. – Пожалуйста, скажи мне. За что ты извиняешься? – Майлз... Он порвал ваши кеды. Гермиона нахмурилась, а затем осторожно взяла тонкую руку Тео в свою, сжимая: – Эй, все хорошо. Это не твоя вина. Но кроха покачал головой. Он все так же плакал – и Гермионе хотелось плакать от этого тоже. Она просто не могла со спокойным сердцем смотреть на раскрасневшееся лицо мальчика. Который был просто потерянным волчонком. И в этот момент ее перещелкнуло – нужно было что-то сделать, чтобы его утешить. Нужно было что-то сделать, чтобы он перестал терпеть издевательство. Чтобы перестал страдать. Нужен был кто-то, кто будет за его спиной. Кто будет сражаться, бороться за него. И, на самом деле, решение проблемы предложил Гарри еще неделю назад. Она думала об этом прошлой ночью перед сном. Сомневалась, потому что никогда не представляла себе такую возможность – стать матерью. Она же карьеристка до мозга костей. Какая из нее мать? Но увидев его в таком состоянии твердо решила, что во что бы то ни стало заберет его. Станет его семьей. И сделает счастливым. И видя, как Тео с улыбкой перелистывает книги о бабочках, Гермиона подумала, что справилась. – Миона, ты у меня самая лучшая. Я тебя люблю, – сказал Тео, отвлекаясь от чтения, словно подслушав ее мысли. – И я тебя, милый, – ответила Гермиона, посылая ему воздушный поцелуй. Она встала, направляясь на кухню, чтобы приготовить им ужин, когда заметила брошенную на стол газету. Она уже успела про нее забыть. Так что же там с Паркинсоном? Не успела она начать читать статью, как в окно постучала сова. Гермиона осторожно открыла окно и сорвала с протянутой птичьей лапки слегка промокший пергамент. То было небольшой запиской её хорошего знакомого. «Уважаемая, Г. Г., Прошу меня простить за столь позднее письмо. Но мне необходима твоя консультация. У меня возникли трудности в анализе тела Теренса Паркинсона. Только прошу, не сообщай никому о том, что я попросил твоей помощи. Заходи в морг через запасной вход после десяти часов вечера. Я буду тебя там ждать. Ф. К.»