Пара вне пар

Утро встречает противной трелью будильника и лучами солнца, падающими из окна прямо на глаза Антона. Он недовольно тянется рукой к телефону с тяжёлым вздохом, выключает раздражающую музыку, разворачивается с сильным желанием уткнуться в любимую бледную шею, исцеловать её и немного поднять себе настроение с утра, но левая сторона кровати пустует. Ну вот, день уже не задался. Шаст недовольно бубнит себе что-то под нос, встаёт с кровати, шлёпает тапочками до ванной комнаты, где шустро умывается и принимает душ, пока за это время успевает хлопнуть входная дверь. Он освобождает ванную через минут десять. К этому времени с кухни уже доносится приятный запах чего-то жареного. Теперь Антон шлёпает на кухню, хоть и старается сделать это бесшумно. Обстановка там та же, что и каждое утро. С окна на черно-белую плитку льются яркие лучи солнца. На столе уже стоят две кружки: одна с американо, вторая со сладким зелёным чаем. Арсений стоит у плиты, что-то жарит, слегка покачиваясь из стороны в сторону и негромко напевая что-то в унисон с колонкой «Алисой». Арсений в новой летней пижаме, которую они вместе купили на прошлых выходных: голубые короткие шорты в полоску и того же цвета безразмерная рубашка. Антон влюбился в эту пижаму сразу: во-первых, Арсению с его самыми красивыми в мире глазами очень шёл голубой цвет, а во-вторых, Антону безумно сильно нравилось, как она на Арсении сидит. Шорты подчёркивали изящные длинные ноги, а рубашка казалась удобной. Парень глазеет на своего любимого ещё несколько минут, пока не скрещивает руки на груди и, встав в дверном проёме, не произносит недовольное: — Дорогой, где ты был? Арсений оборачивается, сначала хмурит брови, а затем тихо усмехается и возвращается к приготовлению завтрака, подыгрывая Антону и отвечая ему тихим «бегал». Шаст подходит ближе. Встаёт буквально в паре сантиметров от его спины, положив руки по обе стороны на столешницу. Он медленно касается губами слегка покрасневшей и влажной после пробежки шеи, затем переходит на воротник домашней футболки, последний раз целуя мужчину куда-то в плечо, туда же шепча: «Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет». Антон говорит это со сдержанной улыбкой, а затем закидывает подбородок на Арсеньевское плечо, чтобы увидеть, чем же таким он там занимается, и заспойлерить себе, что у них сегодня на завтрак. Брюнет усмехается, произносит довольное «дурак», целует Шаста куда-то в кончик носа — туда, куда дотянулся — и продолжает жарить какие-то оладушки. Антон всё же решает переспросить, что это такое, на что получает недовольное: — Сам ты оладушек, это панкейки, — Арсений даже отодвигает его от себя бёдрами, намекая отстать, но это не особо помогает. Во-первых, после такого появилось желание прижаться ещё ближе, а во-вторых, Антон бы прижался снова, даже если бы у него на Арсения была аллергия. — О-о, Арсень Сергеич, извините, не признал, — улыбается он и всё же прислоняется ближе, на этот раз укладывая руки на талию мужчины, заползая пальцами куда-то к нему под рубашку. — Мне выходить через полчаса, тебе сегодня ко второй? Арсений кивает и явно напрягается, особенно когда чужие длинные пальцы касаются его соска, уже неприлично задирая рубашку. Он снова толкает парня бёдрами, но эти попытки отстраниться выглядят жалко, Арс ещё и переходит на какое-то недовольное нытьё: — Ну Анто-он, ну не на-адо. У тебя руки холодные, — хнычет он точно ребёнок, так и не скажешь, что старше на восемь лет, складывая новую порцию оладушек на тарелку и слегка подрагивая в объятиях сильных рук. — Ну Анто-о-он, — передразнивает мужчину Шаст каким-то писклявым голосом, даже не думая останавливаться, наоборот, активнее потирая уже затвердевшие соски, предварительно выключая плиту, когда Арсений откидывает голову на его плечо, расслабляясь и вздыхая. Второй рукой Антон спускается вдоль по чужой спине, останавливаясь на бедре, отставляя немного в сторону левую ногу мужчины, чему тот послушно поддается. Ладонью он забирается выше, пальцы пролезают под тонкую ткань шорт, на этот раз задирая их так, чтобы раздвинуть упругие ягодицы. — Думаю, я не успею позавтракать оладушками, раз ты только начал их жарить. Привезешь мне потом в универ? А я пока перекушу чем-нибудь другим, — бархатно шепчет он, обводя колечко мышц средним пальцем, слегка толкаясь внутрь подушечкой, дразнясь, отчего мужчина постанывает, прикрыв глаза от предвкушения, и занудно поправляет Антона коротким: — Это панкейки! — Да что ты говоришь? А это что такое? — он звонко шлепает Арсения по ягодицам, отчего тот мычит, выгибая спину сильнее. — М-м? Что это такое, Арсений? Ты же любишь умничать, — всё дразнит его парень и снова шлепает, на что мужчина отвечает лишь с третьего шлепка: — Это задница, Антон. И если ты продолжишь меня бесить, то пойдёшь прямо туда! — язвит Арсений, но парень с коротким смешком шепчет тихое «не сомневаюсь», довольно сжимая одну из половинок.

***

К первой паре Антон так и не приходит. Да и ко второй он, если честно, опаздывает. Как и преподаватель из соседней аудитории. Удивительное совпадение.