Параллельная реальность

Аппарацию в их группе по умолчанию направлял Малфой. Он предпочел появиться сразу у главного входа. Бывшая фарфоровая мастерская стояла без признаков разрушения, не считая нескольких вылетевших стекол. Малфой развернул ключ-карту, получив сразу и план здания, и расположение людей внутри. Пауль шарахнул по дому синим лучом, осевшим по периметру, а Дин достал из кармана вопиллер и швырнул в стену. На все это у них ушла пара секунд. — ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ АВРОРАТ, АППАРАЦИЯ СМЕЩЕНА! — заорал громовой голос. — КТО ХОЧЕТ ЖИТЬ, ВЫХОДИТЕ С ПУСТЫМИ РУКАМИ! Тем временем напарники напряженно смотрели в карту. — Сматываются! — подумал Дин. Малфой тоже привычно перешел на легилименцию, не пытаясь перекричать вопиллер: — Пауль, барьер. Дин, тебе трупы, — он указал пальцем в скопление полувыцветших точек в левой части дома. — Я — к этому. «Этот» был со странностью — то ли нечеловек, то ли просто раненый. Карта плохо передавала информацию о личностях. Живых от мертвых отличить было легко, а вот умирающего от сквиба — уже не очень. Умирать в этом месте было вроде не с чего — комната находилась далеко от места взрыва, но Малфой не забивал себе голову. Все ответы ждали его внутри. Пауль взмахом палочки убрал барьер, чтобы мгновение спустя восстановить снова. Ключ-карта носила свое гордое название в их группе не просто так. Ее сведений об интерьере было достаточно, чтобы аппарировать в нужное место. Так что в следующую секунду Малфой стоял в пыльном помещении, лихорадочно озираясь. Люди были здесь только что. Это чувствовалось по тяжелому, еще движущемуся воздуху, запахам пота, парфюма и алкоголя. Раненый, кем бы он ни был, не вызывал опасений, лежа животом на столе со стянутыми за спиной руками. Малфой быстро направился к нему, озираясь и глядя под ноги, отмечая по пути выбитые ящики комодов, упаковки из-под еды (местной и французской), бутылки из-под алкоголя (маггловского и магического), обломки подозрительно знакомой волшебной палочки. Вопиллер заканчивал орать третью, финальную, фразу, отчего здание внутри буквально вибрировало, а по барабанным перепонкам словно скребли наждачкой: — ПРИСЯЖНЫХ ВЫ РАЗЖАЛОБИТЕ, НАС — НЕТ! Вопиллер смолк. В болезненной тишине под ботинком хрустнул мусор. Привязанный к столу человек дернулся и попытался повернуться. Его джинсы вместе с бельем болтались на щиколотках. По ногам текли струйки крови. Кровавый колтун на затылке сулил как минимум сотрясение. И это был, мать его, Поттер. Драко произнес кровоостанавливающее и заживляющее, на автомате отмечая детали. Связан не магией, пластиком. Интересно. Умно. Почему не забрали как заложника? Не успевали отвязать. Но почему не добили? Побоялись вешать на себя труп перед неизбежной поимкой? Повезло. Ну или не повезло — но так бывает, если ходить в опасные места без прикрытия. На полу валялись обертки от маггловских презервативов — три, и сами презервативы — два. Драко фыркнул: кто-то сбежал от диновского вопиллера, не сняв резинку. Вундеркинд бы поржал. Но теперь из-за личности пострадавшего все уйдет в строгую секретность. Рана на голове выглядела как месиво черных волос и крови. К ней было страшно даже подступиться, так что Драко счел курс лечения оконченным, уповая, что заживляющее не даст Поттеру сдохнуть до прибытия целителей. Он уничтожил шнуры и стропы и наклонился к его лицу: — Насколько ты не в порядке? Хотел спросить «ты в порядке?», но это было глупо, и он в последний момент изменил формулировку. — Я в порядке, — Поттер смотрел в стол, не пытаясь подняться. — Тебе надо в Мунго. — Нет! — он поднял взгляд. Судя по глазам, ему все еще было больно, и Малфой занервничал: что с ним делали еще? — Момент. Вот, выпей-ка, — он жестом фокусника откупорил и прижал к его рту колбу. Себе он, Мордред с ним, потом еще запасет. — А теперь вставай, сейчас тут будет толпа народу. И я вызываю колдомедиков. Он парой заклинаний привел одежду Поттера в исходный вид. Тот выпрямился и неуверенно выговорил: — Малфой, пожалуйста. Драко нахмурился. До этого он видел разного Поттера — расфуфыренного на балах и голого в школьной душевой, смеющегося и плачущего, сжимающего снитч и насылающего проклятия. Жрущего овсянку. Говорящего на парселтанге. И любой Поттер, Поттер как явление вызывал только одно желание — дать ему пинка. Это было привычно и естественно. Костерост горький, вода мокрая, Поттер раздражающий. Этот Поттер, не смеющий поднять на него глаза, был какой-то другой. Желание сказать что-нибудь успокаивающее ударило под дых. — Я бы отправил тебя домой под присмотр семейного целителя. Но если у тебя дыра в черепе, аппарацию ты не переживешь. В ответ последовало тихое, но отчетливое: — Нет. Неважно. Малфой открыл рот, чтобы возмутиться, но вместо этого сказал: — Хочешь, позову кого-то, кому ты доверяешь? Ну или кому не жалко стереть память. При ком-нибудь другом из коллег он бы никогда такого не произнес. Но наедине притворяться смысла не было. Поттер попытался помотать склоненной головой. Драко подскочил к нему одним прыжком, прижал ладонь к щеке и яростно зашипел: — Не тряси башкой, идиотина! Не понимаю, почему я еще не вызвал врача?! — Ты сам врач. — Какой я тебе врач! Я не сдал экзамен! Поттер судорожно вздохнул и снова почти решился посмотреть в глаза: — А ты бы обратился в Мунго? Его голос звучал устало и как-то безнадежно, из-за этого желание сказать, что все будет хорошо, стало почти нестерпимым. Драко ощущал это как шевеление какого-то неприятного инстинкта — из тех, что заставляют вменяемого, разумного человека прыгать в ледяной поток в попытке спасти чужого ребенка. — Я бы точно не стал рисковать головой из-за задницы. Он наконец убрал руку с поттеровской щеки и выразительно посмотрел на кончики пальцев, окрасившиеся натекшей до линии волос кровью. Ко всему прочему, ладонь была мокрой. Малфой замер, поражаясь собственной реакции и, словно со стороны, отмечая, что вероятность для сбежавших погибнуть при задержании только что выросла на одну семьдесят шестую. Именно столько рыл числилось с лета на оперативной работе, по словам Дина. — Ладно, что ты предлагаешь? Конечно, его слова были восприняты как должное. — Здесь надо прибрать. И перемести меня к себе, я отлежусь и уйду. — Ты просишь меня уничтожить улики? — Да. — А потом ты сдохнешь, меня посадят, твои жена и дети будут счастливы! — Нет, я приду в норму, — не очень уверенно возразил Поттер. — Со мной все будет в порядке, и я буду тебе должен. На последней фразе волшебство рассеялось. Герой снова раздражал. Драко как будто увидел двух Поттеров одновременно. Одного, которого хотелось собственноручно укутать в больничное одеяло, рассказывать сказки, пока не заснет, и вкормить в него завтрак перед работой. И второго — настоящего, которого он знал всю жизнь. От этого раздвоения накатило ощущение размазанной во времени тошноты. — Замри. Не вздумай шевелиться. На сей раз он положил ладонь сзади на шею, запустил пальцы под спутанные патлы и, едва касаясь, повел вверх — быстро до того места, где волосы были мокрыми насквозь, а дальше — очень медленно, полностью сосредоточившись на ощущениях в подушечках пальцев. Через три очень осторожных вдоха он нащупал края раны и затаил дыхание. — Извини. — Он чуть надавил на место ушиба и прошелся пальцами по самой ране, но Поттер даже не вздрогнул, зелье работало. — Не проникающее. Может, отделаешься легким испугом. Малфой отстранился и вспомнил свой десятый день рождения: — Экспекто Патронум. Пауль, сними-ка на секунду барьер. — Соткавшаяся из тумана волчица умчалась с его сообщением. Он двинулся по комнате стремительно и невесомо, как шаровая молния. К тому времени как другой патронус принес басовитое «Готово, осторожней, босс, в здании пожар», Драко успел поднять с пола в воздух весь нужный ему мусор. Закатал в оболочку и отправил в бездонный карман. Даже поискал обломки очков, но спохватился, что герой их давно уже не носит. — Сейчас активирую портключ, потерпи. — Малфой одной рукой перехватил бывшего однокурсника поперек груди, а второй незамысловато взял за шкирку с единственной мыслью: сейчас он избавится от Поттера на весь вечер. А может, и на полторы недели, вплоть до следующего совещания. Ура. Но когда они перенеслись в небольшую квартиру-аквариум, где не было почти ничего, кроме вида из окна, Поттер вцепился в его руку: — Извини. Я не должен был так говорить. Просто не знал, как… — Добиться своего? Поттер закрыл глаза и стиснул челюсти, потом на какой-то мысли тихо выдохнул и ослабил хватку. И, Мордред свидетель, Малфой вполне мог бы и дальше обойтись без вида его искусанных губ и слипшихся ресниц в непосредственной близости от своего лица. — Садись, — держа Поттера под руку, он в три шага подвел его к кожаному дивану. — Молодец. Можешь лечь, но не вздумай отключаться. — Я тебе все испачкаю. — Кретин. — Малфой не узнавал собственный голос. Он взмахом наколдовал стакан воды. В потайном ящике встроенного шкафа у него хранилась запасная палочка. Расстояние до нее он преодолел бегом, достал, протянул Поттеру. Тот реагировал вяло. Слишком медленно перевел взгляд. Драко не мог ждать — плюхнулся на одно колено, сам вложил палочку в чужую ладонь, сам сжал ее в кулак и вскочил. — Палочка, сова, душ, — он указал рукой направления и торопливо снял защиту с апартаментов. Все равно сюда никто не заходил. Поттер так улыбнулся его невзрачной сове, что у Драко защемило сердце. Он призвал из бездонного кармана гальку на шнурке, наклонился и быстрым движением повязал вокруг гладкой загорелой шеи. И тут же ужаснулся себе: приехали. Ладно, зато теперь, если Поттер откинет тут копыта, он узнает об этом первым и сможет спрятать труп. — Мне надо обратно. Дождешься моего возвращения — куплю вкусняшки, — сказал он на одном выдохе. — Один вопрос. Почему ты пришел сразу, не стал ждать, что они сдадутся? У Поттера начался отходняк, его трясло, и все же он заставил себя поднять взгляд и трудолюбиво выговаривал слова, словно это было что-то важное. Но вопрос был идиотским, как все, что исходило от Поттера. — Мы никогда не ждем. Вопиллер — это средство отвлечь внимание от нас, когда мы заходим. Все, бывай. Драко достал палочку, рука все еще была в крови. Он не удержался и обернулся. Поттер и сова разглядывали друг друга.