Параллельная реальность

Совещание Поттер пропустил. Затем пропустил еще одно. Он совершенно исчез с радаров, хотя перемещался на работу в то же здание. К счастью, готовилось очередное секретное распоряжение по департаменту. Обычно их приносил Поттер, совал на подпись бумажку о неразглашении. Драко снова набрался терпения. Но когда вместо героя пришел его невзрачный секретарь Даррел или Даррен, он не выдержал и спросил: — А Поттер где? — Гарри Поттер занят. — Ладно. — Малфой сорвался с места, вышел в коридор и распахнул окно. Холодный воздух с моросью немного остудил бурлившую в нем смесь боли и бешенства. Он вернулся и написал письмо, потом часа два расшифровывал записи, чтобы отвлечься. А после, когда окончательно успокоился, поднялся на соседний этаж и передал письмо секретарю — то ли Даррелу, то ли Даррену. Не слушая возражений, сел в кресло для посетителей и стал ждать. В письме было два слова: «Надо поговорить». На что он надеялся? Увидеть, что он не нужен Поттеру, а Поттер не нужен ему. Ну или на чудо. Не случилось ни того ни другого. Вышедший из кабинета герой выглядел довольно обыденно, но жадный взгляд Малфоя выцепил какое-то несоответствие. Оно болезненно царапалось в подкорке, обостряя интуицию. — Идем, — Поттер вышел в пустой коридор, и Драко последовал за ним. Здесь было такое же окно, как на их этаже, только с фиалкой и без пепельницы. — Я тебя чем-то обидел? — спросил Малфой, когда они остановились. — Ты знаешь, что нет. Поттер смотрел в пол, и это было в нем самое странное. Это было удобно — не мешало разглядывать его во все глаза, — но одновременно пугало. В иное время Драко решил бы, что это кто-то другой под обороткой. Кто-то с легким накапливающимся недосыпом. Драко очень хотелось быть виновником этого недосыпа. Поттер стал худым — и это ему шло, сложным — и это ему тоже шло. От вежливого лица веяло абсолютным равнодушием. В иное время Драко решил бы, что это под обороткой он сам. — Тогда почему ты меня избегаешь? — Пытаюсь кое-о-чем забыть. Ничего личного. — Ах вот оно что, — Малфой вдруг почувствовал вину. Словно он был причастен, а не просто мимо проходил. — Что ж, это легко решаемо. — Да, — сказал Поттер, глядя в окно, — спасибо за понимание. После чего развернулся и ушел. Вскоре мимо прошелестела юбками репортер криминальной хроники Кливз, напоминая своим присутствием, что биться лбом об стену куда уместнее в своем коридоре, чем в чужом. В своем и стены помогают. Вяло поздоровались авроры из отдела Лоулер, накачанные, вышколенные, как на подбор. Бодрый и жизнерадостный Рон Уизли сделал вид, что не заметил. Зашел в кабинет Поттера, но через пять минут выскочил оттуда красный и уже не такой жизнерадостный, — и Малфой, добрые полчаса убеждавший себя, какой Поттер придурок, понял, что потратил время зря. Он собрал лицо в пристойную начальственную гримасу и пошел к себе. Вечером за ужином он спросил: — Пауль, как ты справляешься? Тот задумчиво моргнул, пригладил жидкую белую челку. — Не знаю, что тебе сказать, майн херц, — произнес он медленно. — Она всегда со мной. Мы с ней часто разговариваем обо всем, это помогает... Но если бы она и Адель не писали так часто, не знаю, как бы я жил. Совет оказался бесполезным. Мысленно общаться с Поттером было неприятно, поскольку он все время говорил гадости. Драко было что на них ответить, но настроение портилось. И в пустой маггловской квартире поднять его обратно было нечем. У него оставалось крайнее средство. Можно было отправить сову с запиской «Ты мне задолжал». Нормальный человек на это ответил бы «кому я должен — всем прощаю!» или спросил «сколько?». Но Поттер был не таким. Этот идиот согласился бы на любое требование — ходить на совещания, пить вместе пиво по пятницам и неизвестно, на что еще. А Драко всего-то и надо было видеть его изредка. Он подошел к зеркальной двери и подмигнул отражению. Большинство магов углядели бы в нем только 26-летнего неудачника, носителя громкой фамилии в дешевой маггловской одежде. Но Малфою нравилось то, что он видел. Худое лицо, перечеркнутое ухмылкой, поджарую фигуру. Взгляд холодный, невеселый, но смеющийся. Он ценил эту роскошь — разглядывать свое отражение, не испытывая отвращения. Она открылась ему сравнительно недавно, лет пять назад, и ему все еще не надоело. Возможность сблизиться с Поттером не стоила того, чтобы этого лишаться. Полюбовавшись на себя еще немного, он подумал, что истинное наследство Малфоев — талант к выживанию и неубиваемая никаким образом жизни красота. А деньги и титулы — это все так, побочный продукт. Единственное, что портило вид в зеркале, — вульгарное тату над запястьем. Поэтому вместо письма Драко занялся сведением метки. Действуя палочкой как скальпелем, он принялся счищать ее со своей кожи. В итоге метка, конечно, никуда не делась, но когда он закончил, кожаная обивка и белый виниловый пол его обиталища были в крови, а ему было глубоко плевать на Поттера.