Параллельная реальность

От работы Санта Клаусом у Драко началась профдеформация. Когда незнакомцы улыбаются тебе, желают добра и догоняют, чтобы подарить совершенно внезапную фигню вроде штопора, шарфа или имбирного пряника, сам волей-неволей становишься добрее. Поэтому когда Дин потребовал взять его с собой на патрулирование, Драко по инерции хмыкнул. — Ладно, будешь оленем, — но потом улыбнулся и добавил: — будем с тобой вдвоем оленями. — Почему я не могу быть Сантой? — возмутился Дин. — Один Санта — это Новый год, два Санты — это пьяные авроры… — Думаешь, три Санты обязательно должны быть запредельным непотребством? — скептически наморщил нос Дин, швыряя огрызок груши через ползала — в на минуту оставленное уборщиком в проходе мусорное ведро. — Страйк! Его смазливое выразительное личико как нельзя лучше передавало идею запредельного непотребства. И, разумеется, именно так Драко и думал. В итоге они наколдовали себе уморительные оленьи морды, почти не напоминавшие о патронусе Поттера, и стали гулять втроем. Охотнее всех с населением общался Дин. С ним шляться по городу стало еще веселее, хотя его шутки были с отчетливым зловещим душком. Теперь к вечеру у Драко болел живот от смеха. А вот Пауля мучила дедморозья совесть — он считал, что обязан раздавать подарки хотя бы детям. Но до Нового года оставалось больше недели, и Драко убедил его, что пока рано баловать паству, а потом он что-нибудь придумает. Вечером после одной из таких прогулок на карнизе его дожидалась чужая сова. «Открой аппарацию». Подписи не было, но она и не требовалась. Так мог писать только один человек. Драко завис, впервые удивляясь тому, какой у Поттера резкий и самобытный почерк. Не то чтобы красивый. Ни разу не аккуратный. Но всю фразу, буква за буквой, хотелось обвести языком. «Открыто», — приписал Драко и столкнул сову с подоконника. Он сел на диван и постарался сдержать волнение. До следующего пункта — думать о госте только в деловом ключе — он не дошел. В комнате раздался легкий шум, и когда он повернул голову, в квадратном кресле у окна сидел Поттер. В пальцах, как маятник гипнотизера, покачивался амулет. Осунувшееся лицо, встрепанная, по-маггловски модная прическа, движения замедленные, но точные… — Привет, — легкомысленно сказал Малфой. — Как потусили тогда с Криви? На заднем плане потекли мысли о том, как здорово было бы подойти и отобрать чертов камень. Чтобы не отвлекал от желания изучать эти губы… — Никак. — Амулет описал последнюю дугу и стукнулся о стеклянную столешницу. — Мне так и не удалось понять, как это работает. «Потому что артефакторы у тебя — говно», — подумал Малфой, скользя взглядом по собеседнику. Его до темноты в глазах хотелось вжать в любую поверхность — горизонтальную, вертикальную. Потом проклюнулось беспокойство, и Драко непроизвольно нахмурился. Что-то снова изменилось. За маской обычности Поттер выглядел как человек, не вполне уверенный, кто он, но бодрящийся. Похожее впечатление производили на Малфоя жертвы Обливиэйта и алкоголики в часы просветления. Но все это вместе взятое не помогало выдумать резон, нахрена он осчастливил героя следящим амулетом. Надо было срочно уводить разговор подальше от этой темы. — То есть я все-таки помешал встрече старых друзей? — Нет, — прозвучало неожиданно резко. — Я думал, вы захотите пообщаться. Он явно был рад тебя видеть. — Мне… — Поттер замялся, но договорил с неожиданным высокомерием. — Неприятно находиться рядом с людьми, про которых я не уверен, что их там не было. Малфой уронил челюсть. Ему не надо было уточнять, где «там». — То есть ты не видел, кто на тебя напал? Поттер промолчал. «Так его поэтому не стали убивать? — мысленно удивился Малфой. — Бред какой-то. Его нельзя было оставлять, будь он хоть слепоглухонемым. Должно быть, это был кто-то, кто совсем его не знает». — И ты подозреваешь Криви? Похоже, тебя по голове приложили сильнее, чем я думал. Нет, Поттер, серьезно, Криви?! — Драко вскочил с места и нервно зашагал по комнате. — Нахрена я дал себя уговорить не сдавать тебя в Мунго? Поттер следил за его метаниями тяжелым взглядом. — Я мог не уговаривать, а просто приказать. — Правда что ли? А по-моему, ты получил ушиб мозга и бредил. Любой легилимент подтвердит, что слова об уничтожении улик были сказаны национальным героем в бреду. Он пожалел о своей реплике сразу как ее произнес. Потому что опытный легилимент заодно увидел бы и причину того разговора, то, что ему предшествовало. — Ну ты и скотина, Малфой, — ухмыльнулся Поттер. — Каждый раз, когда я думаю, что ошибался в тебе, ты… Это было так похоже на воображаемые разговоры с воображаемым Поттером, которые Драко вел в пустой квартире, что у него поплыло чувство реальности. И ему, как всегда, было что сказать. — Что я?! — заорал он. — В конце концов, ладно, что вы всегда подозреваете меня, но Криви?! У него же брат погиб! Они воевали на твоей стороне! — Тебя я не подозреваю, — Поттер безразлично смотрел ему в глаза, не обращая внимание на ор. — Ты в это время рассказывал анекдот про Слизерина. Малфой замолчал и сел. Несколько секунд они смотрели друг на друга, Малфой — ошеломленно, Поттер — равнодушно. — Ты понимаешь, что у тебя крыша поехала? — Среди них был как минимум один слабо вовлеченный, — Поттер начал возражать спокойно, но договорил через силу и уставился в пол. Теперь Драко хотел поймать его взгляд. — Ну и что? — он заговорил тоном терпеливой няньки. — Это был кто-то свой: родственник, приемный сын. А Дэннис Криви — магглорожденный. Поттер, очнись. Случайные отбросы так себя не ведут. Это организация с идеологией ненависти. У них большой опыт противостояния закону. Нет смысла подозревать всех подряд. Поттер слушал его — и не слышал. Малфой не удержался, все-таки сел на пол в трех шагах от него спиной к окну. Откинулся затылком на стекло, сцепил в замок пальцы на согнутом колене. — Я могу помочь с расследованием. — Тебе что-то известно? — Ты даешь информацию мне, я — тебе. Обмен. — Нет. — Взгляд Поттера опять повело подальше от собеседника. — Почему? — Потому что не собираюсь это с тобой обсуждать. — Поттер явно намеревался добавить что-то еще, но раздумал. — Ты, кстати, плохо выглядишь. Малфой, снова удостоенный взглядом, растаял. Потянуло сказать какую-нибудь глупость, но он сказал только: — Спасибо, что заметил. — Ладно, пойду. — Поттер шевельнул рукой, в которой держал палочку. Драко любил свое жилье, но сейчас боялся остаться в нем один, вся ценность обстановки сводилась к человеку, расслабленно сидящему в кресле. В каком-то смысле это походило на ограбление: из квартиры ничего не пропадало, но сама она с уходом Поттера теряла всякую ценность и превращалась в клетку, где Драко был заперт наедине с тоской. — Оставь себе, — он махнул рукой на амулет. — Да нет, не стоит. — Подожди! — Малфой почувствовал прилив разговорчивости, как перед казнью. — Двое из трех мертвы. — Каким образом? — Поттер прикрыл глаза, скрывая эмоции. — Да как бы тебе сказать, — Драко поморщился. — Мы аппарацию в последнее время в основном в землю перенаправляем, а магглы потом откапывают. Но там был второй этаж, кто-то мог и выжить. Не дождавшись вспышки праведного гнева, он осторожно продолжил: — Магглы не смогли опознать их трупы, мы тоже. Сейчас потихоньку сопоставляем их ДНК с ДНК магических родов. Это долго. Но рано или поздно это даст результат, если, конечно, они не произошли от обезьян прямо там, на Вестчерч. С прочими участниками нападения тоже ничего не понятно. Я ведь даже не знаю точно, сколько их было. Драко хотел добавить, что это свинство — оставлять их с таким дефицитом информации. И что, даже если ты травмирован в хлам, можно же на три секунды взять себя в руки! Утрудиться открыть рот и немного помочь коллегам, не так ли? Но увидел то, что уже замечал в Поттере раньше. Тот как-то поник, стал бесшумным и, кажется, старался не дышать. Как будто открыл маггловский способ стать невидимым. — Эй, да ладно тебе. С кем не бывает. — Ну да, конечно, — неожиданно зло сказал Поттер. — Не суйтесь в это дело, сам разберусь. Он поднялся с места и аппарировал. Сразу стало пусто и спокойно. Безнадежно. Драко пересел в кресло. Покатал в руке амулет. Морская галька — песчаник с белыми прочерками кварцита — казалась бархатистой и теплой. Коричневый шнурок был разрезан в паре сантиметров от узла… Теперь эта вещь слишком напоминала о Поттере. О его шее, пальцах, ключицах. Малфой знал его тело так, словно они когда-то были женаты, хотя никогда сознательно не запоминал. И знал, что сейчас этому идиоту с манией преследования очень плохо. Это мешало злиться. Вообще рационально соображать. А еще он понимал, что как бы плохо ни было Поттеру, ему самому скоро станет еще хуже. Месяц-другой без встреч. Возможно, третий-четвертый. И вся оставшаяся жизнь.