Параллельная реальность

Вечер Драко закончил в клубе. Он приходил сюда не столько за сексом, сколько за чем-то трудноописуемым, за чем иные ходят в церковь, — чем-то, после чего можно незамутненно жить дальше. Среди толпы незнакомцев, которым откровенно плевать друг на друга, было проще расслабиться и сосредоточиться на деле. Здесь всегда хватало желающих скрасить его одиночество, и достаточно было пристального взгляда, чтобы обозначить свой интерес. Никаких драм, церемоний, семейных договорняков. Только животное наслаждение, пятна света, захватывающие ритмы. Волны музыки и алкоголя. Людское море смывало с него все лишнее, оставляя спокойным и цельным, ничего не беря и ничего не давая взамен. На следующий день с утра он бродил по городу в одиночестве, чувствуя себя выпотрошенным и легким. Улицы подкидывали ему все новые поводы для тоски. Вот в этом здании отец заказывал тритонью желчь у контрабандиста и велел Драко подождать его снаружи, на колоннаде. Тогда между ступенями здесь еще не щетинился бурьян и на стенах не облупилась краска… В эту лавку он заходил с матерью в лето перед Хогвартсом. Хозяйка с помощниками бросились их встречать, и он верил, что восхищение и зависть окружающих будут сопровождать его всю жизнь… На карту его детских воспоминаний накладывалась карта преступлений. В этом особняке было самоубийство, в том пропал ребенок, здесь жил отправленный в Азкабан прорицатель. Некоторые места он вообще не мог узнать — все перестроили, и он как будто попал в чужую страну. В какую-то неправильную реальность. — Где шляешься? Я у «Пьянчужки Уитби», — окликнул полупрозрачный песец. Драко вынырнул из своих мыслей и огляделся. Пивная Уитби находилась на соседней улице. Он не смог бы сейчас вызвать патронуса и просто направился к назначенному месту, ускорив шаг. — Все в порядке? — глянул исподлобья Дин, когда Малфой сел рядом с ним, ощущая странную фальшь происходящего. Словно он сейчас проснется — и окажется, что он второкурсник и каникулы только начались… — Да. У вас что? — Как видишь, — Дин указал на пустующее место рядом с собой. — Дух торжествует над невежеством и косностью! И я заказал тебе облепиховый чай. Он снова уткнулся носом в свои книги, в разложенном виде занявшие большую часть стола. Малфой оглядел помещение. Из теплого полумрака туманная белизна улицы и молочное небо с редко падающими снежинками выглядели уютно, как пуховая постель. По воздуху приплыл глиняный чайник с кружкой. Чай пах летом, и Малфой немного повеселел. — У меня вопрос, — Дин, не поднимая лица, бросил косой взгляд. — Мы можем где-нибудь достать феникса? Я тут подумал. Из его пламени можно суперофигенные штуки делать. — Феникса? Нет, это вряд ли. Какое-то время было тихо, только шуршал маггловский карандаш, верхний конец которого Дин отрешенно грыз. — Еще один вопрос. Почему ты заставляешь меня учиться, но я никогда не видел, чтобы ты сам чему-нибудь учился? — Я учусь. Дин встретил это утверждение высоко поднятыми бровями, и Малфой пояснил: — В основном у Пауля. — Чему? Что не надо смешивать огневиски с самбукой? Малфой улыбнулся пренебрежительно, но тепло: — Пока неинтересным тебе вещам. — Ой-ей-ей! Это каким? — Дин, вытянув шею, смотрел на рукописную страницу лежавшего поодаль справочника, угол которой мусолил между пальцами. Он редко, как нормальные люди, читал по одной книге зараз. Как правило, это было изучение одного источника и тут же сверка и поиск уточнений — в других. Так что он привычно утопал в бумажном бардаке, и Драко улыбнулся тому, как неуместно прозвучит то, что он скажет. — Например, как засыпать вовремя под мысли о самоубийстве. Или как ходить каждый день на работу, хотя не видишь в этом смысла. Он говорил с иронией, но Дин отложил карандаш. — Ты настолько несчастлив? Нет, я в курсе, что у тебя все скользко с деньгами. И с карьерой. И с этой книзловой меткой... Но ты же знаешь, что все это временно, да? У тебя все будет. — Он смотрел беспомощно и зло. — Ты мне веришь? — Да и да, — пожал плечами Драко. — Тогда почему? — Дин наклонил голову вбок и нахмурился. — Мерлин, только не говори, что это из-за твоего нового любовника. — Во-первых, живу-то я сейчас, а не в будущем, — пожал плечами Малфой. — Во-вторых, он мне не любовник. Он вообще не гей. Дин патетически всплеснул руками. — Он до сих пор не пал к твоим ногам? Катастрофа! Созвездия сошли с орбит! Давай сварим приворотное, отворотное, оборотное? — Нет. — Малфой болезненно поморщился, но тут же хмыкнул. — Паулю только такое не предложи. Он детей не бьет, но может и передумать. — Да ладно. Ты как кот, который сел на свои яйца и орет, но встать не может, потому что… Почему, кстати? — Потому что так правильно, — сказал Малфой. — Это называется «уметь проигрывать». — А тебе не кажется, что ты учишься не тому? Честно, тебе нужны способы, как все изменить, а не эта вот хрень! Давай я просто узнаю, кто это, настригу с него волос и превращу в него весь твой бордель? — Клуб. — Да без разницы! — Я не запал на его внешность, — Малфой, которого наконец тоже стал развлекать этот разговор, развел руками. — Мне неважно, как он выглядит. — Не продолжай, я сейчас самовозгорюсь тут. Не знаю, по кому можно так убиваться, но, пожалуйста, хотя бы скажи, что это кто-то особенный. Потому что если ты так втрескался в какое-нибудь ничтожество… — Дин, растопырив тонкие пальцы, смачно впечатался лицом в ладонь. — Ты спросил, я ответил. Если не готов услышать ответ, лучше не спрашивать. — Вот сейчас ты нихрена не ответил. — Дин, скрючившись на табурете, подпер щеки руками, спрятав пылающее лицо в кашемировом шарфе, который натянул почти до ушей. Только глаза поблескивали острым любопытством. — Я не контролирую это, — сказал Малфой. — Если бы я мог выбирать, я предпочел бы первое встречное ничтожество. Но я не выбирал, и ты пытаешься оценивать меня по тому, что от меня не зависит. Дин прищурился: — Вдруг самое важное в человеке — как раз то, что он в себе не контролирует? — Чихание, икота и как ты это тогда назвал? Бесподобно поучительная история? Дин, перестал прятаться за шарф и подался вперед, облокотившись на стол: — Превратись в блондинку и трахни его. — Он не изменяет жене. — Превратись в его жену. На этом месте разговора Малфоя прорвало, и он принялся ржать. — Ты извини, когда я вспоминаю про его жену, мне хочется сдохнуть, а не трахаться, — сказал он, с трудом отсмеявшись и отдышавшись. — Я рад, что ты видишь варианты. Поэтому и говорю, чтобы ты учился. Но жизнь так устроена, что однажды ты потерпишь окончательное поражение. Примешь его и будешь жить с этим дальше. Вот тогда тебе и пригодится этот разговор. Сейчас я не ожидаю, что ты поймешь. Он улыбнулся и потянулся к дармовым чесночным сухарикам, которые ставили в этом заведении на всех столах. — Блин, проповедь уныния! Не ожидал от тебя, честно. Лучше бы ты поставил задачу достать феникса. Во-первых, из него можно перьев надергать… — Да он сам из тебя перьев надергает, — добродушно фыркнул Малфой. — Ты феникса вообще видел? Раздался хлопок аппарации, и в помещении появился Пауль. Подслеповато повертел головой, пока глаза привыкали к темноте. Драко махнул ему рукой. — Ну, как совещание?! — набросился на него Дин. — Интересно. Но Маргарет сказала, что больше она меня не пустит, прости. — Это она так думает! — А ты так не думаешь? — удивился Пауль. Дин возмущенно фыркнул: — Еще чего! В этот раз она не смогла объяснить, почему Драко Малфой не вправе распоряжаться своим заместителем по своему усмотрению и посылать его, куда вздумается. На следующем совещании она не сможет объяснить, чем прошлый раз отличается от нынешнего. А на третий раз все привыкнут, и, если она начнет поднимать этот вопрос, все решат, что она ненормальная. И вообще ты на чьей стороне: моей — или этой сколопендры?! За окном валил снег, приближался конец отчетного периода. Все ни шатко ни валко шло своим чередом. Вот и вопрос с совещаниями решился самым банальным образом... Малфой цедил теплый чай и чувствовал себя очень своеобразно счастливым. Вечером он вызвал Пауля на разговор, решив, что откладывать уже некуда. — Я придумал себе проблему. Хочу покопать чужую грядку. — Чью? — Помнишь убийство членов банды Аддерли на Вестчерч, 8? — Мясной фейерверк, — кивнул Пауль. — Очень хорошо помню. Садовник там Рон Уизли. — Да. И он работает как черепаха. — Это не есть то, чему я стал бы удивляться. — Думаю найти конкурентов Аддерли и внедриться к ним. Хочу узнать, что происходит. Возьму отпуск. Пауль выдержал паузу, во время которой Малфой понервничал, нашел изъяны в своем плане, почувствовал себя мудаком… Неизвестно, куда дальше завело бы его самокопание, но тут Пауль сказал: — Постоянно забываю, как сильны в тебе молодость и безрассудство. Майн херц, на такие шаги можно идти, только когда все другие средства исчерпаны. — Да брось, это просто контрабандисты, Пауль. Ничего мне там не сделается. Во взгляде напарника сквозила усталая нежность родителя, адресованная обкакавшемуся карапузу. — Мне не нравятся люди, которые взрывают усопших. — Мне тоже. — Это не такая история, как ты думаешь, — мягко сказал Пауль, — она плохая, и тебе не надо никуда идти одному. — Почему? — Драко не хотел обсуждать это дело с Паулем, но не устоял перед соблазном разжиться его советом. — Кто-то убил людей Аддерли, сложил трупы в одном из их тайных убежищ, а когда там появились авроры, взорвал. Если кто и должен что-то знать, то конкуренты. — Это чистильщики, — возразил Пауль. — Это не чистильщики, — поморщился Малфой, который не мог сказать: «Чистильщики не совершают групповых изнасилований». — И это не месть. Я разговаривал с Аддерли. Он удивлен больше нас. Требовал его спрятать. Он просился в Азкабан и умолял меня о легилименции, чтобы я ему поверил. Но знаешь, что интересно. Я вышел на него не так давно, а он все еще был жив. Все это очень странно, и я хочу понять, что за дерьмо там происходит, раз уж мы в него влезли. — А если все же окажется, что это чистильщики? — флегматично предположил Пауль. — Если ты наткнешься на группу авроров или министерских из тех, кто устал играть по правилам? Ты к этому готов? Драко засмеялся от переполнявшей его ненависти и общего комизма ситуации. — Во-первых, как я уже сказал, это не чистильщики. Во-вторых, ты не поверишь, но готов. Я их с говном сожру. — Что ж, ты знаешь об этом деле больше меня, — Пауль огорченно развел руками. — Но, пожалуйста, не делай ничего сверхъестественного. Я подумаю, и мы поговорим об этом еще раз, хорошо? Забота Пауля была непривычной. Никто из взрослых к нему так не относился: ни отец, ни мама, ни Снейп, ни бывшие соратнички. И сам он так не относился ни к кому… Малфой хмыкнул. Дину он бы на подобную инициативу просто влепил затрещину и пригрозил, что выгонит. Ему было до жути интересно, до чего в итоге додумается Пауль. В отчете Драко написал, что никого не встретил в здании. На вопрос Дина, кого они тогда видели на карте, ответил, что, наверное, это был книзл. Учитывая, что Пауль ни разу с тех пор не спросил, куда и зачем он с этим книзлом аппарировал, всерьез он это не воспринял. Да и Поттер под действием заживляющих чар наверняка отображался на ключ-карте уже как нормальный маг. Так что Драко сознавал, что ходит по очень тонкому льду. Но до их прибытия в том здании могло происходить все что угодно, а Поттер — последний человек, которого он стал бы покрывать. Последний, кого можно вообразить жертвой. Да и представить, что Малфой способен переварить встречу с «героем» без порции глумливых анекдотов... Драко нахмурился. Ему не нравилось, как все изменилось. У него оставался еще один вопрос к Паулю, но он решил не складывать все информационные яйца в одну корзину.