Параллельная реальность

Метель за стеклом небоскреба напоминала детскую игрушку с искусственным снегом. Стоя здесь, Малфой чувствовал себя хозяином города со всеми его чудесами и преступлениями. Где-то там, внизу, работали притоны и кофейни; грохотала светомузыка, дергая за ниточки своих марионеток; в пыльной тишине составлялись новые заклинания. Где-то там был Поттер. Ел, спал, дышал, соприкасался с поверхностями. Жил своей странной жизнью, в которой Драко не было места… Их очередное дело касалось «семейных талисманов». Цветные камушки в виде цветочков и насекомых продавались в лавках Косого за ненулевые деньги. Они улучшали семейную жизнь. Выбрав нужный камушек, можно было стать желаннее, прокачать навыки готовки, садоводства, вязания, не слишком ужасно танцевать и экономнее вести хозяйство. Девицы и домашние клуши скупали эту уродливую бижутерию вязанками, пока не пошел слух, что она не работает. Теперь Аврорат был завален десятками дамских жалоб, и на Малфоя спихнули дело о мошенничестве. Поставщика найти не удалось. Продавцы знали о камнях не больше, чем покупатели. За делом с присущим ему градусом истерии следил «Пророк». Малфой делал вид, что озабочен общественным мнением, а сам держал на столе номер ради попавшего в кадр Поттера на последней странице. Дин, пока они суетились, сделал прибор, улавливающий слабенькие потоки магии. От камешков действительно исходило волшебство. С этим открытием Малфой и пошел к Анджелине. — Ты это сейчас серьезно? — возмутилась она. — Если расколотить надгробье Дамблдора, от осколков тоже будет фонить магией. Думаешь, если я набью ими карманы, то смогу готовить что-то кроме бутербродов? Малфой молча хмыкнул. Если бы он принес ей вечный двигатель, на нее бы и это не произвело впечатления. — Люди покупали не остаточную магию, а конкретные улучшения! Они либо есть, либо нет. Выясни это. И на вот тебе еще. Разберись, пока дети не пострадали. В кабинете он открыл новую папку. На руинах Визжащей хижины, по жалобам свидетелей, завелась какая-то дрянь. — Может, Волдеморт опять воскрес? — сказал Драко. Пауль заглянул ему через плечо: — А, я знаю. Там боггарты. — Точно? — Точно, босс. Но у нас сегодня вечером другая встреча. Драко посмотрел вопросительно, Пауль промолчал. Решение пришло само собой. — Дин, убери оттуда боггартов. А мы с Паулем пойдем куда-нибудь поболтаем. Все равно работать мы на сегодня закончили. — Я хочу свести тебя с одним человеком, — сказал Пауль, когда они неторопливо брели по улицам. — Он знает многое о многих. Возможно, ты сразу получишь ответы на свои вопросы. Возможно, придется после этого найти много людей и спросить не совсем законно. Малфой воспрял духом: — Ладно, давай сюда своего человека. Кто он? — Никто. Так его зовут. Он немного ку-ку, но мертвых он не взрывает. Не успел Драко собраться с мыслями, как уже сидел в какой-то грязной забегаловке возле ирландского пьянчуги, жизнерадостного и хитрожопого, как реинкарнация Дамблора. Тот был замотан в огромный полосатый шарф с кистями и, может быть, из-за этого грязно-серого шарфа, а может, из-за ленивой повадки смахивал на кота. Малфой был уверен, что ради такой встречи нужно сменить внешность, ну или хотя бы снять аврорскую мантию, но Пауль сказал, что не стоит. В смысле, бесполезно. — Неужели никто не составит мне компанию в этот вечер? — произнес Драко, как было велено. — Отчего же. Если добрый господин аврор угостит меня пивом… — пьянчуга поелозил по лавке, придвинулся и оказался напротив. Глаза у него были такие, что хотелось сунуть руки в карманы и не вынимать. Вдобавок за дебильной улыбкой в них угадывались ненависть и насмешка. Малфой молча подтолкнул ему полную кружку и беспомощно оглянулся. Пауль подпирал прилавок, перекидываясь фразами с хозяином заведения. Драко задумался: был ли разговор один на один условием этого чучела? Или это он сам виноват — достал Пауля своей скрытностью, и тот теперь демонстрирует ему, что готов помогать вслепую? — Скверная погода на этом грешном острове, не так ли? — с улыбкой спросил Никто. — Или, может, господин аврор предпочитает поговорить не о погоде? Слово «аврор» он произносил таким тоном, каким Драко говорил про Поттера «герой». — Я бы, скорее, поговорил о суете. Ну, знаете, об этой ужасной современной суете, — пожал плечами Малфой, показывая разносчице «два пива». — Каждый хочет, чтобы на его пончике было немного больше глазури. Все нагревают заказчиков, фальсифицируют отчетность и убивают ради наследства. Обирают слабых и подкупают сильных — на этом держится, как вы выражаетесь, «грешный остров». Я ищу в этой суете нечто выбивающееся из общего ряда. Не знаю, что именно. Что угодно. Нечто... странное. Он спокойно посмотрел в радостно-хитрые бегающие глазки. Если его когда-нибудь будут допрашивать об этом под легилименцией, он скажет, что просто набухался и нес бред. — Корнелиус Бичем трахает свою падчерицу, — лучисто улыбнулся пьянчуга. — Это странно? Малфой мысленно вознес хвалу своему светскому воспитанию, иначе он бы сейчас подавился и закашлялся. — Меня интересует нечто большего масштаба, — скучно сказал он. Некий рассадник Корнелиусов Бичемов, которых что-то объединяет в их приключениях, — родство, бизнес, хобби… — Неужели добрый господин аврор хочет расспросить меня о том, что известно ему куда лучше, чем мне? Драко опешил во второй раз за разговор. Не то чтобы ему редко припоминали, что он из Пожирателей, но он как-то успел расслабиться и теперь не верил ушам. Этот хитроглазый гандон решил, что сейчас подходящее время его подколоть? — Тот рассадник Никто не может знать лучше, чем лорд Малфой, — продолжил потешаться пьянчуга. — Похоже, вам наскучила ваша репутация, — Драко пожал плечами и отвернулся, считая разговор оконченным. Он знал, что разочарует Пауля, но не видел, о чем ему еще говорить с этим грязным клоуном. — Ни капли, я всего лишь констатирую очевидное. Так о каком количестве Бичемов речь? — его собеседник, похоже, раздумал выводить его из себя. Вместо этого он как ни в чем не бывало выжрал пинту посредственного пива, оставив на дне кружки лишь пену, и снова превратился в жизнерадостный овощ. — Пять — восемь, точнее не скажу. Это из тех, у кого точно есть падчерица. Но в целом может и больше. — Воистину одна суета. Молодые люди нынче склонны искать то, чего нет. Никто не способен им угодить, — вздохнул пьянчуга, соскользнул с лавки и ушел, стащив с соседнего стола недоеденный сэндвич. Из охреневшего состояния Малфоя вывел Пауль, подсевший к нему через недолгое время. Он допил оставшуюся кружку пива и потащил Драко на свежий воздух, под мелкий и медленный снегопад. — Ну как? — По нулям, — резюмировал Малфой. — Но ты не согласен? — Нет. — Что с тобой происходит? — Пауль остановился, и Драко ничего не оставалось, кроме как развернуться к нему. — Такое впечатление, что ты хочешь подвести все под готовый ответ. Малфой занервничал, но неприятная пауза закончилась неожиданно: — Скажи его. Возможно, я смогу помочь. Малфой потер лицо руками. — У меня нет ответа, и… Мне не нравится, что амулет Дина молчит. Снял или потерял?.. — Или он настолько хорош? — предположил Пауль. — Точно не в этом. Может, заглянем туда на минуту? — А ты считаешь, что нужно? Драко почувствовал, что сдает экзамен за двоих, и за себя он знал правильный ответ. Но произнести его оказалось неожиданно трудно. Он готов был положить руку под каток, лишь бы этот мелкий говнюк и дальше оставался беспечным говнюком. Не потому что не донимало — просто привык. Ему хотелось, чтобы Дин знал, что всегда есть те, кто непременно придет и вытащит его из затянувшегося кошмара. Ну да, дешевый способ побыть героем в глазах подчиненного, но ему было плевать, как это выглядит со стороны. Это казалось правильным. Он ненавидел делать что-то вопреки своей интуиции. Но, очевидно, Пауль считал, что он должен знать: никто не придет. — Да нет, не нужно. Чуть не забыл. Этот твой босяк зачем-то сболтнул «Корнелиус Бичем трахает свою падчерицу». Я не понял, это донос? Или он так хвастается осведомленностью, ожидая, что мы оставим все как есть? Брови Пауля поползли наверх. — Это оплата. Если он назвал тебе оплату, значит, он считает, что свою часть сделки выполнил. — Он хочет расследование в качестве оплаты?! — Чему ты удивляешься? Ты же аврор, что в первую очередь взять с аврора? — А что, деньгами этот прохиндей не берет? — Нет, — огорошил его Пауль. — А за Бичема не беспокойся, я им займусь. — Слушай, а кто это вообще? Этот пьянчуга меня теперь беспокоит больше, чем Бичем и даже чем вопрос, с которым я к нему обратился. — Ты зря, — флегматично ответил Пауль. — Он безобидный сквиб. — Сквиб?! То есть любой желающий теперь может залезть к нему в голову и увидеть меня? — поразился Драко. Не то чтобы его это тревожило, он заранее с таким расчетом и строил разговор. Но... Пауль улыбнулся. — Не настолько безобидный. Когда я влез к нему в голову, то не смог ничего узнать, потому что он в ответ на мои вопросы начал молиться. И молился часа три. А потом ко мне домой пришли его последователи, не сквибы. Малфой остановился. — Что они сделали? — Они тоже молились. Рассказывали мне, как плохо я поступил. Я понял, что, если я не хочу часто слушать эти их молитвы, мне надо быть добрым и не применять насилие к мирным людям. Мы поговорили и поняли, что мы не враги и хотим одного и того же. — И ты им поверил?! — Ты слишком положительно обо мне думаешь, майн херц. Я был в плохом настроении, поэтому в первый раз я набил им морды и выкинул на улицу. Но они правда против насилия. Со временем это выкупает. Я доверяю им, потому что чуть-чуть знаю, во что они верят. И если я могу им помочь, думаю, я помогу. — Это как-то называется? То, во что они верят? — Это маггловская вера, как же она? Не помню... — Христианство? Буддизм? — Нет, очень маленькая. «О Мерлин, нет! — подумал Драко. — Пусть с этим дерьмом Дин разбирается!» — Извини, но я должен их проверить. — Проверяй, — Пауль повернулся и, сунув руки в карманы, пошел дальше по заснеженной улице. Малфой постоял, глядя на его покачивающуюся широкую спину, и с трудом, но вызвал патронуса. — Ты где? С тобой все в порядке? Патронус вернулся с еще одним, ответившим голосом Дина: — Да. — Мы еще будем заняты некоторое время, так что приходи завтра. А если еще раз снимешь амулет без предупреждения, можешь вообще не приходить. На самом деле у него камень с души упал. Отослав патронуса, он догнал Пауля аппарацией, и они еще битый час болтали о текущих делах.