Параллельная реальность

— Подъем! Поттер поднял голову, тут же нашарив правой рукой палочку, и страдальчески зажмурился от ослепительного света. — Я еще не выспался! — Всем плевать. — Я в отпуске! — А я нет, — в голосе Малфоя звучало злорадство. — И я уже опаздываю. Вставай, ты проспал десять часов. Хорошего понемногу. Я не шучу. — А я могу тут остаться? — Можешь, но тут жрать нечего. Я тогда не буду ставить антиаппарационный барьер. Все равно сюда, кроме наших, никто заявиться не может. — И что тогда? Соображал Поттер спросонья еще хуже, чем обычно. Зато выглядел так, что Малфой непроизвольно представлял свои руки у него на коленях, свои метки на коже, себя — внутри... — Тогда либо у них будет ордер. Либо они увидят, что меня нет дома, и уйдут. Все, привет. Он хотел сказать еще многое, но счел за лучшее просто аппарировать. Пусть Поттер сам справляется и с кофемашиной, и с удивлением, как такая маленькая, пустая, совершенно бесцветная комната может создавать ощущение света и пространства. Драко еще помнил свои первые впечатления. Как будто просыпаешься внутри бриллианта... Потом этот олух наверняка перероет шкафы. Ну и ладно, лишь бы послания свои не нашел... В кабинете Драко первым делом передвинул стеллаж, откатил за него свое кресло так, чтобы оно не просматривалось от двери, и сказал Дину: — Мне надо поспать хотя бы полчаса, прикрой меня. — Ладно. — Где Пауль? — На совещании, ты чего? С тобой все в порядке? — Дин моментально подскочил к нему с палочкой в руке. — Да, просто… забыл, что сегодня четверг. — Малфой останавливающе взмахнул рукой. — Нет. Никаких вопросов. Мерлин, надеюсь, я не разговариваю во сне… Стоило ему закрыть глаза, как он снова видел Поттера, жмурящегося от яркого света. Поттер доверчиво смотрел на него снизу вверх, еще не очень понимая, где находится, и мир вокруг Драко постепенно затапливало зеленым… — Босс. — М-м? — Драко торопливо продрал глаза. — Все в порядке, просто уже обед, и нам работу подкинули. — Какую? — В лавке О’Доэрти был приобретен запрещенный артефакт, старушка Адамс потеряла своего любимого книзла, на Долфинз, 2 пропали серебряные тарелки. Предполагается, что мы разделимся. — Мы не разделимся. А Адамс это не та?.. — Да, сестра Виктории Хорн, которую убил Монтегю. — Тесен мир. Вот с нее и начнем. В старом, пропахшем лавандой и древностью особняке Пауль провел мастер-класс по ловле пропавших книзлов. Дин при этом украдкой изображал рвотные позывы и норовил придумать причину, почему ему лучше подождать снаружи. Маразматическая старуха брюзжала, что ее любимца, несомненно, украли и съели мигранты. Драко Малфой зевал во все горло и мечтал заавадить весь мир. Ну, кроме Пауля, конечно. — Вы сейчас очень нежно позовете его по имени и пошуршите пакетиком с кормом, — сказал Пауль, держащий в руке колдографию книзла. Он взмахнул палочкой. — Экспекто патронум! Патронусом Пауля была бурая гиена. В серебристом исполнении — обворожительно красивая тварь, пока не открывала рот, полный кривых и страшных зубов. — Оззи, Оззи, иди домой, — заворковал Пауль и нежно взял каргу под локоть. — Кушать, Оззи, еда. — Обед, скотина безмозглая!!! — пробасила глуховатая старуха и с такой силой сжала пакет с сушеным кормом, что звук больше походил на треск ломающихся стен. Пауль выудил у нее из рук пакет и насыпал корм в миску. Затем сосредоточился на колдоснимке и, добавив скорее для себя: «Книзл Освальд по кличке Оззи», — отпустил патронуса. Патронусы находили людей не хуже, чем совы, но Драко впервые видел, чтобы адресатом был не человек. Через три минуты книзл, заслышавший родные звуки, был дома возле миски. — Куда дальше, босс? — На Долфинз. Надеюсь, у тебя есть такой же фокус для серебра, — Драко обернулся к умиленной карге. — Между прочим, мой коллега — приезжий! — Ах, он даже светлее вас, мистер Малфой, — ничуть не растерялась карга. — Таким добро пожаловать, а все зло от таких вот безродных черномазых! Она уставила крючковатый палец на Дина, в глубине души гордившегося фамильной средиземноморской внешностью. Ну и, в принципе, было чем. Малфой не сомневался: однажды это чудовище откроет для себя мир простых движений, озаботится имиджем, передерет у него отточенную элегантность манер или плавную, молчаливо-добродушную медвежью повадку Пауля и понятия не будет иметь, как это — любить кого-то невзаимно, потому что очередь в его постель выстроится до горизонта. Это пока что засранцу хотелось дать не то леща, не то мороженку... Малфой вздохнул. Ему такой эффектной рожи не обломилось. Веками благородные женились на богатых, а богатые — на красивых... — Что-о??! — ...и темпераментных. Обычно встречные обвиняли отпрыска Селвинов в наглости, отравлениях, проклятиях и порче. Логичный перечень предъяв к темному магу в тридцать-каком-то поколении. Драко и Пауль, хохоча, как дети, выскочили на улицу, захлопнули за собой входную дверь и подперли ее задами. Дин аппарировал перед ними с коротким: — Сволочи!!! «Светлые» продолжили ржать. — Это ты называешь «не разделяться»? — вызверился на Малфоя Дин. — Залатай уже свою книзлову мантию, пока меня не обвинили в организации попрошайничества, — отмахнулся он. Зато сердобольный Пауль обнял его за плечи: — Не обижайся, Вундеркинд. Она очень старая леди. Пусть буркает, что хочет. — Тебе легко говорить! За тебя-то он заступился!.. — возмущался Дин, но уже через пару минут увлеченно рассказывал Паулю, как намагнитить частицы серебра химической реакцией. В особняке на Долфинс жили три семьи, объединенные тесным родством, с выводком детей и четырьмя слугами. Пока Пауль составлял список домашних, которых следует допросить, Дин, насвистывая, обошел дом и вернулся со словами: — Пошли. Я все нашел, а вам осталось придумать объяснение. Тарелки, завернутые в ветошь, мирно покоились в ящике со старыми цветочными горшками в кладовке. — Хвастайся, что учудил на этот раз? — спросил Малфой. — Влез в голову старой служанке Эмили. У здешней хозяйки маразм, приправленный склерозом. Она прячет вещи, чтобы их не попортили, а потом забывает. — Ты вообще в уме? Что ты будешь делать, если эта Эмили пожалуется, что ты применил к ней легилименцию? — Она всю жизнь ишачит по чужим домам, бедная женщина! Откуда ей знать, что такое легилименция? — Почему она сразу не сказала нам, что знает, где тарелки? — Потому что старая хозяйка от нее их в основном и прячет. Ну и еще от детей. Если она узнает, что Эмили в курсе про ее тайники, она ее со свету сживет, а ей даже пойти некуда. — Если будет скандал, я не буду тебя отмазывать, — сказал Малфой, загребая себе найденные тарелки. — И Паулю запрещу. — Наплевать, я голодный. Пойдемте уже поедим. — В фастфуд разве что, — Малфой как ни в чем не бывало направился к выходу. Уже в холле встретился с одним из домочадцев и всучил ему завернутое в ветошь сокровище. — Мистер Браун, сводите вашу мать к колдомедику. В ее возрасте паранойя безобидной не бывает. И ей нужно зелье сохранения памяти. Сегодня она спрятала тарелки, завтра она спрячет ребенка — и забудет. Я понятно объясняю? Хорошего дня. — Высказав это, Малфой вышел на улицу и зевнул во весь рот. — Все, Дин прав, пошли обедать. — Ты же понимаешь, что они не обратятся к врачу? — недовольно спросил Пауль. — Еще как обратятся, — возразил Дин. — Через четыре дня. — Почему ты так думаешь? — Потому что я засунул кусок сырой свинины в один из ее тайников. — Ты должен научиться работать по правилам, — сказал Пауль свирепо. — Да, знаю. Ты бы полдня их допрашивал, а потом полдня читал им мораль. Я хочу есть, он хочет спать, а нас еще ждет О’Доэрти. Прикинь, — Дин толкнул Драко в плечо, — фамилия этого олуха реально Браун! — А ты думал, это вымышленный персонаж типа Бугимена? — фыркнул Драко. — Чтобы непослушных детей пугать? — Ой-ей-ей, детей! Ты меня старше-то всего ничего! — Я тебя старше на одну войну, — сверкнул оскалом Драко. Пауль потрепал Вундеркинда по макушке: — Не спорь со взрослыми. Поблизости хороших мест нет, давайте аппарируем в «Метлы». Наскоро утолив голод готовыми закусками, они отправились в лавку О’Доэрти, и там их ждал настоящий кошмар. Вся документация на ввезенные товары не содержала тайных меток министерства, а проще говоря, была поддельной. Это была та часть работы, которую Малфой ненавидел. На каждого законопослушного торговца магическими предметами находился умник, торгующий вещами, содержащими запрещенные компоненты. К нарушителям публика относилась нейтрально. Никого не волновало, что для создания подобного контрафакта убивали кентавров, единорогов, русалок, детей магов — фабрики смерти работали не здесь, где-то далеко. Здесь сердобольные продавцы, не способные разделать курицу, всего лишь предлагали покупателям более качественный волшебный товар. «Если ради этого распотрошили каких-то вейл на Гаити, почему бы этим не озаботиться властям Гаити?» — рассуждали обыватели. С ними конкурировали те, кто ввозил законно произведенные товары тайком от Министерства. Экономия на пошлине позволяла выставлять более дешевые цены, как следствие — расширяться. Отчасти это и делало Малфоя мизантропом. Законы, которые он защищал, не монтировались ни с магией, ни с экономикой. Честным торговцам оставалось продавать плохие вещи втридорога. И раз уж младший О’Доэрти к ним не относился, оставалось выяснить, содержатся ли в его товарах запрещенные компоненты. Конопатый засранец (Малфой был знаком еще с его покойным дедом) предсказуемо сделал заявление, что ни о чем не знает, поскольку дела ведет не он. Но вряд ли кто-то, кроме владельцев, мог спрятать в трехэтажном здании несколько комнат и набить их неучтенным товаром. Наличие скрытых складов в лавке показала ключ-карта. Малфой запросил помощь. В итоге Робардс с подчиненными взял на себя всю работу с людьми — допрос сотрудников, покупателей, поиск поставщиков, — а группа Малфоя копалась в документах и до позднего вечера проводила инвентаризацию. Самое подозрительное сдали в лабораторию, остальное отложили до завтра. Вернувшийся домой в десятом часу Драко обнаружил именно то, чего так боялся, — пустую квартиру, и прислонился к стене, пережидая приступ бессмысленной боли. Если Поттеру опять вздумается исчезнуть на пару месяцев, ему самому понадобится мозгоправ... Он ополоснулся в душе, надел спортивный костюм и завернулся в тот самый плед, который накануне выдал Поттеру. Еще не бывавшая в стирке ткань пахла разве что шерстью и чем-то фабричным. Это было досадно. Ему вовсе не было так плохо, как думал Дин. Просто слишком мало вещей держало его на плаву. Поттер появился, когда он уже почти заснул. — Эй, — сказал он, — с ума сошел? Ты собрался спать, не установив антиаппарационный барьер!? — А если бы установил? — от возмущения Драко аж проснулся. — Что бы сейчас было? — Я бы все равно прошел, — пожал плечами Поттер с невыносимой самоуверенностью. — Тяжелый день? — Извини, дорогой, у меня болит голова, — противным голосом пропищал Драко. — Все откладывается на завтра. Он плохо переносил недосып. Днем казалось, он отлично выспался на работе, но теперь навалились отупение и усталость. Сказывалась бессонная ночь, которую он провел в кресле, компенсируя дефицит Поттера в пределах видимости, и голос в голове повторял: нельзя! нельзя! ты слишком расслаблен! ты облажаешься! он уйдет, и ты больше никогда его не увидишь!.. Общение с Поттером было опасным и трудозатратным, его нельзя было пускать на самотек. И лучше всего было побыстрее выставить его нахрен. Поттер вместо того, чтобы свалить, подошел и присел рядом с ним на корточки. — Малфой, — взгляд зеленых глаз был мягким и задумчивым, — ты всерьез согласился? Или придуривался? Драко смотрел на него, сонно моргая, и тихо умирал внутри от нелепого счастья. Был большой соблазн просто сфокусировать взгляд на губах в качестве ответа, но он еще не настолько лишился рассудка. — Я не против, но меня вырубает. Сейчас меня можно разве что подержать за руку и рассказать сказку перед сном. — Прости, все, что я помню из сказок: «и жили они долго и счастливо», — Поттер хмыкнул и правда взял его за руку. Бережное теплое пожатие ощущалось ярко, как на члене. Сонный Малфой застонал благодарно и возмущенно. — И умерли в один день? Очень жизненно. — С кем это ты собрался умирать в один день? — нахмурился Поттер. — Я сейчас уйду, восстанови антиаппарационный барьер. Слышишь? Он повел большим пальцем по внешней стороне кисти мягким необязательным движением, и Драко замер, чтобы не потянуться навстречу. «Да ты сука издеваешься...» — думал он сквозь накрывшую его пелену счастливого идиотизма. Казалось, это могло быть нечто большее. Как будто Поттер был заинтересован. Движение было неявным, мимолетным и нежным — всего какая-то пара секунд, но теперь Драко было мало находиться рядом. Теперь он хотел, чтобы Поттер его любил. Он понимал, что этого не случится. Как бы ни повернулась жизнь, для этого человека он навсегда останется пустым местом. Но об этом у него будет время вспомнить потом, когда в голове будет шуметь от алкоголя. А прямо сейчас Поттер, сжимал его ладонь и говорил про завтрашний вечер.