Параллельная реальность

Малфой сидел на втором этаже кофейни и разглядывал сквозь витрину и органзу метели каменные здания в праздничной мишуре. Посмотрел на оливку в своем салате, на бокал минералки и снова уставился за окно. После минувшего вечера у него перегорели участки мозга, отвечающие в том числе за вкус пищи. В голове не было ни единой мысли. Сидящий рядом Пауль, поставив тарелку прямо на «Пророк», разделывался со стейком. Занявший книгами всю боковую часть стола Дин потягивал сок через трубочку. — Какой-то ты тихий, — меланхолично отметил Пауль. — Да. — Из-за того дела? — Нет, личное. Малфой чувствовал себя человеком, который не в состоянии уложить в голове, что с ним произошло — наверняка и выглядел так же. Вчерашний день он вспоминал фрагментами: Поттера в своей рубашке, его губы на своих губах, его язык у себя во рту. Он не придавал значения сексу, но то, что было, не было похоже на секс. Это было как банковский кредит, который он никогда не сможет выплатить, или граната с выдернутой чекой. Однажды это кончится, и ему надо будет жить дальше. Он был уверен, что сможет. Если остановится прямо сейчас. Инстинкт самосохранения подсказывал, что стоило бы перенести встречу с Поттером в какое-нибудь общественное место, пока все как-нибудь не утрясется. — Кстати, ты Скиттер собирался на Бичема натравить, — вяло спохватился Малфой. — Натравил? — Когда, блин?! — Дин поднял лежавшую перед ним раскрытую книгу и громко шмякнул об стол. — Я же тут богословов читаю! — Может, и тебе почитать? — с хитрецой спросил Пауль Малфоя. — С чего вдруг? — удивился Драко. Пауль развел руками: — Ну, если в деле отталкиваться от неизвестного, а не от фактов, это очень близко к тому, как строят свои теории верующие. — Мне плевать, кто что строит, — отмахнулся Драко. — Восемь трупов это не отсутствие результата. — Это именно оно. Это как пассажиры самолетов, если продолжать сравнивать с 911. Их были сотни, но они не цель. — Вы о чем вообще? — настороженно поднял голову Дин. Драко мысленно выругался. — Наш босс обеспокоен отсутствием результата по мясному фейерверку, — пояснил Пауль. — А чего беспокоиться? Его и не будет никогда, дело же Уизли ведет. Забейте, — фыркнул Дин и снова погрузился в чтение. — Ты не мог бы рассказать больше? — безнадежно спросил Пауль. — Могу, но совсем немного, — Драко давно уже не чувствовал себя таким мудаком. — Магглы выкопали двоих, а они то ли не местные, то ли не маги, до сих пор неизвестно, кто они. Вот и все. — Ты трупы осмотрел? — Нет, только фотки. Понадеялся на ДНК, как дебил. — Владельца здания проверял? — сухо уточнил Пауль. — Да. Веритасерум на него извел. Ничего не знает, обычный говнюк. — Аддерли должен знать. — Должен знать. Но не знает. — Но он должен был пересекаться с ними. — Должен был. Но он не знает, — повторил Драко. — Когда прошла неделя и никто ничего не знал, это было нормально. И месяц. Тогда я и не волновался. А сейчас четыре месяца, восемь жертв, два их трупа — и абсолютно ничего. — Ты так интересно рассказываешь, — Дин поднял голову от книги. — А я вынужден читать евангелия, где справедливость? — Те парни, которые устроили теракт 911, были верующими, — обнадежил его Малфой. — Так что у тебя самая интересная часть работы. И если тебя выгонят из Аврората, ты теперь сможешь пудрить людям мозги и собирать с них деньги. Пауль утешающе похлопал Вундеркинда по плечу. — Это часть нашей традиции, ее надо знать и ценить, — назидательно сказал он. — Как вы такие разные, но всегда заодно?! — взвился Дин и с хлопком захлопнул книгу. — Я хочу в отпуск!!! — Если считать, что ты уже неделю как должен был работать в Шармбатоне, ты и так сейчас в отпуске, — сказал Драко. — Бездельничаешь в свое удовольствие. В отместку Дин ему нахамил, потребовал премию и выел все томаты черри из его тарелки, прокалывая их, как копьем, бамбуковой палочкой для еды. На премию Драко согласился — его сейчас на что угодно можно было развести, — и предупредил всех быть готовыми к полуночи. Предстояло навестить дом Джонсов. В квартиру он аппарировал неохотно, чувствуя себя так, словно возвращается после ночной попойки в семейное гнездышко, набитое женой и детьми. Хотелось бесцельно бродить по городу, снять номер в отеле, а через две недели трусливо прислать сову «Извини, были срочные дела». Но стоило ему попасть домой, как все стало просто и безнадежно. Его квартира была вариантом заброшенного коттеджа, а за душой у него была только одна мысль: «Пустяки, прорвемся». Поттеровская записка, присланная совой, пополнила коллекцию — было очень кстати, что герой предпочел соблюсти ритуал, прежде чем заявиться. Выглядел он не то чтобы радостно и влюбленно. — Кто-то умер? — спросил Малфой, взглянув на его лицо. Мимолетный страх, что Поттер не хочет его видеть, тут же рассеялся, но вместо него пришло предчувствие: "Однажды он пожалеет..." — Да нет, опять пообщался с Лоулер, — тоскливо сказал Поттер, помялся и добавил: — Не понимаю, как мать могла не знать. Извини, что гружу. Он не стал разрывать зрительный контакт, и, несмотря на официальный вид и деловой разговор, его доверительный взгляд тянулся к Малфою, как нити готовой на все марионетки. Что ж, если он и пожалеет, то явно не сегодня. — Я таким не гружусь, — отмахнулся Малфой, куда больше сосредоточенный на том, как поттеровский прищур меняет глубину радужки. Хотелось слить воспоминание в Омут, чтобы досконально изучить и зарисовать убийственное сочетание этих оттенков и линий, разгадать, впитать и обесценить любой стоящий за ними смысл. Ослабить их абсурдную притягательность. — Как сказал бы мой напарник, все люди делятся на тех, кто хочет знать, и на тех, кто не хочет. — Который? — хмуро заинтересовался Поттер. Драко дернул плечом: — Оба. Кстати, не пояснишь, что с тобой происходит? И учти, что в чудеса я не верю. — Думаешь, я наврал? — Поттер нервно ухмыльнулся. Так, словно боялся отказа. Драко почувствовал, что заигрался в незаинтересованность, но никакой другой вменяемой линии поведения для себя не видел. — Ах, если бы, — он добавил в голос патетики. — Я знаю, что нет. В наших отношениях я — тот, у кого карта лжеца. А ты отыгрываешь святого, как обычно. "Не скрывайте правду, в нее никто никогда не верит!" Поттер поднял бровь: — Лжец, который говорит, что он лжец, — это слишком сложно. — Ага, — кивнул Малфой. — Поэтому говорить будешь ты. Я все еще жду объяснения, что это вчера такое было. — А на что было похоже? — Поттер, теперь тоже явно ощущавщий разлитое в воздухе вожделение, заулыбался себе под нос. «На измену жене», — зло подумал Малфой. Представил, как жалко это прозвучит, вздохнул и ответил: — На пиздец. Взгляд зеленых глаз стал веселее и откровеннее: — Может, закрепим результат? — Все люди делятся на тех, кто хочет знать, и на тех, кто не хочет, помнишь? — вернул его с небес на землю Малфой. Всю жизнь его выводила из себя геройская наглость. А теперь — какая ирония судьбы! — она же помогала вернуть самоконтроль. — Ну, — Поттер уселся задом на боковину кресла, — врать я не хочу, а правда... Я подозреваю, что правда может тебе не понравиться. Вдруг ты из-за этого меня пошлешь. Герой, как всегда, был преисполнен безосновательного оптимизма. Малфой, может, и хотел бы себе такую силу воли, но гораздо сильнее он хотел удерживать на себе поттеровский взгляд, понимающий и откровенный. — Пфф! — он закатил глаза. — Малолетней дочери у меня нет, а все остальное я переживу. Поттер пострелял глазами, но, поняв, что иначе ему ничего не обломится, сник и пустился в объяснения. — Наверное, все дело в том, что я привык тебя опасаться еще в школе. Больше, чем кого-либо. Остальные проблемы были далеко, и главным источником моих неприятностей обычно был ты. Только не злись, ладно? — Ты меня опасался? Ну, это даже лестно. — Драко подвис, пытаясь переварить это странное открытие. Он годами стремился делать гадости Золотому трио и гордился этим, но почему-то никогда не думал, что его усилия действительно способны задеть Поттера. Тот всегда был как-то… «Выше всего, что я из себя представлял», — мысленно закончил он. — Ну и обычно, даже если я возбуждаюсь от стимуляторов, это ни к чему не приводит, — нервно сказал Поттер. — Потому что плохие ассоциации. Отвлекаюсь на… Ну ты знаешь. Как будто снова оказываюсь в том помещении. Но когда я с тобой, я могу думать только о тебе. Даже если специально вспоминаю их, все мое внимание на тебе. Я раньше не замечал. И насчет вчерашнего не знал, что так будет. Звучало бы почти как признание в любви, если бы Малфой хуже понимал смысл этого монолога. А так — он уже практически пожалел, что спросил. — Когда к тебе прикасаются, плохие ассоциации? А когда действуешь ты сам? — Не знаю. — Не знаешь? — поднял бровь Малфой. — Ну так проверь на ком-нибудь. Поттер подошел и взял его за руки. От этого простого контакта Драко сбился с мысли. В голове опустело. Он торопливо убрал с лица ощущение вины и неуместности происходящего, потом все-таки поднял взгляд. Поцелуй вышел сладким и невыносимо медленным. И снова односторонним. В прошлый раз Драко не ответил. В этот — старался сохранять хладнокровие, но задыхался от невозможности дышать, не примешивая голос. Поттер, не заходя дальше, сносил его самоконтроль осторожно-ласковыми касаниями губ. Его взгляд казался каким-то потерянным, полным неуверенной надежды. Драко подумал, что выглядит не лучше, и прикрыл глаза. Тут же навалилось понимание, что он все-таки влип окончательно. Он не хотел крышесносного секса. Не хотел поиметь и успокоиться. Он хотел, чтобы Поттер его любил. Так что прорываться предстояло только в одну сторону. Он сунул руки в карманы и все-таки ответил на поцелуй.