Тихое озеро

Чуя проснулся, когда за окном уже было светло. Во рту пересохло, и он потянулся рукой к бутылке газировки, стоявшей на полу возле кровати. Он сжал её пальцами и поднял — слишком лёгкая. Накахара повернул голову: бутылка оказалась пуста. — Чёрт! — выругался парень и отбросил бутылку в другой конец комнаты. Пластик, загремев, укатился к противоположной стене. — Чёртов Дазай всё выпил, — буркнул Чуя, окинув спящего одногруппника недовольным взглядом. Чуе не хотелось вставать и идти вниз — он с радостью закрыл бы глаза и снова отключился, но его сушило слишком сильно. Нехотя он сел на кровати, потёр глаза руками и вышел из комнаты. Накахара спустился на первый этаж и добрёл до холодильника. Открыв его, он взял бутылку газировки, открутил крышку и поднёс к губам. Но прежде чем успел сделать глоток, кто-то забрал у него бутылку из рук. Чуя развернулся к наглецу и со злостью уставился в карие глаза. — Ты охренел? — раздражённо спросил Накахара и потянулся к бутылке, однако Дазай отвёл её в сторону и протянул Чуе банку пива. — Давай лучше по пивку, — с улыбкой предложил он. — И жажду поможет утолить, и голова болеть не будет. — У меня не болит голова, — возразил Накахара, но банку принял. Дазай забрал у него крышку от бутылки и плотно её закрутил. Поставив газировку в холодильник, он открыл вторую банку пива и направился вслед за Чуей в гостиную. Осаму присел справа на угол дивана. Чуя упал на мягкую обивку рядом с ним. Они сделали по несколько глотков пива. Дазай закинул левую руку ему на плечо. Чуя попытался сбросить её, но Дазай притянул его ближе к себе и чмокнул в щёку. — Не будь врединой, — сказал он. Накахара метнул в него недовольный взгляд, но ничего не ответил и руку не убрал. Он поднёс банку к губам и сделал из неё несколько крупных глотков, опустошив наполовину. Жажда немного отступила, а голова слегка закружилась. Чуя залпом опорожнил банку и, сжав её, кинул на стол. Рука Дазая всё ещё лежала на его плече, а сам он неспешно потягивал своё пиво. — Пойду умоюсь, — сказал Чуя и встал с дивана. Дазай ничего не ответил. Он допил своё пиво и тоже решил умыться, но поднялся в ванную на втором этаже. Накахара прошёл в душевую, обратив внимание на то, что щеколда на двери погнута и не закрывается. Подойдя к раковине, он открыл воду и подставил ладони под струю. Прикрыл глаза, плеснул воду себе в лицо. В нос ударил неприятный запах. Чуя открыл глаза. — Чёрт! — выругался он. Перед ним висело зеркало, и в отражении он увидел своё лицо. Вид у него был жуткий: рыжие волосы растрепались, веки слегка припухли, а по коже стекали струйки красноватой жидкости, похожей на кровь. Он опустил взгляд вниз: его руки почти по локоть были забрызганы тёмно-коричневыми каплями, а из крана текла такого же цвета вода. Не сразу, но Чуя понял, что это ржавчина. Он выждал некоторое время, пока вода из крана не стала прозрачной. Только после этого он умылся и снова бросил взгляд в зеркало. Его отражение будто преобразилось: лицо посвежело, а отёчность на веках спадала на глазах. Чуя пригладил пальцами волосы, удовлетворённо хмыкнул и направился в гостиную. Ещё издалека он заметил, что Дазая в комнате нет, а воздух стал каким-то горячим и пах дымом, будто в доме что-то горело. Накахара сделал несколько шагов и обратил внимание на то, что со стороны камина доносится тихое потрескивание. Он подошёл ближе и застыл на месте. В камине лежали поленья, которых с утра там не было. Пламя тихо потрескивало, но от него исходила странная, аномальная жара. Чуя непроизвольно отшатнулся, а по его спине пробежали мурашки: он не мог понять, как огонь успел так сильно разгореться за несколько минут. — Что за чёрт? — Чуя с непониманием огляделся по сторонам. В комнате он был один. Накахара прошёл на кухню и, отыскав какую-то кастрюлю, наполнил её водой, после чего вернулся к камину и залил огонь. Будто не желая затухать, пламя возмущённо зашипело и резко вспыхнуло, выбросив из камина сноп искр. Чуя отступил назад. Огонь погас, но несколько секунд поленья ещё тихо потрескивали. Чуя извлёк из кармана мобильный и посмотрел на время: 8:34. После бурной вечеринки все ещё спали, видимо, это они вдвоём с Дазаем проснулись раньше остальных. Накахара озадаченно почесал затылок. «Ну кто ещё, кроме Дазая, мог додуматься разжечь камин в такую жару?» — промелькнула мысль в голове. Чуя направился к двери и открыл её, чтобы немного проветрить помещение. В лицо ударил свежий, но тёплый воздух. На улице было тихо: ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков, ни других звуков — лишь едва уловимое шуршание ветра. Чуя шагнул за порог и остановился, оглядываясь вокруг. В этом тихом уголке Пенсильвании он впервые увидел дом при дневном свете. Вчера, в сгущающихся сумерках, Накахара почти не разглядел этого места, но теперь, при холодноном утреннем свете, перед ним открылась совсем иная картина. Дом стоял среди густого леса, утопающего в сочной зелени, и уже через несколько метров между стволами начиналась густая тень. Высокие сосны поднимались к небу тёмными колоннами, а между ними тихо шелестела листва молодых берёз и осин. Справа раскинулось озеро — широкое и удивительно спокойное. Его гладкая голубая поверхность отражала яркое солнце и медленно плывущие по небу пушистые облака. Иногда по воде пробегала лёгкая рябь, словно кто-то невидимый касался её пальцами, но в целом озеро казалось странно неподвижным, словно гладкое стекло. От него тянуло прохладой и запахом влажной земли. Место казалось почти идеальным — тихим, красивым, будто вырванным из открытки. Даже оставшийся после вчерашней вечеринки мусор — пустые банки, пластиковые стаканы, разбросанные тарелки — почти не нарушал этой тихой, безмятежной картины. Накахара несколько минут любовался красотами, затем вернулся в дом, оставив дверь открытой. На лестнице послышались шаги. Чуя поднял голову и встретился взглядом с Дазаем. Накахара направился к нему, а когда тот спустился, схватил его за плечи и встряхнул. — Эй, Чу-уя, — начал Дазай, но осёкся, учуяв запах дыма. — Почему так дымом воняет? — А ты не знаешь? — возмутился Чуя. — Нет, а что я должен знать? — Это же ты, идиот, огонь в камине разжёг! — Чуя не спрашивал — он утверждал. — Какой огонь, Чуя? Я ушёл сразу после тебя. Мне тоже нужно было умыться. Вот, смотри, — Дазай выдохнул в лицо Чуи, тот уловил свежий запах мяты и ментола. — Я только что зубы почистил. Накахара отпустил плечи Дазая, но продолжал смотреть ему в глаза. — Тогда кто мог разжечь огонь в камине? — сказал он, бросая взгляд на погасшие поленья. — Не понимаю, все вроде спят. По крайней мере, я никого не видел, да и тишина в доме: ни шагов, ни скрипов половиц. — Значит, кто-то всё-таки не спит, — заметил Осаму. — У нас тут шутник завёлся. — Я ему устрою весёлую жизнь, — выдохнул Накахара. В его глазах сверкнула ярость. Он развернулся и быстрым шагом направился к комнате Сета и Элисон. Чуя толкнул дверь, но она была закрыта. Он поднял руку, чтобы постучать, однако Дазай приобнял его за талию и мягко оттащил. Чуя дернулся, пытаясь вырваться, но Дазай прижал его крепче. — Чуя, ну что ты творишь? Хочешь весь дом разбудить? Сейчас начнёте орать, устроите драку. Даже если это сделал Сет, ничего страшного не произошло. Подумаешь, камин разожгли. Накахара фыркнул: — Отпусти. — Нет. Дазай отступил на несколько шагов и потянул его на себя. — Чуя, пойдём лучше ещё пивка выпьем. Чуя несколько секунд раздумывал, но Дазай чувствовал, как его ярость угасает. — Ладно, — сказал он. — Идём. — Вот и славненько, — улыбнулся Дазай. Они направились на кухню. Накахара достал две банки пива, открыл одну и бросил вторую Дазаю, после чего парни вернулись в гостиную. Когда Чуя опустошил свою, то произнёс: — Так тихо в доме. Я всё думаю об этом камине. Я был в ванной на первом этаже и наверняка бы услышал, если бы открылась дверь. К тому же, в камине не было дров. Кто-то знал, где они лежат. Сходил за ними, разжёг камин и быстро ушёл. Он проделал всё очень тихо — за те несколько минут, что я был в ванной. Дазай пожал плечами. — Комната Сета и Элисон на первом этаже. До гостиной недалеко. Он вчера долго осматривал дом и задний двор, вполне мог найти дрова. — От камина исходил сильный жар, будто дрова горели несколько часов и кто-то постоянно их подкладывал. — Чуя, что ты хочешь этим сказать? —Дазай прищурился и улыбнулся. — Ничего, — буркнул Накахара и отвернулся. Дазай взял его за подбородок пальцами и развернул лицом к себе. — Говори, раз начал. — Если скажу, ты будешь ржать. — Не буду, честное слово, — заверил его Дазай, в театральном жесте приложив руку к сердцу. — Клянусь. Его вид был серьёзным, но в глазах светилось веселье. Чуя снова фыркнул: — Ты уже ржёшь. — Нет. Ну скажи. — Ладно, — произнёс он. — Скажу, если принесёшь ещё пива. — Хорошо. Дазай поднялся с дивана и направился на кухню. Вернулся он через минуту с двумя банками пива. Протянув одну Чуе, Осаму сказал: — Я тебя слушаю, Чуя. Он уселся на диван и открыл своё пиво. — Мне кажется, — начал Чуя, — с этим домом что-то не так. Дазай не удержался и прыснул со смеху. Локоть Накахары больно врезался ему под рёбра. Дазай ахнул. — Ну, Чу-уя, почему ты всегда так бурно реагируешь? — Да пошёл ты! — Чуя открыл банку и сделал из неё несколько глотков. — Чуя, ну что может быть не так? — Дазай тоже отпил немного пива. — Это всего лишь старый дом. — Я видел вчера в окне чьё-то лицо. Мне не показалось. А когда пошёл в ванную — видел другое лицо. Странности с камином. Мёртвая тишина вокруг. Где птицы, где насекомые? Ты хоть одного жучка здесь видел? — Если ты намекаешь на мистику, я не верю в такие вещи. — Тогда объясни все эти странности рационально. — Что касается лица в окне, тебе показалось. Игра света — ты мог видеть мельком моё отражение. Про камин и говорить нечего. Тут всё понятно. Это Сет подшутил над нами. — А звуки? — Всё просто, Чуя, — улыбнулся Дазай. — Утро ясное и жаркое, солнце уже заметно прогрело воздух. Насекомые и птицы прячутся в тени. В лесу летом это обычное дело. — У тебя прям на всё рациональный ответ найдётся, — Чуя недовольно цокнул языком. — Сам же просил рационального объяснения, — сказал Дазай, нисколько не смутившись. Накахара отвернулся и сделал несколько глотков пива. Допив его, он поставил банку на стол. — Что-то меня разморило, — произнёс он. — Пойду лягу. Накахара встал с дивана, но Дазай поймал его за руку. — Чу-уя, неужели ты бросишь меня одного здесь, в нехорошем доме? — Это же всё мои выдумки, Дазай. Забыл что ли? Чуя выдернул руку, но Дазай снова её поймал и потянул Чую на себя. Тот упал на его колени, а Дазай тут же пробрался руками под его футболку и принялся поглаживать спину. Накахара упёрся ладонями в его грудь. — Отвали! Ты утром не дал мне поспать. Едва рассвело — тебе трахаться приспичило. — Ну да, приспичило. Это нормально в нашем возрасте. — Я вообще-то спал, а ты, не спросив разрешения, вставил. Дазай с улыбкой смотрел в голубые глаза. — Я не виноват. Твоя попка выглядит очень соблазнительно. А у меня эрекция по утрам. — Пошёл бы в ванную и подрочил, — недовольно буркнул Чуя. — Зачем? — казалось, искренне удивился Дазай. — Когда рядом молодое упругое тело. — Козёл, — бросил Накахара и толкнул Дазая в грудь. Тот прижал его к себе крепче. — Что не так, Чуя? Я же не сказал ничего плохого. — Иди ты. Чуя попытался встать, но Дазай повалил его на диван и поцеловал в губы лёгким поцелуем. Чуя снова упёрся в его грудь руками. — Я хочу спать, — сказал он. — Ладно. Дазай отстранился и, глядя в голубые глаза, произнёс: — Останься. Я не буду приставать. Можешь подремать здесь. Накахара сел на диване. — С тобой уж подремаешь, — буркнул он. — Подремаешь. Мешать не буду. Дазай потянул Чую за руку, а когда тот подался, уложил его голову на свои колени. Чуя не сопротивлялся и прикрыл глаза. А Дазай поглаживал его по волосам.