чуть-чуть правдивые сплетни

      У разыгравшейся в зале собраний драмы было еще два невольных свидетеля: комвзвода Алексей Короленко и приставленный к нему в качестве живой бронебойной силы Электро-молотобоец Валера. Не то, чтобы Короленко не смог бы расправиться хоть с десятком врагов в одиночку, просто габариты Гео-заклинателя не внушали праведного ужаса, да и специализация его заключалась скорее в прикрытии задниц своих непутевых солдат, попеременно влезающих во всякие неприятности. Вот и тогда, на третий день их стоянки, когда капитан отдал весьма многозначительный приказ не подпускать «ни своих, ни чужих», Алексей почувствовал, что ему в очередной раз придется отдуваться за своих великовозрастных детишек.       Чуйка его не подвела, и, заприметив шастающего по коридорам Стадиона агента-разведчика, Короленко едва сдержал уставший стон. Он капитулировал перед неугасающим интересом Виктора к чужим делам и особенно — перед его безграничной верностью Капитано, которая выражалась в том, что Пиро-агент либо пел ему дифирамбы, либо следовал за ним по пятам, как голодный бездомный котенок, иногда — и то, и то одновременно. Алексей мог бы в теории этому воспрепятствовать, но останавливало терпкое осознание того, что каждый из отряда чем-то капитану обязан, чаще всего — жизнью. Того же Виктора он чуть ли не с плахи достал, когда его собирались судить за нарушение гостайны.       Пиро-Агент с гордым молчанием сносил любые подколки по поводу своей полуфанатичной одержимости, и Алексей не собирался становится местным стукачом. Ему скорее подходила роль немногословного архивариуса, через руки которого проходило множество личных дел разной степени секретности. Алексей не видел только одного резюме — с собственным именем, но ему не хотелось гадать, что же там написано. — Комвзвода, — прохрипел Валера, с которого от царившей в стенах Стадиона духоты градом лился пот. — Разрешите отлучиться? — Разрешаю, — буднично подтвердил Алексей, для которого что стояние в одиночестве, что в компании было абсолютно равнозначным. Короленко был не самым компанейским парнем, и иногда его это смущало, но он все равно об этом никому не рассказывал. Валера был одним из немногих, кто соблюдал по отношению к нему полный официоз, как по регламенту, другие шкодники то и дело сбивались на «Леху» или оброняли бесцеремонные фразочки, в ответ на которые Короленко смерял их холодным взглядом исподлобья.       Дело было не в том, что у комвзвода не было чувства юмора — скорее, чувства слуха, причем до такой степени, что даже его самый обыкновенный смех напоминал тот самый скрип мела по доске.       Поэтому Алексей почти никогда не смеялся.       И поэтому все остальные члены отряда почти оставили все попытки его рассмешить.       Исключением была только Катюша, которая не утратила своего оптимизма и вечной беззаботности. Из раза в раз она разговаривала со своим непосредственным начальником так же, как и с самой близкой подружкой, и совсем не замечала, как тот улыбается краешком рта.       Впрочем, сейчас Алексею было совсем не до улыбок. Раздраженный голос Пиро Архонта безо всяких усилий пробивался через деревянные двери, и, казалось, те за долгие годы существования уже пережили много таких не совсем положительных вибраций. «Они снова не договорятся», — устало отметил Короленко, гадая, успеют ли у него затечь ноги до конца второго или все-таки третьего часа обсуждения. К подслушиванию комвзвода, в отличие от некоторых личностей, относился без всякого благоговения, — наверняка, поэтому-то именно его Капитано и снарядил на это дежурство. Но как бы Алексей ни старался не вникать в происходящее за его спиной, оно настойчиво просачивалось через все щели и стучалось в ушные раковины. — На месте, товарищ Короленко, — доложил вернувшийся и похорошевший после своей отлучки Валера. На сердце стало чуть полегче и, приняв его возврат на пост четким кивком, Алексей погрузился в собственные думы, надеясь, что весь этот бедлам как можно скорее закончится.       Ему еще нужно будет проверить все палатки, распределить ночных дозорных, принять отсчеты дневальных о дежурствах и вылазках, и все это — до отбоя, а то потом не оберешься выслушивать жалобно-угрожающие рекламации Лизаветы, апеллирующей против нарушения режима. Ни в каких других случаях регламент Лизавету не беспокоил, но стоило отнять у нее хоть полминуты сна, так зеркальная дева взамен забирала у комвзвода целый час спокойствия.       Тяжело. Тяжело.       Погруженный в свои мысли, Короленко без легкого, но способного сшибить с ног лошадь тычка в плечо так и пропустил бы момент, когда группа лиц стала покидать зал собрания.       Валера с виноватым видом понурил голову, и Алексей отмахнулся от него резким взмахом руки — дескать, понимаемо, отставить просить прощения. Он проводил удаляющиеся силуэты глазами и, загибая пальцы, беззвучно пересчитал их: Кинич, Шилонен, Муалани, Иансан. Шилонен, Иансан, Кинич и Муалани. Запомнил. С ними в шествии участвовали и двое старейшин — Алексей прищурился — кажется, клан Цветущего Пера и… Комвзвода пятерней прошелся по волосам, стараясь припомнить очередное витиеватое название, ускользавшее из памяти, как его подчиненные — от исполнения дисциплинарных порядков.       Двери зала совещаний захлопнулись, но их командир оттуда так и не появился — значит, их караул продолжается. Алексей потер глаза и расправил плечи — встретить Капитано нужно будет с самым презентабельным видом.       Он не заставил их долго ждать — через десять недолгих минут фигура их лидера появилась в проходе — по мнению Алексея, чуточку поспешно для привычного размашистого, но размеренного шага Капитано. Не успел он повернуть к ним голову, как двое дежурных уже отдали ему честь с самыми прямыми спинами на всей территории Натлана. — Вольно, — отдал приказ Капитано и приблизился к подчиненным на расстояние, допускавшее какую-никакую конфиденциальность. — Алексей, всех — на четыре группы: у лагеря, у холма Уитцтли, к востоку от пика Тетикпак, патруль. Распределение на твое усмотрение. — Принято. К выполнению приступаю немедленно.       Прежде чем Короленко попытался развернуться (в сторону правой руки на правом каблуке, как расписано), Капитано остановил его поднятой ладонью. «Поторопился», — виновато упрекнул себя комвзвода, которому очень уж хотелось выйти на свежий воздух. — Меня не будет до самой ночи, но в случае экстренных ситуаций — связывайся с Андреем или направляйся в клан Повелителей ночи. Всем остальным об этом не распространяться — никому, — подчеркнул Капитано, и Алексей недоумевающе кивнул. В случае чего, он и так собирался хранить молчание, и, принимая во внимание его репутацию, не нуждался в дополнительных замечаниях.       Еще одно «принято» растворилось в воздухе, равно как и их капитан, отличавшейся привычкой внезапных исчезновений. Алексей вздохнул полной грудью и развернулся к Валере, деликатно оставшимся в сторонке, жестами скомандовав ему направляться на выход.       Но не тут-то было: не успели двое патрульных дойти до поворота, как двери зала собраний с грохотом распахнулись снова: на сей раз виновником их страданий стала разъяренная рыжеволосая фурия. Короленко почувствовал, как его спину прожигают взглядом и, поняв, что бегство безуспешно, повернулся лицом к главе Натлана. — Приветствую вас, Пиро Архонт, — с подчеркнуто-холодной вежливостью начал он эту незапланированную светскую беседу. — Где, — Мавуика быстро дышала и, казалась, только что поучаствовала в марафоне, а не в ежедневном собрании, — ваш капитан?       Короленко поджал губы. Так вот этот «никто», которому не стоило распространяться о местонахождении Капитано.       Интересно. — Я не посвящен в детальные планы нашего командира, Пиро Архонт.       Мавуика просверлила в нем взглядом две дырки. Насквозь. — Если у вас есть какая-то срочная информация, вы можете передать ее через меня, и при первом удобном случае я доведу ее до сведения нашего командира.       Пиро Архонт переступила с ноги на ногу, и, оценивающе пробежавшись глазами по Гео-заклинателю с головы до ног, видимо, вынесла вердикт о его профнепригодности. — Как только встретишь своего капитана, передай ему, чтобы он срочно вернулся сюда, — прошипев парочку неразборчивых ругательств на древнем языке, Мавуика все-таки решилась выдать и ему свои инструкции. — В любое время. — В любое время, — сдерживая внутренний смех, подтвердил Алексей, и высокие каблуки очень раздраженно поцокали в сторону выхода. Валера уставился на него вопрошающим взглядом.       Короленко только и оставалось, что пожать плечами. Что такого могло произойти между Первым Предвестником и Пиро Архонтом, что один начал старательно избегать вторую, которая, в свою очередь, очень рьяно хотела с ним увидеться? Алексей мог назвать по крайней мере две сотни вариантов, от самых реалистичных до совсем уж фантастических, но он знал наверняка: стоит ему проронить хоть слово об этом, так вся женская подчасть взлетит на воздух от ликований Катюши.       Конечно, он ни за что не поставит хрупкое спокойствие их отряда под такой удар. — Нам пора, — скомандовал Алексей, но Валера почему-то не продемонстрировал согласия с его командой. Настала очередь и Гео-заклинателя растерянно смотреть на взбунтовавшегося солдата. — Комвзвода, со всем уважением, — начал Валера, неловко переминаясь на месте, от чего электро-молот за его спиной угрожающе покачивался, рискуя сорваться на какого-нибудь пробегавшего мимо ребенка. — Я думаю, нам надо последовать за ней. — За ней? — нахмурившись, повторил Алексей. — За ней, — подтвердил Валера. — Зачем? — Нам надо.       Алексей проморгался и попробовал прекратить этот диалог, достойный вершины сценарного мастерства. — Валера, нам было приказано возвращаться в лагерь по завершении собрания. Более того, мне нужно еще выслушать рапорты патрульных, проверить все палатки, распределить всех по командам, перетерпеть все многочисленные возмущения… — ей-богу, разделить их отряд на группы иногда было сложнее, чем первоклассников — по партам, проблем в духе «не хочу идти с Сережей!» возникало столько же, сколько и в начальной школе, если не больше: некоторые солдаты периодически забывали, что значит формулировка «приказы не обсуждаются», и только появление Капитано могло заставить недовольных вмиг превратиться в послушных овечек.       Алексею следовало поработать над своим авторитетом. Вот у Андрея, его зама, никаких вопросов никогда не возникало. Проблема действительно была только в габаритах или все же в неиссякаемом терпении Короленко? — Комвзвода, смотрите, — Алексей не ожидал, что когда-нибудь услышит от Валеры поучающий тон — вспомнилось, как его наставник в тысячный раз настойчиво объяснял ему детали правильного хвата меча. — Нам следует проследить за Пиро Архонтом. Похоже, она сейчас в нестабильном состоянии. Значит, обязательно проговорится — а мы это услышим и доложим капитану. Заслужим награду.       Логика у Валеры была, конечно, железобетонная. Алексей не совсем понимал, о чем Пиро Архонт должна была «проговориться», но Валера, судя по всему, подразумевал раскрытие относящейся к делу конфиденциальной информации, которая подарила бы их отряду немалую свободу действий и гипотетические возможности для шантажа и манипуляций. — Комвзвода, доверьтесь мне, — Валера с силой кивнул, подтверждая свои намерения. «С чего бы?» — явно читалось на лице у Алексея, который уж очень не любил отходить от уже поставленного плана. — Товарищ старший лейтенант… У меня ученая степень в психологии. Вы забыли?       Короленко посмотрел на лицо Электро-молотобойца, которое с большой, большой натяжкой можно было назвать одухотворенным. Потом — на его вздувавшиеся под формой бицепсы. Потом — на огрубевшие мозолистые ладони и снова — на лицо.       И в голове всплыл фотографический оттиск личного дела. Короленко интенсивно проморгался и даже подумал ущипнуть себя в надежде на то, что этот беспорядочный кошмар закончится и он наконец вернется к своему раскроенному по часам распорядку дня. Алексею до ужаса хотелось вычеркнуть из списка дел «возвращение в лагерь» и до ужаса не хотелось добавлять туда «слежку за Пиро Архонтом», но настойчивое пыхтение Валеры подразумевало, что карандаш у него уже забрали и угрожают сломать надвое — и речь здесь не только о канцелярских принадлежностях.       Алексей сдался и довольный Валера зашагал вперед него по коридору. — Почему ты до этого об этом не говорил? Ну, о степени, — наконец отошел от ментального шока Короленко. — Комвзвода, да кто ж мне, кроме вас, поверит, — беззаботно откликнулся Валера. — Я с детства хотел быть психологом, но рожей не вышел. Когда практику проходил в столице, у меня был самый высокий, как его там… Коэффициент полезности. Эт значит, что каждый клиент, который ко мне приходил, потом расписывался, что ему я подсобил и проблемка решилась.       Короленко впечатлённо закивал, прибавляя шаг, чтобы не отставать от размашистого темпа подчиненного. — Но я вам так скажу, комвзвода… Думаю, они просто испугались написать что-то другое, — и Электро-молотобоец по-детски невинно рассмеялся.       В этот момент Алексей ощутил волну сочувствия к Валере и чуть было импульсивно не похлопал его по плечу для ободрения, но не дотянулся.       Не одному ему, оказывается, серьезно мешал собственный внешний вид.       Электро-молотобоец резко затормозил и выставил вперед накаченную руку — если бы Алексей шагал хоть чуть быстрее, он бы влетел в нее и сложился напополам, как о железную перекладину. Судьба уберегла его от такой незапланированной трансформации, и Алексей уставился на своего товарища, ожидая дальнейших указаний. Валера приложил палец к губам и, имитируя спецназовца, стал активно жестикулировать. — Валера, я тебя не понимаю, — мягко произнес Алексей, уворачиваясь от пролетевшей в сантиметре от его макушки ладони. — Скажи словами. — В углу, — прошептал Валера, и официантка, проносившая мимо них поднос с тремя пивными кружками, споткнулась на ровном месте. С трудом восстановив равновесие, она поспешила удалиться, и Алексей просканировал пространство, куда довел его несчастливый случай в лице его подчиненного. Пестрые украшения на потолке, словно на пляжном фестивале, заставленные доверху полки с сочными фруктами и овощами, круглые глиняные столы, за которыми гоготали пьяные воины, побросав свое оружие на пол. Короленко поморщился от царившей здесь неорганизованности — и от крепкого запаха алкоголя, бившего в нос. Наконец его взгляд зацепился за угловой столик, скрытый за монументальной барной стойкой, и мельтешащие там рыжие пряди подсказали ему, что они каким-то чудом дошли до искомой цели.       Алексей с силой зажмурился и, убедив себя в том, что он успеет закончить все до полуночи, указал на барную стойку. — Садимся там, с краю. Закажем по пол-литра, но как только услышим, что они заканчивают — пулей в лагерь.       Валера интенсивно закивал и стал осторожно пробираться к бару, лавируя между близко поставленными друг к другу столиками. Алексей с чувством хлопнул себя по лбу, когда его товарищ все-таки наступил кому-то на ногу, и завопивший бедолага чуть не привлек к себе внимание всех собравшихся пьянчуг. К счастью, его визг перекрыли бывалые вояки, воспринявшие это как сигнал к началу военно-патриотической песни. Завывания «О, моря и горы» перетянули на себя фокус аудитории, а Валера, прошептав угрожающее «прости, брат», вышел на открытое место и предпринял еще одну попытку сорвать их операцию, с размаху плюхнувшись на высокий деревянный стул, который из последних сил держался за свою жизнь. — Валера, — укоризненно прошипел Алексей, аккуратно присаживаясь на место по левую руку своего товарища. — Комвзвода, вы не понимаете, — Валера вдохновенно потряс указательным пальцем. — Если все делать в крысу, сразу будет видно. Надо на уверенных движениях.       Короленко решил с ним не спорить и, подозвав шрамированную барменшу, заказал у нее две кружки светлого нефильтрованного. — Я больше по темному, комвзвода, — обиделся Валера.       Алексей прикрыл глаза и досчитал до десяти. — Тогда закажу тебе потом темное, по рукам?       Валера расплылся в довольной улыбке. — Ситлали! — донесся до ушей Алексея надрывный женский голос, в обладательнице которого он распознал Пиро Архонта. Слава Царице, та предпочитала говорить на повышенных тонах. — Ты не понимаешь, дело не в том, что сложилась связь… — А в чем тогда? — нетерпеливо перебил ее высокий и незнакомый Алексею голос — тоже женский. — А в чем тогда? — просуфлировал Валера, видимо, беспокоившийся за то, что до сидевшего чуть подальше комвзвода информация не дошла.       Губы Алексея растянулись в одну ровную нитку от уха до уха, но Валера все равно распознал в этой гримасе благодарную улыбку и засветился от радости. Короленко не решился его переубеждать.       Мавуика издала нечленораздельные звуки, напоминавшие что-то среднее между воплем кошки, которой наступили на хвост, и боевым кличем снежного кабана. — Дело в том, о чем я задумалась тогда, понимаешь? Святой Шбаланке, я до самой смерти никогда не отмоюсь от такого позора… — Алексей услышал, как Мавуика обреченно хлопнулась лбом о край кружки — характерный звук, который ни с чем не перепутаешь. — Да о чем ты, о духи, думала? Если что-то, связанное с тем планом, о котором ты мне рассказывала, это, конечно, неприятно, но… — ее собеседница отвлеклась на глоток чего-бы-они-там-ни-пили и с полным наслаждения «ха-а-а» продолжила: — Но это поправимо, Мавуика. Что бы мы ни знали о Предвестниках, этого-то ты слишком уж быстро шлешь на заклание. Хоть мой мелкий засранец и вернулся, он не перестает все уши мне проедать об этом вашем Капитано. Что он, что ты, Маву! — взвыла Ситлали и стукнула дном кружки о стол. — Капитано то, Капитано сё… Выкладывай прямо, хватит меня морозить!       Пока Валера снова услужливо дублировал ему содержание разговора, Алексей не удержался и откинулся вместе со стулом назад, чтобы детальнее рассмотреть хмельное рандеву Пиро Архонта с неизвестной ему Ситлали. Перед его глазами предстала удивительная картина: беловолосая девица, сложив руки на груди и, нахорохорившись аки боевая колюшка, и в хвост и в гриву отсчитывала своего Архонта, пока Мавуика прятала лицо за руками и растрепавшейся челкой и периодически возражала против притязаний соседки.       Картина была очень знакомая — Наташа регулярно точно так же клевала своих боевых подруг, и Алексей на собственной шкуре узнал, что в такие разборки лучше не встревать — себе дороже. Кроме того, исходя из своего небогатого опыта, Короленко предполагал, что роли скоро поменяются.       Оказывается, могущественному Пиро Архонту Натлана была не чужда человечность. — В начале… — Алексей навострил уши: Мавуика понизила голос и теперь разобрать детали становилось чуточку сложнее. — … я … о Сердце Бога. Без него я не смогу разжечь … и учитывая, сколько сил уходит на поддержание … я стала просчитывать, что нужно будет… если… — Забрать? — пришла на помощь двум ревизорам Ситлали, которая взамен своей подруги повысила голос — сказывался поднявшийся градус. — Я понимаю, конечно, что он не какой-то хер с горы, Маву, но и тебя я тоже давно знаю. Не заберет никто у тебя Сердце Бога, успокойся. — Я сказала «если»! — вспылила Мавуика. — «Если!». Понимаешь, нужно рассмотреть любые варианты. Учитывая то, что ты увидела в предсказании, вполне вероятен такой случай, когда исход с потерей Сердца Бога покажется мне заманчивым вариантом. Я не недооцениваю себя, Ситлали, и я не собираюсь недооценивать потенциальную угрозу. Я предполагаю, я смогу с ним справиться — я не могу с ним не справиться, но, если кто-то придет сразу после? Непохоже, что меня ждет легкий бой, Ситли. — Не думаю, что Капитано притащится к тебе со своими дружками, — со смешком парировала Ситлали. — Ну, если верить тому, что мне наболтал этот негодник. Он, конечно, тот еще паршивец, но не лжец.       Мавуика шумно вздохнула. — И дальше я стала размышлять над другими вариантами. Передать ли кому-либо Сердце для сохранности Священного пламени, выторговать у Роновы время — я все должна предусмотреть, Ситли. И вот все это я, считай, выложила. — Ну, выложила — сильно сказано… Понимаешь, связь иногда образуется без взаимного желания… — В первый раз встречаю настолько дурацкую связь, Ситлали, — шикнула Мавуика. — Скажи мне, с какой стати она вообще образовалась? — Ну… — Ситлали решила для придания смелости выпить еще пару глотков и почесала нос. — Я недавно тоже с такой неожиданно столкнулась. Понимаешь, для тех, кто долгое время пребывал под влиянием сил умелых сновидцев из Повелителей ветра, восприимчивость повышается. Ты, естественно, из-за меня, а он… Предполагаю, это все махинации Оророна. Он даже сейчас нет-нет да и шмыгнет за порог, поминай как звали. Мелкий… — и Ситлали пустилась в дальнейшие нотации. — И как прервать эту связь? — перебила ее Мавуика, не намеренная выслушивать многостраничную лекцию о воспитании внуков. — С помощью могущественного шамана, естественно, — цокнув языком, буднично ответила Ситлали, будто ее спросили о чем-то само собой разумевшемся. — Ну или можешь оставить ему эту прекрасную возможность узнать, что происходит в твоей милой головушке. — Я лучше превращусь в порождение Бездны, чем смирюсь с тем, что Предвестник Фатуи читает мои мысли, Ситлали.       Ситлали звонко и пьяно рассмеялась. — Что-то мне подсказывает, что твои приоритеты могут поменяться.       По «ой» и «ай», перемешанных с задыхающимися смешками, Алексей догадался, что Мавуика применила к подруге легкое рукоприкладство. — Да перестань, перестань, — Ситлали с трудом перестала захлебываться смехом и отдышалась. — А что, стала бы ты так срочно меня выискивать, если бы дело заключалось только в том, что ты раскрыла парочку несущественных карт? Колись давай, Маву.       Прослушав выжидательную паузу из тяжелых вздохов Пиро Архонта, Алексей не заметил, как сам до конца осушил целую кружку и повторил заказ, не забыв про пожелания Валеры. — Понимаешь, я очень устала за день… — Ага-ага, понимаю. Ближе к делу. — Я тебе сейчас ничего не буду рассказывать, — огрызнулась Мавуика и начала говорить настолько тихо, что Алексей недоумевал, как ее соседка сама могла что-то расслышать. — После того, как мы распределили зоны ответственности, все ушли, и мы остались вдвоем, — продублировал Валера, к достоинствам которого прибавился и удивительно тонкий слух. — В какой-то момент я вообще забыла о его присутствии — я седьмой час принимаю советников, старейшин, героев — даже чертовых Фатуи, Ситлали, я седьмой час выслушиваю мнения, претензии, вопросы, обсуждения, и у меня совсем не было времени упорядочить все самостоятельно.       У Алексея по спине пробежали мурашки. Между не слышать ничего совсем и аудиопересказом от женского лица со стороны двухметрового шкафа Валеры он определенно предпочитал первый вариант. Гео-заклинатель мягко спустился со стула и подошел к своему другу сбоку, имитируя конфиденциальный разговор. Алексей даже потрудился прикрыть лицо рукой — не то, чтобы оставшиеся детали его наряда не выдавали партийную принадлежность, но так он решал две задачи — добавлял своему передвижению естественности и избавлял себя от дубляжа в исполнении Валеры. Две нетрезвые дамы были слишком заняты своей дискуссией, чтобы обращать внимание на каких-то гостей, будь то даже «чертовы Фатуи». — …и в какой-то момент я стала думать не совсем в правильном направлении. — В не совсем правильном направлении? — не сдерживая иронию в своем голосе, поддела подругу Ситлали. — Это в каком же таком не совсем правильном? — Не совсем правильном, — убито ответила Пиро Архонт, цвет щек которой сравнялся с цветом волос. — Я говорила тебе, нам не надо было вчера собираться у тебя дома… — А-а, кажется, я начинаю догадываться, что за неправильное направление, Маву… — Ситлали, прошу, просто заткнись. Если бы не твои вчерашние разговоры, мне бы и в голову такое не пришло.       Ее собеседница залилась смехом. — Давай я сама угадаю… Так, давай начнем с того, что ты наверняка подумала, что при таком росте у него…       Реплика Ситлали завершилась приглушенным «мхмгм», и нетрудно было догадаться, что кто-то со всем усилием затыкает ей рот. — Помилуй тебя Селестия, Ситлали, — прошипела Мавуика. — Ты уже чересчур напилась. — Кстати, это стереотип… — добавила та, отдышавшись. — И я шучу. Ну так что? — Я… — Так. — Я подумала, что… — Мгм… — Что он очень сильный воин.       Ситлали втянула носом воздух. — Маву… — Да? — Ты кому пытаешься лапшу на уши навесить? Ну, признала ты чье-то неоспоримое … достоинство, — Ситлали получила очередной тычок в плечо. — Но, если ты продолжить дальше мяться, я возьму с собой бутылку и пойду домой. Меня там ждет мое прекрасное одиночество и недочитанная последняя глава «Запретной любви» от издательского дома Яэ.       Мавуика пропустила эту подколку мимо ушей, а вот Алексей еле сдержал рвущийся наружу смешок. Ситуация была не просто забавной — она была истерически комичной, и комвзвода задумался, не лежит ли он сейчас в кровати в белой горячке — настолько в реальность происходящего не верилось. — Ладно, ладно. Я отметила, что у него хорошее телосложение и достойные навыки. — М-м… Знаешь, тут важно отметить: «у него хорошее телосложение» и «вот это пресс» — это немного разные вещи… — Хорошее телосложение, — отрезала Мавуика. — Хорошо-хорошо. Как ты вообще что-то разглядела там, в голову не возьму, но пусть так. — Мы сражались, Ситлали. Во время битвы нужно следить за движениями соперника, и проигнорировать его внешний вид не получится, особенно если это касается мускулатуры. Для твоего сведения, знания о том, как выглядит противник, дает стратегическое преимущество, особенно если проанализировать, какие группы мышц он использует чаще всего — таким образом можно предугадать характерные для него движения…       Ситлали шепотом вставила какой-то саркастический комментарий, и терпение Мавуики не выдержало. Алексей всем телом вздрогнул от хруста резко отодвигающегося стула. — С-сядь, сядь, пр-рошу тебя, — заплетающимся языком пролепетала Ситлали. — Больше не буду. Какая-то ты сегодня чувствительная… — Чувствительная, — передразнила ее Мавуика, нехотя возвращаясь на свое место. — Какая-то ты сегодня чересчур словоохотливая, Ситлали.       Та в ответ развела руками, словно говоря — что есть, то есть. — Так, отвесила комплимент Предвестнику, запомнили, записали. Еще что?       Мавуика обняла себя руками и безнадежно пробормотала: — Это просто смешно, Ситли. У меня и так дел по горло, если Бездна нападет сегодня… — Успокойся, Маву. — Нужно будет идти к народу Родников… Нет, на передовую. Если начнется и я буду здесь, быстрее всего будет… — Мавуика! — Я всех распределила правильно. Я все сделала правильно. — Мавуика, — Ситлали с силой потрясла подругу за плечи. — Успокойся. Вдох-выдох. И прекрати уже истязать эту несчастную салфетку. Понимаю, ты проецируешь на нее какое-нибудь порождение Бездны или этого несчастного Предвестника, но никто не заслуживает такого беспощадного растерзания в клочья. Все будет хорошо.       Мавуика подняла на нее пустой взгляд и разжала ладонь, в которой трепетали десятки ошметков бумажной салфетки. — Вот, сделай глоток, — Ситлали настойчиво подтолкнула кружку к Мавуике, на опыте не расплескав ни капли. Пиро Архонт беспрекословно подчинилась, и, судя по облегченному вздоху подруги, ей стало получше. Даже Алексей перестал переглядываться с Валерой, и они вчетвером разделили установившуюся траурную тишину.       Помолчав, Мавуика выдавила из себя еще одно признание: — Наверное, я об этом тоже думала. Нет, не так — наверняка я об этом тоже думала. Что, если я не справлюсь? Я же просто не могу не справиться, да, Ситлали?       Шаманка отвела взгляд и горько усмехнулась. — Не знаю, что ты хочешь от меня услышать. То, что ты можешь не справиться — потому что мы всегда будем рядом и всегда тебе поможем. Или то, что ты в любом случае справишься, потому что ты самая сильная из всех, кого я знаю?       Мавуика не стала уклоняться от протянутой руки и Ситлали легонько погладила ее по макушке. — Вот, умница. Все будет хорошо. — Он тоже наверняка это услышал, — простонала Мавуика и зарылась пальцами в волосы. — И, конечно же, жуть как использует против тебя то, что всесильная Пиро Архонт чуточку беспокоится за свой народ и за то, что будет с ним, если она где-то оступится. Какая компрометирующая информация, Маву, я не могу.       Пронзительный взгляд Мавуики отчетливо подтверждал слова Ситлали. — Ох, Маву, бояться — это естественно. Все мы боимся, и все мы боимся смерти… — Ситлали криво улыбнулась, — … даже если мы желаем ее.       Заметив потупившийся взгляд подруги, Ситлали быстро воспряла духом и чокнулась своим напитком о ее кружку. — А ну-ка, вытираем сопли. Выпьем за счастливое будущее! Например, за чье-то счастливое будущее с…       Кажется, кому-то силком затолкнули высокоградусное пойло прямо в глотку. Поперхнувшаяся и зашедшая в судорогах от смеха Ситлали, которую Алексей видел в первый раз в жизни, показалась ему очень добрым и опытным человеком — с сомнительным пристрастием к крепким напиткам. — Ну все, я тебе все рассказала, — призналась заметно повеселевшая Пиро Архонт. — Все-все? — с играющей на лице усмешкой уточнила Ситлали. — Все-все. — Точно-точно?       Мавуика промолчала, но не сдержала виновато-смущенную улыбку. — У нас в клане есть хорошее выражение… Если начал позориться — позорься до конца, главное — с высоко поднятой головой, и Вайоб оценит твою смелость.       Гео-заклинатель решил, что обязательно запомнит эту мудрую мысль. — Хорошо, — Мавуика сцепила руки перед собой и прикрыла глаза. — Я подумала еще кое о чем.       Ситлали абсолютно благоразумно выбрала молчание в качестве своего ответа, выжидающе уставившись на подругу. Та набрала в легкие воздух и шепотом протараторила: — Когда я думала о Сердце Бога, я подумала, что будет, если он его заберет — и стала думать, как сделать так, чтобы этого не допустить, потому что без Гнозиса нам станет гораздо сложнее сдерживать силы Бездны, и когда я думала о том, что он его заберет, я стала думать… Я на секунду допустила мысль о том, что мы сможем договориться, ведь он достаточно благородно повел себя после битвы — и достаточно благородно в целом себя ведет — по крайней мере, я тогда так подумала, и потом я вспомнила нашу первую встречу — опять же, Ситлали, битву, — и я точно мысленно назвала его в голове достойным соперником, а потом я — я не знаю, какого черта, Ситлали, я не знаю, говорю, это все твои глупые шутки — потом я стала думать о том, как он выглядит — а я уже сказала тебе, что он достаточно неплохо выглядит — в плане телосложения, имею в виду, ничего больше, а потом — клянусь Владыкой ночи, я без понятия, откуда взялись эти мысли, но я стала думать, зачем он носит маску и пришла к абсурдному выводу, что он выглядит… Привлекательно.       Ситлали поперхнулась и предприняла попытки сдержать смех, но весьма провальные. Звонкое «х-ха-ха-ха» было слышно, наверное, и в противоположном конце зала. — В-вывод, Маву, реально абсурдный. Разве не должно быть наоборот? — Да, но… — Мавуика крепко зажмурилась. — Это потому, что… У него привлекательный голос. — Голос? — Да. — И об этом ты тоже подумала?       Гробовое молчание Пиро Архонта забило подтверждающий гвоздь в эту гипотезу.       Ситлали покатывалась с хохота. Вытерев выступившие слезы, она еле-еле привела себя в порядок. — Ну ты и даешь, Маву… Я догадывалась, что тебе нравятся сильные мужчины, но то, что ты еще и по плохим мальчикам… — Ситлали!       Подруга Пиро Архонта все никак не могла перестать иронизировать. Казалось, за один вечер она отработала полугодовой норматив по саркастическим шуткам и безудержному смеху. На некоторые из них даже Валера отвечал гортанным гоготанием, и Короленко приходилось постоянно одергивать его, толкая в бок. Занятый наведением общественного порядка, комвзвода не замечал, как его собственное сердцебиение участилось настолько, будто бы он вмиг перенесся на первый курс военной кафедры и вновь осиновым листом дрожал с букетом хризантем в руках. Букет он на следующий промозглый день заметил в университетской мусорке, и зарекся когда-либо еще кому-то дарить цветы. — Ну, я не берусь советовать, за какое из всех дел тебе взяться в первую очередь… — наученная опытом, Ситлали ловко избежала очередного тычка, и икнула. — Но ты хорошо скрывалась до этого момента. — И вовсе я не скрывалась. Просто… Иррациональные мысли. Они приходят и уходят, — Мавуика повела рукой, словно отмахиваясь от тех самых фантомных «иррациональных мыслей». — Я была вымотана и вчера мы с тобой тоже выпили достаточно — вдобавок, ты наговорила всяких глупостей. Все это и… — Пиро Архонт внезапно осеклась и прикрыла рот рукой. — Что, вспомнила еще какую-то «иррациональную мысль»? — Ситлали беззастенчиво продемонстрировала все тридцать два зуба.       Мавуика безмолвно покачала головой, а ее глаза испуганно расширились до размеров двух полных лун. Алексей напряженно наблюдал за разворачивавшейся перед ним серией второго сезона «Весны в Натлане» и посипывал пиво мелкими глоточками. Аукнулись его нежные чувства к поп-группе «Снежинки» и разворачивавшимся вокруг них скандалам — и комвзвода пал под флюидами распространившейся по всему отряду любви к событиям чужих жизней. — Я в шоке… — Ситлали помотала головой. — Что еще? — Я… Я же могла услышать и его мысли? — Ну, связь так и работает, — Ситлали нахмурилась и повела плечами. — Должна работать. — Тогда… Возможно, я… Я кое-что услышала. — Так. — Но мне могло показаться. — Хватит тянуть кукузавра за хвост, Маву. — «Взаимно». — Что?.. — «Взаимно».       В местном баре в момент смешались в кучу кони, люди, ультразвуковой вскрик Ситлали, кем-то прогорланенные последние строчки «Славься, Натлан» и разбившая вдребезги кружка с пивом.       Темным, нефильтрованным.