чуть-чуть правдивые сплетни

      Мама говорила Кате: «умная девица своего не упустит». Катя упускать не собиралась ни своего, ни чужого — до того уж она была падкой на слухи и сплетни. Нет-нет, вы не подумайте, не с целью кого-то очернить, нисколько — разве что помочь. Катя была на все сто процентов убеждена в том, что без ее помощи двое разделенных сердец никак не сойдутся, и настойчиво эту самую помощь причиняла.       Так что раз уж вы пали жертвой романтической рулетки, нет нужды прокручивать барабан — Екатерина всегда заряжала шесть из шести, чтоб наверняка оказать пострадавшим неотложную медвежью услугу.       Чувствовал ли комвзвода приставленный к его виску револьвер, пока Катюша крепко удерживала у своей груди его неподвижную руку?       Спрашиваете еще.       Он чувствовал, как щелкает у уха взведенный курок, но был готов к благородному самопожертвованию — все во имя Первого отряда, над которым нависла смертельная угроза оказаться втянутым в воистину королевские баталии, возглавляемые несокрушимой Екатериной Великой. Не фамилия, не прозвище — просто неоспоримый титул.       Катюше, увы, ситуация представлялась совершенно иным образом, и Алексей смутно об этом догадывался. Электро-магесса, при всем своем вполне атлетичном телосложении, не могла вообразить, какой священный ужас она вызывает у каждого второго, с кем вступает в коммуникацию. Стоило этой коммуникации, не дай бог, перетечь в дискуссию — поминай как звали. После спора с Катериной никто не возвращался прежним — миловидная девушка превращалась в настоящего всадника Апокалипсиса, если кто-то не разделял ее мнение по поводу однозначно возникшего любовного треугольника в юротделе или же разбитого сердца Настены, старожилки Первого отряда.       Почему Катерину, со всей ее внушительной информированностью, не поставили на место Наташи — самая что ни на есть головоломка. Возможно, потому что Царице не с руки было выслушивать полчаса восхищенных оперетт об объявившихся и еще не — но обязательно! — сложившихся парочках. — Алексей, — промурлыкала Катерина, вышагивая рядом с ним — с поднятым носком туфли, как предписано. Эта деталь не могла ускользнуть от внимания комвзвода — если кто-то при нем демонстрирует свою строгую приверженность уставу, значит, этот кто-то что-то от него сильно хочет. Желания Катерины вообразить было страшно, и Короленко поспешно отвел взгляд, интенсивно делая из себя отъявленного натуралиста, погруженного в исследование флоры и фауны Натлана — к примеру, этого цветка прямо под их ногами.       Цветка-сахарка.       Черт. — Комвзвода, как ваше здоровье? — с непередаваемой искренностью в голосе поинтересовалась Катерина. «Намекает, что скоро станет плохо», — промелькнуло в голове у Алексея.       Он сглотнул и предпринял бесплодную попытку вырвать свою руку из каменного захвата. Безрезультатно — можно, конечно, и побольше силы приложить, но насилие по отношению к женскому полу Алексей применял только в крайних, самых чрезвычайных случаях, да и чего греха таить — по отношению к Катерине это правило действовало в преференциальном режиме. — Неплохо, Катя, — комвзвода решил оставить реплику без соответствующего продолжения, надеясь, что такие меры предосторожности уберегут его от дальнейших, более опасных расспросов.       Зря надеялся. — Комвзвода… — протянула Катюша с не предвещающей ничего хорошего интонацией, притягивая его предплечье еще ближе — так, что Алексей начал физически ощущать прикосновения того, к чему прикасаться было не дозволено. Кровь начала приливать к щекам, и Короленко стал намеренно клонить их маршрут в сторону более темных уголков — маньяк из него был никакущий, и если кого и найдут в расчлененном состоянии, то это будет точно не Катерина. — … что за любовные похождения вы обсуждали? Мне безу-у-умно интересно, комвзвода.       Алексей почувствовал себя как на последнем государственном экзамене, сдающимся при вступлении в ряды Фатуи. Вот тебе четыре варианта ответа — все из них правильные, но один — правильнее остальных. В случае же с Катериной все ответы грозили проигрышем, но с разным уровнем катастрофичности. Категория поражения — вселенская, планетарная и континентальная, последняя — сюрприз. — Мы обсуждали одну из фонтейновских новостей. Сама знаешь, из-за недавней миссии Четвертой из Одиннадцати, до нас стало доходить больше слухов, и один из них оказался ложным, — попытался отвертеться Короленко, на ходу складывая максимально неинтересную историю. Ставка была сделана на географическую отдаленность.       Ставка не сыграла: комвзвода должен был знать, что для любви нет никаких границ. — Да-а? — Катя слегка приподняла брови и еще больше — куда больше? — приблизилась к нему, склонив очаровательную головушку. В выражении ее лица угадывалось что-то подозрительно знакомое… — Это про ту парочку, что в самоволку отлучалась с поста, чтобы заглянуть на премьеру оперы Сен-Жака? Или про то, что тот юный фокусник стал главным кумиром всех великовозрастных фонтейновских леди? Или же, — Катюша понизила голос. — Про то, что Четвертая из Одиннадцати… Или вы все-таки ничего не знаете, комвзвода, вот со мной и не делитесь?       Алексей резко остановился. Манерная речь, провокация, физический контакт — все это он уже видел, только всегда, слава Архонтам, издалека. — Катерина, — холодно процедил он, разворачиваясь лицом и слегка подаваясь вперед, — ты у Лизаветы этих штучек нахваталась?       Катя опустила голову и, пряча глаза, высвободила его руку. — Лиза сказала, это хорошо работает. — Манипуляции хорошо работают, — нахмурившись, повторил Алексей, осуждавший всякие недобросовестные практики чуть ли не наравне с предательством Родины. Он и сам, бывало, вынуждался на ложь во благо — но там хоть цель оправдывала, правда, не перед совестью, которая грызла Алексея стабильные пятнадцать минут в день — на это тоже было окошко в тесном графике. — Простите, комвзвода, — грустно хлопая ресницами, пробормотала Катя. Она на шаг отступила от него, перебирая в руках золотистую цепочку, на которой, как ему было известно, крепился медальон с изображением какого-то дорогого для Катерины человека, и стала ботинками рисовать на земле какие-то круги. — Забыли, — с нечаянной холодностью отчеканил Алексей. Он хотел смягчить тон — но возникший в районе солнечного сплетения узел пожелал иначе. — Оставь эти приемчики Лизавете, тебе это не к лицу. — Да, — эхом отозвалась Катерина, и теперь они оба почувствовали себя виноватыми. Неуклюжим строем парочка продолжила свое ночное патрулирование, сохраняя между собой тишину спящей лощины. Алексей засунул руки в карманы, чтобы им хоть где-то нашлось место, и решил заткнуть свой «здесь неплохой климат, да?» куда подальше. То ли это была игра лунного света, то ли на глаза у Катюши действительно наворачивались слезы, но он в душе боялся того момента, когда он узнает правду — вся его серьезность и непоколебимость улетучится быстрее, чем улепетывают члены Первого отряда со своих постов, заслышав громогласный призыв «Обедать!». — Мне просто правда интересно, — Алексей взмолился, чтобы ему послышалось дрожание в ее голове. — Я знаю, что выгляжу глупо и я знаю, что многие над этим смеются. Знаете, даже мои подружки над этим смеются, но я совсем-совсем не обижаюсь, — Катерина подняла на него глаза и слабо улыбнулась, и Гео-заклинатель не смог отвести взгляд вовремя. Приложив все силы к тому, чтобы его тяжелый вздох оказался максимально бесшумным, Алексей не справился с тем, чтобы выдумать подходящий утешающий жест, и поднятая было рука неловко повисла в воздухе. Ну не хлопать же ее по плечу, в самом деле? Ему нельзя было отказать в ощущении эмпатии — просто ее проявление выходило на натянутую троечку, отчего самокопания достигали еще более глубинных отметок. — Все в порядке! — то ли искренне, то ли играя, Катя расплылась в на сей раз широкой улыбке и взмахнула рукой в неопределенную сторону. — Я совсем не обижаюсь. Не знаю даже, почему, но мне очень-очень радостно следить за чужими отношениями. Я не со зла, честно-пречестно, — Катя подняла вверх мизинец, — у меня просто глаза загораются, как счастливую пару увижу! А если я им еще и немного — ну самую чуточку-чуточку помогу, — так я вообще как кот, объевшийся сметаны — довольная по самое не могу, понимаете? Кажется, я сама вместе с ними все это проживаю, когда слушаю — Лиза говорит, это все потому, что я сама никогда не влюблялась, но я уж и не знаю, правда ли это. — Никогда не влюблялась? — Алексей приподнял брови, слегка отведя голову назад. — Ага, — весело подтвердила Катерина, вводя Короленко в полнейшее смятение. — Поэтому, комвзвода… расскажете — каково это?       Алексей остановился на месте и — совершенно зря — поймал на себе взгляд широко открытых светло-зелёных глаз — с длинными, пушистыми ресницами. Если все та же Лизавета провела Кате дополнительный инструктаж, то зеркальную деву следовало признать маэстро величайшего пошиба.       Из-за того, что дышать стало свободнее, а его сердце стало биться — да чтоб его — быстрее, Кате было достаточно нанести последний, фатальный удар, и Алексею останется только выделить на муки совести дополнительные полчаса в завтрашнем дне. Но не сегодня — сегодня он все ей расскажет. Даже если это и было задумано, Катя никогда не узнает, что она развела его, как последнего идиота только потому, что он сам и рад был развестись. — Пожалуйста?.. Крепость пала, батальон бежал. Между раскаянием за причиненный Катюше дискомфорт и сожалением за будущую судьбу отряда комвзвода безответственно и безропотно выбрал последнее. — Хорошо, — со скрываемым облегчением выдохнул он и начал свою исповедь, не тая улыбку, вызываемую восхищенными восклицаниями Катюши и ее чрезвычайно бурной, но забавной реакцией на каждое его слово. Каждое «неужели…» и «серьезно?!» делали из него самого распрекрасного на свете рассказчика, пусть и всего на час их оживленной беседы. Короленко признался себе в том, что продал душу дьяволу, но он был доволен тем, что не продешевил.       О последствиях он несомненно задумается — завтра. Завтра он распнет себя за то, что женские палатки сотрясаются от ультразвукового визга; за то, что мужские — пустуют до полуночи, а их обитатели прячутся по всем возможным локациями, нагружая себя мнимыми обязанностями; за то, что получил невыслуженное обожание со стороны Екатерины, которая за неимением обсуждаемых возлюбленных направляла его на единственную подвернувшуюся под руку персону; за то, что решил польстить своему самолюбию и пойти на поводу у чувств, но больше всего за то, что мог — хотя бы в теории — подставить своего командира. Капитано его поймет и простит, несомненно, но вот он сам себя — никогда.       Но это все — завтра, а сейчас он, не сдерживаясь, смеется вместе с Катей, и она говорит, что это звучит мило. — Алеша, но это же безумно мило, — Катя обхватила лицо руками, где-то посередине разговора сбросив весь официоз и перейдя на беззаботное «ты». — Тебе не кажется, что они созданы друг для друга? — Архонт Натлана и Первый из Предвестников? — Алексей со смешком покачал головой. — Катюша, если пары, о которых ты говоришь, создают на небесах, то такую комбинацию могли сотворить только в низинах Бездны. Катюша надула щеки. — Это другое, ты не понимаешь! Противоположности, — она выставила напротив друг друга указательные пальцы и резко соединила их, — притягиваются! Это как девочка-замухрышка и первый парень на деревне, это как умничка-заучка и местный хулиган, как изысканная леди и трущобный бродяга!.. — Это не совместимые понятия, Катюша, — сложив руки на груди, возразил Алексей. — Прекрасно совместимые, более чем! Ты просто не знаешь, — электро-магесса пафосно взмахнула рукой, растрепав распавшиеся по плечам локоны. — Огонь и лед, — вода тоже подойдет, но опустим, неважно, черное и белое, — с красным, кстати, тоже!..       Гео и Электро сочетались ровно настолько же, насколько и не сочетались, с его элементом вообще дела всегда обстояли исключительно одним образом — стабильно. Выше он был всего лишь на девять сантиметров, а не на «разительные и прекрасные тридцать», которыми Катя окрестила разницу в росте между Первым Предвестником и Архонтом Натлана.       По абсурдной логике, проповедуемой Екатериной, чем больше они были похожи, чем меньше у них было шансов, и именно такую мысль, только в обобщенном формате, он ей и противопоставил. — Нет!       Весьма исчерпывающе. — Дело в другом, — Катя подперла одну руку другой и, активно жестикулируя, провела ему вводный экскурс в хитросплетения человеческих отношений. — Во-первых, противоположности дополняют друг друга. Представь импульсивную девушку, как Пиро Архонт, рядом со сдержанным мужчиной, как наш капитан. Это же такая динамика, это превосходный баланс, эти сдержки и противовесы… — Сдержки и противовесы? — обоснованно поразился лексическому выбору Алексей. — Семейное, — отмахнулась Катя, нетерпеливо желая продолжить свою мотивационную речь. — Если один из них может вспылить, другой, напротив, его успокоит, а когда нужно задать жару — вот тут они и меняются местами! Когда один из них чересчур встревожен, другой его терпеливо успокаивает, когда один из них в печали, другой может его развеселить — а если два одинаковых компонента совместить, то получим либо взрыв, либо тухлое дело, это же школьная химия!       Алексей был глубоко не уверен в том, что когда-то в учебниках ему встречалась подобная формула. — Если совместить две противоположности — ничего хорошего ждать не придется, я тебе на собственном опыте это говорю. — Чепуха, комвзвода. Тебе плохие противоположности попались. — А эти, значит, хорошие? — Отличные! — Сердцу не прикажешь, Катерина. — Вот именно!       Они, остановившись, чтобы отдышаться, заняли напротив друг друга в чуть ли не боевые позиции. Катюша скрестила руки на груди и склонила голову набок, с вызовом подняв подбородок, а Алексей почти в точности отзеркалил ее позу, разве что шею держал прямее. — И чего ты добиваешься, Катерина? — Справедливости, — фыркнула Катя, приподняв бровь.       Алексей хмыкнул. — Весьма образное выражение. Наша смена заканчивается через двадцать минут, так что выражайся, пожалуйста, четче.       Он заметил, что Катя ритмично постукивает каблуком по земле, и это напомнило ему топот разъяренного быка, готового вздернуть на дыбы стоящую перед ним жертву. — Первое! — вместо того, чтобы загибать пальцы, она наоборот, резко выбрасывала их из сжатого кулака. — По твоим словам, они читают мысли друг друга — что это, если не судьба? Второе — они, а, точнее, наш капитан активно избегает свою возлюбленную, — она осуждающе поджала губы. — Интересная тактика, конечно, но в долгосрочной перспективе — не рабочая, зуб даю. Третье! У них мало времени — ровен час, мы обратно в Снежную отчалим, и что потом — любовь на расстоянии? Такое не по мне. Четвертое — они, считай, признались во взаимном притяжении. С физического, знаешь, многое и начинается… Я ни на что не намекаю, но если им понравится, то… — поймав на себе убийственный взгляд комвзвода, Катя прокашлялась, но продолжила: — И пятое, наконец. Мы же все хотим счастья нашему капитану, так ведь?       Электро-магесса направила в его сторону полностью раскрытую пятерню и ногтем указательного пальца провела прямую линию от сходящихся ключиц до солнечного сплетения, в конце пути сложив ладонь в подобие игрушечного пистолета. Возражения не принимались. — Если будешь стрелять, то лучше сразу в голову, — мрачно отшутился комвзвода. Он прочитал беззвучное «пуф!» по ее губам и Катерина убрала руку с его груди. «Все-таки выбрала сердце», — не без кривой улыбки отметил Короленко. — В ответ на добро добром отвечать положено, Катерина. — Я благодарна, — Катюша сделала шуточный книксен. — Правда. Но я так этого оставить не могу.       Алексей хрустнул шеей и крепко зажмурился. — Десять минут. — Мы мягко — мягко, клянусь, — подтолкнем их. Совсем чуточку. Самую малость. Мамой клянусь, комвзвода, — Катерина подняла на него щенячьи глаза и сложила руки в молитвенном жесте. — А если вы за себя беспокоитесь, комвзвода, моя голова вам на отсеченье, я — могила. Я ничего и никому не скажу — только Наташке с Лизаветой, но только-только им! Если я им ничего не скажу, я просто лопну все это в себе держать. Вам же не нужен разлетевшийся на кусочки подчиненный, комвзвода? — Боюсь, после твоего «плана» мы все тут на кусочки разлетимся. Семь минут. — Нет, план у меня такой же надежный, как весь Первый отряд на ответственном задании, комвзвода, чесслово. Мне нужно минут пять поболтать с капитаном — я только несколько слов пророню, и все. Пару-тройку фраз! — Ты и одной фразой любого на лопатки уложишь, Катерина. Шесть минут. — Ладно-ладно, не гони коней, Алеша! Я соверш-ш-енно естественно и абсолютно невзначай подойду к нашему капитану, завяжу разговор — тем, что ли, не найдется! — и подтолкну его в правильном направлении. Никто не узнает. — Подтолкнешь! — не сдержался Алексей. — Катерина, ты подталкивать собралась каким образом, посвяти меня, пожалуйста? «Ой, капитан, мне тут птичка на хвосте принесла, что у вас проблемка с Пиро Архонтом — так я сейчас вам подскажу решение. Зал свадебный я уже вам забронировала, празднуем завтра»? Три минуты, Катя. — Какие три минуты? — взвыла электро-магесса. — Было пять! — Было и прошло. Две минуты. — Это бессовестно, комвзвода. — Одна. — Леша!       У Катерины подрагивали губы и всю ее слегка трясло — скорее не от пронизывающего натланского ветра, а от праведного негодования. Короленко вспомнил, что еще когда он был старостой в их университете, Катя точно так же ругалась с одним из преподавателей, а потом надолго закрылась в женском туалете, и Лизавета на следующий день подготовила на профессора такой компромат, что тому было уже вовек не отмыться. — Прости, — пробормотал он, промяв пальцами шею. — Времени и правда немного. Нам еще о чем-то, вообще-то, докладывать надо, а я весьма сомневаюсь, что в качестве рапорта я предоставлю командиру стенографию нашего диалога.       Легкие Кати еще несколько раз пропустили сквозь себя резкие вдох-выдох, и электро-магесса слегка успокоилась. — Хорошо. Давайте так, комвзвода — мы же завтра пойдем отчитываться о дежурстве, верно? Встанем в очередь последние, — ну, что-нибудь придумаете, почему вы там замыкающий, — и я скажу буквально несколько фраз, пару предложений! Вы будете рядом со мной и в любой момент сможете меня остановить. На вас — ни намека не сделаю, клянусь. И рот на замке буду держать. И ничего, вообще ничего лишнего не скажу. Но если все выгорит, и мы действительно им подсобим — с вас и дальше всесторонняя помощь и поддержка. Я свое дело знаю, поверьте. — И как мы определим, что дело выгорело? — поспешил уточнить Короленко, выносливость которого в спорах измерялась в однозначных единицах. — Увидите, — с решительным кивком Катерина протянула ему раскрытую ладонь для закрепления этого преступного акта. И он действительно увидел.