Цифровой капкан

Спустя две недели совместной работы Адам окончательно понял две вещи. Во-первых, Ройр никогда не застегивает рубашку выше третьей пуговицы, даже если на улице штормовое предупреждение. Во-вторых, этот человек абсолютно, пугающе гениален во всем, что касается оперативной работы в сети, но его манера игнорировать инструкции каждый раз стоила Адаму пары миллионов нервных клеток. Впрочем, настоящая проверка стрессоустойчивости ждала парня в начале третьей недели пребывания в Москве. Приказ срочно явиться к Кравцову застал Адама посреди проверки логов, а Ройра — за очередной порцией кофе. Спустя пять минут, полковник заперся вместе с ними в своем кабинете. Развернув на голографическом проекторе карту промзоны, обвел напарников суровым взглядом: — Работаем вслепую, без официального привлечения местных структур. На время этой и последующих операций ваши официальные имена стерты. Включается протокол инкогнито. Кравцов нажал клавишу на планшете, и над столом вспыхнули две серые цифровые карточки. — Для тебя, Адам, система сгенерировала новый постоянный идентификатор. Отныне твой позывной — Денни. А ты... — полковник тяжело посмотрел на старшего оперативника, — возвращаешься к старому. Риччи. Если провалитесь, «N.E.T.» сделает вид, что впервые о вас слышит. Вопросы? У Адама в ушах шумно запульсировала кровь, а лицо обдало жаром. Риччи. Две недели он, несмотря на нежелание думать об этом, изводил себя мучительными вопросами, вспоминая найденную в столе фотографию. Аккуратная надпись на обороте казалась ему свидетельством какого-то загадочного прошлого. Адам гадал, кем был тот тридцатилетний мужчина на фото, и почему у Ройра другое имя. И вот сейчас от слов полковника наступило внезапное облегчение. Если «Риччи» — это рабочий позывной, то другой мужчина на снимке — почти наверняка бывший напарник, такой же оперативник «N.E.T.». Никакой мистики, все встало на места. — Ноль вопросов, шеф, — Ройр лениво козырнул, крутя на указательном пальце связку ключей от оперативного фургона. — Быть Риччи я давно уже привык.

***

Спустя два часа от уютного тепла штаб-квартиры не осталось и следа. Оперативный выезд швырнул их на самую границу цивилизации, заставив делить одно узкое пространство на двоих. — Денни, перестань дышать так, будто мы крадем чертежи Пентагона, — раздался бархатный шепот Ройра прямо над его ухом. Они сидели в старом, неприметном тонированном фургоне на полузаброшенной парковке позади главного офиса инкассаторской компании «Гранд Линк». За грязными стеклами раскинулась унылая индустриальная окраина Москвы, утопающая в липких вечерних сумерках. Бесконечный затяжной дождь превратил разбитый асфальт в сплошное серое зеркало, в котором криво отражались ржавые остовы старых ангаров и глухие стены складов. Редкие фонари моргали, едва пробивая густую пелену тумана, а тяжелые капли воды монотонно барабанили по крыше их убежища, создавая иллюзию полной изоляции от остального мира. Внутри этой жестяной коробки, забитой жужжащей аппаратурой, было тесно, тепло и слишком отчетливо пахло неизменным сандаловым парфюмом Ройра. На коленях Адама покоился раскрытый служебный ноутбук, на экране бежали графики распределения радиочастот. По оперативным данным, хакеры, взломавшие внутреннюю сеть фирмы, собирались дистанционно заблокировать двери броневика с деньгами прямо во время выезда, чтобы их сообщники на земле смогли без помех вскрыть машину болгарками. — Мы координируем засаду, Риччи, — сухо отозвался Адам, поправляя наушник гарнитуры. — По регламенту группа захвата должна была перекрыть южный выезд еще десять минут назад. Но они задерживаются. Если нападающие начнут глушить связь, мы останемся без прикрытия. Нам нужно отступить и перегруппироваться. Это базовое правило безопасности. — Если мы уйдем, они поймут, что сеть скомпрометирована, и залягут на дно, — Ройр сладко потянулся, и ткань его тонкой рубашки на груди снова опасно натянулась. Он бесцеремонно перехватил планшет Адама, быстро вбивая команду принудительного перехвата. — Расслабься, Денни. План «Б» — мой любимый. Мы сами перехватим управление броневиком до того, как это сделают они. — Это незаконно! — Адам возмущенно округлил серо-голубые глаза, пытаясь отобрать планшет. — У нас нет санкций на перехват муниципальных систем транспорта! Нас под трибунал отдадут! Зачем нужен неоправданный риск?! — Он нужен, чтобы спасти троих инкассаторов, которых эти отморозки явно не собираются оставлять в живых, — тон Ройра мгновенно растерял всю шутливость. — Они выезжают. Начинай трассировку частоты глушилок. Живо. В этот момент рация на приборной панели захлебнулась статическим шумом, истошно зашипела и окончательно сдохла. Связь с оперативниками отрезало в одну секунду. А через мгновение на парковку, визжа тормозами и разбрызгивая грязную воду из луж, влетел тяжелый черный внедорожник без номеров. Он наглухо заблокировал выезд инкассаторской машине. Из его дверей один за другим высыпали четверо мужчин в глухих масках и с автоматическим оружием наперевес. — Они глушат всё! — крикнул Адам, пальцы которого бешено стучали по клавишам, пытаясь пробить глухую стену искусственных радиопомех. — Сигнал ГЛОНАСС пропал, частоты изолированы. Группа захвата нас не найдет! Мы слепы! На парковке раздался первый оглушительный хлопок — бандиты хладнокровно выстрелили по колесам инкассаторского броневика. Тяжелая машина грузно осела. Один из нападавших, рослый мужчина в балаклаве, резко повернул голову в сторону их тонированного фургона. Заметив едва светящиеся в тумане габаритные огни, он коротко, по-военному махнул рукой остальным и вскинул автомат, целясь прямо в лобовое стекло. — Ложись! — рявкнул Ройр. В следующую секунду мир вокруг Адама сошел с ума. Лобовое стекло фургона с оглушительным треском разлетелось на тысячи сверкающих осколков. Автоматная очередь безжалостно вспорола металл капота и приборную панель, высекая снопы ядовито-зеленых искр и разрывая провода. Адам даже не успел испугаться. Крепкие руки Ройра мертвой хваткой вцепились в ворот его куртки и с силой дернули вниз, швыряя на грязный пол фургона между сиденьями. В следующее мгновение Ройр тяжело навалился сверху, полностью закрывая Адама своим телом. Тот ощутил, как его затылок крепко прижался к жесткому настилу, а прямо над ухом тяжело, прерывисто и горячо дышал напарник. Расстегнутый воротник чужой рубашки мазнул по щеке Адама, обдав привычным уже ароматом сандала. Парень на секунду задохнулся от этой пугающей, вынужденной близости. Но времени на смущение не было — над их головами с визгом пролетали пули, с глухим чавканьем впиваясь в обшивку. — Не смей подниматься, слышишь меня?! — прорычал Ройр прямо ему в губы. В его голосе, обычно ленивом и насмешливом, сейчас звучала неприкрытая паника. Адам поднял глаза и похолодел. Лицо Ройра побледнело, челюсти были стиснуты до хруста, а в глубине потемневших, почти черных глаз плескался такой первобытный ужас, какого Адам никогда не видел у живых людей. Ройр смотрел на него, но взгляд его был направлен сквозь Адама — будто прямо сейчас он видел перед собой кого-то другого. — Ты ранен? — выдохнул Адам, пытаясь пошевелиться, но старший напарник прижал его к полу еще сильнее, буквально вдавливая в настил и закрывая малейший просвет собственной спиной. — Лежи, черт тебя дери! — Ройр глухо зашипел от боли, когда очередной осколок стекла полоснул его по левому плечу, мгновенно пропитав тонкую белую ткань рубашки багровым пятном. — Держи ноутбук и ломай их глушилку. Я отвлеку. — Как ты их отвлечешь?! У тебя даже бронежилета нет! — в панике закричал Адам, чувствуя, как регламенты и инструкции в его голове окончательно сгорают в огне этой безумной реальности. Его осторожная натура требовала забиться в самый дальний угол и ждать помощи, но Ройру, казалось, чертовски не терпелось совершить самоубийство. — Ройр, нет! Это безумие! Но напарник его уже не слушал. С ловкостью дикого кота он перекатился к водительскому сиденью, рванул из-под покореженной приборной панели табельный пистолет и, выбив ногой остатки бокового стекла, открыл прицельный ответный огонь по бандитам, заставляя их пригнуться. Каждое его движение было продиктовано не слепой отвагой, а леденящим кровь воспоминанием: «Только не снова. Только не на моих глазах». Адам, оставшись на полу, быстро подтянул к себе чудом уцелевший ноутбук. Руки дрожали, но он заставил себя вспомнить все, чему учился. Серо-голубые глаза превратились в два ледяных кристалла. «Он подставляется под пули, чтобы дать мне время», — пронеслось в голове Адама, и от этой мысли что-то глубоко внутри окончательно надломилось. На смену сковывающему страху пришла холодная ярость. Если Ройр готов быть его щитом, то Адам станет смертоносным цифровым мечом для этих ублюдков. Пальцы Адама полетели по клавиатуре, выбивая бешеную дробь. Пока над головой гремели выстрелы, а металл обшивки стонал под ударами свинца, он перестал замечать реальный мир. Его сознание полностью переместилось в сияющую матрицу кода на экране. Он не умел читать чужие мысли, зато логика электронных систем всегда казалась ему прозрачной. «Глушилка работает на частоте военного стандарта, — мозг Адама выстраивал логические цепочки с пугающей скоростью, вычленяя паттерны в хаосе радиопомех. — Перебить ее мощностью нашего фургона невозможно, но у любого прибора, у любого алгоритма есть уязвимость — резонанс». Вместо того чтобы пытаться пробить глушилку бандитов, Адам сделал противоположное: он настроил передатчик фургона на ту же самую частоту и запустил обратную звуковую петлю — зацикленный цифровой сигнал максимальной громкости. — Ну же, давай… — прошептал Адам, и его глаза лихорадочно блеснули в полумраке. Он ударил по клавише ввода. Сигнал ушел в эфир. Через секунду на парковке произошло то, чего бандиты никак не ожидали. Их собственная сверхмощная глушилка, поймав резонансную петлю Адама, издала дикий, нечеловеческий свист высокой частоты. Этот ультразвуковой кошмар, пущенный по цепочке обратной связи через динамики их же раций, буквально ударил нападавших по барабанным перепонкам. Двое бандитов в ужасе бросили автоматы, сгибаясь пополам и зажимая уши руками. Адам на этом не остановился. Используя открывшийся на долю секунды шлюз связи, пока частоты врага были парализованы их же сигналом, он виртуозно внедрился в бортовой компьютер инкассаторского броневика, который бандиты так отчаянно пытались вскрыть. — Риччи! Я перехватил управление броневиком! — крикнул Адам, чувствуя, как от обильно выступившего пота волосы прилипли ко лбу. — Включаю полный ход! Заблокированный инкассаторский грузовик вдруг яростно взревел многолитровым двигателем. Без водителя, управляемый исключительно цифровыми командами Адама, он резко сдал назад, с оглушительным скрежетом сминая капот черного внедорожника бандитов и намертво прижимая двоих нападавших к бетонной стене парковки. Оставшиеся преступники, оглушенные ультразвуком и шокированные ожившим многотонным монстром, бросились наутек в темноту промзоны. В ту же секунду на парковку, разрезая туман багровыми вспышками и воя сиренами, наконец влетели три машины группы захвата. Тяжелые бронированные фургоны оперативников «N.E.T.» мгновенно оцепили периметр. Спецназ в полной боевой экипировке высыпал наружу, беря под контроль выживших нападавших и прочесывая территорию. Один из бойцов штурмовой группы подбежал к инкассаторской машине и с помощью аварийного кода ведомства разблокировал бронированные двери. Трое инкассаторов — бледные, оглушенные ультразвуком, но абсолютно целые и невредимые — один за другим осторожно выбрались наружу под дождевые капли. Старший из них, крепкий мужчина в бронежилете, потрясенно огляделся по сторонам, переводя взгляд со смятого внедорожника бандитов на тонированный фургон киберполиции, и хрипло выдохнул: «Чертовщина какая-то… Машина сама поехала». Ни на одном из них не наблюдалось ни единой царапины. Ройр медленно опустил пистолет. Его плечо, рассеченное осколком, было залито кровью, темные растрепанные волосы облепили лоб. Он тяжело дышал, глядя на разбитый внедорожник бандитов. Затем медленно повернулся к Адаму, который все еще сидел на полу фургона среди осколков лобового стекла, крепко обнимая ноутбук. Ройр спрятал оружие в кобуру, подошел ближе и протянул Адаму руку, чтобы помочь подняться с грязного пола. Его взгляд, лишенный привычного шутовства, был восхищенным и даже почти счастливым. — А ты опасный парень, Стентон, — негромко промолвил Ройр, и на его губах снова начала едва заметно проступать привычная теплая улыбка, хотя в глубине темно-фиалковых глаз все еще дрожали искры пережитого ужаса. — Вот так удачно оглушить тех четверых громил? Удивил. Приятно удивил! Наш отдел, определенно, может гордиться тобой. Адам проигнорировал и протянутую ладонь, и щедрую похвалу. Поднялся, отряхивая куртку от осколков стекла. Его глаза всё ещё смотрели в упор на раненое плечо Ройра, где сквозь порванную ткань рубашки быстрыми толчками вытекала кровь. — А я ведь просил тебя не лезть под пули! — зло чеканя слова, Адам изо всех сил старался скрыть, как сильно у него дрожат колени. — Почему ты ведешь себя по-идиотски?! У тебя кровь течет, тебе чуть сердце не прострелили, а ты стоишь и улыбаешься! Нормальные люди так себя не ведут! Ройр удивленно моргнул, словно не ожидал такого яростного отпора вместо благодарности, а затем негромко рассмеялся, качая головой. Серебряная звездочка пирсинга на миг поймала багровый отсвет проблесковых маячков от подъехавших машин. — Ладно, не ворчи, — примирительно протянул Ройр, хотя его лицо слегка исказилось от малейшего движения рукой. — Едем в медкабинет. Там меня заштопают в лучшем виде, раз уж ты так трепетно за меня переживаешь. — И вовсе не переживаю! Просто мне не нужен напарник-труп в первый месяц совместной работы! — Адам отвернулся, поспешно пряча ноутбук в рюкзак, лишь бы скрыть предательский румянец. Ройр лишь продолжал мягко улыбаться ему в спину. Он слишком хорошо умел читать людей и прекрасно понимал: за этим сердитым ворчанием скрывается самое преданное сердце, которое он встречал за последние годы. Сердце, которое теперь он обязан защищать во что бы то ни стало.

***

В медицинском блоке творился настоящий хаос. Из-за того, что в пригороде накрыли крупную банду, раненых оперативников оказалось намного больше, чем обычно. Едва Ройр и Адам переступили порог кабинета, к ним подбежала запыхавшаяся медсестра в медицинском халате, испачканном чужой кровью. Скользнув профессиональным взглядом по фигуре Ройра, она торопливо усадила его на кушетку, со стуком поставила на металлический столик лоток со стерильными инструментами, иглами, шовным материалом и антисептиком. — Мальчики, ради бога, потерпите! — отчаянно взмолилась она, ее голос едва заглушал грохот каталок и крики врачей в коридоре. — Там у штурмовиков тяжелое осколочное, главный хирург один не справляется! Счет идет на минуты! Люди истекают кровью… — Всё нормально. У меня царапина. Помогайте тем, кому это действительно нужно, — спокойно отозвался Ройр. Медсестра благодарно кивнула и вихрем вылетела за дверь. В кабинете мгновенно воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь далеким шумом из коридора. Ройр со вздохом потянул за рукав своей многострадальной рубашки, аккуратно снимая ее и полностью обнажая плечо и половину торса. Адам невольно ощутил, как дыхание перехватывает. Тело Ройра выглядело жилистым, подтянутым, с идеальным рельефом мышц. Он явно следил за собой. На левом плече темнел рваный порез, из которого всё еще медленно сочилась кровь. — Зашил бы сам, но, как нарочно, я левша. Амбидекстром стать не успел, хоть много тренировался ради этого в свое время, — Ройр криво усмехнулся и поднял свои глубокие, потемневшие глаза на Адама. — А ты шить умеешь? — Ну… меня учили основам первой медицинской помощи, когда я только устроился на работу, — немного скованно ответил Адам, изо всех сил пытаясь смотреть куда угодно, только не на крепкую грудь напарника. Он чувствовал себя почему-то крайне неловко. Сердце бухало в груди так сильно, что его удары глухо отдавались в висках. Адам с огромным удовольствием выбежал бы сейчас на улицу под проливной дождь, но совесть не позволяла бросить раненого напарника в столь плачевном положении. Он должен успокоиться и выполнить всё в лучшем виде. Стараясь усмирить дрожащие пальцы, Адам приблизился к столику, тщательно вымыл руки, обработал их спиртовым антисептиком и натянул тонкие латексные перчатки. Подошел к кушетке и присел на круглый табурет прямо рядом с Ройром. Близость была почти осязаемой. Адам чувствовал тепло, исходящее от кожи напарника, и слабый аромат его дорогого парфюма с нотами сандала, смешанный с характерным металлическим запахом крови. — Будет больно. Лидокаин я колоть не умею, могу только обработать края. Если случайно попаду иглой в сосуд и пущу его прямо по вене, у тебя сердце встанет за секунды. Сам понимаешь, регламент запрещает мне рисковать твоей жизнью, так что лучше потерпеть, — строго предупредил Адам, беря пинцет с ватным тампоном. — Только в обморок не упади, — его взгляд стал серьезным и сосредоточенным. — Думаю, это невозможно от нескольких уколов иглой, — хмыкнул Ройр, пытаясь вернуть лицу привычное расслабленное выражение. — Не девица. Выживу. — Тогда терпи. И Адам решительно прижал пропитанную антисептиком марлю к открытой ране. Ройр резко, шумно втянул воздух сквозь зубы. Мышцы его груди и пресса каменно напряглись, а пальцы здоровой руки намертво вцепились в кожаный край кушетки. В глубине его фиалковых глаз на секунду промелькнула вспышка боли, но Ройр не издал ни звука. Адам на мгновение замер. Его собственное сердце пропустило удар от такой осязаемой реакции чужого тела, однако он заставил себя продолжать. Переборов секундную слабость, он взял изогнутую хирургическую иглу, зажал её в иглодержателе и аккуратно поднес к рваным краям пореза. Первый прокол. Ройр даже не шелохнулся, только его дыхание стало прерывистым. Адам действовал осторожно, стараясь делать швы идеально ровными — его перфекционизм требовал, чтобы на красивом теле не осталось уродливых шрамов. Каждый раз, когда стальная игла с тихим звуком протыкала кожу, Адам почти физически чувствовал чужую боль, хоть и пытался скрыть свое глубокое смущение и страх под привычной маской холодного недовольства. — Ты всё-таки абсолютно сумасшедший, — тихо ворчал он, аккуратно затягивая первый узелок и обрезая нить медицинскими ножницами. — Лезть под пули без бронежилета. О чем вообще думал? Если бы они прицелились чуть ниже, игла бы мне сейчас не понадобилась. Ройр слегка повернул голову, глядя на Адама снизу вверх. С такого близкого расстояния он мог отчетливо видеть, как неуловимо подрагивают мышцы лица напарника от сдерживаемого волнения, а на лбу выступают капли пота. Взгляд Ройра вдруг окончательно утратил привычную насмешливость. В нём проступила глухая тоска и обжигающая серьезность. — Я думал лишь о том, Адам, что на линии огня сидит двадцатилетний дурак с ноутбуком, — без капли привычного юмора ответил Ройр, и его голос прозвучал на удивление глухо. — И что этот дурак еще слишком мало пожил, чтобы умирать на грязной парковке от шальной пули. Адам замер со следующей иглой в руках. Он совершенно не мог понять, какое неизвестное чувство сейчас тёплой волной колыхнулось в груди. Наверное, это всё оттого, что Ройр не паясничал и не пытался шутить. Этот сумасброд действительно готов был умереть, чтобы защитить его — мальчишку, которого знал меньше месяца? — Не называй меня дураком, — Адам поспешно опустил глаза к ране, аккуратно делая следующий прокол, лишь бы скрыть глубокое замешательство и внезапно подступивший к горлу ком. — И вообще, сиди смирно, старший оперативник Ройр! Мне осталось ещё два шва. Ройр ничего не ответил, только тихо усмехнулся, послушно замерев под заботливыми пальцами своего строгого напарника. Маска развязного шута вернулась на его лицо, но Адам уже успел увидеть то, что скрывалось за ней. Когда в кабинет вернулась запыхавшаяся и растрепанная медсестра, плечо Ройра было профессионально забинтовано, Адам стаскивал с рук латексные перчатки и методично складывал окровавленные инструменты в лоток, стараясь не смотреть Ройру в глаза.