В его тени

      Джин-Ву — самый сильный человек в мире. Это не бахвальство, не раздутое эго — это факт. Аксиома. И поэтому когда Джин-Чоль закрывает его собой, Джин-Ву испытывает крайне необычную гамму чувств — ему странно и немного смешно. Джин-Чоль всегда это умел — вызывать чувства. Сон Джин-Ву долго боролся с этим багом, но в конце концов сдался. Главный навык Ву Джин-Чоля — побеждать сильнейшего охотника.       Все дело в сердце. После Двойного подземелья Сон Джин-Ву усердно качает руки, ноги, спину, трудится над прессом. Сердце опускается в самый конец списка и там, забытое, разменянное на бицепс, пылится в темноте. Ровно до тех пор, пока в жизни Сон Джин-Ву не появляется шеф Ву.       Ву Джин-Чоль — некромант, потому что по одному его слову, по одному движению мертвое сердце Джин-Ву восстает. И не просто возрождается — взлетает куда-то к кадыку и бьется с такой силой, что перехватывает дыхание. Сон Джин-Ву тратит немало ночей, чтобы найти точку отсчета, и в итоге приходит к выводу, что все началось после того злополучного рейда с Кан Тхэ-Сиком.

♛ ♛ ♛

      Какой-то «Е»-ранг, «Слабейшее оружие человечества» справился с опытным «В»-ранговым охотником. Джин-Ву спокойно шагает по тоннелю и ловит на себе взгляды господина Сонга и Джу-Хи — растерянные, немного напуганные, но по большей части восхищенные. В крови бурлит адреналин, и Джин-Ву кажется, что весь мир по плечу, лежит на ладони. Но, как обычно бывает в таких случаях, его быстро опускают с небес на землю, ведь совсем скоро он видит его: сосредоточенного, спокойного, чертовски уставшего. А еще — невероятно сильного.       Джин-Ву хватает доли секунды, чтобы узнать в представителе Ассоциации того самого сотрудника, что приходил к нему в больничную палату с портативным измерителем маны. В тот день шеф Ву тоже спустил его на землю, показав результаты переоценки. В этот раз Ву Джин-Чолю даже ничего не приходится делать — он просто стоит в лучах заходящего солнца, а Джин-Ву смотрит и падает все ниже.       Человек в строгом черном костюме может прихлопнуть его одной левой. Но вместо этого Ву Джин-Чоль устало смотрит на остатки отряда, пока Джин-Ву усиленно отводит глаза, справедливо опасаясь, что шеф Ву может что-то заметить и начать задавать вопросы, ответов на которые нет. И только встретившись с Ву Джин-Чолем взглядом, Джин-Ву осознает: проиграл еще до начала партии — Ву Джин-Чоль уже все знает. Но вместо того, чтобы отвезти «Слабейшее оружие человечества» в Ассоциацию и устроить допрос с пристрастием, шеф Ву принимает откровенно абсурдное объяснение господина Сонга.       И когда Джин-Ву почти удается поверить, что все действительно обойдется, шеф Ву Джин-Чоль вновь опускает его на землю. Ву Джин-Чолю ничего не нужно спрашивать, он прекрасно осведомлен даже о Хван Дон-Соке. Джин-Ву слушает спокойный голос и чувствует, как из-под ног уходит почва: его обыграли, как ребенка. И от нелогичной, детской обиды, Джин-Ву бросает через плечо неожиданное и странное «У меня нет девушки, шеф Ву», чтобы доказать — хоть в чем-то глава «Надзора» ошибся.       Сон Джин-Ву по-честному старается забыть о случившемся, концентрируясь на простых и понятных задачах: стать сильнее, набрать столько очков, чтобы никто, даже Хван Дон-Су, не смог и пальцем коснуться. И трудится изо всех сил, а потом снова возвращается в странный вечер, наполненный тихим голосом и внимательным взглядом. И все достижения начинают казаться незначительными и мелкими. Джин-Ву думает, сколько еще ему нужно качаться, чтобы играть на одном уровне с Ву Джин-Чолем.       Вот только Ву Джин-Чолю играть не нужно вовсе: ему достаточно просто быть и быстро перебирать длинными пальцами галстуки в каком-то бутике, куда Джин-Ву заходит в поисках достойной для встречи с учителем Джин-А одежды. Сон Джин-Ву моментально замечает уже знакомую медную макушку. И просто смотрит, стараясь запомнить, как выглядит человек, которому ничего не надо доказывать: черный костюм с иголочки, значок на лацкане, торчащие из кармана темные очки. Смотрит и думает: права говорить с заместителем главы Ассоциации у него нет. Шеф «Надзора» пересекается только с опасными преступниками и Мастерами Гильдий. На преступления Джин-Ву не тянет, уж простите, а Мастером ему никогда не стать.       Но неожиданно Ву Джин-Чоль сдержанно кивает и одним легким, едва уловимым жестом, сносит все невидимые доспехи, которые Сон Джин-Ву с таким трудом получил во время последнего квеста. И безоружный Джин-Ву вновь говорит лишнее — он действительно ни черта не смыслит во «взрослой» одежде. Ву Джин-Чоль по всем правилам должен отмахнуться, нахмуриться или недовольно закатить глаза. Но он только внимательно смотрит, мягко улыбается и убивает Джин-Ву коротким «никуда не годится». И тут же поднимает из мертвых, добавляя «но мы это исправим». И держит слово, тратя полчаса своего наверняка бесценного времени на какого-то там невзрачного охотника.       Рядом с Ву Джин-Чолем Джин-Ву все еще остается неопытным «Е»: шеф Ву наглядно это демонстрирует, припечатав своим простым «вы изменились», уточняя спокойным «я о стрижке, разумеется». Джин-Ву никогда не страдал от избытка наивности, но где-то в глубине души ему очень хочется, чтобы дело и правда было в новой прическе, ведь тогда интерес Ву Джин-Чоля можно списать не только на профессиональный.       Но шеф Ву — профессионал от макушки до пяток. Оставляя позади Красные врата, Сон Джин-Ву читает сухое лаконичное сообщение с предупреждением о Хван Дон-Су и поджимает губы. В глазах Ву Джин-Чоля «Е»-ранг, переживший столько заварушек, не более чем интересный экземпляр и потенциальный инструмент.       Джин-Ву — не поклонник недомолвок, и все точки любит расставлять сразу. Он без труда находит шефа «Надзора» у здания Ассоциации. «Вам что-то от меня нужно?», роняет он бесстрастно, словно это Ву Джин-Чоль караулил его у работы, а не наоборот. Шеф Ву даже не успевает рта открыть, а Джин-Ву понимает, что уже знает ответ. Шеф Ву — сотрудник Ассоциации, а там всегда ищут сильных охотников. Ву Джин-Чолю что-то от Джин-Ву точно нужно, только не для себя, а по делу. Джин-Ву думает, под каким хитрым предлогом будет подан интерес, но Ву Джин-Чоль вновь удивляет — своим чуть растерянным, но совершенно искренним «нет». Ву Джин-Чолю от Сон Джин-Ву не нужно ничего.       Где-то внутри вновь разгорается нелогичная обида, а на язык просится глупое «Как? Совсем ничего?». Но Джин-Ву молчит, потому что замечает, что шеф Ву еле держится на ногах. Джин-Ву впервые осознает, что Ву Джин-Чоль — человек. Человек, который работает так много и так тяжело, что даже сила «А»-ранга не спасает.       Ву Джин-Чоль не светится, смотрит куда-то сквозь и голос его чуть дрожит. И Джин-Ву, сам от себя не ожидая, предлагает уже свою помощь. Не потому что шеф Ву успел не раз его выручить, а потому что не может иначе. А потом Ву Джин-Чоль буквально выключается у него на руках, и в эту секунду внутри Джин-Ву щелкает тумблер: по карманам шефа «Надзора» он шарит нервно, и руль чужого авто сжимает куда сильнее, чем следует. Джин-Ву несет обмякшего Джин-Чоля бережно — прямо до ничем не примечательной двери. И только перед этой дверью понимает, какой он, если подумать, дурак. Вполне возможно, что взрослого, по всем пунктам состоявшегося мужчину дома может ждать семья. Джин-Ву сначала стучит и вслушивается в тишину по ту сторону. И едва ли не облегчением выдыхает, когда понимает, что за дверью никого. И почти с ликованием открывает эту дверь.       И тут же испытывает жгучий стыд: Ву Джин-Чоля дома действительно никто не ждет. Больше того, Ву Джин-Чоля дома ждет ничто. Квартира у Шефа «Надзора» полупустая, едва ли не заброшенная: темная, с узкой безупречно заправленной кроватью. Джин-Ву осторожно укладывает Ву Джин-Чоля и чувствует, как под ребрами что-то болезненно сводит: этот человек по-настоящему одинок. Но Джин-Ву быстро гонит от себя странные мысли и ставит в тень шефа «Надзора» своего солдата, потому что охотничьи инстинкты кричат — Ассоциация с ним еще не закончила.       Наутро Ву Джин-Чоль подтверждает опасения Сон Джин-Ву, соглашаясь на ужин. Джин-Ву читает короткое сообщение и чувствует, как губы растягиваются в улыбку. Ву Джин-Чолю определенно подходит играть белыми, Джин-Ву остаются черные, но он не против — ему идет черный. А игрок он отличный — ни одного квеста еще не провалил. И довольная улыбка меняется на хищную — он непременно выиграет.       На встречу Джин-Ву приходит во всеоружии, вот только выясняется, что нападать на него не планируют. Джин-Чоль действительно рассказывает о своем прошлом в Гильдии — настолько интересно, что Джин-Ву даже на миг забывает, зачем они здесь. Но инстинкты охотника не обманешь: смысла в словах даже захмелевшего шефа Ву столько, что Джин-Ву и ночи не хватит, чтобы разобрать все скрытые подтексты. И Джин-Ву не отстает — в процессе битвы прокачивается лучше всего. Он возвращает каждый внимательный взгляд, а на каждый сложный вопрос отвечает так же — сложно. Джин-Ву действительно старается, он — не добыча Ассоциации и способен переиграть кого угодно. И Ву Джин-Чоль принимает неозвученный вызов. Смотрит чуть пьяно, но все так же спокойно и внимательно. И этот взгляд говорит: хорошо, потому что впереди нас ждет долгая партия.       Джин-Ву ликует: азартно расставляет фигуры на доске, усиливает броню, мешая в одну кучу все игры, что знает. И радуется каждой маленькой победе: смущенному растерянному взгляду, легкому колебанию маны, едва уловимой улыбке. И ждет новой встречи все сильнее: в подземельях ему достаточно кинжалов и отряда теней, с Ву Джин-Чолем приходится использовать интеллект по-максимуму. И Джин-Ву бы солгал, сказав, что ему это не нравится.       Почти непрерывное наблюдение за Ву Джин-Чолем попахивает нездоровым сталкингом, но Джин-Ву себя прощает — он никогда не играл честно. Сон Джин-Ву испытывает странную гамму эмоций, когда видит, как Джин-Чоль смотрит на других охотников — спокойно и холодно, как на растянутую в лаборатории лягушку. Джин-Ву же достается только мягкое тепло. И Джин-Чоль словно подслушивает его мысли — с каждой новой встречей смотрит еще мягче, еще теплее. Прощает паршивое ребяческое поведение в больнице, предлагает перейти на «ты» и даже дарит свой восхитительный плащ — снова его одевает, но уже не по гражданской, а по «S»-ранговой моде. И все это тепло бродит под кожей, гуляет между ребер и доходит до сердца, того самого, на котором Джин-Ву, как ему казалось, поставил крест.       А потом Джин-Чоль впервые закрывает его собой — в том самом дурацком подземелье, где Джин-Ву играл в шахтера. Одним движением заслоняет от лишних вопросов и десятка изумленных взглядов. Джин-Ву защита не нужна, и Джин-Чоль знает об этом лучше остальных, но все равно защищает — на чистом рефлексе.       И Джин-Ву понимает — еще немного, и проиграет.       Джин-Ву не может не сделать ответный ход: пересекает доску, захватывает чужую территорию и поступает действительно подло — говорит правду. Смотрит на темный город и так ровно, что сам себе удивляется, признается: «Мне не нравятся мужчины, но мне нравишься ты». Джин-Ву не врет, но и всего не раскрывает, хотя на язык просится важное уточнение: «Мне никто в этом мире кроме тебя не нравится». Джин-Чоль ожидаемо молчит, потому что быстро оправиться после такого удара невозможно. И Джин-Ву уходит: оказывается, ему больно стоять рядом с застывшим Джин-Чолем. Его так каменные статуи в Двойном подземелье не калечили, Цербер так не драл, как Джин-Чоль своим молчанием. Джин-Ву отправляется в демоническую башню, поправляет на плечах подаренный магический плащ и старается не думать, каким будет ответ Ву Джин-Чоля.       Ву Джин-Чоль не остается в долгу, вытаскивая на дурацкую попойку с «S»-рангами. Джин-Ву поначалу ничего не понимает и, как водится в таких случаях, надевает самые крепкие из своих доспехов. А потом слышит смех Мин Бьен-Гу, видит широкую зубастую улыбку Бэк Юн-Хо и смущенную — Джин-Чоля. И не может не воспользоваться моментом — когда еще шеф Ву добровольно подпустит так близко.       Джин-Ву не наивен и понимает: шеф «Надзора» ничего не делает просто так — за самым незначительным жестом всегда стоит четкая выверенная схема, и пошатнуть неизменное спокойствие Джин-Чоля едва ли возможно. Единственное преимущество Джин-Ву добыл исключительно нечестным ударом в спину. Джин-Ву внимательно смотрит и слушает, ровно до тех пор, пока не осознает — ему больше нет дела до многоходовок Джин-Чоля, а вот до смешных историй из прошлого — очень даже. И Джин-Ву почти удается забыть, что совсем скоро все это закончится: не будет у них никакой дружбы, потому что дать больше Джин-Чоль не сможет, а на меньшее Джин-Ву уже не согласен.       Не теперь.       Не теперь, когда на бледных щеках Джин-Чоля начинает сиять восхитительный румянец, и весь он светится, словно солнце в кармане носит. После бутылки соджу Джин-Чоль смеется тихо, но так мелодично, что хочется записать на диктофон и включать в непогожий день. Джин-Ву понимает: этот вечер — прощальный подарок, и смиряется со своим окончательным поражением. Но когда уличная забегаловка остается позади, Джин-Чоль, как умеет только он, объясняет: все, каждый свой мотив. Потому что для Джин-Чоля мотивы важны не меньше, чем действия. И с каждым словом успевшее умереть сердце Джин-Ву пропускает удар. Потому что такой умный и проницательный Джин-Ву слона в комнате не увидел: Джин-Чоль не выталкивает его из своего мира — Джин-Чоль его в этот мир приглашает.       «Если я все еще тебе нравлюсь, я очень хочу попробовать»       И в этой короткой фразе столько всего, что Джин-Ву хочет одолжить блокнот — записать и как следует разобрать по словам. «Если я все еще тебе нравлюсь». Все еще? Такой умный мужчина, а такую чушь несет. Или нет? Ведь если подумать, Джин-Чоль ему действительно не нравится: Джин-Ву его обожает. И Джин-Ву почти счастлив. Почти, потому что есть «попробовать», которым Джин-Чоль сразу четко дает понять, что ничего не обещает. Ведь если Джин-Чоль что-то пообещал, то за слова отвечает. А за это отвечать не готов. Но Джин-Ву его и не винит. Джин-Чоль, по сути, соглашается на тест-драйв — не больше.       В этом весь Джин-Чоль — одного слова достаточно, чтобы Джин-Ву пошел изнутри трещинами. И одного слова хватает, чтобы Джин-Ву восстал: Джин-Чоль никогда не говорит лишнего, никогда не преувеличивает и не преуменьшает. Только о себе — тогда преуменьшает: заслуги, силу, авторитет, власть. Но если он для Джин-Ву сказал «очень», значит, так и есть. Значит, это «очень» — огромно. И боль отступает, а на смену ей приходит абсолютное счастье.       Джин-Ву с Джин-Чолем согласен на какое угодно «попробовать» — даже яд выпить, если на брудершафт. С Джин-Чолем самый призрачный шанс выглядит, как гарантия. И потому Джин-Ву отказывается слушать дальше. Там, за самыми лучшими мотивами, прячется что-то еще. Потому что с Джин-Чолем иначе не бывает. И Джин-Ву его целует, считай, затыкает. Потому что теперь — можно. Потому что понимает — так часто умирать и восставать никаких магических зелий не хватит.       Джин-Ву очень хочется всего и сразу, но система научила — так не бывает. Новую партию он начинает спокойно и ведет осторожно. Сжимает кулаки, когда тянет прикоснуться, закусывает губу, когда хочется поцеловать, и опускает глаза, когда видит, как взрослый гетеросексуальный мужчина ломает себя в хребте — ради него. И старается изо всех сил, потому что если Джин-Чоль идет на подобное, то ответ должен соответствовать. Вот только выясняется, что в таких играх Джин-Ву ничего не смыслит.       Отказываясь от крайне заманчивого рейда на Чеджу, охотник Сон почти гордится собой — усмирил желания ради близких. Ведь если Джин-Чоль прав, то Корея останется без защиты «S»-рангов, а такое недопустимо. Ко Гон-Хи без сомнений прикроет, не задумываясь нанесет сокрушительный удар по любой угрозе, вот только для председателя этот удар станет последним.       Джин-Ву спокойно сидит в кресле, краем глаза наблюдает за корейской командой и с каждым успешным поворотом в тоннелях муравейника убеждается в правильности сделанного выбора. Ровно до тех пор, пока от Мин Бьен-Гу, который ему так понравился тем вечером в кафе, остается только изувеченное тело. Джин-Ву уже ничего не может исправить, но может спасти остальных. Корее нужны ее «S»-ранги, а Джин-Чолю — лучший друг. И он спасает всех, кто остался, без вопросов приводит полуживых охотников в чувство, собирает мана-камни для Ассоциации и силится не выдать растущее внутри беспокойство во время телефонного разговора с шефом Ву. Джин-Чоль потерял товарища и имеет полное право винить в этом Джин-Ву, но он только благодарит и говорит, что ждет. Джин-Ву очередной раз мысленно адресует «спасибо» убийце Кан Тхэ-Сику за тот злополучный рейд и выдыхает.       Расслабляется Джин-Ву напрасно: Джин-Чоль ждет его только для того, чтобы задать страшный вопрос и получить не менее страшный ответ. Все заканчивается настолько быстро, что Джин-Ву толком не успевает понять, а поняв, погружается так глубоко, что уже и не выплывешь. На автомате зачищает подземелья, машинально подписывает документы для основания Гильдии и почти не смыкает глаз, опасаясь, что ему приснится Ву Джин-Чоль, сидящий на полу в темной разгромленной кухне. Джин-Ву хочется спросить: «А чего ты ждал? С кем ты, по-твоему, связался?». Но Джин-Ву никогда не сможет задать этот вопрос, потому что знает — ответ уничтожит.       Джин-Ву знает, что Ву Джин-Чоль наверняка его простит, как прощал всегда. Вот только пользоваться добротой больше не может — хватит, он и так забрал слишком много тепла, согревая свое холодное мертвое сердце. Рядом с Джин-Чолем Джин-Ву больше не может быть эгоистом. И Джин-Ву вновь принимает поражение — уже окончательно.       Ровно до тех пор, пока на школу Джин-А не нападают.       Джин-Ву не осознает себя в небе между Пусаном и Сеулом — настолько он напуган и зол. А потом смотрит на шефа Ву, едва стоящего на ногах, по локоть в буром, и понимает — та злость и близко не стояла. Джин-Ву, презирающий жажду крови, хочет убить всех и каждого, кто попадется на глаза, но больше — себя. За то, что опоздал, за то, что Джин-А пришлось пережить такой страх, а Джин-Чолю — испытать боль. Но хуже всего становится, когда Джин-Чоль совершенно серьезно говорит, что пошел бы на смерть, даже не учись здесь Джин-А: он бы умер за любого ребенка, за кого угодно.       «Как же нужно относиться к себе, чтобы настолько не ценить свою жизнь?», — думает Джин-Ву и уходит в подземелье, не в силах находиться в одной комнате с Джин-Чолем, потому что так обидно ему еще не было.       И эта жгучая смесь чувств, о силе которых он даже не подозревал, толкает его на самый глупый и отчаянный ход в жизни. И он срабатывает: Джин-Чоль прощает. Как прощал всегда. И Джин-Ву снова проигрывает, потому что теперь отчетливо осознает — этот человек ему нужен, как воздух.       Джин-Ву способен на все ради Джин-Чоля, даже терпеть, когда касается губами теплой щеки и запускает пальцы в мягкие медные волосы. Он сдерживается лишь чудом — по-другому такой уровень самоконтроля он объяснить не может. Но когда Джин-Чоль надевает свои доспехи, броня Джин-Ву с треском рассыпается. Он — не каменная статуя из Двойного подземелья, он все еще человек. Человек, который дрожит от прикосновения сильных рук и горячего дыхания, человек, которому этого мало.       Джин-Чоль тяжело, как умеет только он, вздыхает. Смотрит устало и смиренно, словно не признается в том, что уже давно лежит на поверхности, а признает поражение. Его «раздевайся» звучит так, будто он сдается. Джин-Ву должен чувствовать себя победителем: добился, завоевал. Раньше бы его это устроило: плевать, каким способом, главное — результат. Но все, что касается Джин-Чоля, работает иначе.       У Джин-Ву словно рычаг переключается, когда он видит вечно усталые глаза, темные круги и слабую улыбку. Такого, как Джин-Чоль, нельзя завоевывать или побеждать — Джин-Чоля нужно беречь, носить на руках, лелеять и кутать в нежность, как в пуховые одеяла. Такого, как Джин-Чоль, нужно просить — осторожно и мягко. Джин-Ву готов умолять, но не умеет: он обучен другим навыкам, они выжжены на подкорке и полыхают яркими системными табличками. Но этот, самый важный квест, он, по всей видимости, с треском провалил. Потому что когда говорят так обреченно «раздевайся» — это провал. А то, что для Джин-Чоля — капитуляция, для Джин-Ву — не победа.       Все, что остается Джин-Ву — извиняться. Опускаться на колени и просить прощения: за напор, откровенно подлые уловки и очевидные провокации. За эгоизм размером с остров. Джин-Чоль всегда его прощал. И сейчас простит, да?       Но Джин-Чоль больше ничего не говорит — только запускает ему в волосы пальцы и громко дышит, пока Джин-Ву осторожно и медленно проводит языком от головки до основания. А потом Джин-Чоль прикрывает глаза и стонет — едва слышно, но Джин-Ву этого достаточно, чтобы понять: ему действительно нравится.       Джин-Чоль уже не выглядит уставшим, крепко сжимая волосы Джин-Ву — чтобы быстро поднять на ноги и тут же бросить на кровать. Джин-Чоль не кажется растерянным, когда одним движением стягивает с Джин-Ву джинсы вместе с бельем и раздевается сам.       Джин-Чоль не похож на захваченного врасплох, покрывая колени, бедра, ребра и шею Джин-Ву поцелуями.       Джин-Чоль отстраняется всего на секунду — для того, чтобы достать из тумбочки лубрикант и презервативы. И снова возвращается — с поцелуями, прикосновениями, обжигающим дыханием. И Джин-Чоль совсем не кажется проигравшим, когда растягивает его осторожно и медленно, как по учебнику. Краем сознания — того, что еще можно назвать сознанием — Джин-Ву улыбается: Джин-Чоль настолько ответственный, что даже ломает себя основательно, по всем правилам. Если для Джин-Ву эта ночь — спонтанное и отчаянное решение, то для Джин-Чоля — осознанный выбор. И это понимание лишает Джин-Ву остатков рассудка.       Джин-Чоль его хочет: теплые руки не могут лгать, горящие глаза не оставляют сомнений. И Джин-Ву жаждет почувствовать все: и длинные пальцы внутри и горячее сбившееся дыхание на коже, потому что все это — Джин-Чоль. И когда он без слов спрашивает, можно ли, Джин-Ву кивает не задумываясь — слишком долго ждал, слишком сильно хотел. И легкая боль, что приходит с первым толчком, кажется самой приятной и правильной из всех возможных.       Раньше Джин-Ву иногда задумывался, каким может быть секс с другим охотником, но фантазировать о близости с Джин-Чолем себе не позволял — слишком опасно. И сейчас понимает, что даже самая смелая фантазия не может встать рядом с реальностью. Потому что Джин-Чоль — не просто охотник. Ву Джин-Чоль — сильнейший «А»-ранг страны и, вероятно, мира. И этот человек сейчас над ним — смотрит безумно и сосредоточенно, держит ритм и входит под таким углом, что Джин-Ву просто не может молчать.       Джин-Ву впивается пальцами в горячие влажные плечи, подается вперед, насаживается сам и шепчет имя, ставшее главным. И кончает так, как не кончал никогда в жизни. И весь хваленый «А»-ранг Джин-Чоля тут же сыпется — движения становятся хаотичными, дыхание рваным, и он рушится, в последний момент успевая опереться на локоть.       Джин-Ву — сильнейший охотник страны и, вероятно, мира, но Джин-Чоль все равно боится придавить его своим весом. И эта маленькая, совсем незначительная — самая важная на свете — деталь окончательно добивает Джин-Ву, потому что еще никто не относился к нему с таким трепетом. Джин-Ву хочется кричать — настолько много всего он сейчас чувствует. Но вместо этого он прикрывает глаза и засыпает, ощущая, как заботливые руки бережно обтирают теплым полотенцем.       Джин-Чоль не перестает удивлять: всякий раз, когда Джин-Ву кажется, что лучше и быть не может, Джин-Чоль доказывает обратное — может, еще как. Джин-Ву не знает, за что ему в руки попало такое сокровище, но уверен в одном — не отпустит никогда. Даже если Джин-Чоль не говорит, что любит, даже если смотрит с усталостью и легкой укоризной, даже если строго отчитывает за мороженое на завтрак.       Джин-Ву все принимает, потому что знает — Джин-Чолю приходится принимать больше. Джин-Ву соглашается с его отставкой и едва ли прикрытым ультиматумом после Двойного подземелья. Джин-Ву без вопросов отправляется в Токио и делает все, чтобы жертва — еще один осознанный выбор — Джин-Чоля не была напрасна.       Джин-Ву даже принимает несколько дней холодной давящей тишины после смерти председателя, ходит неслышно и старается слиться с тенью. По-хорошему, ему давно пора уйти домой, но в их первое утро Джин-Чоль попросил всегда возвращаться, и Джин-Ву возвращается. Он не знает, когда это кончится и кончится ли вообще, но верит — кроме веры ему ничего не остается.       И Джин-Чоль, его удивительный Джин-Чоль, тоже возвращается: уставший больше обычного, но прежний. И Джин-Ву старается так, как не старался еще никогда — чтобы председателю Ву было не о чем беспокоиться: зачищает все свободные подземелья, делает пожертвования в Ассоциацию, отстраивает новый тренировочный корпус.       Ради Джин-Чоля он любому без кинжалов глотку вскроет, утопит мир в крови, а потом сожжет дотла. Вот только Джин-Чолю этого не надо, такое он не оценит. Джин-Чоль оценит, если Джин-Ву мир спасет. И Джин-Ву над этим работает — старательно, усердно. Просчитывает ходы, копается в чужих воспоминаниях и ищет лучший вариант — такой, чтобы никто не пострадал, такой, чтобы Джин-Чоль не хмурился. И когда находит, все встает на свои места.       Джин-Чоль однажды сказал, что каждый делает выбор и платит за это. Джин-Ву давно выбрал Джин-Чоля и готов заплатить столько, сколько потребуется. И без колебаний платит — отдает все, что есть, расстается с самым главным — чтобы Джин-Чоль больше никогда не сжимал переносицу дрожащими пальцами и не отключался прямо за рабочим столом.       Джин-Ву никогда не думал, что дарить счастье любимому человеку настолько больно. Он надеялся, что в мирах Хаоса будет не до воспоминаний об утраченном и горьких сожалениях. Но Джин-Ву ошибается, просчитывается как обычно, если дело касается Джин-Чоля. В какой-то момент Джин-Ву даже посещает безумная мысль остаться здесь, в темноте и холоде. В конце концов, без тепла Джин-Чоля ему везде одинаково — никак. Но он возвращается: дома ждут родители и Джин-А, а где-то там, на другом конце города живет юный, светлый и потрясающий Ву Джин-Чоль, который непременно станет отличным следователем. И будет делать то, что умеет лучше всего — защищать.       Джин-Ву смотрит на него издалека и из теней и убеждает себя, что поступил правильно — вокруг Джин-Чоля семья, друзья и покой. В мире Джин-Чоля Джин-Ву не место. Наверное, так было всегда, и там, в уже ставшей прошлым реальности, Джин-Ву просто случайно открыл прóклятый лутбокс с ключом к ограниченному квесту на счастье.       Но Ву Джин-Чоль — действительно удивительный: находит сам и вспоминает обо всем без посторонней помощи. И смотрит так болезненно и уязвимо, что Джин-Ву жалеет о бессмертии, потому что хочется утопиться или повеситься — лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд. Джин-Ву никогда не был подарком, а сейчас и вовсе наказание — неубиваемое чудовище под маской студента. Такой Джин-Чолю точно не нужен — у Джин-Ву было достаточно времени, чтобы убедить себя в этом. Но Джин-Чолю хватает одного слова, того самого, что он никогда не произносил вслух, словно берег на черный день, и Джин-Ву проигрывает. И будет проигрывать — умирать и восставать — столько, сколько потребуется. Сделает что угодно, станет кем угодно, лишь бы Джин-Чоль еще раз назвал его своим любимым человеком.

♛ ♛ ♛

      Джин-Ву рассеянно копошится в кармане, ища телефон: обещал написать Бэк Юн-Хо, как только они закончат с визитом к председателю. Сейчас Ко Гон-Хи, конечно, занимает совсем другую должность, да и вообще планирует на пенсию, потому что хватит — устал, но Джин-Ву упрямо называет его председателем, а Джин-Чоль забавно морщится, напоминая, что и сам, вообще-то тоже возглавлял Ассоциацию.       Мимо проносится машина, и Ву Джин-Чоль вновь закрывает собой.       Джин-Ву смотрит на своего Джин-Чоля и не может найти слов: ему странно и немного смешно. А еще чертовски страшно. Джин-Чоль — редчайший фарфор, хрупкое сокровище.       — Внимательнее, Джин-Ву, — Джин-Чоль тяжело вздыхает и садится в машину. В волосах у него теперь медь с серебром, самое прекрасное, что видел Джин-Ву, а в голосе легкая хрипотца пополам с неизменной мягкостью.— А если бы тебя сбили?       — Я бы пережил, — поджимает губы Джин-Ву, не решаясь добавить «а ты нет». — Буду осторожнее, извини.       — Замечательно, — удовлетворенно кивает Джин-Чоль и включает двигатель.       Дома они спорят — шахматы или приставка. Джин-Ву выдает самый жалобный взгляд, и Джин-Чоль благосклонно берет в руки джойстик и надевает очки в помощь ослабевшим глазам.       — Я выиграл, — заключает он спустя час.       Джин-Ву смотрит на своего Джин-Чоля, и ему легко и спокойно. А еще чертовски тепло. Джин-Чоль — ожившая мечта, самый лучший человек в мире.       — Я тоже, — шепчет Джин-Ву. — Тоже выиграл.       — Ничья? — улыбается Джин-Чоль.       — Ничья.