Молчаливое согласие Небес

После продвижения Его благословленного, Амон в ожидании уставился на Клейна, пытаясь определить его дальнейшие действия. Тот, впрочем, не говорил ничего лишнего, и каждое его движение отдавало механическим холодом. Подготовив алтарь, Мистер Мир одним щелчком собрал все характеристики и артефакты в Утопии и пропел на гермесе молитву Мистеру Шуту. Амон с интересом наблюдал за этим процессом, не намереваясь собирать дары самостоятельно. Что-то в этой картине молящегося Ему бывшего обитателя Замка Сефиры будоражило душу Бога Обмана. Что бы ни планировал теперь сделать Клейн со всей этой ситуацией, Амон ни за что не позволил бы ему зайти дальше невидимой черты и вновь обрести власть. Азарт от Их противостояния всегда вызывал интерес, но поражение и страх, появляющиеся на лице противника в момент Его триумфа, вызывали гораздо более яркие ощущения. Там, в Соборе из Трупов, Его дорогой благословленный был в совершенно безумном отчаянии и ужасе, а лицо его отражало все сожаления, что копились в его душе. Увидеть что-то такое снова было бы восхитительно. А величайшее падение духа может настать лишь в момент абсолютного поражения. Покорно склонённая голова Клейна Моретти в тот миг казалась Ему прекрасной. Вскоре в Замке Сефиры появились многочисленные пожертвования Мистера Мира. Он хихикнул — этот знаменитый принцип равноценного обмена был крайне забавным и интересным. Конечно же, Он понимал, почему Клейн продолжал придерживаться его, но всё равно не мог не повеселиться. — Мистер Шут, — когда ритуал был завершён, позвал Его Мистер Мир. Он теперь всегда использовал это обращение каким-то особым тоном, в которым не было ни издёвки, ни сдерживаемой ярости, но не ощущалось и покорности. — М-м? — задумчиво отозвался Амон. Прищурив Свой монокль, Он услышал отголоски мыслей Клейна, но тот не думал ни о чём конкретном, только безэмоционально подмечал леность новоявленного Бога. — Позвольте откланяться, — просто произнёс Клейн, видимо, даже не считая нужным что-либо объяснять. "Ты всё равно прочтёшь мои мысли, и я не хочу находиться в Твоей компании," — бесхитростно прозвучало в его мыслях, и Амон улыбнулся на них в ответ. — Твоя отстранённая вежливость снаружи и полное презрение в мыслях никогда не перестанут меня забавлять, — с весельем в голосе отозвался Он и просто махнул рукой: — Ступай. Клейн тут же исчез из Утопии — его не нужно было просить дважды. Следом за ним, из города исчез и Амон. … Архипелаг Рорстед, окраина Байама. Тоси Тлалли с чувством выругалась, когда ей наконец удалось отбрехаться от какого-то ублюдка, то ли решившего, что она была работницей Красного Театра, то ли просто ощущавшего вседозволенность. Грубый, омерзительно воняющий грязью и дешёвым пойлом пьяница, конечно, был далеко не первым мужчиной на её памяти, что домогался до неё в тёмной подворотне. Но как же это было мерзко каждый раз. Она резким движением руки смахнула слёзы с уголков глаз и втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Прекрати реветь, дура, — прошипела себе Тоси и шмыгнула носом. Затем, словно опомнившись, она стала расправлять невидимые складки на своём незамысловатом, простом платье. После войны у коренного населения стало больше прав, во многом благодаря защите Церкви Морского Бога и победе Сопротивления. Даже недавно образовавшаяся Церковь Шута порой помогала бедным слоям населения, предоставляя ночлег и еду, но чаще — возможность работать и получать деньги самостоятельно. Да и — Тоси вздохнула — Церковь Повелителя Бурь безусловно вносила свой вклад. Жизнь должна была налаживаться. Однако каждый раз её позитивный настрой спотыкался о подобные столкновения. Чаще приставали и портили ей жизнь, конечно же, пираты, на втором месте стояли всякие мужланы из приверженцев веры в Повелителя Бурь, далее респектабельные на вид лоэнцы и даже иногда представители Церкви Повелителя Бурь. Все они считали своим безусловным правом пытаться залезть ей или другим уроженкам Архипелага Рорстед под юбку, не спрашивая на то разрешения. И даже денег порой за это не предлагали! Тьфу! Прошептав молитвы Морскому Богу Кальветуа, Тоси наконец смогла вздохнуть спокойно. — Эй, — раздался чей-то голос из темноты улиц. Это был оклик на родном языке Тоси, так что она даже не сомневалась, что это был кто-то из местных. Вперёд вышел невысокий мужчина с тёмной кожей лет пятидесяти. Одет он был просто, но опрятно, а спокойный взгляд тёмных впалых глаз заставлял ощущать странный покой от присутствия незнакомца. — Ты в порядке, девочка? — А что? — насторожено протянула женщина. — Ты не подумай, я просто увидел, как ты забежала сюда, словно за тобой гналась стая злобных пум, — хриплым голосом продолжил незнакомец. Тоси некоторое время изучала незнакомца взглядом, но тот не выглядел угрожающе, скорее даже наоборот — очень располагающе к себе. — Ничего такого, просто очередной урод, — фыркнула она. — Все в порядке. Мужчина сочувственно покачал головой. — Эти чужеземцы слишком много себе позволяют. — Ха! Да не то слово! — тут же взорвалась Тоси. — Этот всё продолжал твердить, что женщина должна по его зову немедленно раздвинуть ноги, видите ли, у верующих Повелителя Бурь так принято! А я ему сразу сказала, что он и его вера могут сгинуть прямиком в море Сони! Посмотрим, как их великий Бог сможет их защитить. Получив возможность, наконец, выговориться, Тоси уже не могла остановиться. Она злилась и плевалась ядом, распаляясь всё больше и больше. Экое дело — с чего она должна стелиться под каждого лоэнца? У неё тоже есть гордость и принципы! Если уж на то пошло, то лучше это будет респектабельный джентльмен со средним достатком, так хотя бы её дитя будет иметь возможность на лучшее будущее. Незнакомец слушал её и порой вставлял свои комментарии, всё больше распаляющие женщину, и когда её запас брани иссяк и остались только усталость и слёзы, он лишь похлопал её по плечу в утешении. — Не надо уподобляться им, девочка, — прохрипел он. — Знаешь, есть много таких, как ты, и я думаю, что вы могли бы быть поддержкой друг для друга. Тоси всхлипнула и с любопытством вскинула взгляд на своего собеседника. — Приходи в Лагуну Куеравапери, это недалеко отсюда — отличная таверна, где можно посидеть всем вместе и обсудить проблемы. — И что я там буду делать? — покачала головой она. — Найдёшь единомышленников, — коротко ответил мужчина. — Я верю только в Бога Кальветуа! — резко ощетинилась Тоси, подскочив на месте. Предложение это звучало совсем как попытка затянуть в Культ ложного Бога. Может, у неё и не было должного образования, но в жизни она успела повидать достаточно, чтобы понимать такие вещи. Тем не менее, незнакомец и бровью не повёл. — Я тоже, — спокойно отозвался тот. — Вообще-то, я даже знаю Калата — лидера Сопротивления. Эти сборы мы организовали вместе для поддержки коренного населения. Пускай у нас и установился хрупкий мир с чужеземцами, но навсегда ли это? Тоси Тлалли замолчала и погрузилась в собственные мысли. Незнакомец не настаивал, лишь сказал, что место она знает, а приходить туда или нет — дело её. Затем он развернулся и направился куда-то дальше в переулок. Пока его фигура удалялась, Тоси неожиданно поняла, что забыла спросить имя незнакомца, и побежала за ним, но когда она завернула за угол, мужчины и след простыл. Растерянно оглянувшись по сторонам, она в задумчивости возвела глаза к небу. Может, это был посланец Божий? С крыши здания, за пределом её зоны видимости, Клейн молча наблюдал за Тоси. Сзади к нему подошёл тот мужчина, чьи черты лица постепенно менялись, превращаясь в ещё одного Клейна. … Это глупое зеркало просто валялось посреди нигде в Земле, Забытой Богами, и это казалось Амону уморительным. Если бы запечатанный артефакт обладал человеческим телом, то оно бы лежало, раскинув руки в стороны и бессмысленно глядя в тёмное небо с мелькающими тут и там вспышками молний. Честное слово, Уроборос мог бы проявить хоть немного уважения к собственности Мистера Шута. Он с любопытством присел на корточки перед зеркалом, заслоняя тому небо. — Ну здравствуй, — с весельем поприветствовал Он артефакт. Зеркало тут же побледнело, и по поверхности его пошла рябь. "В-вы желаете что-нибудь узнать от меня?" — буквы, сформированные Арродесом, казалось, дрожали. Будучи невероятно всезнающей вещью, оно наверняка догадалось о смене расстановки сил в Божественном домене. Интересно, станет ли оно теперь подобострастно ластиться к Тому, кто теперь укрывался за маской Шута? Не уважать Истинного Бога оно не могло, но вот преданность — совсем другой вопрос. — Разумеется, иначе не стал бы тебя искать. Ты всё ещё надеешься на возвращение своего Великого Мастера? Какое-то время зеркало не подавало признаков жизни, и Амон было решил, что сломал запечатанный артефакт своим вопросом. Однако вскоре на его поверхности стала появляться неровная надпись. "Я должен находиться подле Великого Мастера, конечно, я надеюсь," — показался расплывчатый ответ. При таких обстоятельствах даже сам Бог Знаний и Мудрости не смог бы догадаться, что под этими словами подразумевалось. Несчастное зеркало отвечало в рамках той реальности, которая была сформирована, а в ней границы между Ним, Клейном и Небожителем стали так тонки, что были почти невидимы. Амон удовлетворённо кивнул. "Желаете узнать что-либо ещё?" — снова задало вопрос зеркало. — Да, у меня к тебе много вопросов, — ухмыльнулся Он. — Можешь показать Мне, чем занимается Мой благословенный прямо сейчас? Для Истинного Бога не было никакого резона использовать Арродеса для таких целей, Он мог наблюдать за Клейном множеством других способов. В конце да концов, Он уже знал, чем занимается Его благословенный. А вот испытать границы зеркала и его подобострастное отношение к Мистеру Шуту было интересно. Серые цвета расступились, и вместо них проступила фигура Клейна Моретти, сидящего на крыше, пока его марионетка внизу беседовала с коренной жительницей Архипелага Рорстед. Амон кивнул. Да, это было ожидаемо. Он задумчиво изучал какое-то время представшую перед Ним картину и с улыбкой покачал головой. — Без сокрытия Серого Тумана, Мой благословенный и его замыслы всегда, как на ладони, — хохотнул Он. — Как ты думаешь, зачем он это делает? Изображение исчезло, и вместо него снова появились слова. "Я не могу знать замысла Великого Мастера," — с ноткой упрямства ответил Арродес. — Интересно, — протянул Амон. — Ответ неверный. По краям рамы пошли мелкие трещины, а цвет самого зеркала изменился, обратившись в глубокий чёрный. Что-то там, глубоко внутри хрустнуло, и запечатанный артефакт тут же задрожал в Его руках. Арродес мог выдержать пытки Короля Ангелов, но что на счёт Истинного Бога? "Желаете ли услышать иной ответ?" — панически, немного изломанно проскочили буквы одна за другой, словно через силу пробиваясь сквозь плотную черноту. — Я дам тебе лишь один шанс. Ты должен быть полезным, если хочешь ещё хоть раз увидеть своего драгоценного Великого Мастера, — мурлыкнул в ответ Амон. "Скорее всего Ваш благословенный ведёт подготовку," — спустя непродолжительное время восстановления, на зеркальной глади проступили бледные, словно дымка, слова. — "Возможно, он желает усилить влияние Морского Бога на Архипелаге Рорстед… Устраивает ли Вас мой ответ?" — Сойдёт. Эксперимент в некотором роде удался. Страх, сковывающий своенравный артефакт, быстро сделал своё дело, и он стал гораздо более сговорчивым. Только вот… это был страх больше не встретиться со своим Мастером, а не страх за своё существование. Амон цокнул. Не слишком ли много подобострастия к тому, кто больше не может претендовать на роль Повелителя Тайн? Он задумчиво повертел Арродеса в руках, не обращая более внимания на слова, которые пыталось донести до Него зеркало. Подобное отношение могло свидетельствовать о нескольких вещах сразу — о том, что, пока Он окончательно не украдёт судьбу, Клейн будет являться претендентом на роль Повелителя Тайн, даже несмотря на то, что в домене уже есть один Истинный Бог, или же о том, что само зеркало просто слишком прикипело к своему прежнему владельцу. Оба варианта не исключали друг друга и были равновероятны. — Так и быть, позволю тебе взглянуть на него одним глазком, — хмыкнул Амон и прищурил монокль. Зеркало в Его руках исчезло, а сам Он, беззаботно напевая какую-то мелодию, отправился дальше. … Собор Рычага, Восточный Балам. Как и всегда, после того, как закончилась Мировая война, на проповеди было довольно пусто. Тут и там сидели люди, но часть из них не столько была увлечена проповедью, сколько с любопытством осматривали Собор изнутри. Верхушка Церкви даже в самом деле раздумывала о том, чтобы упразднить часть Соборов на территории Восточного Балама, чтобы не тратить и без того скромные ресурсы Церкви. Кто-то справедливо возмущался и настаивал на том, чтобы не лишать людей веры в Бога Пара и Машин. Иные тоже возмущались, но уже по другому поводу — почему же авторитет Церкви Вечно Палящего Солнца не пошатнулся ни на йоту, как не пострадали многие другие ведущие веры Интиса? Из-за этого не раз вспыхивали стихийные попытки восстановить авторитет Церкви, но пока эти потуги ни к чему не приводили. Архиепископы же отмалчивались и словно бы занимали выжидательную позицию. Старый Дьякон Александр Поль невозмутимо закрыл Библию Бога Пара и Машин, лежащую перед собой на постаменте, завершая свою проповедь. — Во имя Пара! — торжественно произнёс он и три раза постучал у себя по груди, рисуя треугольник. — Во имя Пара, — раздался нестройный хор голосов. Люди стали потихоньку вставать со своих мест и продвигаться к выходу. Кто-то подходил к ящику с пожертвованиями и кидал туда свои скромные накопления, кто-то подходил уже к нему выразить свою благодарность, а кто-то просто молча покидал Собор. Александр попрощался с верующими и принялся без особого интереса проходиться между рядами скамеек, чтобы прибрать их после прихожан. Собор Рычага переживал не лучшие свои времена, а потому служащих тут было довольно мало, но Дьякон не жаловался. Он прожил в Восточном Баламе двадцать семь лет, ведя проповеди и помогая потерянным и покинутым людям вновь почувствовать вкус к жизни. Возможно, это было высокомерно с его стороны, но Александру казалось, что особенно в Восточном Баламе было важно протягивать руку помощи людям, в чьи земли они и так вторглись. Как бы всё развивалось в этом месте, если бы не Республика Интис или Королевство Лоэн? Он не знал, знал лишь только, что хотел сделать для этих людей — это был единственный способ помочь умирающему Собору, который был ему известен. Неожиданно Александр заметил на одной из скамей какую-то папку, из которой выглядывал уголок какой-то схемы. Ему стоило вернуть это владельцу, однако духовная интуиция подталкивала его заглянуть внутрь. Какое-то время Дьякон боролся с собой, но потом всё же пошёл на сделку с совестью, пообещав самому себе позднее исповедаться и помолиться Богу Пара и Машин. Когда он наконец развернул схему, то глаза его расширились от удивления. — Что это... такое? О, Великий Бог Пара, Ты тоже это видишь? — сдавленно прошептал Александр себе под нос, а затем резко закрыл разворот чертежа и воровато огляделся вокруг. Из складок бумаги выпала небольшая записка, которую он тут же подхватил руками и поспешил прочесть. "Прошу, считайте это моим небольшим подарком Вашему Собору. Я долгое время работал над этим проектом, однако никто не верил в то, что это в самом деле можно изобрести и ввести в использование. К сожалению, моя жизнь подходит к концу, и у меня больше нет сил на то, чтобы воплотить это в реальность. Искренне прошу Вас, Дьякон, и молю Бога Пара и Машин о милости, чтобы помочь моей мечте осуществиться. Это всё, о чём просит моя душа.

Искренне Ваш, скромный последователь Бога Пара и Машин."

Александр Поль ещё какое-то время изучал эту записку, а затем аккуратно сложил всё обратно и с решительным видом направился в сторону почтового отделения. Ему срочно надо было отправить телеграмму. ... Это была компания Терновник. Когда Леонард открыл перед собой глаза, он сначала не смог поверить в то, что перед собой видел. Всё окружающее пространство напоминало собой знакомую, но такую далёкую обстановку, которая теперь могла привидеться ему лишь во снах, которые он тщательно и по крупицам создавал. Сердце тоскливо заныло. В отличие от такого привычного Терновника, тут было пусто. Стойка, за которой обычно сидела Розанна, мечтательно вздыхающая над каким-то очередным лёгким романом, была нетронутой, а в самой приёмной комнате только лишь солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, был молчаливым гостем. И он, сидящий на одном из кресел, с газетой в руках. В заголовках была написана какая-то бессмыслица, так что Леонард тут же отбросил её в сторону. К чему было столь тщательно создавать декорации и подбирать сценарий? Он ведь был Кошмаром, сон для него был естественной средой. Внезапно в комнате Леонард заметил ещё одну фигуру — это был недавний студент-историк с аурой учёного. На Клейне был его старый костюм, который он приобрёл сразу же, стоило получить аванс, а тёмные волосы в лёгком беспорядке лежали на голове. Всё совсем как раньше, только вот взгляд совсем юного Клейна Моретти был холодным и пустым. Леонард поджал губы. Тот маленький Провидец, которого он помнил, всегда смотрел тепло и ласково, даже если на лице был отпечаток печали, раздражения или недоумения. Карие глаза его сверкали в свете солнечных лучей, а на лице всегда была вежливая мягкая улыбка. Сейчас всё это исчезло, словно дымка, оставив лишь оболочку. Если бы Леонард не знал, что то письмо-приглашение было совершенно точно от Клейна, то мог бы даже допустить мысль, что перед ним сидел незнакомец, натянувший человеческую кожу. Нет, что за глупость. Клейн — это Клейн. — Привет, — первым нарушил тишину именно он, позвав своего собеседника. — Здравствуй, Леонард, — тихо поприветствовал его тот. — Прости мне мою сентиментальность, просто захотелось... мм, поддаться ностальгии. Леонард в ответ лишь пожал плечами. Он был не против. — Всё в порядке? Ты так внезапно позвал... — Да... — быстро ответил Клейн, а затем, окинув взглядом окружающее его пространство, словно бы немного сдулся и вздохнул. — Нет. На мгновение повисла неуютная тишина. На языке вертелось много вопросов, но Леонард позволил своему бывшему коллеге немного собраться с мыслями, чтобы продолжить. — Здесь нас никто не услышит, — наконец подал голос тот. — Я попросил Богиню обеспечить сон под Её защитой. — Попросил?.. — на автомате переспросил Леонард. — У нас будет не так много возможностей находиться в подобном сне, так что нужно обговорить всё самое важное сейчас, — проигнорировав вопрос, продолжил Клейн. — Однажды Амон сможет найти лазейку в сон под покровом Богини, и тогда мы не будем в безопасности. — Нет, подожди, — прервали его торопливую речь. — Разве Мистер Шут не владел доменом сокрытия? Я думал, что ты покинул Церковь Вечной Ночи и перешёл в веру Мистера Шута. Почему ты так обеспокоен вмешательством Амона? И почему мы встречаемся именно тут, во сне? Если бы старик был здесь, то обязательно вставил бы пару ласковых замечаний и смог натолкнуть на нужное направление мысли. Но Паллеза здесь не было, а потому, как и под покровом Серого Тумана, Леонарду приходилось вдумываться в каждое сказанное ему слово и постоянно анализировать чужое поведение. Он не был дураком, отнюдь, но в некоторых вопросах определённо не доставало опыта. — Место Мистера Шута занял Амон, — коротко и без лишних расшаркиваний произнёс Клейн. Одна эта фраза должна была многое объяснить и разом ответить на все вопросы Леонарда. — Что?! — тут же подскочил тот на месте, а затем беспокойно огляделся по сторонам, словно кто-то в самом деле мог их услышать. Леонарду потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки и снова сесть обратно в кресло. — Что ты имеешь в виду? Как это произошло? Амон маскируется под Мистера Шута? А что с Самим Мистером Шутом? "Слишком много вопросов, мой дорогой поэт, попробуй додуматься сам," — ворчливо отозвался Клейн про себя, а в качестве ответа лишь покачал головой. — Я лишь хотел предупредить Паллеза через тебя. В остальном можно будет посещать собрания так же, как и обычно. — О чём ты говоришь, Клейн? — глядя на своего бывшего коллегу жалобным взглядом, выдохнул Леонард. — Это ведь... как мы можем? Почему? — Я... благословенный Мистера Шута. Ты должен понимать, что это значит. В комнате стало тихо. Леонард опустил взгляд в пол, отстранённо высматривая танцующие в воздухе пылинки, выхваченные солнечными лучами, и поджал губы. Нет, он не понимал. Точнее, не хотел ничего понимать. — Ты можешь выйти из Клуба Таро, — спокойным голосом продолжил Клейн. — Однако я не могу гарантировать, что Он не оставит на тебе паразитов и не поглотит Паллеза, заменив Его Собой. Окружающее пространство словно бы побледнело, но это, разумеется, было лишь иллюзией. Сон, навеянный Богиней, оставался недвижимым и неизменным, надёжным и приносящим покой. Эмоции, что в реальности яркими вспышками бы заставляли сходить с ума, сейчас были притуплены, и лишь какая-то тупая тоска засела в груди Леонарда. Мистер Шут пугал его, но... Он вздохнул и протёр руками лицо. — Спасибо, что предупредил меня, — безжизненно шепнул он. — Я позвал тебя сюда не для этого... не только для этого. Во взгляде Леонарда горела маленькая искра надежды, когда он поднял взгляд на своего друга. — Есть вещи, которые мы можем сделать, чтобы обезопасить Клуб Таро, — Клейн смотрел в ответ твёрдо и упрямо. — Я не могу точно знать, сработает ли это, ведь, в конце концов Амон стал Истинным Богом, и наши шансы ничтожно малы. Но Богиня пообещала протянуть Свою руку помощи в некоторых вещах. Согласен ли ты попробовать? — Да ты у стольких Богов нарасхват, как ни посмотри, — фыркнул Леонард, а затем сделал вдох полной грудью. — Конечно. Да. Я последую за тобой. Что-то в его словах было наполнено каким-то болезненным отчаянным порывом, словно бы ему было совсем нечего терять. Такое быстрое согласие безо всяких размышлений вызвало бы у Клейна замешательство при иных обстоятельствах, но сейчас он вынужден был использовать любой ресурс, который у него был. — Вернёт ли это Мистера Шута? — неожиданно спросил Леонард. — Я не знаю, — честно признался Клейн. Он правда не знал, получится ли у него хоть что-нибудь в этой безумной схватке. — Говоря о том, чем ты можешь мне помочь... У вашего отряда должны быть дела где-то в море, не так ли? — М-м, через неделю у нас должна быть миссия в том направлении. В основном мы будем действовать на Южном Континенте, где и располагаются основные силы Школы мышления Розы. А что? — У вас уже есть данные о том, какие силы могут быть задействованы? — Помимо Сангвинов? — уточнил Леонард. — Ты ведь знаешь, что Южный Континент изобилует множеством фракций, с этим сложно... Пока что мы развернём наши действия в Восточном Баламе и только затем в Западном. А это значит, что вначале будут присутствовать все ортодоксальные церкви. Говорят, в последнее время отношения между ними особенно напряжённые. — Действуй ближе к областям влияния Церкви Повелителя Бурь. Только очень осторожно, не стоит провоцировать прямую конфронтацию между Церковью Ночи и Церковью Бурь, — сцепив перед собой пальцы в замок, медленно говорил Клейн, обдумывая каждое своё слово по второму кругу. Недоумённо нахмурившись, Леонард крепко задумался. Чего добивался Клейн и как это было связано с Клубом Таро? Он хотел сотрудничества с Церковью Повелителя Бурь, чтобы та помогла ему в противостоянии с Амоном? Нет, вряд ли, он говорил не вызывать прямого конфликта, а значит, что дело было не в этом. — ...Чего ты добиваешься? Мне нужно знать, чтобы помочь тебе, — наконец подал голос он, не в силах понять образ мыслей своего собеседника. — Подорвать авторитет Церкви Повелителя Бурь, — спокойно, словно это было обычным делом, а не богохульством в сторону одного из семи ортодоксальных Божеств, произнёс Клейн. Волосы на затылке Леонарда встали дыбом. — Ты что, с ума сошёл? Для чего это нужно? Это не просто какая-то маленькая миссия, это— — Да, я знаю, поэтому и не прошу действовать тебя как-то откровенно, — прервали его тираду. — Я не знаю, сошёл ли я с ума, но во всяком случае во сне Богини ты можешь быть спокоен. Всё это мне необходимо, чтобы заключить сделку. — Сделку?.. — Да. Но пока я не могу сказать тебе больше, — выдохнул Клейн, ставя тем самым в их диалоге невидимую точку. — Ладно, — Леонард провёл рукой по волосам, откидывая тёмные пряди назад. — Хорошо. Я сделаю это. Но как мы с тобой будем безопасно связываться? В ответ Клейн снова покачал головой. — Если потребуется что-то срочное, то отправь мне зов через Мисс Посланницу, как и всегда, я что-нибудь придумаю. Однако на этом, — он обвёл взглядом окружающее пространство. — Наши безопасные способы коммуникации пока заканчиваются. Где, в конце да концов, можно спрятаться от взора Истинного Бога? "Только под крылом у другого Истинного Бога, конечно," — мысленно вздохнул Леонард. А в случае Амона даже такие укрытия могут быть лишь временными. На какое-то время между ними вновь повисло молчание, но на этот раз оно было почти уютным. Здесь, в этом реконструированном Терновнике, витала атмосфера уюта и покоя. Леонард словно бы вернулся назад во времени, словно не было между ними тех мучительно долгих лет разлуки, не было горечи от потери, тяжёлых воспоминаний и снящихся ему кажду ночь Капитана и Клейна. Только лишь в объятиях Богини можно было на мгновение вернуться к тому покою, что был когда-то в его душе. — Не хочешь сыграть в карты? — неожиданно спросил он. Клейн по-прежнему казался слишком холодным и далёким от мирских бед, но что-то в его взгляде в тот момент оттаяло. Он кивнул. — Конечно. — Только чур не жульничать! — широко и счастливо улыбнулся Леонард. — А что, боишься, что перестанешь выигрывать без Паллеза? — парировал Клейн, уголки его губ так же загнулись вверх. ... Баклунд, Бьёклунд стрит, 160. Алый лунный свет подсвечивал тёмную фигуру в мантии и широкополой шляпе, чья тень отбрасывалась на лицо спящего Клейна. Амон задумчиво изучал умиротворённое лицо Своего благословенного с места у окна, скрестив руки на груди. Он прищурил монокль уже в который раз за вечер, впрочем, безуспешно, недовольно покачал головой, а затем неторопливо обошёл комнату по кругу, пока, наконец, не остановился у постели. — Интересно, — негромко пробормотал Он. — Тц. Я думал, что Она оставит наконец Свои попытки, но видимо в Её сердце ещё теплится какая-то надежда. Конечно, Амон не мог в полной мере понять все поступки и расчёты Богини Вечной Ночи, ведь даже Истинным Богам проникнуть под покров сокрытого было невероятно трудно. Даже манифестации пути Ошибки. Впрочем, то было лишь временное препятствие, и Он, и Она, конечно, это понимали. Чего таким образом Она пыталась добиться, если борьба в любом случае была бессмысленна? — Ладно, я могу сыграть в Твою игру, — ухмыльнулся Амон и присел на край кровати. Впервые после того, как украл авторитет Замка Сефиры и перенял на себя роль Мистера Шута, Он мог наблюдать Своего благословленного таким — спокойным, с разглаженной меж бровей морщинкой и даже как будто немного оттаявшим. В теле Клейна не было никакого напряжения, он словно бы беззаботно спал, убаюканный собственной усталостью и ясной ночью. Пожалуй, только Она и могла умиротворить этого беспокойного Мистера Мира. С лёгким интересом Амон навис над чужим лицом, упершись правой рукой в изголовье кровати. В последнее время Его благословенный использовал в основном облик Клейна Моретти, изредка обращаясь к иным своим личностям. Это имело смысл — те, кто способен был до него теперь добраться, уже и так знали его личность, а кто не мог, от тех и не было смысла скрываться. Амону это нравилось. Клейн Моретти в его руках в таком виде ощущался особенно беспомощным, словно кролик в тисках удава. И тем не менее, несмотря на такой вид, прямо сейчас тот упорно продолжал противостоять Ему. Время тянулось медленно, но Амону, в общем, не было скучно. Он развлекал Себя тем, что разглядывал спящего, иногда щипал того за щёку или нос в экспериментальной попытке разбудить, затем сканировал взглядом всё тело и прикидывал, куда Его благословенный мог запрятать Волшебную Лампу Желаний — раз уж Серый Туман, в качестве хранилища, был ему теперь недоступен — или же просто мысленно критиковал банальность вкуса в одежде. Его эксцентричный образ Мерлина или же роскошный — Дуэйна Дантеса были намного интереснее, по скромному мнению Мистера Шута. Наконец, когда за окнами начали появляться первые лучи солнца, Клейн наконец сонно пошевелился и открыл глаза. От Амона не укрылось, как тот едва заметно вздрогнул, увидев перед собой Бога Озорства, и от того Он лишь удовлетворённо ухмыльнулся. — Доброе утро, Мой дорогой благословенный, — бодро поприветствовал его Он. Клейну потребовалось какое-то время, чтобы собраться с мыслями, подняться с кровати и кивнуть в ответ. — Приветствую Вас, Мистер Шут, — сухо поздоровался он. — Что привело Вас сюда? Пару мгновений Амон изучал его лицо, но, так и не найдя желаемого, отвернулся в сторону восходящего солнца. — Хм-м, хотел взыскать долги? — с вопросительной интонацией произнёс Он. — Но оказалось, что ты так сладко спал в объятиях Ночи, разве Я мог вмешаться? Решил не будить Своего дорогого последователя и немного его поизучать. — И много изучили? — напряжённо поинтересовался Клейн. Невооружённому зрителю это было не разглядеть, но внутренне он дрожал, словно натянутая струна. Как давно здесь Амон? У Него получилось подслушать сон? Что Он предпримет из-за этой нелепой попытки Клейна спрятаться от Его взора? Однако Тот не выглядел ни злым, ни огорчённым, а взгляд Его был полон искрящегося любопытства. — Нет, — с сожалением покачал головой Амон. — И что же ты делал в том сне, не поделишься? Немного помолчав, Клейн с самым серьёзным и честным выражением лица произнёс: — Играл в карты. В комнате стало тихо, а атмосфера казалась до странности нелепой. — Играл в карты? — тупо моргнул Он. — Да, играл в карты, — терпеливо повторил Его благословенный. Амон не почувствовал обмана в чужих словах, и абсолютно точно знал, что сказанное было правдой. Внезапно губы Его растянулись в улыбке, а затем улыбка эта переросла в негромкий смех. Он смеялся от души. Никто из обитателей дома не услышал чужого смеха, только лишь Клейн с затаённым страхом в глазах наблюдал за весельем этого пугающего Бога. Отсмеявшись, Тот утёр невидимые слезинки с уголков глаз, а затем похлопал Клейна по плечу. — Неплохо, Мистер Мир, очень неплохо, — приблизившись к чужому уху, усмехнулся Амон. — Продолжай в том же духе. Видишь ли, больше всего на свете Я ненавижу скуку. Прохладный ветерок подул из открытого окна, отвлекая от касания к плечу. Напряжённые плечи расслабились, стоило только Клейну понять, что в комнате теперь он был совершенно один. Ощущение свежести и отдохнувшее состояние после приятного сна вновь сменились вековой усталостью. Снова хотелось спать.